Враг моего врага

      Лютный переулок встретил Гермиону запахом гнили и гнилой древесины. Узкие улочки, застроенные покосившимися домами, казались вымершими — ни одного прохожего, ни единого огонька в окнах. Только редкие фонари отбрасывали тусклые круги света, в которых танцевали пылинки. Гермиона куталась в мантию, стараясь не обращать внимания на липкий страх, подступающий к горлу. Она знала, что Беллатрикс не стала бы назначать встречу в безопасном месте — это противоречило бы её натуре. Но выбора не было. Медальон, который та отдала ей прошлой ночью, нагрелся в кармане, пульсируя слабым магическим сигналом. Это был знак.       Дом, указанный в магическом послании, стоял в самом конце переулка — ветхое строение с выбитыми окнами и покосившейся дверью. Краска на фасаде облупилась, обнажая почерневшие доски, а на крыше виднелись провалы, сквозь которые проглядывало серое небо. Гермиона остановилась на мгновение, прислушиваясь. Ни звука, ни движения. Но она знала: Беллатрикс уже там.       Она толкнула дверь — та скрипнула, словно предупреждая: «Не входи». Внутри царила полутьма. Пыль толстым слоем покрывала пол, а в углах клубились тени, будто живые. В дальнем конце комнаты, у камина с осыпавшейся кладкой, стояла Беллатрикс. Её силуэт чётко вырисовывался на фоне тусклого света, пробивающегося сквозь разбитое окно. Она повернулась, услышав шаги, и её губы растянулись в знакомой усмешке. — О, наконец‑то, — протянула Беллатрикс, скрестив руки на груди. — Я уж думала, ты передумала. Или, что более вероятно, привела с собой авроров.       Гермиона не ответила сразу. Она медленно прошла вглубь комнаты, внимательно осматриваясь. Никаких ловушек — по крайней мере, видимых. Но магия здесь была тяжёлой, пропитанной старыми чарами. — Я одна, — сказала Гермиона, остановившись в нескольких шагах от Беллатрикс. — И я не настолько глупа, чтобы вести сюда кого‑то без предварительной проверки.       Беллатрикс рассмеялась — коротко, без веселья. — Приятно слышать. Значит, у тебя ещё остались остатки здравого смысла. Она махнула рукой, и в камине вспыхнул огонь — не обычный, а фиолетовый, отбрасывающий странные блики на стены. Гермиона невольно вздрогнула: такие чары использовались для защиты от подслушивания. — Садись, — Беллатрикс указала на старый стул, стоящий рядом. — Нам есть о чём поговорить.       Гермиона села, не сводя глаз с собеседницы. Беллатрикс опустилась напротив, достала из кармана мантии потрёпанный свиток и развернула его на столе. Бумага была желтоватой, местами порванной, но надписи, сделанные чёрными чернилами, читались отчётливо. — Вот, — она ткнула пальцем в список имён. — Это те, кого новый маг планирует устранить в первую очередь.       Гермиона наклонилась ближе. Её взгляд скользнул по строчкам, и кровь застыла в жилах. Здесь были имена бывших Пожирателей смерти, тех, кто когда‑то служил Волан-де-Морту, — некоторые уже мертвы, другие скрывались. Но были и неожиданные фамилии: маги, которые просто знали слишком много, или те, кто открыто выступал против новой власти. — И твоё имя тоже здесь, — тихо сказала Гермиона. — Разумеется, — Беллатрикс усмехнулась, но в её глазах мелькнуло что‑то, напоминающее страх. — Я — символ той эпохи. А он хочет стереть всё, что напоминает о ней.       Она развернула свиток дальше, показывая последнюю страницу. Там, внизу, стояло ещё одно имя — не из числа Пожирателей. Оно заставило Гермиону резко вдохнуть. — Это… — Да, — перебила Беллатрикс. — Ты следующая в списке. После меня. Он считает, что ты — самое опасное напоминание о поражении Тёмного Лорда. Символ победы, который нужно уничтожить, чтобы построить новую империю.       Гермиона сжала кулаки. Она ожидала угрозы, но не настолько прямой. — Откуда у тебя этот список? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — У меня ещё остались связи, — уклончиво ответила Беллатрикс. — Скажем так, один из его приближённых оказался не столь предан, как думал хозяин. — Почему ты показываешь это мне? — Гермиона подняла глаза, встречаясь взглядом с Беллатрикс. — Почему не попытаешься использовать это в своих целях?       Беллатрикс помолчала, затем откинулась на спинку стула. Её лицо на мгновение стало серьёзным, почти усталым. — Потому что я не дура, Грейнджер. Я понимаю, когда мне нужна помощь. Этот маг опасен — гораздо опаснее, чем кажется. Он методичен, расчётлив. Он не просто убивает — он стирает память о тех, кого устраняет. Делает так, будто их никогда не существовало.       Она постучала пальцем по свитку. — Если он доберётся до меня, то уничтожит все записи, все упоминания. Даже мои родственники забудут, что я когда‑либо жила. И ты следующая. Ты думаешь, Министерство тебя защитит? Они и так уже слишком напуганы, чтобы действовать.       Гермиона молчала, обдумывая услышанное. Слова Беллатрикс звучали пугающе логично. Она вспомнила последние месяцы: странные исчезновения, замалчивание старых дел, давление на тех, кто пытался говорить о прошлом. Всё складывалось в единую картину. — Допустим, я тебе верю, — наконец произнесла Гермиона. — Что ты предлагаешь? — Временный договор, — Беллатрикс выпрямилась. — Мы не нападаем друг на друга. Мы обмениваемся информацией. Ты даёшь мне доступ к архивам Министерства — там могут быть зацепки, которые я не могу получить сама. Я делюсь тем, что узнаю через свои каналы. И мы работаем вместе, пока этот маг не будет остановлен.       Гермиона нахмурилась. — А если ты предашь меня? Если это ловушка? — Тогда ты умрёшь, — просто ответила Беллатрикс. — Но если ты откажешься, ты всё равно умрёшь — только позже, когда он до тебя доберётся. Выбор за тобой.       Наступила тишина. Огонь в камине потрескивал, отбрасывая фиолетовые блики на их лица. Гермиона смотрела на Беллатрикс — на её резкие черты, на холодный блеск в глазах, на едва заметную усталость, проступившую сквозь маску уверенности. Она понимала: это рискованно. Но это был единственный шанс. — Хорошо, — сказала Гермиона наконец. — Временный договор. Но у меня есть условия. — Слушаю, — Беллатрикс приподняла бровь. — Никаких пыток, никаких проклятий без крайней необходимости, — начала Гермиона. — Никаких попыток манипулировать мной или моими близкими. И каждый шаг мы согласовываем заранее. — Скучные условия, — фыркнула Беллатрикс. — Но приемлемые. — И ещё, — Гермиона выдержала её взгляд. — Если ты хоть раз попытаешься меня предать, я найду способ тебя остановить. Даже если для этого придётся пойти против всего, во что я верю.       Беллатрикс рассмеялась — на этот раз искренне. — О, Грейнджер, ты меня почти восхищаешь. Хорошо. Договор заключён. Она протянула руку. Гермиона помедлила мгновение, затем пожала её. Кожа Беллатрикс была холодной, но рукопожатие — твёрдым. — Что теперь? — спросила Гермиона. — Теперь мы начинаем работать, — Беллатрикс свернула свиток и спрятала его в карман. — У меня есть зацепка: один из приближённых нового мага встречается сегодня ночью в «Трёх мётлах». Если мы хотим узнать больше, нам нужно быть там.       Гермиона кивнула. Она чувствовала, как внутри растёт тревога, но вместе с ней — и решимость. Союз с Беллатрикс Лестрейндж был немыслим. Если бы ей сказали, что однажды Гермина будет сотрудничать с печально известное Беллатрикс Лестрейндж, она, вероятнее всего, отправила собеседника в святое Мунго. — Пойдём, — сказала она. — Пора начать.       Гермиона шла следом за Беллатрикс по тёмным улицам, стараясь не отставать. Лютный переулок остался позади, но ощущение опасности не отпускало — наоборот, оно нарастало с каждым шагом. В голове крутились тысячи мыслей, сплетаясь в клубок сомнений и страхов.       «Союз с Беллатрикс Лестрейндж… Как я вообще могла на это согласиться? — думала Гермиона, сжимая палочку в кармане мантии. — Она пытала меня. Она убивала людей. Она служила тёмному ублюдку с фанатичным восторгом. А теперь вдруг предлагает помощь? Что, если это ловушка? Что, если она просто хочет подобраться ближе, чтобы нанести удар в самый неожиданный момент?»       Она бросила взгляд на спину Беллатрикс — та шла уверенно, чуть покачивая бёдрами, её чёрные волосы развевались на ветру. В каждом движении читалась прежняя самоуверенность, но Гермиона заметила и кое‑что ещё: лёгкую напряжённость в плечах, чуть более резкие повороты головы, словно Беллатрикс тоже была настороже.       «Она боится, — поняла Гермиона. — Боится этого нового мага, боится, что он действительно сотрёт её из памяти мира. Но значит ли это, что ей можно доверять? Или страх просто делает её более изощрённой в обмане?»       Мысли метались, как загнанные звери. Гермиона вспоминала список — своё имя в конце, обведённое красным кружком. Это не было пустой угрозой. Если новый маг действительно способен стирать память о людях, то обычные меры безопасности бесполезны. Ей нужны были союзники. Но союзник ли Беллатрикс? Или просто временный попутчик, который вот‑вот вонзит нож в спину? — Прекрати, — внезапно резко бросила Беллатрикс, не оборачиваясь.       Гермиона вздрогнула. — Что? — Ты слишком громко думаешь, — Беллатрикс резко остановилась и развернулась к ней лицом. Её глаза сверкали в полутьме, губы были сжаты в тонкую линию. — Я слышу этот вой в твоей голове за три метра. «Можно ли ей доверять? Не обманет ли она? Не убьёт ли при первой возможности?»       Она сделала шаг вперёд, нависая над Гермионой. — Если ты не можешь перестать трястись от страха и сомнений, то просто развернись и иди домой, — голос Беллатрикс звучал холодно и жёстко. — Катись к чёрту, Грейнджер. Прячься под юбку к Поттеру, молись, чтобы эти уроды не нашли тебя раньше, чем ты сама сдохнешь от страха.       Гермиона отступила на шаг, но заставила себя поднять подбородок и посмотреть Беллатрикс в глаза. — Я не боюсь, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я осторожна. И имею на это право. Ты не можешь ожидать, что я буду слепо тебе доверять после всего, что было.       Беллатрикс рассмеялась — коротко и резко, без веселья. — О, конечно, — она скрестила руки на груди. — Ты имеешь право на осторожность. Но у нас нет времени на твои душевные метания. Этот маг не будет ждать, пока ты решишь, можно ли мне верить. Он придёт за тобой. И когда это случится, ты пожалеешь, что не приняла помощь, пока её предлагали.       Она шагнула ближе, и Гермиона почувствовала запах лаванды и пергамента — тот же, что и прошлой ночью. Но сейчас он не казался странным — он был частью образа Беллатрикс, такой же неотъемлемой, как её безумие и жестокость. — Послушай меня внимательно, грязнокровка, — тихо, почти шёпотом произнесла Беллатрикс. — Я не прошу тебя любить меня. Не прошу прощать. Я предлагаю сделку: ты даёшь мне возможность выжить, я помогаю тебе не сдохнуть. Всё. Никаких сантиментов. Никаких иллюзий. Если ты не готова к этому — уходи сейчас. Но если остаёшься, то прекрати трястись и начни думать как ведьма, а не как испуганный ребёнок.       Гермиона сглотнула. Внутри всё бунтовало против этой грубой прямоты, против тона, которым говорила Беллатрикс. Но где‑то в глубине она понимала: та права. Страх парализует. Сомнения убивают быстрее любого проклятия. — Я остаюсь, — твёрдо сказала Гермиона. — Но это не значит, что я стану слепо тебе подчиняться. Мы договорились о равноправном сотрудничестве. — Ох, как высокопарно, — фыркнула Беллатрикс, но в её глазах мелькнуло что‑то отдалённо похожее на уважение. — Хорошо. Сотрудничество так сотрудничество. Но запомни: в этой игре нет места для слабости. Либо мы работаем вместе, либо ты остаёшься одна. Выбор за тобой.       Гермиона выпрямилась, расправила плечи. — Мы работаем вместе, — повторила она. — Но я буду следить за каждым твоим шагом. — Как и я за твоими, милая, — усмехнулась Беллатрикс и повернулась, чтобы продолжить путь. — А теперь идём. У нас мало времени, а «Три мётлы» не станут ждать.       Гермиона сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках. Она знала, что только что переступила какую‑то невидимую черту. Союз с Беллатрикс был опасен, но бездействие было ещё опаснее. И теперь, нравится ей это или нет, она ввязалась в игру, правила которой диктовала женщина, идущая впереди.