Youность

      — Ну мам! Пожалуйста, отпусти меня, — Чонгук умоляюще носится за женщиной по квартире.       — Я ведь уже сказала тебе «нет».       — Это важно для учёбы, клянусь, — мальчик складывает руки в умоляющем жесте и опускается рядом с мамой на диван.       — Обязательно идти на ночёвку, чтобы учиться? Не ври мне, — строго, но беззлобно произносит женщина.       — Мам, ну…       — Нет.       — Ну и ладно! Ничего мне не нужно, — фыркает Чон. — Спа-си-бо! — недовольно произносит.       Хочется хлопнуть дверью да погромче, чтобы старенький дом к херам повалился, но Чонгук в последний момент сам себя останавливает, понимая, что за такое своеволие мама точно не погладит его по головке. Он мягко закрывает за собой дверь и рухает в постель.       Головой зарывается поглубже в подушку и лупасит кулаками матрас, дёргаясь от истеричных тиков. Он просто обязан сегодня быть на хате Намджуна, а мама его не отпускает. Чонгук не знает, догадывается ли она о том, что он больше не пай-мальчик, или просто из принципа не отпускает сына, не веря его сказкам о том, что это ради учёбы.       Добивает его уведомление из ВК от Хосока. Хо Лод ну чё? ты собрался уже? там джин три пакета блейзера купил, мы так с тобой нахуячимся       Чонгук взвывает в подушку и хватает телефон, набирая друга.       — Я никуда не еду! — выпаливает на одном дыхании.       — Э, всм? — Хосок недоволен явно.       — В прямом. Мать меня не выпускает из дома, говорит, что я должен учиться дома и ночёвки для этого не нужны. Она не понимает, что мне очень надо.       — Ситуёвина-хуёвина… Ну, ты не ссы, щас я тебя вызволю, — Чонгук чувствует через экран, как друг придурковато улыбается.       — Каким образом?       — Есть у меня проверенный вариант, — хихикает Хо. — Давай, на связи. Щас спасу тебя.       Чонгук сбрасывает звонок. Какой может быть проверенный план? Что за козырь, способный сломить его уперевшуюся маму? Хосок усыпит её и даст мальчику сбежать на вписон или что?       Чонгук пытается не думать и довериться другу, хотя почти каждый его подобный план обычно был полным провалом, но попытка не пытка. Сегодня Чонгуку очень нужно попасть к новым кентам, потому лучше перепробовать все способы и провалиться, чем не попробовать ничего и страдать в своей комнате, смотря на плакат с депрессивным Фараоном.       Мальчик, молясь об успехе идеи Хо, собирает в рюкзак пару тетрадей для вида, сборник для подготовки к экзаменам, а под них напихивает зарядку, наушники, запасные носки и пачку мармеладных червячков. Мало ли, старшие купят только бухло и не позаботятся о хотя бы минимальной закуске. Чонгук в них не сомневается.       Снова садясь на постель, он пихает рюкзак под неё, заранее готовя себя к худшему вечеру дома, пока через пару улиц в другой квартире будет шум, гам и веселье. Он оглядывает свою комнату, думает, что бы надеть, и кидает на стул носки в шашечку, чёрные скинни и худи. Желания выделяться сегодня нет, настроение абсолютно траурное и уже испорчено, поэтому поедет в том, что есть.       Чонгук тянется под кровать, достаёт пачку малинового сока и наушники из рюкзака. Он втыкает в уши чёрные вкладыши и укладывается на постель. Бьётся затылком об окно, который раз жалея, что придвинул к нему постель, но вид рассветов стоит каждой набитой шишки. В уши льётся Фэйс, Чон закрывает глаза и нервно вертит в руках провод от наушников, проваливаясь в беспокойную дрёму.

«Навечно молодой — forever young.

Я умру так скоро, они все захотят меня,

Но меня уже не будет, ты можешь не кричать.

Мёртвых криком не разбудишь, и от смерти нет ключа.

Навечно молодой — forever young,

Forever young, forever young,

Навечно молодой — forever young,

Forever young, forever young…»

𓄧

      Тэхён не мечтал ехать домой к новому знакомому вместо масштабной закупки алкашкой. Ну ладно, может, это и лучше, чем упрашивать одиннадцатиклассника, который упёрся и решил лениться дома, а не купить обещанную выпивку их компании.       Он паркует Бэху у уже знакомого подъезда и лениво проходит мимо бабушек, не здороваясь. Ему это нахуй не надо, настроение и так всратое. В лифте стягивает с себя анарак, оставаясь в джинсах и белой футболке, а на нос цепляет круглые очки с заляпанными линзами.       — Бля, — недовольно рычит и трёт стёкла краем футболки.       Двери лифта скрипуче открываются. Тэхён пихает ветровку за какой-то горшок с полусгнившим цветком на лестничной клетке и поправляется, даже волосы в стороны разделяет, пытаясь выглядеть максимально по-ботански. Не то чтобы он так сильно хочет помочь младшему, но слушать весь вечер нытьё Хосока о том, что Чонгук не смог приехать, не хочется вовсе.       Звонок разносится трелью.       Тэхён ждёт несколько секунд, и дверь отворяется. На пороге стоит женщина в домашнем халате и с небрежным пучком на затылке.       — Здравствуйте, Вам кого, молодой человек? — устало улыбается она.       — Здравствуйте! Я к Чонгуку. Он не отвечает на мои звонки, а я пообещал его учительнице по общаге… — Тэ мотает головой и прокашливается, — по обществознанию помочь ему с подготовкой. Мы должны были встретиться сегодня, но он пропал. Так жаль, — шёпотом добавляет.       — Действительно? — на лице её, кажется, мелькает стыд за недоверие к сыну, но и мальчику на пороге она верит не до конца.       — Да, я Тэхён. В одиннадцатом учусь, должен подтянуть Чонгука, — с вежливой улыбкой хмыкает.       — Ну, если так, я сейчас позову его. Заходи пока внутрь, — женщина освобождает ему прихожую и удаляется в комнату.       Тэхён выдыхает довольно. Кажется, получилось. А как можно отказать такому пиздатому заучке с отличными манерами, который бескорыстно помогает твоему сынишке? Тэхён вообще не ебёт почему, но все родители его друзей питают к нему какую-то особую любовь и доверие. Вот ещё плюс в копилочку.       Юноша опускается на корточки и грызёт заусенец на пальце в ожидании, сверля глазами вешалку, обувную полку и кусочек отклеившихся сверху обоев.       — Сынок, к тебе пришли, — женщина заходит в комнату и аккуратно трогает Чонгука за плечо.       — А? — сонно мычит. — Мам, я потом посуду помою, дай поспать, прошу.       — За тобой пришли, Чонгук, — чуть настойчивее повторяет.       Это действует безотказно. Хосок пришёл за ним! Видимо, наговорил маме таких чудесных сказок о розовых пони, что та согласилась выпустить его из дома. Как у него это получилось, Чонгук расспросит позже, потому что сейчас прыгает по комнате, натягивая на худые бёдра облегающие джинсы, потом белую футболку. Он хватает рюкзак и надевает толстовку уже по пути, выходя в коридор с ней на голове.       Чонгук дёргает кофту вниз и застывает в проходе. Это не Хосок.       — Ты?! — бровь мальчика изгибается в презрении.       — Что-то не так? — обеспокоенно выходит мама следом, и Тэхён тут же подскакивает с корточек, вставая по стойке смирно.       — Нет, он просто…       — Что тебя удивляет в том, что к тебе прислали одного из лучших учеников школы? — приветливую улыбку выдавливает из себя Ким.       Врёт и не краснеет. Нет, учится он действительно неплохо, но какой из Тэхёна олимпиадник. Хорошо хоть не сказал, что на красный аттестат идёт.       — Да ты же олимпиадник… думал, кого-то попроще дадут, — цедит сквозь зубы Чонгук, пытаясь подыгрывать.       Тэхён. Как у Хосока хватило мозгов отправить именно его домой к Чонгуку?       — А вы что, не списывались перед тем, как назначить встречу? — с подозрением спрашивает женщина, складывая руки на груди.       — Я писал Чонгуку, но он не отвечал, — напоминает Тэхён.       — Да я просто не знал, кто именно со мной будет проект делать. Знал, что старший какой-то, но без конкретики, мам, — невинно бормочет Чонгук, натягивая на ноги Конверсы.       — Так проект или подготовка к экзаменам? — женщина ещё более недовольна.       — Не переживайте. В процессе нашей подготовки мы готовим проект по той теме, которую он хуже всего знает, для лучшего усваивания, — всё так же вежливо улыбается Тэхён.       Женщина пожимает плечами, но сына отпускает. Сама пока не понимает, действительно он будет учиться или врёт, чтобы сбежать к друзьям на какую-то тусовку. Вдруг правда будет готовиться к экзаменам, а она помешает процессу, ещё и доверие мальчика потеряет. Такого Суджин точно не нужно. Она хочет быть хорошей матерью.       — Ну, пока! — радостно заявляет Чонгук, накидывая на спину рюкзак.       — Дома к обеду будь, — с улыбкой напоминает женщина, уходя в комнату.       Чон пихает Тэхёна в спину, выталкивая в подъезд, и закрывает за ними дверь. Только после этого он позволяет своим эмоциям выйти наружу, хоть и шёпотом.       — Ты какого хуя приехал? — шипит на старшего.       — Твой лучший друг сказал мне, что принцессу срочно нужно вызволить из лап злого дракона, а более подходящего принца не нашлось, уж извини, — разводит руками.       Тэхён наконец-то снимает очки, пихает их в карман джинсов, недовольно возясь. Он ерошит свои волосы, даже не обращая внимания на кипящее от злости лицо Чонгука.       — Принцы обычно на белых конях.       — А я на тачке. Это даже пизже, — гордо заявляет.       — У тебя тачка развалится завтра, — недовольно заявляет.       — Слышь, ты распизделся чёт. Давай обратно тогда иди, сиди дома.       Тэхён хватает Чонгука за локоть и тащит к двери, не обращая внимания на вопли младшего. Он уже хочет дёрнуть ручку, чтобы втолкнуть в квартиру сопротивляющегося мальчика, но тот вдруг кусает его за плечо.       — Тэ, ну не надо, поехали, — ворчит с жалостью в его кожу, не отпуская.       Чонгук прекрасно знает, что силой его не победит, поэтому приходится выкручиваться так, как может. Он лучше потерпит противного старшеклассника, чем снова окажется в своей тоскливой комнате.       — Ты чё, бешеный? Не кусайся! — отдёргивает руку и морщится, потирая влажный след на футболке.       — Не надо домой только, — обиженно бубнит Чон.       — Да не ной, щас покурю и поедем.       Не успевает Чонгук ответить, как Тэхён роется за цветком.       — Ты чё, закладку ищешь?       — Ага, килограмм травы, — огрызается Ким.       Тэхён достаёт анарак, вытряхивает его и натягивает через голову, выходя на общий балкон подъезда. Чонгук ныряет следом и опирается локтями о перила, устремляя взгляд на соседние дома, пока Ким крутит в руках зажигалку и закуривает Ротманс с ментолом.       — Спасибо, — всё же выдавливает из себя Чонгук.       — Да не за что, — улыбается Ким, прогревая лёгкие едким дымом. — А ты умеешь быть добрым.       — Это разовая акция, не обольщайся.       — Так же, как и сосаться бухим с пацанами? — хрипло смеётся Тэхён.       Чонгука потряхивает от этой темы. Он всё ещё помнит поцелуй, не может его забыть, прокручивает в голове, не понимая, понравилось ему или нет. Единственное, он знает: даже если Тэхён круто сосётся, сам он гетеро. Ему пидорство не нравится, даже аниме с геями он терпеть не может, хотя втайне ото всех пытался такое смотреть, слыша визги девчонок из класса о таких персонажах.       — А ты со всеми мужиками на районе пересосался? — рычит на него Чон.       — Ревнуешь?       На лице Чонгука мелькает всё самое отвратительное, что он может из себя выдавить. Тэхён поворачивается к нему и лишь смеётся от этих гримас, не обращая внимания. Ему пока непонятно, какой человек малой, но явно весёлый и вредный. Пусть лучше дуется и смешно корчит рожицы, чем будет занудой.       — Нет, мне парень-ботан не нужен.       — А парень с классной Бэхой? — играет бровями.       — Мне вообще парень не нужен! Не гей я! — истерично вопит Чонгук.       — Ну-ну.       Тэхён про себя улыбается и треплет Чонгука по волосам. Тот поддаётся почему-то и даже ближе двигается. Пальцы старшего проникают глубже и приятно массируют его макушку, отчего мальчик прикрывает глаза и окончательно расслабляется, прижимаясь плечом к чужому.       Чонгук, окутанный запахом табачного ментола и сухой листвы, совершенно забывает о том, насколько этот человек ему неприятен. Он позволяет себе наслаждаться Тэхёном, отодвинув его характер и пол на задний план. Тот уж слишком кайфово массирует его голову.       Вот бы старший всегда был таким хорошим. Чонгуку даже дерзить резко перехотелось.

𓄧

      Они заходят в лифт, тыкают выжженную кнопку первого этажа. Чонгук молчит, не зная, что сказать. Они с Тэхёном слишком мало знакомы, ещё и не на самых приятных нотах, чтобы Чон с радостью болтал с ним или хотя бы знал о чём.       Но Тэхёна это молчание не смущает абсолютно. Он замирает прямо перед ним, вертит в руках зажигалку и расплывается в улыбке, видя, как кончик носа Чонгука дрожит, а ноздри расширяются.       — Нравится, как пахну, да? — лениво заигрывает.       — Нет, пытаюсь понять, это кто-то в угол лифта нассал или сдох кто-то.       — Нравится же. Дыши, мелочь.       Руки Тэхёна охотно обжимают Чона за талию, тянут к себе, вжимают. Тот лишь визжит, пытается вырваться, но крепкие руки, не с одного человека спросившие за шмот, мешают, приказывая уткнуться в шею. А Чонгук в лифте не хочет! То есть, он вообще нигде не хочет, поэтому выдыхает счастливо, когда двери со скрипом разъезжаются в стороны.       — Извиняйте, малыш-восьмиклассник тему спаривания проходит, не понимает, пришлось ему на практике показать, — с невозмутимой улыбкой гогочет Тэхён, смотря на растерянную бабушку, стоящую на первом этаже.       — Извините… — младший уже срывается с места, беспорядочно лупася кулаками по спине убегающего Тэхёна. — Это моя соседка, придурок! Что ты несёшь?!       — А ты в школе слушай лучше, не придётся тебе преподавать! — хохоча бежит от младшего и прыгает в машину.       Чонгук стучит ладонями по стеклу у переднего пассажирского, пытаясь попасть внутрь, дёргает ручку, но получает лишь средний палец от Тэхёна, довольно улыбающегося ему из тачки.       — Треш, ну открой! — недовольно стучит по двери.       Тэхён вертит головой отрицательно и заводит машину, трогаясь с места. Он едет медленно, не быстрее ходьбы человека.       — Ты издеваешься?! — воет Чон.       Не обращая на него внимания, Тэ с довольной улыбкой врубает музыку и качает головой, не набирая скорости, пока Чонгук бежит рядом с машиной, недовольно размахивая руками.       — Ненавижу тебя!       Но в ответ ему лишь орёт ЛСП из колонок.

«Ромка набирает шлюх.

Набирай, набирай, набирай.

Мне нужна монетка, таблетки, конфетки.

В моём сердце дырка — мне нужна таблетка;

Хотя бы половинка, марионетка.

Я вызову моделей: шатенок и брюнетку;

Как мы их поделим? Подбрось монетку!»

      — Орёл? — Тэхён открывает окно.       — Ты издеваешься? — ворчит Чонгук.       Музыка лупит по ушам, но невозможно не качать головой под знакомый и такой хайповый бит свежей музыки, что Чонгук и делает наперевес недовольному лицу.       — Орёл? — ещё раз настойчиво спрашивает, но ему отвечает только ЛСП звонким «решка».       — Не буду я! — складывает руки на груди, торопливо перебирая ногами за машиной.       — Орёл? Не впущу, если не споёшь, — довольно улыбается Тэхён. — Орёл? Ещё раз! Орёл?       — Решка, — всё же фыркает Чонгук. — Открывай давай.       Но поверх его голоса Тэхён снова кричит текст песни.       — Орёл, решка!       — Мне похуй, — рычит на него Чонгук, но ЛСП и Тэхён отвечают ему в унисон:       — Мне тоже.       Он решает не терпеть больше, потому вваливается неуклюжим клубком в окно Бэхи, ворочаясь на сиденье. Он устраивается кое-как, победно улыбаясь.       — Базаришь? — удивлённо улыбается Ким.       — Конечно! — цокает Чонгук.       Тэхён хлопает малого по плечу, прикрывая окно до маленькой щёлки, чтобы тот не дай бог не вздумал провернуть такой же фокус, но с выходом на улицу. Ким, если честно, хуеет с малого и его внезапности, но за смелость и этот выкидон реально уважает.       Бэха наконец срывается на визжащую скорость шин и пропадает со двора.

«Я ныряю в алкоголь, как в ванну.

И мы в ванной, ванной, снова в ванной.

Снова с этой сукой или с этой сукой,

Или с этой самой, с этой самой странной."

𓄧

      Если бы Чонгук мог знать, что с Блейзера его так сильно развезёт, то час назад бы остановил себя, потому что сейчас в его рот бесконтрольно лезет вообще всё. Он дёргается под музыку и льёт в себя что-то сладко-горькое из бутылки, выкидывая её прямо на пол.       В уши барабанят биты Скриптонита, лиц вокруг он не видит, они сливаются в единую кучу. Чёрная толстовка давно забыто валяется где-то в прихожей, абсолютно не нужная сейчас. Белая футболка Чонгука в каких-то алкогольных пятнах, но его это вообще не ебёт, потому что ему слишком хорошо.

«Ламбада, мы танцуем у бара весь день.

Я рядом, но ещё тебя не видел на мне.

Ламбада, мы танцуем у бара весь день.

Я рядом, но ещё тебя не видел на мне.»

      Выкрикивая строчки, Чонгук не замечает, как на его талию обрушиваются тяжёлые, едва дрожащие ладони. Он подаётся спиной ближе к теплу и трясётся под музыку в своём алкогольном угаре.       — Эй… мой меч в огне, — интимным шёпотом доносится в его ухо.       Это заставляет мальчика обернуться. Он хлопает глазами несколько раз, замирая и не понимая, это глюки или перед ним действительно стоит Тэхён с весёлым блеском на дне лисьих глаз. Он покачивается, волосы его взъерошенно торчат из-под капюшона анарака, а босые пальцы ног едва касаются Чонгуковых. Слишком близко.

«Бабки в воздух — дождь, мы как будто Иудеи.

В сумке есть конфеты, но они не для детей.

С праздником, сучки!»

      Скриптонит и Тэхён читают синхронно. Только первый орёт в уши всем гостям вписона и бедным соседям, а второй хрипит практически в губы Чонгука, пьяно улыбаясь.       Чонгук в ахуе. Его начинает жутко тошнить, ноги дрожат, и он пробирается через толпу с такой тяжестью, будто двигает бетонные плиты. Рвотный комок подбирается прямо к корню языка, и мальчик икает, рухая на диван.       — Так, блэт, на диване не блюём, — рядом сразу же возникает Джин, нависая над младшим.       Чонгук в ответ на это улыбается и снова икает, расплываясь по дивану. Он и не в курсе, что за этот диван Намджуна родители уже хотели из дома выгнать.       — У меня из-за тебя щас перепихон с топовой тянкой сорвётся, — выдыхает Джин, но берёт потяжелевшую тушку Чонгука под руки и тащит к выходу.       Тот не сопротивляется, что-то бубнит и пьяно волочится по полу, не в силах идти нормально. Он хватается за старшего, как утопающий, и улыбается ему, сглатывая неприятную желчь во рту. Ему невероятно хорошо и также плохо. В горле неприятно саднит, а всё влитое топливо так и рвётся наружу.       — Э, тебя там Чжиа ждёт, — Сокджина кто-то дёргает за руку. — Иди давай, а то не поебёшься сегодня.       На Джина это, кажется, срабатывает, и он ослабляет хватку.       Тэхён сам покачивается, но отбирает у друга Чонгука и жмёт его поближе к себе. Когда он пьяный, то не думает вовсе и думает в сто раз больше одновременно, становится куда свободнее. Не хочет малого никому отдавать, сам его выхаживать будет, пусть тот хоть всё вокруг заблюёт, но нетрезвый Тэхён позволяет себе переживать за мелкого на все сто.       Он тащит его в лифт, где тот едва не падает, сползая по стенке, но, шатаясь, Тэ ловит мальчика и прижимает к себе, впиваясь руками в затылок и талию. Чон не сопротивляется, мычит, дышит им и немного успокаивается. Он не понял, когда люди сменились, не видит, с кем он, но запах ментола и осени узнаёт, потому и тянется как слепой котёнок.       — Ты в лифте на пол не садись, здесь же ссут все, — заплетающимся языком бормочет Ким в его макушку.       — Чё, рили? Писают в лифте? — пьяные глаза сияюще поднимаются на старшего.       — Ага. Хосок вот твой, — морщась, фыркает.       — О! Так если мой брат, то и я должен, — пьяно улыбается Чонгук и уже тянется к ширинке.       Тэхён его останавливает, ловит ватные пальцы дрожащими руками и укладывает себе на талию, снова обхватывая Чонгука и прижимая поближе, прячется носом в его волосах, прикрывая глаза. Не знает, радоваться или нет ситуации, но эта поездка в лифте куда приятнее дневной, потому что сейчас Чон сам тычется в него и вдыхает глубоко, не скрывая вовсе, как ему хорошо.       Они вываливаются из подъезда в ночь.       Холодный воздух сразу пробирает Чонгука, и он облокачивается на Тэхёна, пытаясь хоть как-то укрыться от майской прохлады. Окна соседних домов светятся жёлтыми лампами, где-то мелькают силуэты. Ким печальными глазами наблюдает за жизнью совершенно чужих людей, цепляется за каждое окошко, пока за его спиной слышатся биты из квартиры Намджуна.       Ему бы тоже пойти в тёплую квартиру, съесть мамин ужин и улечься в тёплую постель…       Но Чонгук громко икает и, хихикая, прикрывает рот ладонями.       — Плохо тебе? — лениво тянет Тэхён.       — О-о-очень, — подтверждающе кивает Чон, но с каким-то безудержным счастьем.       — Ты ниче не хапал, как в прошлый раз? — обеспокоенно, но с раздражением спрашивает.       Мало ли, снова сунул себе в рот что-то не то. Тогда никакая вода и активированный уголь не помогут. Тэхёну вроде бы и плевать, что с собой творит пятнадцатилетний мальчик, но с другой стороны — уберечь его хочет, спрятать, даже если тот ворчать начнёт. Ким привык уже, кажется, даже соскучился за неделю.       Чонгук уверенно мотает головой в отрицании, пока старший ведёт его к машине. Двери Бэхи щёлкают, и тело младшего валится на задние сиденья, пока Ким распахивает двери с двух сторон. Он роется в багажнике и достаёт плед, накрывая озябшее тело. Тэхён бы сам упал и уснул рядом, но места рядом с Чонгуком не остаётся, даже несмотря на худобу. Тот развалился и вытянулся во весь рост ленивым котом.       — Тебе лучше? — Тэхён опускается на корточки у заднего колеса рядом с головой Чонгука.       — Блевать уже не очень хочется, — лениво тянет, — но я всё ещё очень пьяный.       — Да я вижу, — Тэхён закуривает. — По тебе в целом видно, что ты вообще не опытный, нельзя так напиваться.       — Я сам решу, — икает Чонгук, уставившись глазами в крышу машины.       — Ты уже нарешал. Тебя не будет каждый раз добрый Джин выгружать на улицу, чтобы ты проветрился.       — А я и не прошу.       Несносный. Тэхён улыбается и мотает головой, садясь прямо на асфальт. Он густо затягивается, затмевая дымом жилые дома перед своими глазами, лишь бы стереть всё это, причиняющее гложущее чувство одиночества.       — Серьёзно, мелочь. Ладно, бухаешь — похуй. Только давай договоримся, что никакой другой хуйни.       — Ты кто такой, чтобы мне запрещать? — вопреки словам, интонация Чонгука улыбчивая и ленивая.       — Я просто прошу. Если спалят тебя, то это менты и проблемы будут не только у тебя, а ещё у нас и твоей мамы.       Это отрезвляет. Чонгук не отвечает, но в его пьяных расслабленных извилинах зарождается узелок обещания самому себе больше никогда в жизни не пробовать ничего хуже алкоголя и сигарет.       — Дай закурить, — просит Чон.       Тэхён оборачивается и протягивает младшему сигу, прикладывая к губам. Пальцы теперь касаются не только фильтра, но и погрызанных корочек. Причины их появления старший не знает, но когда убирает белую палочку от чужих губ, мягко проводит по ним пальцами на прощание.       — Я обычно не разрешаю курить в тачке, — вдруг бросает он.       — Я тебе нравлюсь? — пьяно улыбается Чонгук.       — Нет, просто тачка настежь открытая стоит, не провоняет.       — Ну, хз, ты сасный. Был бы ты тянкой, я бы тебе дал, — пьяно бормочет.       Тэхён фыркает и поднимается, притаптывая бычок кроссовком. Он закрывает двери Бэхи и садится на водительское, откидывая его назад. Он натягивает анарак ближе к лицу, скрывает лицо капюшоном и выдыхает, обнимая себя.       Слова Чонгука, хоть и пьяного, которые он стопроцентно не вспомнит наутро, остаются в его сердце, теплятся там и остаются, запертые в клетке. Только Тэхёну не нужно менять пол, чтобы позволить себе симпатию. Впрочем, эти мысли он заталкивает подальше, боясь снова ранить себя.       — Споки, мелочь, — шепчет он. — Рассвет не за горами.       В ответ получает лишь мычание и то, как пьяная тушка шуршит, ворочаясь на постели.

𓄧

      Чонгук просыпается, окружённый ароматом цветения и ткани. Он разлепляет глаза и хватается за голову. Она не болит, но безумно тяжёлая, её едва получается оторвать от сиденья машины. Мальчик садится, скидывая с себя плед, смятый на его бёдрах, и хмурится, пальцами протирая глаза.       Чувствует он себя отвратительно, будто в его рту кто-то сдох, а на голове всю ночь прыгали все, кто был на хате Джуна. Он едва помнит, как сначала Джин, а потом Тэ тащили его в тачку, укладывая на сиденья.       Хочется прострелить себе висок и сдохнуть. Зачем он столько пил? Сам не знает, просто вошёл в кураж, купаясь в алкоголе, как в коктейле. Вчера напитки шли так хорошо, словно его желудок бездонный. Теперь мочевой пузырь подводит, и Чонгук вылетает из тачки на улицу, позабыв о больной голове, но жалеет об этом почти сразу, врезаясь лбом в спину Тэхёна. Становится ещё хуже.       — Проснулся? Добрейшее утро, — сияет лисьей улыбкой.       — Ахуеть, добрейшее, Ссать хочу очень, — прибедняется Чон.       — До дома потерпишь, — холодно бросает Тэхён, пожимая плечами.       Он выглядит куда бодрее и лучше Чона. Его мышцы ноют от сна сидя, зато голова в абсолютной целости, о вчерашнем напоминает только пустая литровая бутылка воды, валяющаяся на пассажирском сиденье машины.       — Не смешно, — рычит похмельно.       — Я серьёзно, к Джуну нельзя. До тебя всего десять минут ехать, яйца сожми и терпи. Я твоей матери отзвонился. Она уехала до вечера, везёт тебе, — улыбается Тэхён.       — Скорее поехали, — просит мальчик.       — Мне ещё покурить надо.       — Умоляю, поехали уже!       — Ну не знаю, мне после того, как покурю, ещё бы поесть и…       — Тэ, прошу тебя! — взмаливается Чонгук, сводя бёдра.       — Ого, всё так плохо, — ухмыляется старший, но садится на водительское место, втыкая ключ.       Чонгук обегает машину, садясь на пассажирское место и сводя ноги. Тэхён больше не шутит, врубает тихую музыку на фон и мчит скорее. Постебался и хватит, обосанной тачки и штанишек ему не надо. Чон же не думает ни о чём. Его горло дерёт, в голове пульсирует и стучит всё, кажется, Чонгук слышит, как течёт кровь по венам.       Минуты тянутся безумно долго, но когда тачка останавливается у подъезда, Чонгук вылетает со скоростью Флэша и хлопает дверью.       — А рюкзак забрать? — орёт ему вслед Тэхён.       — Здравствуйте, — кидает Чонгук бабулям на лавочках. — Завтра!       — Не обоссысись, смотри! — всё так же громко доносится голос Кима.       — Ким Тэхён! — рычит мальчик.       Но Бэха улетает в солнечный май под осуждающие взгляды пожилых женщин и топот Чонгука по лестнице.