Youность

      Квартира Намджуна снова наполнена голосами. Последние школьные дни всех как магнитом тянет сюда после уроков. Ким и не против, принимает друзей радушно, если те покупают пачку сухариков, чипсов или газировки.       Чонгук привык к этому месту. К светлой, небольшой, но очень уютной кухне с новыми стульями, глянцевым белым гарнитуром и чёрным фартуком из плитки. К огромному дивану, который они уже несколько раз дружно драили после того, как кто-то проливал газировку по случайности, а Джун орал, как угорелый, принося старую зубную щётку, губку и порошок, вручая набор виновному и заставляя чистить. Чонгук подобным пока не занимался, хихикая со стороны.       Близится конец мая, за который Чонгук обрёл, кажется, настоящих друзей. Он никогда не был одиночкой, всегда сиял общительностью и отзывчивостью, но не привязывался к людям, не считая Хосока, который прилип к нему в пятом классе, переведясь из другого города из-за переезда, и больше не отлипал. Теперь Хо подарил ему ещё пятерых новых людей. Самых разных, со своими характерами, особенностями, но искренних и настоящих.       Чонгук, не замечая этого, действительно начал привязываться и ждать новой прогулки и встречи с каждым — от очаровательного, лампового Чимина и до раздражающего Тэхёна. С ними весело, с ними можно болтать до утра и в общей беседе ВК, в которую Чонгука не так давно добавили, окончательно приняв в свою компанию.       — Вы видели ту тёлочку из одиннадцатого? У неё вот такие, — Хосок играет бровями и рисует на уровне груди шары. — Эх, я бы её...       — Ты видел, сколько у неё штукатурки на лице? — морщится Намджун, развалившийся рядом с ним на диване. — Мне кажется, там такая крипота под всем этим слоем скрывается.       — Зато буфера зачёт, — улыбается Хо.       Чонгук слушает вполуха, сидя на другом конце углового дивана и сжавшись комком.       Всё из-за Тэхёна, потому что тот сидит слишком близко, прижимаясь всем телом, чуть ли не наваливаясь на мальчика. Тот не слушает друзей, сидит к ним затылком, рассматривая младшего.       Под этим взглядом Чона конкретно так потряхивает. Он не понимает, зачем тот смотрит, почему разглядывает и что ему нужно.       Тэхён же не может не глядеть в оба, пытаясь прочитать в Чонгуке реакцию на болтовню Хосока и Намджуна про тянок. Нравится ли это Чонгуку? Может, мелочь действительно гетеро, а Ким напридумывал себе и ошибается? Только Чон реагирует слабо, сонно и никого из ровесниц или старших не выделяет, слушает молча и про себя хихикает.       — Вот придурки, да? — негромко мурлычет на ухо Чонгуку.       Тот сразу же вздрагивает и переводит свой растерянный взгляд лани на Тэ.       — У Хосока просто пубертат со всех щелей прёт. Он думает только о вписках и тянках, — улыбчиво фыркает мальчик, немного оторопев от близости своего лица к Кимову.       — Вы почти ровесники. Неужели тебе не хочется? — с заговорщическим видом играет бровями.       — Ну, не особо. Девушки — это ебля мозга. Что лучше — кайфовать с друзьями или выслушивать вынос мозга даже без стопроцентной вероятности перепихнуться? Think about it.       Тэхён мысленно вскакивает с дивана, пробегает круг по стадиону, взлетает и забивает трёхочковый. Улыбается придурком.       — Чё лыбишься? Почему у тебя никого нет? По тебе же некоторые девочки сохнут, — хмурится Чон.       — Я того же мнения, — врёт Тэ. — Не хочу, чтобы мне мозги ебали. За тёлку ещё ходить пиздиться, если она накосячит, сладостями снабжать и нытьё во время гостей с Краснодара слушать.       На самом деле, полюбив, Тэхён бы каждый день гонял на забивы и открыл свою фабрику сладостей, выслушивая любые капризы. Ему сейчас куда важнее поймать с Чонгуком одну волну, хотя в каком-то смысле он совсем не врёт. С девушкой не хочет.       — Да неужели? — вскидывает бровями.       — Я просто...       Голос Тэхёна понижается, он двигается ближе, убеждаясь в том, что Хо и Джун увлечены своим разговором, опирается на ладонь, запуская её за спину Чонгука и играя указательным пальцем с шлёвкой джинсов младшего, едва оттягивая их вниз. Ухо мальчика ласкает горячий шёпот:       — ...думаю, что есть кое-что поинтереснее девушек.       — Ага, класс, — холодно кивает Чон, замирая.       Пальцы старшего продолжают играть со шлёвкой, и мальчик вдвигается спиной в диван, чтобы Хосок и Намджун не заметили происходящего, ведь со стороны выглядит это, будто Тэхён лапает его задницу или ковыряется в ней. Ужас. Чонгук не хочет давать поводов для насмешек и шуточек в новой компании, он хочет быть крутым парнем. Интересно, как Ким остаётся с таким статусом при его странных повадках?       Чонгук ёрзает ещё поближе, почти до боли зажимая руку Кима между собой и спинкой дивана. По пояснице бегут разряды тока, обвивают позвоночник. От игр Тэ почему-то становится ахуительно странно. Мальчик снова начинает злиться на всё подряд, лицо его искажается.       — Тебе не нравится? Скажи «нет», и я уберу руку, — скалится Тэхён.       Молчит.       Чон молчит, сжимая зубы, потому что не знает, что ответить. По сути, старший даже не касается его, лишь дёргает джинсы, но Чонгуку хочется наорать, послать, а потом, конечно же, виновато смотреть в пол и водить по нему носком кроссовка, ведь чувство вины будет сжирать. Чонгуку уже кажется, что это новое странное хобби — орать на Тэхёна, а потом винить себя.       — Гук-а, чё ты корчишься? Тебе наши разговоры не нравятся? На два дэ тянок дрочишь? — хихикает Хосок.       — Нет, я просто на душу смотрю, а не на... — запинается Чон.       — Так у той тёлки такая огромная душа! — саркастично тянет неугомонно рыжий.       — Ого, — изумлённой рожой лыбится Намджун, — да ты романтик.       — Да просто мне не нравится никто из девочек в нашей школе, — отмахивается от них, снова выпадая из диалога, потому что его требовательно дёргают за джинсы.       Чонгук поворачивается к Киму, сжимает губы и моргает быстро, выражая всё недовольство.       — А не из девочек? — нахально продолжает Тэ.       Хочется вмазать по его довольной роже, но Чонгук вслушивается в этот приглушённый тембр, и желание бить пропадает. Так и сидят: один тонет в раскосых глазах лани, другой тонет в хрипловатом голосе.       — Да чё надо тебе от меня?       — Просто прикалываюсь, ты смешно злишься, — всё так же лениво фыркает Тэхён.       — Бесишь.       — Я ведь уже сказал тебе, что одно слово — и я прекращаю, — пожимает плечами. — А ты можешь болтать о тёлках с ними дальше.       — Тэ, — зовёт Намджун, — а ты чё? Ты же там нравишься каким-то девятиклассницам, они вон семенят вдоль нас на переменах и хихикают.       — Ну пусть, мне их куда приводить? В тачку или, бля, может, к тебе домой?       — Тру, — тянет Хо, — ну и хуй с ними, пососаться разок и забыть.       — Треш, — цокает Чонгук, закатывая глаза.       Ему лень это обсуждать. Он в целом не любитель поговорить про девушек, их формы и внешность. Да, конечно, он дрочил на какую-то третьесортную порнушку, предпочитая хентай, пока мама спит за дверью ночью или уезжает куда-то, но вживую не понимал того же Хосока, посвящающего треть своих разговоров девушкам. Что там можно обсуждать на постоянке?       Лучше уж перебрасываться колкостями с Тэхёном, чем выслушивать бред рыжего пубертатника, который уже начинает заёбывать.       Пальцы старшего хватаются за пояс джинсов, тянут их, касаясь поясницы. Чонгук вздрагивает, когда тёплые руки касаются его кожи, и открывает рот, ещё не успев что-то сказать, как...       В дверь с адской силой барабанят. Намджун вздрагивает и подрывается, пересекая комнату под трель звонка и непрекращающийся стук.       Когда дверь открывается, в неё вваливается Чимин. Он, шмыгая носом, мнёт в руках край серой, но грязной толстовки. Ткань вся какая-то потёртая, в зелёных и коричневых разводах, разодранная, с капельками крови на рукавах.       — Ёпта, что случилось? — с ужасом спрашивает Намджун, за спиной которого высовываются три любопытные макушки.       — Мы гуляли... Какие-то пацаны... Нас били, и Юнги... Я убежал, потому что он сказал и... — Чимин позволяет слезам стекать и капать тяжёлыми каплями на грязные Вансы.       — Отпиздили? Где? — резво спрашивает Намджун.       Чимин смотрит в пол, не решая оторвать взгляда от своей обуви. Розовые прядки закрывают его лицо. Лучше бы он не поднимал его, потому что Чонгук ахает: пухлая губа старшего истекает кровью, на брови рассечение, а на челюсти тёмной пролежнью зародился синяк.       — Бля, Чимин, — выдыхает Тэхён. — Сколько их там?       — Трое! Я-я хотел остаться! Не по-пацански кидать Юнги, но он сказал мне... — сквозь слёзы начинает оправдываться Пак.       — Юнги правильно сделал, ты вон на помощь позвал. Да и вообще, хули оправдываешься? — встревает Хосок.       — Чё за зашквар втроём накидываться на двоих? — Чонгук недовольно морщится.       — Мы ща впятером накинемся, ничё, — фыркает Тэхён.       Намджун аккуратно обнимает Чимина, гладит розовые волосы, пока юноша тихо всхлипывает и дёргает его за край футболки, шепча:       — Скорее, пойдёмте, пожалуйста... Там Юни один...       От жалобного тона розововолосого сердца сжимаются у всех четверых.       — Обуваемся, — командует Тэхён. — Ты ведь с нами? — оборачивается на кивающего Чонгука, прыгающего с кроссовком в попытке натянуть его на ногу. — Кайф. Я щас ещё Джину наберу.       Может, драться Чонгук не очень умеет, но оставить в беде Юнги не может, особенно видя рыдающего Пака, у которого как будто сейчас сердце разорвётся и весь мир рушится. Чон знает, что это не первый раз, знает, что их с Юнги уже пиздили, когда они однажды вышли прогуляться за руки поздней ночью по безлюдной части города. Знает, что после этого они даже трогать друг друга боятся и посмотреть как-то не так, если рядом нет кого-то из компашки. Знает и, даже ненавидя геев, не может бросить, потому что дружба превыше любых «фи».

𓄧

      Они толпой семенят к гаражам за школой.       Юнги и Чимин часто гуляют здесь, потому что тихо и нет людей. Редко встречаются мужики с чёрными от деталей руками, которые юношей не трогают, а иногда и здороваются с ними — уж слишком частые гости здесь эти двое. Они вообще предпочитают не гулять в центре городка, зашуганные избиениями. Никто не знает, что они геи и встречаются, но за повод для избиения вполне сходят розовые волосы Чимина или худощавый Юнги с чёрным гнездом на голове, порой похожий на эмо. Они слабее, и этого хватает.       Характером Юнги явно сильнее и старше гопников района всех вместе взятых, но физически не осилит, а у таких придурков решающим фактором становится именно драка, в чём Мин проигрывает, даже не пытаясь спасти себя, лишь защищая Чимина, чтобы его не ругали дома за синяки, чтобы ему больно не было, чтобы не хныкал, разбивая каждым возгласом сердце Мина.       Им хватает пяти минут, чтобы бегом долететь до гаражей вслед за несущимся со всех ног Чимином. У того в голове играет адреналин, и телу становится абсолютно похуй на боль.       Чем ближе нужный угол, тем меньше становится смысла в навигаторе с розовыми волосами, потому что пацаны слышат влажные звуки ударов и глухой топот, смешанный с матом.       Тэхён, отчего-то разозлившийся сильнее всех, срывается с места и налетает со спины. Так нельзя, да, это вообще не по-пацански. Если бы не ждали Кима, он бы убил, но когда пиздят друзей только за то, что они просто существуют, на принципы становится похуй.       Ким впивается в чужое горло и оттаскивает первого от Юнги.       — Эу, это чё нахуй? — рычит пацан в его руках.       Все остальные подключаются сразу, кроме Чимина, которому в руки всучают Юнги, который сразу же закрывает его лицо ладонями и уводит подальше, не давая смотреть на месилово за своей спиной.       — Минни, как ты? Хорошо всё? — с любимых Чимином губ стекает кровь, западая в покусанные нарывы.       — Какая разница, как я?! Ты на себя посмотри! — взвывает Пак.       Небольшие пальцы утирают кровь с разодранной щеки, смахивают сгустки с бровей и дрожат, дрожат, дрожат. Чимину страшно. Он мог бы жить нормально, мог бы найти девушку или вообще никого, не подвергая себя опасности и сидя дома, чтобы не ходить никуда, кроме школы, но ему не нужна нормальность, ему только Юнги нужен.       И этот Юнги стоит перед ним, забив на ноющую боль в рёбрах, прячет младшего, не решаясь поцеловать. А так хочется. Так хочется впиться посильнее, прижать поближе, лаская и обещая сбежать в город побольше, где никому нет дела до твоей внешности и того, кого ты любишь.       Только вот сейчас они здесь, сейчас в нескольких метрах от них происходит пиздец, и Чимин уже грызёт себя ненавистью за то, что из-за них друзья получают по лицу.       Семеро сплетаются в непонятный ком, выкрикивая что-то нечленораздельное и снова пропадая в шуме.       Тэхён дерётся, озверев от злости. Получив по лицу или телу, он возвращает с двойной дозой. Пока не понимает, проигрывают они или нет, злится, понимая, что Джин так и не появился, хотя ему довольно ясно дали понять, что нужно быть срочно.       Перед лицом Чонгука летят кулаки, он больше получает, чем дерётся, но дело не в этом. Он свой собственный дух испытывает на прочность. Адреналин от драки заставляет ноги дрожать, но мальчик стоит крепко, помогая Хосоку вмазать какому-то пацану, который, кажется, с их параллели. Ничего, раны Чон залижет, а вот если бы отсиживался в сторонке, то ныло бы до конца жизни.       Мама учила решать всё словами, Чонгук послушно так и делал, пока сегодня не увидел, как друга избивают ни за что. Что в таких ситуациях прикажете делать? Встать между жертвой и разъярённой толпой подростков, сказав: «Не трогайте моего друга, пожалуйста, давайте разрешим ваш конфликт языком»? Чону почему-то кажется, что после этого пиздить начали бы его, причём с утроенной силой.       Мальчик агрессивно сжимает кулаки, благодаря мать, что не прогуливал уроки физры, а ещё год назад посещал секцию тхэквондо, хоть и бросил её, — какие-то навыки остались. Все эти секции и умения в уличной драке — ничто, здесь важнее, кто злее и более уверенно считает себя правым.       А они правы.       Намджун, хоть с виду и не качок, уже валит одного из пацанов на пол, утыкая лицом в камни. Он увесисто врезает лежачему по затылку, пытаясь отдышаться и сплёвывая кровь.       Левые пацаны явно выдохлись, ведь свою драку начали раньше, чем бежали в очередь за лишней хромосомой. Избивая Чимина и Юнги, они явно не думали, что наткнутся на двух амбалов-старшеклассников и резвых малолеток, грызущих за своих.       Чонгук на секунду поворачивается к Тэхёну и замирает: тот пиздится зверино. У него, кажется, нет понятия «первой крови» или чего-то подобного, потому что, насупив брови и поджав губы, он ставит второго на колени — не специально, просто попадает в живот, и противник сгибается. Ким отпихивает подбежавшего Юнги, хрипя кровавыми зубами:       — Иди к Чимину и не лезь. Ты своё получил уже.       Чонгуку прилетает по лицу, потому что замешкался, а улица этого не прощает, как и пацан с его параллели, увернувшийся от Хосока, которого Намджун помогает увалить. Обессиленный, Чонгук падает на коленки рядом с ним и шипит — через рваные джинсы он содрал колени. Те сразу же отвечают бордовой росой на коже.       — А нехуй этот дырявый зашквар таскать, — фыркает Намджун.       Щурясь, Чонгук поднимается и делает несколько шагов назад, облокачиваясь спиной о гараж и пытаясь отдышаться.       — Ага, поняли, как кентов моих трогать? — разносится голос Джина.       — Пиздец ты вовремя, — Хосок крутит пальцем у виска, смотря на старшего с битой в руках.       Тэхён не останавливается, даже переходя в партер. Это уже больше похоже на избиение, причём избивают не Тэхёна.       — Стопэ, братан, он уже готовый, — появляется рядом Намджун, пытаясь расцепить грязный клочок из пацанов.       Не получается. Ким не поддаётся, вцепившись в пацана, который дышит хрипло и смазанно. Джин подлетает следом, кидая биту на пол. Ну, в драке не помог, хоть что-то сделает для друзей.       Чонгук понимает, что происходит, спустя пару секунд, когда картинка перед глазами проявляется и становится чёткой, а в ушах не шумит от бешеного темпа.       — Извинись, — рычит Тэхён, держа за ворот футболки незнакомца.       — Я не бу...       Ким, нависающий сверху, встряхивает его и с силой прижимает к камням, пытаясь не приложить затылком и не убить его к хуям.       — Извинись, я тебе сказал, ты моих друзей обидел, — с пугающим спокойствием продолжает.       Джун и Джин дёргают друга, но всё бестолку, потому что тот находится в каком-то отдельном мире и в своём состоянии, зверино корчась.       — Нет! — не сдаётся.       — Тэ, хватит, ты его убьёшь нахуй, — рычит Намджун, но тот лишь пихается.       Локтём из-за этого в щёку получает Джин. Сразу же шипит от боли и вцепляется в Тэхёна, вновь пытаясь его успокоить и охладить.       — Сука, я тебя реально убью, если не извинишься, — рычит на него Тэ.       — Извини, ладно. Всё, харэ, — измученно сипит парень, но цепкие пальцы разворачивают его лицо, щекой выводя узор по камням.       — Перед ними, — Тэхён грубо держит его за голову в сторону Чимина и Юнги.       — Сорян, пацаны, — его сильнее сдавливают, уже за горло. — Извините, не буду я, бля, больше! Пусть этот меня отпустит только.       Хватка Кима слабеет, и его наконец оттаскивают от пацана.       Тэхён пятится назад тяжёлыми шагами, покачиваясь и вытирая лицо запястьем. Он каким-то пустым, совершенно диким взглядом окидывает друзей и сплёвывает, присаживаясь на корточки. Перед глазами муть, Тэ едва видит уползающие тела незнакомцев и зарывается пальцами в волосы, смотря на прорастающие через камни помятые травинки.       Загнанно дыша, Чонгук вздрагивает, когда его руки кто-то касается. Чимин мягко смотрит, оттаскивая мальчика от стены гаража и перекрывая ему вид на Кима. Он мягко гладит его по плечу и пытается улыбнуться.       — Испугался? — Чимин без капли иронии спрашивает.       — Не-а, просто... Чё с ним? — кивает на Тэ.       — Не знаю. Он обычно до первой крови пиздится, но если нас с Юни обижают, — ресницы Пака дрожат в смущении, когда он упоминает любимого парня, — у Тэ какая-то вавка в голове срабатывает, и каждый раз так заканчивается. Мы его не трогаем особо, — пожимает плечами.       — Треш.       Чонгук дышит загнанно, смотря на старшего. К нему действительно не лезет никто, наоборот, пацаны подальше отходят, сбиваясь в кучку и бормоча о своём, зажимают пальцами царапины. Мальчик слышит смех Хосока, пихающего в грудь Джина за то, что тот пришёл поздно, и уставшие хрипы Намджуна, потирающего кисти.       Тэхён сидит один. Чонгук не знает, что у того в голове, и думать про это не хочет, давая Чимину увести себя к Юнги.       Внутри Тэхёна пожар. Он готов убить за друзей. Он ненавидит, когда бьют слабых. Он ненавидит себя. Тэхён завидует Чимину и Юнги, за это ненавидит себя сильнее. Потому что Пак и Мин, несмотря на драки, настоящими быть не боятся, любить не боятся, быть вместе. Тэ прекрасно знает, за что их бьют, но вживую не скажет никогда.       Ким знает одно: по ним видно, что они геи. Не нужно как-то особенно себя вести или одеваться, не обязательно быть стереотипным манерным и вылизанным с ног до головы парнем, чтобы тебя посчитали за гея. Чимин и Юнги, может, и не понимают, но Тэ со стороны видит, как они смотрят друг на друга, когда думают, что никто не видит, как дорожат друг другом. Просто друзья-пацаны себя так не ведут, и Ким первый понял, что они встречаются, пока остальные щёлкали и нихуя не догадывались.       Понял, потому что своих в толпе видишь издалека. И нет, остальные трое — Джин, Джун и Хо — ему тоже как родные, только вот увидеть тех, кто тоже любит неправильно, кого считают браком общества, кто боится себя и своих чувств, не сложно, когда являешься таким же.       Тэхён просто больше не хочет никогда в своей жизни, чтобы его били за это. Он лучше будет получать по лицу от чужих за Чимина и Юнги, представляя своего бывшего обидчика, чем кто-нибудь снова сумеет залезть в его душу и избить за то, что он посмел любить.       Тэхён очень хочет и умеет любить.       Гоповатый характер, наглый тон, одежда, компания — всё это не делает из тебя натурала. Это просто даёт гарантию не получить по лицу и не валяться за гаражами сутками, пока тебя не найдут, но и отнимает возможность найти того, кого ты действительно любишь, а не грудастую девчонку из школы. Тэ не врёт своим друзьям, не притворяется тем, кем не является, просто не договаривает до конца, и это — его способ защиты. Кто-то что-то говорил ему о том, что по-настоящему близкие примут тебя любым.       Бред.       Наслушавшись детских сказок про розовых единорогов, он решился сказать близким. Итог? Он живёт в старой тачке, моется то у друзей, то на заправках и работает грузчиком по ночам в продуктовых на окраинах города, лишь бы никто не видел. Тэ не стесняется, и самые близкие братаны всё знают, просто не хочет, чтобы это увидели какие-то родители или учителя из школы, а потом бы доставили кучу проблем его матери.       Вся жизнь Ким Тэхёна удивительным образом уместилась в одном багажнике.       Его трясёт, когда Чимин бережно протирает лицо Юнги, когда тот ласково целует его в губу, перед этим обернувшись по сторонам испуганными глазами. Ему хочется схватить их за руки и сбежать, увезти на Бэхе в большой город и зажить. Пусть только они будут счастливы, если Тэхёну этого не дано, потому что он все свои шансы на любовь почти похоронил.       Спроси он сам себя об этом ещё в начале мая, никаких «почти» из его уст бы не прозвучало вовсе, пока не появился Чонгук, и Тэхён понял, что пропал. Пятнадцатилетний мальчик с глазами раскосой лани и улыбкой пай-мальчика, решивший стать плохим, потому что это круто. Вот угораздило-то.       И Тэ захотел его больше, чем что-либо на свете. Захотел себе всего, захотел катать в машине только его, захотел беречь, захотел дарить всю нежность, скопленную в треснутом сердце, захотел защищать, пока мальчик этот не начал отнекиваться. Сдаваться Ким не привык, но в сердце заныло от того, что тот лишь рычит на Тэ.       Поняв, что Чонгук цапается не всерьёз, Ким не решил вести себя абсолютным придурком, это сердце им так зауправляло. И вот он уже как несколько недель дёргает Чонгука за косички, как в младшей школе. Удивительно, но это работает отлично, потому что мальчик может и ворчит, но и позволяет куда больше. Может, ещё и борется с собой и внутренней гомофобией, но уже Тэхёна подпускает к себе.       Тэ это прекрасно понимает по тому, что Чонгук неосознанно ищет именно его в толпе первым, смотрит именно на него, когда они всемером дружно смеются, садится к нему на вписонах у Намджуна и дуется так только на него. С остальными пацанами у Чона самые обычные отношения. Может, иногда он задирает Хосока или хихикает над Намджуном втихаря, но это не то.       Чонгук привязан к Чимину. Тэхён это видит. Не раз замечал его печальные взгляды на взаимодействия Чимина и Юнги, не раз видел, как Чонгук с интересом тянется к Паку и скромно улыбается ему, хотя сам плюётся в сторону гомосеков. Ким знает, почему так. Потому что познать себя на чужом опыте легче. Прыгать за руки с обрыва куда легче, чем одному, вот мальчик и потянулся неосознанно к розововолосому.       Тэхёну же кажется, что он прыгнул с обрыва и до сих пор летит на самое дно. Лучше бы уже приземлился и разбился, чем жить в неведении.       Почему Чонгук потянулся не к Юнги? Потому что Юнги в этой парочке — чёрная половина Инь-Яня. С ним тяжелее заговорить, чувства его заперты на замок, как и у Тэхёна. Только вот ключ к тому нашёл Чимин и поселился в тёплой комнате. Тэхёну казалось, что у него вообще ключа нет и вместо двери — цементная плита, заваренная железными листами поверх: хуй войдёшь. Пока на горизонте не замаячила каштановая макушка, ключ у которой висит на шее, но дотянуться до него никак, потому что мальчик постоянно пугливо отступает.       Тэхён не осуждает, не злится. Понимает, что это такое — чувствовать то, что считается в обществе отвратительным и запретным, но новым, а оттого и особенно манящим. Может, Ким и не гей в типичном представлении, но любовь к спортивному стилю и характер не меняют его ориентации, не меняют его сути. Одеждой он не защищается, и будь даже в стране с самыми свободными нравами, не отказался бы от спортивок и худи.       Шатаясь в своих мыслях и по улицам, он не замечает, как они оказываются у чьего-то подъезда, где Тэхёна усаживают на лавку. В голове всё ещё мутно. Ещё больше мутит от запаха яблок, риса и свежего кондиционера для белья.       — Ты чё такой загруженный? — его слабо пихает в плечо Джин, самый довольный и не потрёпанный.       Тэ не реагирует, лишь продолжает носом искать обладателя аромата и находит его — Чонгука. Блядский Чонгук пахнет именно так, как нравится Тэхёну. Свежим домом.       — Отъеби от него, — раздаётся низкий голос Юнги. — Он и так в заёбе.       Порой Тэхёну кажется, что Мин всё знает, понимает и видит, но не давит и не лезет, даёт личное пространство и в душу не заглядывает. Ким за это его пиздец как любит.       Чонгук устало прижимается к нему плечом, ища хоть какую-то опору. Он тоже в лёгкой прострации от произошедшего, переваривает драку и пытается понять людскую жестокость, но никак не может.       — Я поссать, подержи пока курилку, — Джин пихает в руки мальчика АйДжаст и уходит в какие-то кусты под окнами.       Принимая в руки серебристый вейп, Чонгук крутит его в руках, разглядывая корпус, и подносит дрипку к губам, зажимая кнопку. С треском дым врывается в его губы и бежит в лёгкие, жжётся кристаллами, и мальчик закашливается.       — Еба-ать, ты задыхаешься. Джин туда солевую жижу хуячит, так что мы не рискуем и не курим это, — Хосок появляется перед ним из ниоткуда и ржёт, пока Чонгук трёт губы от остатков маслянистой жидкости. — Он ещё и плюётся? Тебе прям везёт.       — Ну и хуйня, — фыркает Чон.       Перед его лицом — пальцы с ментоловой сигаретой. Чонгук переводит взгляд вбок. Тэхён всё так же смотрит в асфальт, буравя его глазами и протягивая мальчику сигарету. Чон ловит её губами, в ту же секунду подставляя кончик к зажигалке, поблёскивающей во второй руке Кима. Спорить и препираться сил нет.       — С руки только шлюхи курят, — выдаёт Намджун, но тут же возмущается, потому что в бок его пихает Юнги плечом. — Да чё? Я же шучу.       — Да они в заёбе оба, я бы щас тоже курил только лёжа и с рук, сил нихуя нет. День криповый, — шипит на него Мин.       — Ладно-ладно. Сорян, бро, — искренне произносит Джун.       Чонгук отмахивается от него и приходит в себя, зажимая сигарету зубами и выдыхая дым в другую от Тэхёна сторону, пока тот оживает, разглядывая бордовые коленки.       — Давай тебя подлатаем, — устало хрипит Чонгуку, — Хо, дай пластыри, — просит Тэ, поворачиваясь к рыжему.       — У меня откуда?       — Тебе мать их уже год в карманы суёт, не придуривайся.       Младший протягивает Тэхёну пачку, и тот опускается на корточки перед курящим Чонгуком, отодвигая рваные края от кожи, налипшей на ранки. Чон хмурится и шипит, но не сопротивляется, и для Кима это благодать. Выслушивать сейчас даже несерьёзные выпады Чонгука было бы адски хуёво.       Наблюдая, как Тэ возится, Чонгук чувствует себя неуклюжим детёнышем, который не удержался на лианах и рухнул вниз, а теперь его пытаются вылечить старшие собратья. А ещё чувствует себя каким-то сладким мальчиком, за которым ухаживает его парень из американского фильма, ну или жалким подобием парочки розоволосого и черноволосого из их компании... Это наводит на мысль...       — Слышь, Тэ, а тебе не противно от Чимина и Юнги? — вдруг вкрадчиво начинает Чонгук, наклонившись ближе к старшему.       Тэхён резко срывает с пластыря защитный слой и шлёпает им прямо по содранной коленке Чона, вжимает, трёт, доводя младшего до истеричных судорог.       — Ты чё творишь, придурок? — от боли вопит мальчик.       — Ещё раз такое вкинешь, я тебе ебало снесу, понял? — шипит, смотря снизу вверх.       — Да ну, пидорство — зашквар.       — Они хотя бы любить умеют, — вдруг вырывается у Тэхёна.       Чонгук непонятливо пожимает плечами, но в ту же секунду покрывается мурашками. Тэхён дует на его окровавленное колено, аккуратно отодвигая потрёпанные края рваных скини. Чон прикрывает глаза, упираясь ладонями в лавку, и закидывает голову, позволяя вечернему ветру играть с его волосами и полностью расслабляться. Напрягается вновь, потому что губы Тэхёна, кажется, касаются окровавленных коленей.       — Э... Тэ, ты...       — Заткнись, я лечу, — ворчит на него, но тут же улыбается, потому что Чонгук едва заметно вытягивает ногу и позволяет.       Мальчик позволяет Тэхёну зализывать свои раны губами. Этим разрешением он залечивает душевные раны Кима.

𓄧

      Намджун раздвигает огромный диван, подготавливая спальное место. Чонгук смотрит на это с сомнением, морща лицо.       — Разве мы вместимся втроём?       — Диван огромный, куда вы денетесь. Мест больше нет, — Джун разводит руками.       Чон лишь выдыхает. Действительно, если вариантов нет, то он может поютиться с Джином и Тэхёном на диване. Спальня Намджуна была сразу занята им и Хосоком, другая комната отдана Чимину и Юнги без лишних вопросов и даже без уговоров последних. Им не нужно просить, чтобы друзья выделили им тихое место на двоих. Чонгуку досталось оставшееся — огромный диван в гостиной. Да, там наверняка и четверо влезет, но Джин с его ростом выглядит уже довольно пугающе.       — Мелочь в центр, — устало отдаёт приказ Тэхён и сразу пожимает плечами, принимая невинный вид и показывая, что возражения не принимаются.       — Да почему я?! — возмущённо визжит Чонгук своим ломающимся голосом.       — Старших надо уважать, а младшим уступать не обязательно, — с улыбкой замечает Джин. — И вообще, мы сегодня пиздились, кости болят.       Он лениво швыряет на диван подушки, принимая у Джуна стопку пледов.       — Ты? Пиздился? — комната заливается низким смехом Тэ.       — Ты на чьей стороне? — Джин швыряет в него подушкой.       — О, как пиздов давать, кости у тебя не болят. Топ, — фыркает Чонгук и валится в центр дивана, даже не снимая толстовку.       Он обиженным пластом лежит и смотрит вбок, прижимаясь щекой к прохладной подушке под возню старших. Те продолжают недолго. Спустя пару минут Джин валится на постель, и пока Чонгук пытается укутаться в плед, сбоку слышится сопение.       — Он чё вырубился уже? — с усмешкой шепчет Гук.       — Он всегда так, особенно когда бухой, — Тэ пожимает плечами, укладываясь рядом.       Чонгук роется в кармане и выгибается на постели, пытаясь достать телефон из кармана. Не видит, но Тэ облизывает его взглядом, с замиранием сердца смотря за тем, как бёдра и пах младшего вздымаются вверх. Главное, чтобы у Кима ничего не поднялось. Он мысленно даёт себе пощёчину и скрещивает руки на груди.       Пока мальчик возится, его плед утаскивает Джин, обвивая конечностями и свой, и Чонов. Чонгук втыкает наушники в телефон и поворачивается, чтобы взять плед.       — Пиздец. Будить его бесполезно? — разочарованно смотрит на Кима.       — Абсолютно, — кивает старший, снова щурясь своим наглым лицом.       — Ну, может...       — Не, это фиаско, — мотает головой. — Давай под одним поспим, похуй.       — Ещё чего, я ночью мерзну, — надувается Чонгук.       Но Тэхён больше не спрашивает, сгребает его в кучу и накрывает их пледом, прижимая малого поближе. Не может удержаться.       Чонгук сипит недовольно и брыкается, но тело мальчика бессильно против Кима. Он лишь беспомощно барахтается, пытаясь противиться.       — Да чё ты резвый такой? — бормочет Тэ.       — Я хотел музло послушать и уснуть спокойно, а теперь не получится. Ещё и ты доебался.       — Я уже говорил тебе, что прекращу тебя донимать, если скажешь мне «нет», — напоминает Ким. — Послушаем музыку вместе? — вдруг абсолютно искренне шепчет.       Тонет.       Чонгук смотрит в его глаза, заглядывает в лисью чёрно-рыжую радужку и почему-то думает, что тонет, задыхаясь и дыша водой вместо воздуха.       Неуверенно кивая, он протягивает Тэхёну наушник и втыкает свой, пытаясь держать хоть какую-то дистанцию. Он роется в ВК и включает ЛСП. Настроения на что-то весёлое абсолютно нет, потому выбор падает на относительно свежий альбом.

«Я бы хотел путешествовать много,

С природой сливаясь, лежать на песке

Или прийти уже всё-таки к Богу,

Не стесняясь дырки в носке...»

      Ким удивлённо смотрит на него, но выбор песни принимает, прижимая Чонгука ближе и уже увереннее его обнимая. Руки сползают со спины за талию, на что Чон старательно пытается не обращать внимания, как и на то, что лежит в обнимку в постели с парнем. В этом нет ничего нормального, но мальчик позволяет себе эту слабость и решает, что лучше будет так, чем быть зажатым между двумя тушками. Даже плед в сторону скидывает.       — Слышь, а ты почему так неадекватно дрался сегодня? Убил бы того пацана, — голос Чонгука неуверенно прорезается сквозь бит в наушниках.       — Не убил бы. Я знал, что он извинится. Он же трусливый, раз вообще додумался на Чимина и Юнги полезть. Не был бы жидким пустословом, дрался бы с равными, а не с людьми, которые просто шляются вдвоём и никому не мешают. — Тэ выдыхает тяжело, смотря в карие глаза младшего, сдерживает себя, чтобы не посмотреть на несколько сантиметров ниже. — Я просто ненавижу, когда своих бьют. Тебя это тоже касается. Обидят — сразу говори.       Чонгук молчит, переваривает, а потом спокойно кивает и сам замирает. Он первым бежит глазами к сердцевидным губам, замечая родинку слева на нижней, а когда поднимает взгляд и видит влажные от странной смеси трепета и желания радужки старшего, то сразу краснеет и голову опускает.       — Всё, слушай музло, — бормочет.       — Добрых снов, — с тяжестью отвечает Тэхён.       Чонгук прячется в тёплой шее, дышит ею, отчего воздух разбегается по коже, и та покрывается мурашками. Тэхён подминает Чона под себя и закидывает на него ногу, зарываясь во взъерошенные пряди, пропахшие улицей и его сигаретами.       Мальчик больше не сопротивляется, перекидывает одну руку через талию старшего, вторую подпихивает под свою голову, прижимаясь поближе. Так теплее и спокойнее, если честно. Джин всё равно спиздил теперь все три одеяла, а Чонгук понимает, что сильно замёрзнет во сне даже в худи, поэтому перспектива поспать рядом с этим разгорячённым телом не пугает.       В наушниках, поделенных на двоих, депрессивно и тихо течёт музыка, пока младший проваливается в сон, позволяя себе абсолютное расслабление в надёжных руках того, кто сейчас не сдерживает едва заметную слезу, блестящую солью. Она теряется в каштановых прядках Чонгука.

«Но я просто тело, что тупо болит.

Нелепое тело, что тупо болит.

Мне бы стать сигаретой

И развеяться пеплом по ветру

Или просто лучиком света — и сиять,

Но, блядь, не верится в это,

Ведь я просто тело, что тупо болит.

Нелепое тело, что тупо болит.

Мне бы ракетой улететь на другую планету

Или болеть перестало б на этой.

Нелепое тело, что тупо болит».

      ЛСП сменяется чем-то другим, но Ким не замечает. Слёз себе больше не позволяет, стараясь думать лишь о том, что сейчас Чонгук рядом, в его руках доверчиво спит, абсолютно охраняемый и... любимый.       Ёпта, кто бы подумал, что Тэхён влюбился в Чонгука, мучая сердце невзаимностью. Оттого и больно невероятно. Лишь тупая надежда, пахнущая зелёным яблоком, рисом и чистотой с нотками белого мускуса, расцветает внутри робкими лепестками.       А сейчас пора спать в надежде, что это не мираж отбитой головы, готовой убить не только за Чимина и Юнги, но и обеспечить безопасность Чонгука в будущем.       Рассвет не за горами. Чонгук в руках Тэхёна. Любовь уже витает где-то совсем близко, правда?