Отсюда никто не выйдет прежним

— Что Момока? — переспросила Куина, слегка нахмурившись и наклонив голову, будто пытаясь уловить ход моих мыслей. Я медленно втянула воздух, прищурившись: — Кажется, именно это имя произнесла девушка в жёлтой футболке, которая рыдала над убитой? — Да, её близкая подруга, Асахи. — произнесла Куина. Она пристально смотрела на меня, стараясь понять, к чему я веду. В этот момент внутри меня что-то щёлкнуло. «Момока… Асахи… Боже… Я вспомнила. Их диалог. Это были они». Я подняла взгляд на обоих: — В том разговоре собеседницы назвали друг друга по имени: Момока и Асахи. Теперь те фразы, которые я тогда услышала, начинают приобретать новый смысл. Глаза Куины расширились, а Чишия свёл брови. — К чему ты клонишь? Что именно ты услышала? — брюнетка сделала пару шагов по направлению ко мне. Я на мгновение прикрыла глаза, собирая в памяти обрывки разговора: — Они говорили о ста игроках… — медленно произнесла я. — Момока сказала, что если Асахи удастся убить сто игроков, если все они окажутся на её счету, то у неё получится выбраться из Пограничья. Я сложила руки на груди и сделала пару шагов в сторону, будто движение помогало вытянуть из памяти новые детали: — А ещё… Момока сказала, что посредники стараются убить как можно больше игроков. Сделав паузу, я посмотрела на них: — Вы когда-нибудь разговаривали с этими девушками? Чишия хмыкнул: — Они пришли на «Пляж» не так давно, меньше двух недель назад и никогда не расставались, — он посмотрел в сторону, вспоминая. — Насколько я помню, они почти ни с кем здесь не общались. — Подожди. — Куина взметнула брови. — Я правильно расслышала… Посредники? — переспросила она растерянно. — Да. — Я кивнула. — Момока говорила, что посредники неистово жаждут смерти игроков. Чишия сделал пару шагов в сторону, затем развернулся и посмотрел на меня: — Что ещё ты помнишь? Я задумалась. — Эм… Они сказали, что за всё это время убили тридцать два человека. И… про сто игроков… они не уверенны, правда ли это. Куина задумчиво переправила свою имитацию сигареты: — Могут ли эти девушки сами быть посредниками? Думаете, ведьма кто-то из них двоих? — рассуждала брюнетка. В этот момент меня вдруг осенило: я вспомнила, что у меня была записка Асахи. — Подождите. У меня есть ещё кое-что. Отвернувшись, я чуть расстегнула молнию на толстовке и просунула руку под ткань, нащупывая сложенный клочок бумаги. Я вытащила листок и развернулась к ним: — Когда я бежала сюда, Асахи выронила это. Я знаю, что читать чужие письма нельзя… Куина не дала мне договорить. Её глаза мгновенно округлились: — Но не в нашем случае! Читай вслух! — выпалила она. Приказной тон в её голосе заставил меня тихо усмехнуться: — Хорошо, полегче, — сказала я, аккуратно разглаживая пальцами смятые складки бумаги. Прочистив горло, я начала: — «Асахи, как только игра начнётся, прошу тебя, немедленно покинь «Пляж» через наш тайный тоннель и вернись в штаб-квартиру. Знай: если игра пойдёт не так как этого хотят посредники и не будет никакой резни, в этом случае для меня это было честью. В противном случае, у тебя может появиться реальный шанс выбраться из Пограничья. Обнимаю, твоя Момока». Я медленно подняла на них глаза. Пазлы начали складываться: — Если Асахи может покинуть «Пляж» во время игры и её не убьёт лазером, это значит только одно. Она не игрок. Она посредник. В голове всё начало складываться в единую картину: тридцать два человека… нужно убить сто, чтобы выбраться… тайный тоннель… штаб-квартира… и даже испуганные вдохи, когда я с ними заговорила. — Про какую честь говорит Момока? — спросила Куина, прищуриваясь. Исходя из всего этого, не остаётся другого варианта. Я подняла взгляд на Куину: — Думаю… она имела в виду взять на себя роль ведьмы, — сказала я медленно, будто сама только сейчас окончательно сложила эту мысль. Я сделала пару шагов в сторону и пожала плечами: — Если исходить из логики, что посредники хотят убить как можно больше игроков, то всё сходится: девушка лишает себя жизни, а посредники получают именно то, что им нужно. Игроки будут отчаянно искать несуществующего убийцу. — Я на секунду замолчала, будто сама не ожидала от себя такой идеи. — Идеальные условия для того, чтобы всё превратилось в бессмысленную резню и как можно больше игроков погибло. Глаза Куины вдруг расширились: — Хитоми… Она внезапно шагнула ко мне и обняла с такой силой, что я на мгновение потеряла равновесие. — Ты гений! Ты золото! Она отстранилась, быстро взглянув на экран телефона: — У нас ещё есть время, чтобы успеть бросить Момоку в костёр. Я думаю мы справимся, — сказала она переводя взгляд с меня на Чишию. Чишия лишь приподнял брови в молчаливом удивлении. Я подставила пальцы к подбородку в думающем жесте: — И как мы собираемся пробраться к телу Момоки, если повсюду боевики? Чишия медленно сделал два шага в сторону: — Они ведь тоже заинтересованы в том, чтобы найти ведьму. Так что мы просто рискнём, — спокойно констатировал он. «Никогда не перестану удивляться его… равнодушию… безразличию… отрешённости? У него будто отсутствует часть мозга, отвечающая за страх». Куина развела руками: — В любом случае у нас нет другого выбора. Или будем ждать, пока боевики прикончат всех и придут и за нами? — она тяжело вздохнула. — Время тает, так что за дело, — произнесла Куина, направляясь к двери. Мы переглянулись и двинулись с места. На всякий случай сначала прислушавшись, мы ступили на лестницу. — Кажется, поблизости никого, — сказала Куина, оборачиваясь. Мы шагали максимально бесшумно, однако то, что произошло дальше, никто из нас не успел ни предугадать, ни осмыслить. Когда мы свернули за поворот, проход внезапно перекрыла фигура. Перед нами стоял Ласт Босс. «Что? Только этого сейчас не хватало. Откуда он вообще взялся?» Увидев нас, он присел, чуть подавшись вперёд, и медленно вытянул катану, удерживая её под углом. Его взгляд скользил по нам по очереди. Так смотрят мясники на туши, выбирая, с какой начать. Куина сделала несколько шагов к нему навстречу, а мы с Чишией остались позади. — Мы знаем, кто ведьма, — сказала она ровно. — Мы можем закончить эту игру. Он не поменял положения: — Почему я должен вам верить? Куина чуть наклонила голову, словно удивляясь самому вопросу: — У тебя есть другие варианты? — Да… — протянул он лениво. — У меня есть право применять собственные методы вычисления ведьмы. Не успел он это договорить, как катана разрезала воздух. Удар был направлен прямо в Куину. Свист лезвия прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула. Я даже не сразу поняла, что произошло. Лишь когда Куина резко увела корпус в сторону, и катана пронеслась мимо, разрезав пустоту там, где мгновение назад было её тело, ко мне вернулось дыхание. Ласт Босс замер: вместо разрубленного тела он увидел целую и невредимую девушку. Он посмотрел на катану и снова на Куину. Его брови сошлись: — Какого хрена..? Куина бросила через плечо, не разворачиваясь: — Бегите. Она расставила ноги шире, слегка присела и подняла руки, принимая боевую стойку. «Она собирается… драться с ним? Против меча?» Я не успела ничего понять, как рука схватила меня за кисть так резко, что я едва удержалась на ногах, и потащила в противоположную сторону. В следующую секунду я уже неслась вперёд. Пробежав несколько метров, мы свернули за угол. — Стой! — выдохнула я, жадно хватая ртом воздух. Чишия остановился и, тяжело дыша, посмотрел на меня. — Почему мы её оставили? Это же предводитель психов! — проговорила я, едва переводя дыхание. Выражение его лица удивительно оставалось спокойным: — Она справится. Она умеет драться. В прежней жизни она профессионально занималась боевыми искусствами. «Вот как… Теперь понятно, почему она так уверенно себя вела перед боевиком». Мысль мелькнула в голове, но тревога всё равно не отпускала. Перед глазами вновь возникла картина: блеск катаны в руках Ласт Босса и Куина, стоящая напротив него без всякого оружия. Чишия повернул голову в ту сторону, откуда мы только что пришли: — Сейчас не время для разговоров. Мы должны закончить игру. Добежав до вестибюля, мы с облегчением обнаружили пустое помещение. Девушка одиноко лежала в центре с ножом ровно также, как в самом начале игры. Я согнулась, уперевшись ладонями в колени. Грудь ходила ходуном, воздух входил в лёгкие рывками, словно его вдруг стало слишком мало. Тело Момоки, наводило меня на одну мысль, не дающую покоя. Восстановив дыхание, я решила озвучить её: — Говоришь, они пришли на «Пляж» недавно и всё время были вместе? — произнесла я, уставившись на безжизненное тело девушки. — Это значит… что они изначально пришли сюда с целью провести «Охоту на ведьм»? — я взглянула на Чишию. Он уставился на девушку: — Похоже на то… Я снова посмотрела на Момоку, и пазл в голове окончательно сложился: — Посредники, притворившиеся игроками… — оформила я наконец свою мысль. Мы молча наклонились к телу. Я подхватила её под руки, а Чишия взял её за ноги, и когда мы подняли её, тяжесть неожиданно сильно потянула вниз. Её тело оказалось тяжелее, чем я думала. Мы двинулись вперёд, стараясь идти быстро и при этом не создавать лишнего шума. Каждый шаг отзывался напряжением в руках и спине, а дыхание сбивалось. Выбившись из сил, мы дотащили её до костра. Языки пламени жадно поглотили её тело, будто ждали этого целую вечность. Я резко отдёрнула руки, чувствуя, как жар обжигает кожу. В следующую секунду телефоны почти одновременно дрогнули, вспыхнув холодно-торжественным сообщением:

«Поздравляем! Игра пройдена».

— Ну что ж… — тихо сказала я, поднимая взгляд на пламя. Огонь пожирал тело девушки и выбрасывал в воздух горячие искры, торопясь стереть последние следы произошедшего. Я медленно повернула голову к Чишии. — … Похоже, мы с тобой снова услышали эти слова. Блондин перевёл взгляд на меня. Едва заметно улыбнувшись, он кивнул мне. Через несколько секунд на крыльцо вышла Куина. Почти целая и невредимая, если не считать свежего кровоточащего пореза на руке, который свидетельствовал о недавней схватке с мечом.

***

На этот раз нам досталось достаточно много «беззаботных» дней – настоящая роскошь в этом мире. Однако даже это временное затишье не позволяло расслабиться по-настоящему. Впереди нас ждали фигурные карты и мы вообще не знали, чего от них ожидать. Костёр потрескивал приятным звуком и приятно согревал. Токио по-прежнему казался вымершим. Куина лежала на холодной земле. Сложив руки на груди, она всматривалась в звёзды. Чишия всё это время не сводил глаз с огня, будто надеялся вычитать в языках пламени ответы на все вопросы об этом странном мире. Я фыркнула и, не удержавшись, спросила с лёгкой издёвкой: — Ждёшь когда костёр расскажет нам всю правду? И тут же моё лицо поразила неподдельная грусть. От накатившего отчаяния я уже сама не понимала, что говорю. Я приходила в ужас от одной только мысли, что через несколько дней нам снова придётся играть. Чишия, изогнув бровь, посмотрел на меня, затем вернул взгляд на костёр и со своим обычным спокойствием произнёс: — А ты никогда не думала, что огонь очень предсказуем? Он уничтожает всё, что попадётся на пути. Все знают, что от него ожидать и эта предсказуемость прекрасна. В отличие от этого места. Мы никак не можем понять кто за всем этим стоит… — медленно и обречённо произнёс Чишия. Куина рассмеялась: — Только ты мог выкатить такую речь, смотря на обычное пламя. Помолчав несколько секунд, она добавила: — Мы вообще выберемся отсюда когда-нибудь? Может это какое-то реалити-шоу? Где-то спрятаны камеры и сейчас за нами наблюдают? Или нам вживили чипы в головы? Ночной Токио был достаточно холодным, благо пламя приятно согревало кожу. Я привнесла другую идею, поднеся ладони к теплу: — А если это… наказание? Что-то вроде ада? Может быть, мы все умерли и теперь просто рассчитываемся за свои грехи? Куина и Чишия переглянулись так, будто эта версия им показалась самой правдоподобной. — После десятки червей мы хотя бы знаем чуточку больше. — Я оперелась руками о землю и, взглянув на звёздное небо, продолжила: — Теперь мы знаем, что существуют посредники, которым выгодно убивать игроков. Я думала об этом… и мне кажется, что у них работает такая же система, как и у нас с визами. Куина приподнялась с земли и села, опираясь локтями на колени: — То есть… — она прищурилась, обдумывая сказанное мной. — Чем больше игроков умрёт, тем длиннее становится их виза? — Именно, — подтвердила я. — Иначе… почему бы они так стремились получить как можно больше жертв? Я провела взглядом по тёмным силуэтам домов вокруг и добавила: — И по каким критериям вообще выбирают посредников, если их вынуждают организовывать игры ровно так же, как и нас играть в них? Чишия, не сводя глаз с пламени, произнёс: — А вас не смущает одно совпадение? Мы с Куиной одновременно посмотрели на него. — Как для игроков, так и для посредников существует сказка-мотивация, чтобы покинуть Пограничье. Для нас – собрать всю колоду, а для них – убить сто человек. — Почему ты уверен, что это сказка? — возмутилась я. — То есть ты гонялся за колодой карт, подставляя людей, — я невольно сжала губы, на секунду задержав на нём взгляд, — просто так, ради развлечения? — Мне вдруг стало казаться, что эти карты не более чем пустышка, — он перевёл взгляд на меня. — Тебе никогда не приходила в голову мысль, что отсюда может не существовать выхода? — Не знаю как вы, — я отвела взгляд в сторону, чувствуя, как внутри нарастает протест. — Но лично я буду бороться. И я выйду отсюда. Куина поддержала моё высказывание: — Я тоже выйду. Я перевела взгляд на огонь и его искры. В том, как они рождаются и через мгновение умирают, было что-то завораживающее. — А вы скучаете по «Пляжу»? — Куина нарушила затянувшуюся тишину. — Там было столько невинных людей… — она потупила взгляд в пол. — Они были такими же, как и мы. Чишия бросил на неё короткий высокомерный взгляд: — Как тебе может быть жаль кучку посредственных простофиль, которые только и делали, что бездумно сношались, бухали и подчинялись шляпнику. Вот так вот просто доверили свои жизни этому харизматичному идиоту. Это навело меня на мысли про Ичиро и Сакуру. Я не знаю, что с ними случилось. Я не знаю, где они. Вполне возможно, их убили боевики на десятке червей. От этого осознания больно сдавило в груди. — Ну… Я иногда вспоминаю о том, что там хотя бы была хорошая еда, кровать и душ, которых сейчас так не хватает, —призналась Куина. Брюнетка перевела взгляд на меня и спросила: — А ты, Хитоми? Скучаешь по «Пляжу»? — Нет. Не скучаю, — сказала я максимально холодно, глядя перед собой. — Как можно скучать по полоумным боевикам, которые в любой момент могут прикончить тебя за одно неверное слово? Уголки губ Чишии едва заметно дрогнули, будто вопрос показался ему забавным. — Да ладно, Хитоми, — протянул он так, будто речь шла о чём-то очевидном. — Мы же все понимаем, что один из боевиков запал на тебя и поэтому особо не трогал. Я моргнула. Волна растерянности накрыла меня с головой. Я почувствовала как щёки вспыхнули жаром, а сердце неприятно ускорило ритм: — Нет. Это неправда. Он псих, — сказала я так, будто пыталась убедить в этом прежде всего саму себя. Брови невольно сошлись на переносице: — И… Что ты такое вообще говоришь? И это называется «не трогал?» Да он же пытался меня изн… Слова застряли в горле. До меня, до самой, до сих пор это по-настоящему не доходило. Мысль, до сих пор невнятная, теперь обрушилась на меня со всей чудовищной ясностью. Я крепко зажмурилась, чувствуя, как внутри всё болезненно сжалось. «Господи… да я сама себе противна». Потому что после всего, что произошло, по непонятным причинам, моё сознание упрямо возвращало одни и те же воспоминания: древесный аромат, кофейные глаза, дымчатый карандаш и эта лишённая смысла привычка высовывать язык. Я никак не могла понять, как после всего, что он сделал, мои мысли всё равно снова и снова возвращались к нему, и притом в таком ключе. Мне было мучительно неловко признавать, что я действительно беспокоилась о том, где он сейчас. Где-то в глубине души пряталась ещё более постыдная мысль: мне было немного грустно от того, что, возможно, мы больше никогда не увидимся. Куина поменялась в лице. Её взгляд метнулся в сторону, будто она внезапно почувствовала себя пойманной на месте преступления. А Чишия совсем не удивился. Его лицо осталось таким же спокойным и непроницаемым, будто я сказала что-то совершенно очевидное. Скорее всего, мои слова не стали для него никаким открытием. — Когда? — осторожно спросила Куина. — Да вот тогда, именно тогда, когда вы оба, — я смотрела прямо им в глаза, поочерёдно указывая на них пальцем, — решили, что будет классной идеей меня подставить! Неловкость ворвалась в наше пространство, принеся с собой несколько секунд полной тишины. Куина потёрла шею: — Прости ещё раз… — она опустила глаза в пол. Злость внутри меня продолжала набирать обороты, будто сейчас что-то, что было подавлено, наконец получило право выйти наружу: — Вы правда думали, что он ничего не сделает? Чишия слегка приподнял бровь. — Что он просто так спустит это с рук? Я вообще боялась, что он будет меня пытать и убьёт, я не знала чего ожидать… Чишия, удивительно сохраняя своё вечное, раздражающе-спокойное выражение лица произнёс: — Не думал. Я знал. Он кивнул в мою сторону, словно подводя итог логичному расчёту: — Даже психи обычно не уничтожают то, что им нравится. Ты объективно была в бОльшей безопасности, чем кто-либо другой с «Пляжа». Тогда внутри меня что-то взорвалось. Я резко вскочила на ноги, а мой голос сорвался на крик: — Да что ты о себе возомнил? Считаешь себя вправе решать кем безопасно жертвовать, а кем нет? Я закрыла глаза, выдохнула и перевела дыхание. Внезапно злость отступила. Мне даже стало немного стыдно за такое бурное проявление чувств. Тогда, помолчав несколько секунд, я снова присела и смиренно, опустив глаза в сторону сказала: — Проехали. В итоге меня всё равно спасла игра… Это раздражение копилось давно: это отчаяние, разочарование в себе, безысходность, ужас из-за предстоящих игр, неизвестность происхождения пограничья, стыд за то, что меня привлекает псих… Не знаю что из этого хуже всего. Тишину снова наполняло потрескивание костра.