Youность

      Чонгук открывает входную дверь, надеясь быстро проскочить в комнату, но, как только он заходит, перед ним появляется фигура матери.       — Где был? Нагулялся? — с холодом в глазах спрашивает.       — Мам, я просто… — виновато начинает мальчик.       — Ничего не просто! Ты вообще не ценишь, что я для тебя делаю? Я тебя и так отпустила до часу ночи! — женщина распаляется, взмахивает руками. — Да я в твоём возрасте в восемь вечера уже дома была и уроки учила!       У Чонгука быстро-быстро колотится сердце от обиды и возмущения. Воздух в лёгких предательски заканчивается, будто кто-то лупит его ногой в рёбра, не давая нормально дышать.       — Сейчас другое время! И вообще, ты девочкой была, а уроки у меня уже кончились! Я просто остался на ночёвку в каникулы!       — Не ори на меня! Не дорос ещё, — мать подходит ближе и буравит взглядом мальчика.       Тот с неё ростом, потому женщина смотрит прямо, но с такой злобой и строгостью в глазах, что Чонгук вдруг ощущает себя ничтожной молекулой. Подушечки пальцев мелко дрожат, тронутые тысячами иголочек агрессии.       — Ты тоже не ори! Я уже достаточно взрослый, чтобы остаться на ночёвку у друзей. Я не пил и не курил, просто был с друзьями, — в искреннем порыве выдыхает Чонгук, пытаясь успокоить себя и хоть немного выстроить контакт с женщиной.       — Ты как разговариваешь? Я за тебя переживаю, еду тебе готовлю, гулять пускаю, денег даю, шмотки твои непонятные покупаю, а ты себя как ведёшь?! Неблагодарный! — кипит её голос.       — Да что волноваться? Я же в пятнадцати минутах от дома был… Какая разница, вернусь я в час ночи или с утра?       Чонгук скрещивает руки на груди и упирается плечом в стену, недовольно смотря на маму. Что он плохого сделал? Ну, переночевал разок, зачем сразу на него орать. У него внутри и так пожар постоянный вот уже месяц, потому что его терроризирует Тэхён, а мама решила масла в огонь подлить.       С Тэхёном тепло, но это тепло смешивается с внутренним ужасом, страхом и паникой, становясь пожаром. Чонгуку кажется, прими он это нежное чувство, мир разрушится. Всё, что в нём воспитала мать, что о нём думают друзья и что он знает о себе, просто исчезнет вмиг, если мальчик позволит себе уделить лишнее время этим мыслям и примет происходящее. Кем он будет, если позволит себе хоть одну мысль о симпатии к подростку своего пола? Он не знает. Это страшно.       Страшнее то, что сегодня ночью он сам целовал Тэхёна, ластился глазастым щенком к его ладони и спал меж тёплых бёдер. Чонгука скукоживает от стыда и резкого тошнотворного отвращения к себе.       Губы Тэхёна. Лучше бы они были сухими, твёрдыми и обнажали зубы, неприятно цепляя, но было куда хуже. Тэ целовал его мягко, нежно, трепетно, медленно — восхитительно. Уж лучше бы старший отвратительно мерзко сосался, чем целовался так хорошо, что в мальчике начинала выть сирена возмущения. Ну что с ним не так? Он же не такой!       Ужасно будет понять, почему Чонгук вдруг вспышками злится на Тэ. Почему то ластится в тачке, спокойно ощущает его касания на себе, позволяет трогать, то орёт, бесится и обзывается. И, сука, это не потому что Тэхён урод. Он как раз таки чересчур весь из себя положительный, хоть и со своими заскоками.       И если бы Чон разрешил себе задуматься о своих дурацких импульсах, то с ужасом осознал бы, что это злость вовсе не на старшего, а на самого себя. Испуганный Чонгук агрессией пытается перебить своё влечение к другу.       Мальчику с собой не совладать. Он мечется по лестнице от этого нового чувства к абсолютной агонии. Может, в Чонгуке что-нибудь сломалось? Может, это эйфория от обретения новой компании? Надо перетерпеть, и всё пройдёт. Пожар снова станет обычной тёплой лампой, которая горит в сердце мальчика с рождения и реагирует на друзей лёгкой дрожью, но никогда не вспыхивает.       — Вот будут свои дети и поймёшь! — на фоне размыто восклицает мать. — Куда ты смотришь? На меня смотри!       У Чонгука в кармане джинсов что-то вибрирует. Он не успевает нажать на кнопку, чтобы заглушить вызов, как мама выхватывает мобильник прямо из его кармана.       — Отдай! Это мой телефон! — тянется к женщине, но та лишь шлёпает его по рукам.       — В этом доме ничего твоего нет. Когда ты сам себе что-то купишь, тогда и будешь говорить, понял?       — Ты издеваешься?! — воет мальчик, пытаясь выхватить телефон, но слабо, без нажима, всё же страшно навредить маме, как бы она ни кричала.       — Дружки твои звонят, да? — шипит женщина и подносит телефон к уху.       Суджин специально молчит, чтобы на том конце провода не поняли, у кого в руках телефон. На экране светится простое «Тэ», и секунды уже бегут, отсчитывая приближающееся наказания Чонгука.       — Мелочь, ну чё, мама не сильно орала? Завтра гоним бухать на речку, я за тобой заеду с утра, — голос Тэхёна довольно вещает из динамика. — Ты чё молчишь?       Чонгук с ужасом выдыхает, опуская побледневшее лицо. Придурок! Тэхён конченый придурок. Мысленно мальчик разносит квартиру к херам, берет что потяжелее и бьёт Киму по голове, внешне же стоит по стойке смирно, опустив взгляд.       Мать молча сбрасывает звонок, пока из телефона доносится негромкое:       — Ты тут? Чонгук? Алё, ёпта.       — Алё, ёпта, — передразнивает мать, смотря на сына. — Ну что, едем завтра?       — Мам, он шутит просто, я клянусь, — поднимает глаза Чонгук.       — Домашний арест. Посидишь в комнате и подумаешь о своём поведении. И я не шучу, — отрезает женщина. — Ты таким хорошим мальчиком был, а из-за этих своих друзей новых посмотри, в кого превратился.       — В нормального пацана! Я был не хорошим, а удобным! Спасибо, мама! — саркастично улыбается и показывает маме большой палец вверх, входя в комнату.       Хлопать не решается.       — Неделю дома! — доносится из другой комнаты.       — Ну мам! — хнычет Чон, швыряя вещи в угол комнаты. — Что я сделал? Хватит, пожалуйста!       — Две недели, — твёрдо произносит. — Продолжишь препираться, просидишь у себя в комнате до конца лета.       Чонгук обвивает руками коленки и жмёт к груди, падая на бок. Он не сдерживается, и по щекам бегут жгучие слёзы. Ненавидит эту несправедливость и злость. В голову лезут глупые детские мысли о том, что лучше бы он жил как Тэ в машине, чем с такой матерью.       Мальчик ногами барабанит по стене и вцепляется ногтями в голую кожу коленей, торчащую сквозь джинсы. Те ещё не зажили после драки у гаражей, но от того и лучше: становится ещё больнее, и Чон сможет подольше себя пожалеть, пока мама несправедливо орёт и наказывает сына. Как она посмела? Идеальный ребёнок, добрый и ласковый, совсем не заслужил такого отношения.       Мать Чонгука откладывает его телефон на стол на кухне. Она не планировала забирать его, а уже тем более проверять, но распалилась от эмоций и сделала, как сделала. Теперь, слыша всхлипы сына, она жалеет, хочет мальчика выпустить и сказать, что нет никакого наказания, что она его любит безумно, а ругает от волнения, что её единственный ребёнок ночью куда-то пропал и не отвечал на звонки.       Что ей думать? В ночь, когда на улице тепло, подростки пьют от счастья и радости приходу лета, к ним зачастую присоединяются не самые образцовые взрослые, а её сын вдруг перестаёт отвечать. Конечно, она будет нервничать. Но наказание отменять нельзя, иначе авторитет Суджин в глазах Чонгука испарится.       Потому мальчик остаётся в своём заключении, которого не хочется ни ему, ни его тюремщику.

𓄧

ВК

Комната ХАЙПА #чевапчичи

Джун Миллер чё, мы гулять идём или нет? погода топ сег Джи Майер мне лень :( Чим Чим я за ^^ юни тоже сказал, что не против просит без бухла только Хо Лод а чё без бухла? кайф же Джи Майер ты блевал минут десять, если что, а потом хотел догнаться водкой с пивом Джун Миллер ты чуть не засрал диван родителей Юн Минов что я пропустил опять Джи Майер а нехуй с чимином запираться на всех вписках Юн Минов рот офф Чим Чим :< Хо Лод ну так чё? в пять на стадике у шк? Джун Миллер я к шести буду, родаки запрягли прибраться Джи Майер я буду Чим Чим мы с юни тоже а где тэ и чонгук? @Тае Ротманс @Чон Гу Тае Ротманс чё? Хо Лод гулять погнали Чим Чим а чонгук где, я так и не понял… Хо Лод забейте, у него дома всегда беззвучка Юн Минов ну так чё, он игнорит? пусть ответит, а то потом будет расстраиваться, что без него пошли Джи Майер лол факты Тае Ротманс не, не думаю он в целом не выйдет, скорее всего Хо Лод схуяли? Тае Ротманс просто знаю и всё Хо Лод ты чё пасёшь его? ооо, тэ сталкерит чонгука Тае Ротманс ты чё, придурок малолетний? я просто не могу сказать. чонгук сам всё вам расскажет, если захочет Джи Майер вы когда стали настолько близкими, что у вас какие-то секреты от нас? Тае Ротманс иди нахуй

Чон Гу

меня арестовали

Хо Лод ЧЁ БЛЯ Чим Чим чего нахуй? Джи Майер потом джун будет ныть, что опять всё пропустил ты чё там натворил, чонгук?

Чон Гу

мама на домашний арест посадила, потому что я на ночёвку остался и домой не пришёл

теперь сижу взаперти, она закрыла на внешний замок, а к нему только с ключом доступ есть

ключей у меня нет, как вы понимаете

Юн Минов и чё? сбежать никак?

Чон Гу

нет :(

Джи Майер ситуёвина :/ а на ск тебя наказали?

Чон Гу

на две недели пока вроде

Хо Лод бл она ряльно?

Чон Гу

я бы с таким не шутил, а уже бы на стадик собирался

      Чонгук скидывает в беседу фотку. На селфи его грустное лицо, опоясанное серым капюшоном. Он поникше смотрит своими огромными глазами в камеру и дует губы.

Тае Ротманс

мелочь, ты чё в моей толстовке? хоть какая-то польза от этой ситуации удобно? так и знал, что не нужно её забирать у тебя. тебе идёт мелочь, не игнорь       Читая сообщения Кима в личке, Чонгук закрывает лицо руками и откидывает телефон в сторону, недовольно морщится. Ну почему он не подумал, прежде чем отправлять фотку? Да, сидит в кофте Тэхёна. Что тут такого? Она просто приятно пахнет и хоть немного напоминает о друзьях, когда их нет рядом. На самом деле в голову лезут мысли только о старшем, об их поцелуях…       Мальчик хватает телефон и утыкается в треснутый экран, пытаясь отвлечься. Вовсе не о Тэ он думает!

Комната ХАЙПА #чевапчичи

Чим Чим чонгук, может, тебе вкусняшек принести? энергосов хотя бы

Чон Гу

не, я же на пятом этаже живу, как вы мне принесёте?

мама меня как преступника отслеживает

Юн Минов ты и есть преступник xd шлялся ночью с непонятным шестнадцатилеткой и не отвечал мамуле

Чон Гу

ты не помогаешь

Джи Майер ну и чё? мы без тебя гулять идём, что ли?

Чон Гу

что вы без меня делать будете

Хо Лод то же самое, что и с тобой, только без нытья Чим Чим эй, нельзя так жестоко, хо!

Чон Гу

да пошёл ты, хосок. пока.

Тае Ротманс погоди. через окно точно нельзя?

Чон Гу

я же сказал.

как ты полезешь на пятый этаж вообще?

Тае Ротманс понял тебя в личку зайди

Чон Гу

а ещё что мне сделать?

Джи Майер ты издеваешься? сидишь под домашним арестом, нас рядом и так нет, а ты не хочешь тэ отвечать

Чон Гу

да ^~^

Юн Минов деградация подкралась незаметно Хо Лод ладно, хватит трепаться. на стадике встретимся все же смогут? Тае Ротманс без б, только я сег не допоздна дела Джи Майер у тебя дела? впервые слышу, что у пацана в каникулы есть дела Чим Чим так тэ всегда занятым был ладно, мы с юни одеваться пошли

Чон Гу

предатели

ещё фоток мне не забудьте скинуть, чтобы я сильнее грустил

Хо Лод обязательно))

Чон Гу

я тебя ненавижу

Хо Лод ты меня лав, не ври Чим Чим крепись, гуки! время быстро пролетит ну или мы придумаем чё-нибудь

Чон Гу

спс, но я сижу взаперти,

выслушав лекцию о том, что должен пересмотреть своё окружение

Юн Минов так хули скажи, что пересмотрел и дружишь с нами ещё крепче Тае Ротманс посмотри наруто, выучи техники и беги из дома, анимешник

Чон Гу

заткнись

между прочим, если бы ты не названивал, меня бы не посадили на домашний арест

Джи Майер ты чё аниме смотришь…? лооооол Юн Минов ну, слушайте, мы тоже с Чимином как-то раз смотрели хентай Чим Чим так блэт, завались :/ это был секрет ващет Тае Ротманс глянь «твоя апрельская ложь»

Чон Гу

очень смешно

Чон Гу вышел из чата

Тае Ротманс и че вы доебались до него? ну смотрит аниме и че бля? не трогайте мелочь Хо Лод а че ты его защищаешь? тээ, ты тож анимешник, что ли? Тае Ротманс отъебись Чим Чим мы его сильно обидели, да? Джи Майер забейте, мы его добавим обратно, чонгук же всегда такой… ну с ебанцой       Чонгук обиженно отпихивает от себя телефон и утыкается в одну точку, прячась в худи Тэ. Поразительно, как мальчик, обижаясь на старшего, прячется от проблем в его же одежде. Что поделать, если она имеет успокаивающие свойства и мягко-свежий аромат, приводящий в совершенный восторг. Чонгук поджимает колени к груди и натягивает на них худи, всем телом оказываясь в серой ткани, как в коконе.       Телефон снова вибрирует, раздаваясь звуками уведомлений.

Тае Ротманс

слушай, я не хотел про аниме вообще ничего говорить, слышишь? я реально не спецом, мелочь бля, ну не обижайся ты, пж я реально посоветовал без стёба, мы же не последние люди друг другу Чонгук, я знаю, что ты лежишь грустный в моём худаке и сопли на кулак мотаешь, но ты от проблемы не сбежишь мы с пацанами найдём способ, как тебя освежить, ну или я один не кисни, ладн? мелочь, я трушно рядом)       Чонгук читает уведомления на экране, но в чат войти не решается. Не знает сам, что ему мешает это сделать, но ответить Киму кажется равным проявлению ужасной жалкой слабости. Чонгук слабым выглядеть не хочет, даже если он такой. Он до последнего будет свою линию гнуть, либо пока с ним не согласятся, либо пока не будет в такой глубокой заднице, из которой не выкарабкаться самому.       Снова это чувство, что к Тэхёну тянет. Кому он сделает хуже, ответив? Никому ведь. Сам не будет мучиться, Тэ тоже не будет в подвешенном состоянии, в компании спокойная атмосфера создастся.       А так? Старший нервничает, Чонгук мучается, пацаны ничего не понимают и подкалывают, зато гордость мальчика не тронута. Это не эгоизм и не гордыня, скорее навязанное пятнадцатилетнему мозгу глупое правило общества, в рамки которого так старательно пытается вписаться Чонгук, когда речь идёт об отношениях. Это же не Америка, где ты можешь выбрать себе всё вплоть до пола.       У всех мальчиков вроде Чона сценарий уже прописан на несколько лет вперёд: школа, универ (а если провалишься, то армия), свадьба, дети, старость. Сценарий удручающий, но хотя бы понятный. Если же ступить на дорожку реальных чувств, можно заблудиться в дебрях и никогда не выйти на свет. Хотя дорожка эта может, наоборот, оказаться очень короткой, светлой и окружённой бабочками и цветочками. Чонгук не знает, но проверять не хочет, ему редко везёт.       Мама ждёт, что он будет хорошим мальчиком, и Чонгук пытается оправдать каждое из её ожиданий.

𓄧

      — Чонгу-у-ук! Бля, Чонгук! — разносятся вопли под окном.       Мальчик ворочается на постели и затыкает себе уши ладонями. Он морщится, пытаясь провалиться в сон, но крики толпы мешают. Голова свинцовая, тяжёлая от дневного сна, глаза будто залеплены плотным слоем жвачки, а с уголка губ по щеке сползла ниточка слюны — спал он крепко.       Заняться дома нечем, потому вот уже несколько дней Чонгук спит почти постоянно, прячась лицом в серой ткани чужой толстовки. Он засыпает под аниме или музыку, лениво сворачиваясь комком на своей постели. Готовит завтрак или ест оставленную мамой кашу, умывается, мечется сомнамбулой по квартире, лениво переставляя ноги, прибирается, а потом заваливается спать в совершенно подавленном состоянии. За несколько дней мест, где можно убраться, не осталось, кроме его вечно расправленной постели, измятой муками домашнего ареста.       — Чонгук, высунься в окно, плиз! — различает голос Хосока.       Поспешно скидывая толстовку и вышвыривая её в угол комнаты комком, Чонгук высовывается в окно и лениво машет друзьям ладонью. Он зевает, разглядывая всех пришедших. Тепло становится от осознания, что семеро под окном собрались ради него: Джун, Джин, Юнги, Чимин, Хо с какой-то девчонкой за ручку и Тэ. Чонгук пропустил появление у Хосока девушки? Вот так и не появляйся днями на улице, скоро у друзей уже дети и свадьбы будут, а ты гниёшь в тюрьме под присмотром самого строгого надзирателя — мамы, не поддающейся ни одному уговору и жалобному взгляду.       Телефон вибрирует на кровати — звонок от Хосока. Чонгук поднимает трубку и включает громкую связь, на секунду пропадая из окна. Снова высовывается, укладывая телефон на подоконник рядом.       — Вы зачем пришли? — негромко спрашивает в трубку, разглядывая толпу внизу.       Пацаны позадирали головы, стоят, машут ему ладонями и улыбаются. Чимин раскачивает что-то в своей руке, пытаясь жестами показать непонятно что, но Чонгук лишь морщится. Он не умеет язык жестов Чимина читать, эта наука наверняка только Юнги известна.       — Мы тебе подгон принесли, спусти верёвку какую-нибудь, — довольно встревает в разговор Джун.       — У меня нет ничё, только бельевая…       — Ну, так быстрее давай, а то нам бошки печёт, — Чонгук видит, как Хосок отбирает у Джуна телефон и продолжает говорить сам.       Он показывает им в окно указательный палец и убегает в ванную, быстро стягивая с крючков накинутую змейкой верёвку. Чонгук тащит спутанную верёвку за собой и скидывает её кончик в окно, постепенно опуская ниже, пока пацаны прыгают, как стая котят, пытаясь поймать её за кончик. Конечно же, в этой битве победу одерживает Джин, поднимая руку и дёргая верёвку вниз.       — Придурок! Я так выпасть могу! — визжит Чонгук так, что его слышно и в динамик, и в окно.       Пацаны лишь ржут дружно на его возгласы, подкалывая и корча ему рожицы в окно. В трубке Чон различает негромкое:       — Вы мне реально осторожнее с мелочью, убью нахер, если обижать будете, — хрипит Тэ, прочищая горло.       Чонгук чуть ли не выпускает из рук верёвку от ахуя. Его сердце бешено бьётся, напуганное интенсивностью этих слов с трубки, пока с улицы лицо Тэхёна смотрит на него совершенно обыденно с привычной ухмылкой.       — Ты чё такой заботливый папаша, а? — хихикает Хосок.       — Да вы чуть челика с окна не выпизднули, дураки, — фыркает Ким.       — Ничё, он бы космонавтом стал, — добродушно улыбается Намджун.       — Ло-о-ол, — разносится от девушки, переплетающей пальцы с Хосоком.       В это время Чимин и Юнги возятся с пакетом, плотно завязывая ручки и пропуская в них верёвку. Чонгук едва видит, как их пальцы сплетаются в общей работе. Юнги нарочно накрывает небольшие ладони своими, поглаживает и мешает тем самым завязывать посылку.       — Минни, я соскучился, — шепчет Юнги.       — Давай мы сейчас быстренько отдадим подарок для Чонгука и съебём. Скажем, что нужно бабуле помочь, — улыбается ему Чимин.       — Мы помогаем ей почти каждый день, — фыркает старший и показывает кавычки пальцами.       — И что? Она старенькая, ей часто нужно помочь, да и вообще! — цокает Пак шёпотом. — Как я буду без обнимашек? Будто ты сам не хочешь.       — Конечно, хочу, — мягко поглаживает пальцы младшего.       Улыбаясь их мимолётному касанию, Юнги наблюдает за тем, как пакет рывками поднимается наверх, и задумывается об удивительном очаровывающем эффекте Чимина. И нет, младший вовсе не бесхребетная ванилька, он безусловно добрый и очень отзывчивый, но при этом не уступает многим во вредности.       Дело в том, что рядом с Юнги Чимин начинает сюсюкаться, и, блять, Мин тоже переходит на детский тон, умиляется Паку и специально говорит как полный придурок, не выговаривая половины букв. Услышь бы он на улице что-то вроде «ой ти мой мавенький вубимый», обблевался бы или захотел ёбнуть, но как же быстро он переобувается, когда вопрос касается Чимина. Это святое. Они сюсюкаться могут хоть сутками, и пусть кто-то только попробует рот открыть.       Пакет тем временем достигает подоконника, и Чонгук высовывается из окна, счастливо размахивая банкой энергетика и чипсов. Пацаны не знают, видел ли он ещё и пачку шипучки, шоколадку, нарезанную колбасу, хлеб и сухарики, но невольно улыбаются, когда мордашка радуется всего двум сладостям. Каждый из них подгон свой сделал, старался, скидывался и пришёл под окно к бедной Рапунцель, чтобы поддержать. Конечно, идея засунуть в пакет с передачкой хлеб и колбасу была Хосока, а шипучка оказалась там из-за Тэ, остальное выбирали более-менее вместе.       По крайней мере, они к мелочи привязались. Все — от самого старшего и спокойного Юнги до младшего, не считая их с Хо, Намджуна, весёлого и шумного — приняли его в свою небольшую семью. Они редко с кем-то сближались, обычно это было спонтанно, порой ненадолго, но Хосок задержался с ними, не желая отлипать, и полгода тараторил про какого-то своего одноклассника, которому обязательно нужно увидеть их вписки. Они и не против были, только этот самый одноклассник стеснялся и постоянно находил какие-то отмазки, не показываясь старшим на глаза.       Месяц назад Чонгук, затюканный Хосоком и уставший от учёбы, наконец-то согласился.       Его затянуло. Затянуло не столько в тусовочную жизнь крутого подростка на хайпе, сколько в терракотовые омуты хитрого лиса. Снова все мысли возвращаются к нему, чёрт.       Смотреть на пустые пачки шипучки, дрожащей взрывами на его языке, невозможно. Чонгук, кажется, не воспринимает эту сладость без языка Тэхёна. Какая же мерзость. Старший все воспоминания и ассоциации с шипучкой ему испортил, поломал хрупкую психику ребёнка. Чонгуку теперь шипучка кажется невкусной без поцелуев.       На фоне играет «Твоя апрельская ложь». Вопреки всем недовольствам и обидам, Чонгук её включил, оправдывая себя тем, что сделал это вовсе не по совету Тэ, а потому что сам давно хотел посмотреть, но откладывал. Спизженный в ночи у мамы ноутбук транслирует аниме отлично, освещая лицо мальчика цветными пятнами. Женщина, всегда бережно относящаяся к вещам, хранит ноутбук в чехле и идеальном состоянии. Была бы плёнка и коробка вместо мягкой сумки, Чон принял бы его за новый.       Он бесцельно копается в телефоне, листая сохры Хосока, но в них натыкается лишь на тупорылые мемчики и слова любви, появившиеся совсем недавно. Похоже, та тянка внесла свои плоды, а Чонгук даже не знает нихрена. Как обычно, всё интересное происходит без него, мало того, ему даже не рассказали об этом. Решая проверить и новых друзей, Чонгук шарится дальше.       Страничка Намджуна «Джун Миллер» не содержит в себе ничего интересного. Под ником красуется «😈𝖞𝖔𝖚𝖗 𝖓𝖎𝖌𝖍𝖙𝖒𝖆𝖗𝖊🥀», от которого Чонгук хихикает. На аватарке фотка в кепке с линзами и в капюшоне, и мальчик не понимает, фото Джуна это или нет. В сохранённых фотках цитаты, мотивирующие на спорт, и какие-то пикчи с оффниками. Скучно. Чонгук таких акков сотни видел.       У Сокджина дела обстоят интереснее. На страничке с популярной фамилией «Майер» красуется аватарка с его улыбающимся лицом и «stressed, depressed but well-dressed» в краткой информации. Чонгук хмыкает с самоуверенности и лёгкого нарциссизма болтливого друга, листает сохранённые видосы, половина из которых — мемы, на которых кто-то падает, а за кадром с этого ржут, слайдшоу крутых фоток под какую-то пацанскую музыку, в основном Макса Коржа, а в сохрах почти пусто, лишь пару картинок яркого заката и какие-то цитаты.       Странички Чимина и Юнги кажутся мальчику парными. У одного красуется «m.y. ^^», у второго «pj». Оригинальности им не занимать, но тихий смех Чонгука сменяется нежной улыбкой — даже в их мире, где за любовь могут избить, эти двое находят способ напоминать друг другу о чувствах. Даже сохранёнки их перекликаются цитатами о любви, правда у Юнги больше чёрно-белых и грустных пикч, а у Чимина всё в каких-то нежных фотках и мемах про животных, хотя у Мина тоже есть смешные фотки котов.       Решает снова проинспектировать страничку «Хо Лод» с гордым «сын ну чё ты? я притворился мёртвым» Чонгуком уже давно изучена вдоль и поперёк. В закрепе красуется пикча с тупорылым «владелец этой стены научит вас ХАЙПИТЬ». Хосок так пытается быть крутым и ровным пацанчиком, что часто борщит с образом и выглядит очень смешно, нелепо и придурковато. Он всегда таким был — о самых топовых и трендовых вещах узнавал первым, а потом использовал каждый день в таких количествах, что Чонгука начинало тошнить от происходящего ещё до того, как все ровесники подхватят тренд.       Хо, на самом деле, очень хороший парень. Несмотря на всю свою громкость, незатыкающийся рот, гиперактивность и абсолютно удивительную способность не уметь сидеть на жопе ровно, в реально стрёмных ситуациях Хосок никогда не оставлял Чонгука одного. Он поддерживал, чем мог, даже если каким-то тупым словом или гоготом, но на душе легче становилось от осознания, что ты не один.       Последней становится страничка «Тае Ротманс». У Тэхёна ни единой фотки, а на аватарке стоит собачка ВК с глазами-крестиками и шрамом у уха. В инфе многоточие, в сохрах депрессняк вперемешку с шутками. Пикчи, конечно, с чернейшим юмором и грустными цитатами комично дополняют друг друга. Страничка Тэ выглядит слишком мёртвой и заброшенной.       Зато она быстро оживает, когда Чонгук понимает, что случайно прочёл сообщения в их личке.

Тае Ротманс

э, ты чё? стену между построил и всё? без тебя ваще не кайфово, мелочь я же вижу, что ты в сети и читаешь дай я наберу тебе по скайпу у меня реально разговор важный к тебе, не веди себя как ребёнок, Чонгук клянусь, ёпт, поговорить надо :(       Чонгук выдыхает и отправляет ссылку на скайп, открывая приложение на ноуте. Аниме ставит на паузу, сглатывая в ожидании. Пальцы ватные, а язык липнет к пересохшему нёбу. Сам не понимает, злится или волнуется.       У Чонгука после появления Тэ жизнь стала одним сплошным непониманием.       Когда экран ноута светится белым, а с динамиков льётся плавная мелодия, Чонгук удобнее устраивается на боку, укладываясь щекой на свою руку, согнутую в локте. Он решает не снимать толстовку — слишком уж лень.       — Коничива, Чонгуки-кун, — раздаётся писклявым и хриплым голосом. — Ваш нэко-кун просит прощения за своё неподобающее поведение и готов понести любое наказание.       Чонгук распахивает глаза и хлопает ресницами, разглядывая Тэхёна в экране. Тот в белом Трэшере с огненной надписью, на груди у него куча значков с аниме-тян, а на голове чёрные кошачьи ушки с розовыми вставками.       — Ты чё, придурок? — шепчет Чонгук, заливаясь хихиканьем.       У мальчика глаза на лоб лезут от удивления, пока Тэхён корчит рожицы. Старший высовывает язык и сводит глаза к переносице, кося их как девочки на порно-картинках.       — Ахегао? Рили? — мальчик затыкает себе рот ладонями.       — Я ещё вот так могу, — с абсолютно серьёзным лицом произносит и дует губки, поднося кулаки к щекам, будто пёсик.       — Ты зачем это всё устроил? — с ноткой обиды ворчит, но уже улыбается.       Не верится, что этот хамоватый оффник сейчас сидит по ту сторону экрана в ушках и клоунадничает, лишь бы Чонгук обратил на него внимание.       «Любовь творит с нами странные вещи», — думает Тэ, пряча улыбку в рукаве худи.       — Да ты дулся, я у Джуна ноут взял, всё равно у него пока что ночую, решил звякнуть, чтобы ты типа не грустил и всё такое, — пожимает плечами, спуская ушки на шею.       — Ты — кон-че-ный, — выносит вердикт на японский манер и складывает ладони вместе. — А если я щас на видео сниму и солью тебя?       Чонгук хватает телефон и угрожающе машет им перед камерой ноута.       — Не посмеешь, — вальяжно улыбается. — Слышь, я серьёзно, я знаю, что ты не такой. Я вообще тебя обижать не хотел. Ты просто такой кислый был, я подбодрить пытался и всё такое… — Тэ переходит почти на шёпот, говорит растерянно, теряется в мыслях и глазами бегает по экрану. — Ты извиняй, если что не так… Ты хоть глянул, что я советовал?       Чонгук краснеет, блять. Он закрывает щёки ладонями и улыбается совсем по-глупому, удивляясь и раздражаясь. Ну что этот чёртов старший творит с ним?       — Да посмотрел, — быстро кивает. — И это… сорян, короче, — залпом выдавливает из себя.       — Это ты так извиняешься? — брови Кима вздымаются от смеха.       — А ты вообще помолчи, мне и так тяжко!       Чонгук показывает в камеру кулак, но беззлобно вовсе. Ему всегда извиняться тяжело было. Проще прийти, перед глазами помаячить, какой-то диалог непринуждённый завязать, потолкаться, тактильно себя навязать — и обиды все забываются в такие моменты.       Видя улыбку хитрого лиса, лань должна дрожать, поджав худые колени, и ускакать прыжками по высокой траве, иначе хищник загрызёт беднягу.       Только Тэ — лис прирученный. А Чонгук — дикая лань, хоть и пугливая до жути.       Вот и краснеет, и злится, и улыбается, сам своих чувств не понимая, пока его разглядывают глубокие терракотовые глаза. Он уже тянется к кнопке ноутбука, чтобы сбросить звонок, иначе неловкость достигнет своего пика, а они и так ахуеть как превысили грань дружеского поведения.       — Э, не сбрасывай. Ты засыпай, я тебе спою колыбельную, хорошо, мелочь? — низко шепчет с надеждой. — Подольше поспишь, и время быстрее пойдёт.       — Треш, я тебе чё, младенец? — возмущённо бубнит Чонгук.       — Давай, баю-бай и глазки хуяй, всё такое, — настойчиво произносит Тэ, тыкая пальцем в камеру.       — Просто треш… — ворчит, но укладывается удобнее.       Противиться не хочется, за окном уже за полночь, веки действительно слипаются, а низкий голос с хрипотцой баюкает. Чонгук поглубже зарывается носом в воротник серого худака и достаёт из-за спины подушку, обвивая её руками и закидывая ногу поудобнее.       — Слушай, у нас уже традиция образовалась… ну, я про то, что ночью мы всякую хуйню творим, а потом делаем вид, что не было ничего. Вот эта ночь тоже пусть к ним относится, — с грустной улыбкой произносит старший. — Так что ты там худак посильнее натяни и подушку обними, представь, что это я, и всё такое…       Чонгук цокает, но вяло. Он себя ощущает какой-то лужей, будто они с Тэхёном сладкая парочка в разгар букетно-конфетного периода, которые дарят друг другу свои футболки и обжимаются с ними по ночам, дыша ароматом любимого. Думать Чонгук пытается меньше, да и не выходит это из-за сна. Он понял, что ему рядом с Тэ вообще думать противопоказано. Уж слишком дохуя он думает, а в итоге приходит к какой-то лютой хуйне. Скоро думалка его раздуется, опухнет и станет мальчик Мегамозгом.       — Я щас правда тебе колыбельную спою, ты только не смейся, ладно? Мне дед её пел, когда я совсем малым был, — с откровением выдыхает Ким.       Его немного потряхивает от воспоминаний и накатившей грусти. Он закидывает голову, бьётся затылком о стену, отчего шипит и кусает губу с силой. В глазах неприятно щиплет, в носу щекочет, в горле поднимается ком боли. Тэхён очень по дедушке соскучился. Тот так рано ушёл, а Ким только после смерти осознал всю важность этого человека и корит себя до сих пор за каждый крик, за каждый раз, когда выбирал прогулки, а не его, за каждое высказанное недовольство, за отказ учиться у него мастерству выжигания. Тэ себя ненавидит за это.       — Тэ, не плачь, пожалуйста, — сонно шепчет Чонгук. — Спой, я послушаю… И я не буду смеяться и никогда никому не расскажу про это, как и ты.       Они разбитой нежностью улыбаются друг другу, сходясь в молчаливом понимании. Чонгук гладит кончиками пальцев щёку Тэхёна сквозь экран и прикрывает глаза, слабея окончательно.       — Ложкой снег мешая, ночь идёт большая, что же ты, глупышка, не спишь? Спят твои соседи — белые медведи… Спи скорей и ты, малыш. — Тэ начинает тихонечко, робко, боясь самого себя.       Старший всего себя открывает, напевая старую мелодию. Может, кому-то покажется странным, но для Тэхёна это наивысшая степень доверия и искренности. Он нежно напевает колыбельную, склонив голову к плечу и разглядывая дрожащие ресницы больших глаз, мягкий нос, наполовину скрытый в воротнике толстовки и подушке. Киму хочется кончиками пальцев приласкать, разгладить едва заметную морщинку на лбу мальчика и смахнуть волосы в сторону, чтобы открыть все черты лица.       До своей смерти дедушка был единственным, кто давал Тэхёну хоть немного тепла и вкладывал в него семечки, сейчас пробивавшиеся в подобии человека. Старик в своё время помог мальчику понять себя. Чонгук этой истории не знает, но Тэ старается своим пением взрастить и в Чоне это семя принятия и понимания себя, не важно, будет его росток направлен к Киму или найдёт другой источник света. Тэхён хочет гармонии для мальчика.       Он, мягко перебирая губами, не сдерживает несколько влажных дорожек, замаргиваясь. Тэ невероятно много плачет рядом с Чонгуком. Вовсе не потому что грустит или младший делает ему больно, нет.       Чонгук заставляет Тэхёна чувствовать.       Тэхён за это щемящее чувство в груди и дрожащую растроганность будет бороться до конца. Для него это не подростковая влюблённость, не шалости ради поцелуев или близости, не глупые бредни о том, чтобы носить друг другу сладости, но по-детски дуться при ссоре. Тэхёну страшно тратить время на что-то ненастоящее. В свои семнадцать он чересчур серьёзно относится к отношениям и старается сдержать то, насколько его любовь огромна. Она, не умещаясь в сердце, грозится вот-вот его взорвать.       Ему главное — Чонгука этим не напугать, а наоборот защитить от мира и самого себя, не крича об этом на всю вселенную, а тихо доказывая поступками каждую частицу своей любви.       — Облака в разрывах, и луна, как рыба, медленно куда-то плывёт. А над ней сверкая, словно льдинок стая, кружат звёзды хоровод.       Никогда Чонгуку не было так хорошо. Плевать, что это странно и глупо, плевать, что такое у пацанов зашкваром считается, да Чонгук раньше сам бы корчился, видя такую парочку. Сейчас ему не до этого, сейчас его баюкает дрожащий от слёз голос Тэхёна, отчего мальчик невольно представляет вместо подушки крепкие руки и шею, пахнущую ментолом и влажной осенью.       Он в невероятной безопасности.       — Море, засыпая, нас волной качает и к земле холодной несёт. Там тебе приснится, как Розовая Птица лёд с земли весной склюёт…       Чонгук окончательно проваливается в сон. Он что-то тихо мычит и крепче обнимает подушку, открывая лицо. Сердце Тэ совершает тысячи кульбитов и шумно расходится трещинами, когда мальчик улыбается во сне.       — Я, кажется, вляпался в любовь, мелочь… — шепчет, прикладывая ладонь к экрану.