Враг моего врага

      Строительная площадка детского комплекса в Брикстоне жила своей обычной, напряжённой жизнью. Магические руны самосборки мерцали на фундаментных блоках; чары ускоренного роста камня, наложенные ещё на рассвете, заставляли стены подниматься ровно и неумолимо, словно их толкала из-под земли сама природа. На внешнем периметре, скрытые магловскими иллюзиями, гудели цементовозы и краны — декорация, старательно выстроенная, чтобы никто из маглов не заподозрил неладного.       Беллатрикс стояла у входа на внутренний двор, сверяясь с планом, когда к ней подошёл один из бригадиров — магл, крепкий мужчина лет пятидесяти с обветренным лицом и вечно прищуренными глазами. — Мэм, — сказал он негромко, — там к вам посетители. Трое. Говорят, по делу. — По какому делу? — Беллатрикс оторвалась от пергамента. — Не говорят. Но машина у них дорогая, и рожи мне их не нравятся. Сказать, чтобы убирались?       Беллатрикс на мгновение задумалась, потом мотнула головой: — Нет. Проводи в административный вагончик. Я сейчас подойду.       Она знала этот тип людей. За полгода строительства она успела столкнуться с разными — от восторженных муниципальных чиновников до скептически настроенных соседей, которые боялись шума и пыли. Но эти трое явно были не из муниципалитета.       В административном вагончике, служившем временным штабом, стоял запах свежих чертежей и кофе. Трое мужчин в дорогих, но безвкусных костюмах расположились у стола. Один — высокий, грузный, с массивной золотой печаткой на мизинце — явно был главным. Двое других — помоложе, с типичной внешностью охранников или вышибал: короткие стрижки, бычьи шеи, взгляды исподлобья. — Джентльмены, — Беллатрикс вошла и закрыла за собой дверь, не удосужившись изобразить любезность. — Чем обязана?       Главный окинул её оценивающим взглядом — от сапог до пучка волос на затылке — и усмехнулся: — Миссис Лестрейндж, я полагаю? Наслышаны о вашем проекте. — Польщена, — сухо ответила Беллатрикс. — А вы, простите, кто? — Моё имя вам ничего не скажет, — мужчина небрежно махнул рукой. — Скажем так: мы представляем интересы людей, которым не нравится, что в Брикстоне вырастет бесплатный комплекс для всякого сброда.       Беллатрикс медленно выдохнула. Начинается. — Видите ли, — продолжал мужчина, поигрывая печаткой, — этот район давно планировался под коммерческую застройку. Дорогие лофты, офисы, рестораны. А тут — какой-то детский городок. Бесплатный. Это путает карты. И вредит бизнесу. — Сочувствую вашему бизнесу, — холодно ответила Беллатрикс, — но разрешение на строительство уже получено. От обоих правительств. Боюсь, ваши карты меня не интересуют.       Второй мужчина — тот, что был ближе к окну, — хмыкнул и переглянулся с главным. — Вы не поняли, — главный наклонился вперёд, и его голос стал тише и опаснее. — Мы не спрашиваем. Мы настоятельно рекомендуем вам свернуть проект. По-хорошему. Пока не случилось чего-нибудь… неприятного.       Беллатрикс расхохоталась. Это был не наигранный, не нервный смех — а искренний, почти весёлый, тот самый, что когда-то приводил в ужас её врагов. — Вы мне угрожаете? — отсмеявшись, спросила она. — Вы, магловские… дельцы, угрожаете мне? — Послушай, сучка, — третий мужчина, тот, что казался самым тупым и самым агрессивным из всех, шагнул вперёд. — Ты не поняла, с кем связалась. Или ты сворачиваешь стройку, или мы тебе поможем. — Я отказываюсь, — отрезала Беллатрикс. — А теперь — вон. Все трое.       Тот, что шагнул вперёд, внезапно замахнулся — коротко, резко, без предупреждения. Тяжёлый кулак взлетел в воздух, целясь ей в лицо. Беллатрикс не дёрнулась. Ни один мускул не дрогнул. Она стояла, глядя ему прямо в глаза, и взгляд её был — бездна. Бездна, полная такого холода, что любой волшебник, знавший её в прежние времена, уже попрощался бы с жизнью.       Мужлан осёкся. Кулак замер в дюйме от её скулы. Он опустил руку, тяжело дыша, и приблизил лицо к ней — так близко, что она почувствовала запах табака и дешёвого одеколона. Вторгся в её личное пространство нагло, грубо, по-скотски. — Благодари бога, что у тебя симпатичная мордашка, — прорычал он ей в лицо, — иначе прибил бы тебя прямо здесь.       Беллатрикс даже не моргнула. — Я гожусь тебе в матери, щенок, — прорычала она в ответ, и её голос прозвучал низко и опасно, как раскат далёкого грома. — Ты со своей матерью так же обращаешься?       Мужлан усмехнулся — нагло, грязно, обдав её запахом пива пополам с мятной жвачкой. Он был на три головы выше и вдвое шире в плечах. — А я люблю постарше, — сказал он с гадкой ухмылкой и вдруг придавил её к себе, схватив за задницу грубой ручищей. — Ты ничё такая. Может, договоримся?       В этот момент Беллатрикс уже запустила руку за кофту. Пальцы сомкнулись на рукояти палочки — тёплой, знакомой, готовой извергнуть такое проклятие, от которого этот ублюдок неделю будет умолять о смерти, прежде чем умрёт по-настоящему. Гнев — слепой, белый, тот самый гнев, что когда-то разрушал всё на её пути, — поднялся в груди горячей волной. — Эй, Рой! — окликнули напарники с другого конца вагончика. — Погнали. Нечего тут.       Мужлан, которого назвали Роем, оттолкнул её от себя — резко, словно обжёгшись. Беллатрикс пошатнулась, но устояла на ногах. Палочка всё ещё была в её ладони, скрытая складками кофты. — Короче, слушай сюда, — бросил главный, направляясь к выходу. — Если не прекратишь строительство, мы вернёмся. И тогда мало тебе не покажется. Поняла?       Они вышли, грохоча ботинками по ступенькам. Дверь хлопнула. В вагончике повисла тишина, нарушаемая лишь шумом стройки за окнами.       И только тогда Беллатрикс позволила себе выдохнуть.       Дыхание вернулось не сразу. Она стояла, прижав ладонь к груди, и чувствовала, как колотится сердце — не от страха, нет, от сдерживаемой ярости. Она задержала воздух в лёгких, как выяснилось, ещё в тот момент, когда Рой схватил её за зад. Всё это время она дышала? Нет. Она была на волосок от того, чтобы превратить тут всё в пепел.       «Я не могу, — пронеслось у неё в голове. — Я не имею права. Если я сейчас сорвусь, все эти полгода пойдут насмарку. Суд, приговор, комплекс — всё к чёрту. Я не могу».       Она глубоко вдохнула — раз, другой, третий, — успокаивая сердцебиение. Потом вытащила палочку, посмотрела на неё, словно видела впервые, и убрала обратно. — Нет, — сказала она вслух. — Я не буду решать это сама. С меня хватит.       И аппарировала прямо в Министерство магии.

***

      В кабинете Министра Бруствера было тихо и сумрачно — вечернее солнце едва пробивалось сквозь тонированные чарами стёкла. Кингсли сидел за столом, заваленным документами, и, судя по его усталому лицу, планировал уже заканчивать рабочий день. Когда в дверь без стука ворвалась Беллатрикс, он поднял голову — и сразу понял: что-то случилось. — Беллатрикс? Что произошло? — Меня только что пытались запугать на стройке, — она говорила быстро и отрывисто, вышагивая перед его столом. — Маглы. Трое. Угрожали, один чуть не ударил, другой… — она запнулась, — полез руками. Я еле сдержалась, Министр. — Сдержались? — Кингсли напрягся. — То есть вы… — Я ничего им не сделала, — перебила Беллатрикс, останавливаясь и глядя ему в глаза. — Я могла бы. Вы знаете, что я могла бы. Но я пришла к вам. Потому что если я за них возьмусь, Лондон содрогнется от моего гнева. А я не хочу этого. Я больше не хочу этого.       Кингсли отложил перо и встал. Его лицо, обычно спокойное и добродушное, стало жёстким. — Вы правильно сделали, что пришли. Рассказывайте с самого начала. Кто они, чего хотят?       Беллатрикс, всё ещё тяжело дыша, опустилась в кресло для посетителей и изложила всё. Про магловских магнатов, про угрозы, про Роя, про требование свернуть проект. Кингсли слушал, не перебивая, и по мере её рассказа его губы сжимались всё плотнее. — Это серьёзно, — сказал он, когда она закончила. — Очень серьёзно. Связываемся с министром магловского Лондона. Сейчас же.       Он выдвинул ящик стола и достал артефакт связи. Через минуту в камине вспыхнуло зелёное пламя, и в нём проступило лицо немолодого мужчины с усталыми глазами и аккуратно подстриженной бородой — министра Харрисона. — Кингсли? Что случилось? Выглядите встревоженным. — Есть проблема, Генри, — без предисловий начал Кингсли. — На стройку детского комплекса в Брикстоне вышли неизвестные. Угрожали руководителю проекта — миссис Лестрейндж. Требовали свернуть строительство. Один пытался её ударить. — На моей земле? — Харрисон нахмурился. — Кто такие? — Она может описать.       Беллатрикс шагнула ближе к камину, чтобы магловский министр мог её видеть. — Трое, — сказала она. — Главный — грузный, лет пятьдесят, массивная золотая печатка на мизинце. Остальные двое — помоложе, похожи на охранников. У одного тёмные короткие волосы и шрам над левой бровью. Второй — Рой, — она выплюнула это имя с отвращением. — Рыжий, бычья шея, наглый. Этот и угрожал.       Харрисон задумчиво потёр переносицу. — По описанию похоже на людей Донована. Местный теневой девелопер, мы давно пытаемся его прижать, но не хватает улик. Если он нацелился на ваш комплекс, это плохо. Очень плохо. — Что предлагаете? — спросил Кингсли. — Для начала — фоторобот. Составим портреты, разошлю патрулям в Брикстоне. Если это люди Донована, мы их возьмём за запугивание. Плюс видеофиксация, плюс ваши магические… э-э… возможности.       Беллатрикс нахмурилась и подалась вперёд. — Фото… что? — переспросила она. — Фоторобот, — повторил Харрисон. — Это такая процедура: вы описываете внешность подозреваемого, а наш специалист составляет его портрет — либо рисует, либо на компьютере. Потом мы рассылаем изображение полиции.       Беллатрикс недоумённо перевела взгляд на Кингсли. Тот, казалось, был озадачен не меньше. — Простите, Генри, — сказал он, — но мы не совсем понимаем, о чём речь. Что значит — на компьютере?       Харрисон вздохнул — долгим, страдальческим вздохом человека, который уже не в первый раз сталкивается с магической неосведомлённостью. — Компьютер — это магловское устройство для обработки информации. Фоторобот — портрет, составленный по описанию. Это довольно просто, но, видимо, не для вас. — Он помолчал. — Послушайте, нет ли у вас рядом кого-нибудь… попроще? Кого-то, кто понимает и магический мир, и магловский? Чтобы перевести?       Кингсли хлопнул себя по лбу. — Есть! Гермиона Грейнджер. Она маглорождённая, выросла среди маглов. Она всё это знает. Я сейчас же… — НЕТ!       Голос Беллатрикс ударил, как хлыст. Кингсли замер с протянутой к каминному порошку рукой и удивлённо обернулся. В зелёном пламени лицо Харрисона выражало крайнюю степень недоумения. — Беллатрикс? — переспросил Кингсли. — В чём дело? Мисс Грейнджер — мой главный заместитель. Она идеально подходит для… — Не надо её звать! — выкрикнула Беллатрикс, и в её голосе прозвенело что-то, похожее на панику. — Я… я сама разберусь. С фотороботом этим. Просто объясните мне ещё раз, и… — Беллатрикс, — мягко, но твёрдо перебил Кингсли, — вы никогда не жили среди маглов. Вы не знаете, как работает их полиция, их суды, их процедуры опознания. А мисс Грейнджер знает. Она поможет. И нам, и вам. И магловскому министру.       Беллатрикс сжала кулаки. Каждая клеточка её тела кричала: «Нет! Только не она!» — но разум, холодный и расчётливый, нашёптывал другое. Кингсли был прав. Она не знала магловского мира. Не знала, что такое фоторобот, компьютер, видеофиксация. А магнаты, угрожавшие ей, — это магловская проблема, и решать её нужно магловскими методами. Иначе — провал. Иначе — она не сдержится и устроит то, чего поклялась больше не устраивать. — Я… — начала она и замолчала. — Это необходимо, — тихо произнёс Кингсли. — Потерпите.       Он бросил в камин щепотку летучего пороха и произнёс: — Кабинет Главного заместителя Министра, мисс Гермиона Грейнджер.       Вспышка зелёного пламени — и в камине возникло лицо Гермионы. Она выглядела уставшей: под глазами залегли тени, волосы были собраны в растрёпанный пучок. Но, увидев Кингсли в компании Беллатрикс и незнакомого лица в камине, она мгновенно подобралась. — Министр? Белла? Что-то случилось? — Мисс Грейнджер, — быстро заговорил Кингсли, — у нас чрезвычайная ситуация. На стройку миссис Лестрейндж совершено нападение. Магловские дельцы угрожали ей и пытались запугать. На связи министр магловского Лондона мистер Харрисон. Им нужен фоторобот. Вы знаете, что это такое?       Гермиона моргнула. — Фоторобот? Да, конечно. Нужно описание подозреваемых и программа для составления портрета. Это довольно стандартная процедура. — Ну, слава богу, — донеслось из камина. — Хоть кто-то понимает. — Я сейчас буду, — Гермиона уже вставала из-за стола. — Подготовьте описание. Встретимся в вашем кабинете.       Кингсли кивнул и погасил камин. В комнате вновь воцарилась тишина. Беллатрикс стояла, окаменев, глядя на дверь, через которую с минуты на минуту должна была войти Гермиона. — Беллатрикс, — негромко спросил Кингсли, — почему вы не хотели её звать? Между вами что-то произошло? — Ничего не произошло, — отрезала она, не оборачиваясь. — Просто… мне надо идти. Сейчас. — Вы никуда не пойдёте, — Кингсли указал ей на кресло. — Это приказ. Вы — ключевой свидетель. Без вас мы не составим фоторобот. Сядьте. И успокойтесь.       Беллатрикс опустилась в кресло, но не успокоилась. Её пальцы вцепились в подлокотники, а сердце грохотало так, что, казалось, его слышно во всём кабинете. Она не видела Гермиону несколько недель — с того самого разговора в коридоре, оборвавшегося её холодным «Прости». Она думала, что время вылечит. Что расстояние сгладит. Что пустота внутри заполнится работой.       Ничего не сгладилось. Ничего не заполнилось. И через несколько минут Гермиона войдёт в эту дверь, и Беллатрикс не знала, что будет делать. Что говорить. Как смотреть.       Дверь распахнулась. Гермиона Грейнджер вошла в кабинет Министра — чуть запыхавшаяся, с неизменным пергаментным блокнотом в одной руке и волшебной палочкой в другой. Её взгляд скользнул по Кингсли, по камину с остатками зелёного пламени, и наконец — остановился на Беллатрикс.       На мгновение в комнате повисла та самая, знакомая им обеим тишина. Беллатрикс подняла глаза. Гермиона чуть приоткрыла губы, словно хотела что-то сказать, но передумала. — Я здесь, — произнесла она наконец, и это прозвучало сразу обо всём: «Я пришла. Я помогу. Я всё ещё рядом. Даже если ты этого не хочешь».       Беллатрикс не ответила. Но на этот раз — впервые за много недель — она не отвела взгляд.