Город грехов и надежды

      Место действия: Посёлок Гринвуд. Дом Фуло Грем. Глубокая ночь.       За окнами снова завывал ветер — осенний шторм, один из тех, что приходят внезапно и бушуют до утра, срывая листья с деревьев и заставляя ставни жалобно поскрипывать. Но внутри маленького дома было тепло. Камин, затопленный ещё вечером, всё ещё отдавал жар, превращая гостиную в уютное убежище от непогоды.       Леви сидел на полу у камина, прислонившись спиной к дивану. В руке он рассеянно вертел пустую кружку, но мысли его были далеко. Слишком много событий за последние дни. Арест Хармана, встреча с Эрвином, обещание новой жизни... И она. Всегда она.       Фуло вышла из ванной, закутанная в огромный махровый халат, с влажными после душа волосами. Она остановилась в дверях, глядя на него. На свету от камина его профиль казался высеченным из камня — жёсткие линии, тени под скулами, сосредоточенный взгляд в никуда.       — Ты опять думаешь о плохом, — сказала она, подходя ближе.       Леви поднял голову:       — Привычка.       — Вредная привычка, — Фуло села рядом, прямо на пол, подобрав под себя ноги. — Всё закончилось. Харман в тюрьме. Мы живы. Мы вместе. Можно просто... выдохнуть.       — Можно, — согласился Леви, но в голосе не было уверенности.       Фуло посмотрела на него внимательно. Потом взяла его лицо в ладони, заставляя встретиться взглядом.       — Леви, — тихо сказала она. — Ты спас мне жизнь. Ты рисковал собой. Ты поверил мне, когда никто не верил. Ты... ты стал для меня всем. А я всё время думаю, понимаешь ли ты это?       Он молчал, глядя в её глаза. В них был свет — тёплый, живой, настоящий.       — Понимаю, — ответил он хрипло. — Но я не знаю, как это показать. Я не умею... говорить красиво. Не умею делать правильные вещи. Я только убивать умею.       — Ты умеешь гораздо больше, — прошептала Фуло. — Ты умеешь быть рядом. Ты умеешь защищать. Ты умеешь любить — даже если сам этого не замечаешь.       Она придвинулась ближе. Её пальцы скользнули по его щеке, по линии челюсти, остановились на губах.       — Я хочу тебя, — сказала она просто. — Не завтра, не когда-нибудь. Сейчас. Здесь. Я хочу чувствовать тебя. По-настоящему.       В её глазах горел огонь — тот самый, который Леви видел в ней с первой встречи. Огонь жизни, страсти, отчаянной смелости.       — Фуло... — начал он.       — Не надо слов, — перебила она. — Просто будь.       И поцеловала его.       Этот поцелуй отличался от всех, что были раньше. В нём не было нежности первых прикосновений, не было осторожности людей, которые только учатся доверять. В нём было всё — страх потерять, радость обретения, голод друг к другу, копившийся неделями напряжённой жизни на грани смерти.       Леви ответил мгновенно. Его руки — руки убийцы, руки, которые держали оружие чаще, чем людей — обхватили её, притягивая ближе, вжимая в себя так, будто боялся, что она исчезнет. Халат соскользнул с плеча, открывая кожу, тёплую от недавнего душа.       — Леви, — выдохнула она между поцелуями.       — Я здесь, — ответил он в её губы.       Он подхватил её на руки — легко, будто она ничего не весила — и понёс в спальню. Камин остался позади, но жар не отпускал — жар их тел, их дыхания, их желания.

Спальня.

      Лунный свет пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, серебря пол и стены. Леви опустил Фуло на кровать и навис сверху, глядя на неё сверху вниз. В его глазах не было холода — только темнота, в которой горели звёзды.       — Ты красивая, — сказал он. Просто. Как факт.       — Ты тоже, — улыбнулась она. — Страшный, опасный, но красивый.       — Страшный?       — Для других, — она провела пальцем по его груди, расстёгивая пуговицы рубашки. — Для меня — нет.       Рубашка полетела на пол. За ней — остатки её халата. Кожа к коже, дыхание к дыханию, сердце к сердцу.       Он целовал её медленно, изучая каждую родинку, каждый изгиб, каждую линию. Его пальцы, такие ловкие в обращении с оружием, сейчас были бережны и осторожны, будто он касался чего-то бесценного.       — Леви, — шептала она, выгибаясь под ним. — Пожалуйста...       — Что? — спросил он, останавливаясь на секунду.       — Не останавливайся. Никогда.       Он усмехнулся — коротко, тепло — и подчинился.

******

      Время потеряло значение. Были только они — двое людей, которых судьба слишком долго держала по разные стороны баррикад, которые слишком долго были чужими инструментами в чужих играх. Теперь они были только друг у друга.       Фуло царапала его спину, впивалась пальцами в плечи, выкрикивала его имя в подушку. Леви двигался в ней с той же сосредоточенностью, с какой делал всё в жизни — полностью, без остатка, не думая ни о чём другом. Но в этой сосредоточенности не было холодной расчётливости киллера. Была страсть. Было желание. Было что-то, чего он никогда не позволял себе раньше.       — Я люблю тебя, — выдохнула Фуло, когда волна накрыла их обоих. — Я так тебя люблю...       Леви прижался лбом к её лбу, пытаясь отдышаться. Его голос, когда он заговорил, был хриплым, сломанным, но в нём звучало то, чего она никогда не слышала раньше — уязвимость.       — Я не знал, что так бывает, — сказал он. — Думал, это всё выдумки. Для других. А теперь...       — А теперь?       — Теперь я не представляю жизни без тебя.       Фуло улыбнулась сквозь слёзы — она и не заметила, когда они потекли. Обхватила его лицо руками, поцеловала в губы — нежно, благодарно.       — И не надо представлять, — прошептала она. — Потому что я никуда не уйду.

Позже. Совсем поздно. Или уже рано.

      Они лежали в постели, переплетённые телами, укрытые одним одеялом. За окном стихал ветер — шторм прошёл, оставив после себя мокрые стёкла и чистый воздух.       Фуло водила пальцем по груди Леви, рисуя невидимые узоры. Он молчал, но она чувствовала — он не спит. Просто наслаждается моментом.       — О чём думаешь? — спросила она.       — О том, что будет завтра, — честно ответил он.       — Будет хорошо.       — Откуда ты знаешь?       — Потому что мы вместе, — она приподнялась на локте, посмотрела на него. — А вместе мы можем всё.       Леви усмехнулся:       — Оптимистка.       — Реалистка, — поправила она. — Я слишком долго жила во лжи, чтобы не ценить правду. А правда в том, что ты — лучшее, что случалось со мной.       Он потянулся к ней, поцеловал в висок:       — Взаимно.       — Знаешь, — вдруг сказала Фуло, — я ведь никогда не думала, что смогу полюбить. По-настоящему. Все эти годы я только притворялась — с Исаей, с Харманом, с другими. А с тобой... не надо притворяться.       — Со мной нельзя притворяться, — согласился Леви. — Я сразу вижу.       — И что ты видишь сейчас?       Он посмотрел в её глаза долго, внимательно. Потом ответил:       — Я вижу ту, ради которой стоит жить. Не выживать — жить. Это новое для меня чувство.       Фуло улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что Леви на мгновение забыл, кто он и откуда.       — Тогда давай жить, — сказала она. — Вместе. Долго и счастливо. Как в сказках.       — В сказках не бывает киллеров и шпионов, — заметил он.       — Значит, мы напишем новую сказку, — Фуло поцеловала его. — Где киллер и шпионка находят друг друга и живут долго и счастливо.       Леви притянул её ближе, укрывая одеялом:       — Звучит как план.       — Только без убийств, — добавила она сонно. — Хотя бы на первое время.       — Постараюсь.       Она засмеялась, и этот смех был лучшей музыкой, которую он слышал в жизни.

Рассвет.

      Солнце поднималось над посёлком, золотя верхушки деревьев. В доме Фуло было тихо и спокойно. Двое спали в обнимку, уставшие, счастливые, наконец-то позволившие себе быть просто людьми.       На тумбочке завибрировал телефон Леви — сообщение от Майка: "Исая и Эликс что-то затевают. Будьте на связи. И... рад за вас, ребята. Вы заслужили."       Леви, не просыпаясь до конца, потянулся к телефону, прочитал, усмехнулся. Потом посмотрел на спящую Фуло, убрал прядь волос с её лица и поцеловал в лоб.       — Всё будет хорошо, — прошептал он. — Я обещаю.       За окном начинался новый день. День, который принесёт новые испытания. Но теперь у них было главное — они были вместе.       А вместе можно выдержать всё.