Враг моего врага

      Сумрак раннего вечера окутывал улицы Лондона, превращая их в лабиринт теней и приглушённых звуков. Гермиона Грейнджер шла быстрым шагом, кутаясь в тёмно‑зелёную мантию — не столько от вечерней прохлады, сколько от ощущения слежки. Она чувствовала это уже третий день: чей‑то взгляд, скользящий по затылку, шорох шагов за спиной, замирающих, когда она оборачивалась.       Воздух был густым и влажным, словно перед грозой. Редкие фонари отбрасывали дрожащие круги света на мокрый асфальт, а в лужах отражались неоновые вывески маггловских магазинов — красные, синие, зелёные пятна, смешивающиеся в причудливую мозаику. Где‑то вдали гудели машины, доносились обрывки разговоров, но здесь, в старом квартале, всё казалось нереальным, будто мир разделился на две части: яркую, шумную жизнь магглов и эту тихую, опасную тропу, по которой шла Гермиона.       Она свернула в узкий переулок между двумя старинными зданиями — короткий путь к Министерству Магии. Каменные стены здесь были покрыты мхом и магическими граффити, которые мерцали в полутьме, то вспыхивая голубым, то затухая. В воздухе пахло влажной землёй, плесенью и чем‑то ещё — едким, металлическим, будто где‑то рядом пролилась кровь. Гермиона невольно сглотнула, чувствуя, как волоски на затылке встают дыбом. Переулок сужался, превращаясь в тесный проход, где едва могли разойтись два человека.       Гермиона ускорила шаг. Её палочка лежала в кармане мантии, пальцы непроизвольно сжимались и разжимались рядом с ней. Она уже почти вышла на освещённую улицу, когда позади раздался отчётливый звук шагов — не случайный шорох, а чёткое, уверенное приближение.       Она резко обернулась, выхватывая палочку. В конце переулка стояли трое в чёрных мантиях с капюшонами. Лица скрывались в тени, но в руках у них блестели волшебные палочки. Их силуэты казались неестественно высокими, а движения — слишком плавными, словно они скользили, а не шли. — Грейнджер, — прошипел тот, что стоял посередине. Его голос был хриплым, с нотками удовольствия. — Какая удача.       Гермиона отступила на шаг, прижимаясь спиной к холодной стене. Сердце забилось чаще, но разум оставался холодным — годы сражений научили её сохранять ясность мысли в критические моменты. — Что вам нужно? — её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — То, что принадлежит нам по праву, — ответил второй. Его акцент выдавал иностранца, возможно, выходца из Восточной Европы. — Информация. О том, что происходит в Министерстве. О планах авроров. О том, где прячутся остатки Ордена. — Я ничего вам не скажу, — Гермиона подняла палочку, чувствуя, как кончики пальцев покалывает от напряжения. — Тогда мы возьмём это силой, — прошипел первый и взмахнул палочкой.       Вспышка красного света устремилась к ней. Гермиона успела отклониться — луч прошёл в сантиметре от её плеча, опалив край мантии. Она ответила заклятием «Протего» — щит вспыхнул перед ней голубым сиянием, отражая второй удар.       Второй нападавший метнул «Петрификус Тоталус» — Гермиона перекатилась в сторону, уворачиваясь. Третий присоединился к атаке — его проклятие попало в стену за её спиной, оставив на камне тёмную обугленную отметину.       Гермиона парировала удар за ударом, отступая вглубь переулка. Её щит трещал под натиском тёмной магии. Она знала: долго так продолжаться не может. Нужно было что‑то предпринять.       Она собралась с силами, чтобы применить «Экспеллиармус» одновременно к двум противникам, когда вдруг услышала за спиной знакомый, леденящий душу смех. Смех, который она не слышала вживую уже несколько лет, но который навсегда отпечатался в памяти. Резкий, истеричный, полный безумия и торжества. Он эхом разнёсся по переулку, заставляя нападавших замереть.       Нападавшие замерли. Их головы повернулись в сторону источника звука. Гермиона тоже оглянулась — и кровь застыла в жилах.       В конце переулка, в полосе лунного света, стояла Беллатрикс Лестрейндж. Её чёрные волосы развевались на ветру, глаза горели фанатичным огнём, а в руке была зажата волшебная палочка, направленная на троих нападавших. На губах играла та самая улыбка — широкая, безумная, от которой у Гермионы когда‑то пробегали мурашки по спине. — Ну и кто это тут у нас? — пропела Беллатрикс, делая шаг вперёд. Её голос звенел от предвкушения. — Маленькие шакалы, охотящиеся на добычу, которая им не по зубам? — Лестрейндж, — прошипел первый нападавший. — Это не твоё дело. — О, но это становится моим делом, — Беллатрикс сделала ещё шаг, её улыбка стала шире, обнажая зубы. — Когда вы мешаете мне наблюдать за интересной игрой. Гермиона не могла пошевелиться. Она стояла между двумя угрозами, не зная, какая из них опаснее. Беллатрикс была известна своей непредсказуемостью — она могла убить их всех просто ради развлечения. — Убирайтесь, — холодно приказала Беллатрикс. — Или я покажу вам, почему меня боялись даже больше самого Волан-де-Морта.       Трое переглянулись. Было видно, что они оценивают шансы. Но Беллатрикс не дала им времени на раздумья. — «Империо»! — её палочка описала дугу, и ближайший к ней нападавший замер, словно кукла. — А теперь иди сюда, милый.       Мужчина послушно сделал шаг вперёд. Беллатрикс схватила его за подбородок, заглядывая в глаза. — Кто вас послал? — прошипела она. — Новый маг… — пробормотал тот. — Тот, кто хочет стереть наследие Волдеморта… Он считает, что все, кто был связан с ним, — угроза для его нового порядка.       Беллатрикс резко отпустила его, и мужчина рухнул на землю, приходя в себя. — Вставайте и уходите, — бросила она остальным. — И передайте своему хозяину: Беллатрикс Лестрейндж не забывает обид. И не прощает покушений на то, что считает своим развлечением.       Двое оставшихся поспешно подхватили своего товарища и бросились прочь, исчезая в темноте переулка. Их шаги затихли вдали, оставив после себя лишь гулкое эхо. Беллатрикс проводила их взглядом, затем медленно повернулась к Гермионе. Та по‑прежнему стояла у стены, сжимая в руке палочку, но уже не направляя её на бывшую Пожирательницу смерти. — Ты… спасла меня? — прошептала Гермиона, всё ещё не веря в происходящее. — Не обольщайся, грязнокровка, — фыркнула Беллатрикс, но в её голосе не было прежней ненависти. — Я спасла своё развлечение.       Она подошла ближе, и Гермиона невольно отступила, но Беллатрикс лишь остановилась в паре шагов от неё. — Этот новый маг, — продолжила Беллатрикс, понизив голос. — Он хочет уничтожить всех, кто был близок к Волдеморту. Стереть следы прошлого, понимаешь? Всех, кто напоминает о той эпохе. Всех, кто знает правду.       Гермиона кивнула, хотя внутри всё сжималось от тревоги. — И ты… тоже в его списке? — догадалась она. — О да, — Беллатрикс рассмеялась, но на этот раз смех был горьким, почти безжизненным. — Видишь ли, я — живое напоминание о той эпохе. А он хочет построить новую империю на пепле старой. Уничтожить всё, что связано с Волдемортом. Даже память о нём.       Она сделала паузу, изучающе глядя на Гермиону. В лунном свете её лицо казалось высеченным из мрамора — резкие черты, тёмные круги под глазами, но всё ещё пугающе красивое. — Он придёт и за тобой, Грейнджер, — продолжила Беллатрикс. — Потому что ты — символ победы над Волдемортом. Ты — напоминание о том, что его можно победить. А такие напоминания он тоже хочет стереть.       Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок. Слова Беллатрикс звучали пугающе логично. — Чего ты хочешь? — прямо спросила она. — Временного перемирия, — Беллатрикс пожала плечами. — Враг моего врага, знаешь ли. Пока этот новый маг не будет остановлен, мы можем быть… союзниками.       Гермиона молчала, обдумывая предложение. Союз с Беллатрикс Лестрейндж — это было немыслимо. Но в её словах была правда: новый враг угрожал им обеим.       — Почему я должна тебе верить? — наконец спросила она. — Ты пытала меня. Ты служила Волан-де-Морту. Ты… — О, не надо морализировать, — перебила Беллатрикс, скривив губы. — Мы обе знаем, что мир не чёрно‑белый. Я не прошу тебя простить меня или полюбить. Я предлагаю сделку. Выгоду.       Она шагнула ближе, и Гермиона уловила запах — смесь лаванды, старого пергамента и едва уловимой горечи, словно от сгоревшего дерева. Гермиона невольно вдохнула глубже, пытаясь понять, что это значит. Запах не был неприятным, но он совершенно не вязался с образом Беллатрикс, который она хранила в памяти: безумной, жестокой, одержимой. — Выгода, — повторила Гермиона, стараясь не выдать замешательства. — И в чём же она заключается для меня?       Беллатрикс усмехнулась, чуть склонив голову набок. Лунный свет подчёркивал острые скулы, делая её лицо ещё более хищным. — В информации, — ответила она. — Я знаю многое о том, кто стоит за этими нападениями. Знаю, как он мыслит, как действует. У меня есть связи, о которых Министерство даже не догадывается. А у тебя — доступ к ресурсам аврората, к архивам, к людям, которые тебе доверяют. Вместе мы сможем его остановить прежде, чем он доберётся до нас обеих.       Гермиона сжала палочку чуть крепче. Предложение звучало логично, но доверие к Беллатрикс было сродни попытке удержать в руках ядовитую змею. — Допустим, — осторожно произнесла она. — Но как я могу быть уверена, что ты не предашь меня при первой возможности? Что это не какая‑то изощрённая ловушка?       Беллатрикс внезапно расхохоталась — громко, раскатисто, и этот смех эхом отразился от стен переулка. — О, Грейнджер, ты всё такая же наивная! — она сделала шаг вперёд, и Гермиона инстинктивно отступила, но Беллатрикс лишь остановилась, скрестив руки на груди. — Пойми наконец: мне невыгодно тебя убивать. Пока. Ты — мой лучший шанс выжить. И я, в отличие от тебя, прекрасно осознаю, что без союзников сейчас не выстоять.       Она помолчала, и в её глазах на мгновение мелькнуло что‑то, чего Гермиона никогда раньше не видела — не безумие, а… усталость? — К тому же, — добавила Беллатрикс тише, — я не предлагаю дружбу. Я предлагаю сделку. Мы используем друг друга — и это честно. Никаких иллюзий.       Гермиона задумалась. В словах Беллатрикс была железная логика. Новый враг угрожал им обеим, и поодиночке они были уязвимы. Но пойти на союз с той, кто когда‑то пытала её… — Хорошо, — наконец произнесла Гермиона, медленно опуская палочку. — Временное перемирие. Но я буду осторожна. Если ты хоть на шаг отклонишься от наших договорённостей… — …ты меня остановишь, — закончила за неё Беллатрикс и криво улыбнулась. — Договаривай, Грейнджер. Не бойся. Я уважаю смелость. Даже если она исходит от грязнокровки.       Гермиона проигнорировала оскорбление — сейчас оно прозвучало почти формально, без прежней яростной ненависти. — Где и когда мы встретимся снова? — спросила она.       Беллатрикс достала из кармана мантии маленький серебряный медальон и бросила его Гермионе. Та поймала его рефлекторно. — Активируешь вот этим, — Беллатрикс провела ногтем по крошечному рубину на крышке. — Когда будешь готова. Он приведёт меня к тебе. Но не злоупотребляй — я не твой личный эльф.       Гермиона кивнула, сжимая медальон в ладони. Металл был холодным, но внутри, казалось, пульсировала слабая магическая энергия. — И ещё кое‑что, — добавила Беллатрикс, уже разворачиваясь, чтобы уйти. — Будь начеку. Они знают, где ты живёшь. И они придут снова.       С этими словами она шагнула в тень между домами — и исчезла, словно её никогда не было. Только слабый запах лаванды и пергамента ещё витал в воздухе, напоминая Гермионе, что всё это произошло на самом деле.       Гермиона глубоко вздохнула, спрятала медальон во внутренний карман мантии и огляделась. Переулок снова казался тихим и заброшенным, но теперь она знала: опасность не миновала. Она развернулась и быстрым шагом направилась к Министерству, обдумывая всё, что только что услышала.       Союз с Беллатрикс Лестрейндж. Кто бы мог подумать? Но иногда, чтобы победить тьму, приходится ступить в тень.