Отсюда никто не выйдет прежним

Громкую музыку было слышно ещё с парковки. Мы шагали по направлению к отелю, а вокруг происходило нечто до абсурда неуместное: женщины в бикини, парни в одних шортах, все расхаживали туда-сюда с коктейлями. Одни занимались непристойностями прямо на шезлонгах, другие беззаботно плескались в бассейне, заливаясь смехом. Совершенно не ожидая подобной картины, я обратилась к Чишии: — Сегодня что-то отмечают? Он, в своей уже привычной манере, даже не повернув головы, лишь глядя вперёд, усмехнулся: — Как и всегда. Водитель шёл впереди нас, прокладывая нам троим путь сквозь шумную толпу. Неуместное празднество данного места было далеко не единственным, что меня удивило: количество людей повергло меня в шок. «Сколько же здесь их всего? Как они вообще смогли собрать столько людей? И что заставляет их так веселиться? Они все разом забыли где находятся?» Удивительно, но даже всё происходящее вокруг не смогло отвлечь меня от мыслей о девушке — они продолжали разъедать меня изнутри, снова и снова возвращая к одному и тому же: могла ли я её спасти? Но я ведь и так сказала ей правильный ответ. А если бы я подобрала другие, более правильные слова, то она не сделала бы того, что сделала? У меня ведь была возможность с ней поговорить… Мы проследовали за Агуни в одну из комнат, внутри которой я заметила странного человека, сидящего на диване. Он был в солнцезащитных очках, яркой накидке на голый торс и пёстрых шортах. — Добрый вечер, — сказал он, приподняв брови. В его правой руке сверкал стакан с виски. — Присаживайся, — он указал на диван, стоящий напротив. Подойдя ближе, я опустилась на сиденье, которое неожиданно оказалось таким мягким, что буквально утонуло подо мной. Мужчина плеснул янтарную жидкость и протянул мне со словами: — Наверно, давно такого не употребляла? Поблагодарив его, я поставила ёмкость на стол. Холод стекла непривычно дотронулся до моей кожи: невероятно, но за неделю я будто успела отвыкнуть пользоваться нормальной посудой, ведь в последнее время приходилось есть только из консервных банок. Я оглядела комнату. Она была огромна. Позади принимающего стояли: девушка в тёмных очках, парень с винтовкой, а рядом с ними чудак с полностью татуированным лицом, катаной и безумным взглядом. «У них и оружие есть…» Затем в глаза бросились брюнетка в чёрном платье, кудрявый мужчина и два парня позади них всех, что стояли рядом со стеной. Сзади послышались шаги. Голос Чишии прозвучал спокойно и уверенно: — Она была сегодня на игре со мной и показала себя достойно. Блондин протянул мужчине карту. — Ооо! — его лицо озарилось победной улыбкой. — Пять червей! Нам её как раз не хватало! Благодарю, — сказал он, смотря на меня. — А другие карты у тебя есть? Я достала из кармана две штуки. — Ммм, что тут у нас… — он снова приподнял брови. — Четыре червы… А я смотрю ты везучая, — заметил он , усмехнувшись. — И три бубен. Неплохо, — заключил мужчина. Он сделал паузу и положил карты на стол. Затем произнёс: — Это все твои игры? — Да. Я здесь всего неделю, как ты уже догадался. — Полагаю, ты пришла за ответами. — Он улыбнулся с довольным видом, словно эти слова он готовил с самого момента моего появления в комнате. Он разглядывал меня из-под тёмных очков, слегка склонив голову, будто оценивая. — Кстати, я уже многое ей рассказал. —вмешался в нашу беседу Чишия. Он продолжал стоять позади меня. Услышав это, мужчина вальяжно откинулся на спинку дивана. Затем сделал глоток виски с таким выражением лица, будто это была обычная вода, и обратился ко мне: — Что же тебе успел поведать Чишия? Я сидела сложа руки на груди и пока говорила озиралась по сторонам. Так всегда делает человек, оказавшийся в новом месте: — Что у вас есть все удобства прежнего мира, что здесь много игроков, что вы собираете карты и… — я изогнула бровь, — что у вас есть информация. — Это правда. Он поставил свой виски на стол, затем поднял две руки и хлопнул. Сразу же, как по команде, двое парней, стоявших рядом со стеной начали раздвигать её. Моему взору предстала огромная простыня из перечёркнутых карт. Я молча вглядывалась в ткань. Большинство карт уже были зачёркнуты — оставалось всего четыре. Пятой значилась как раз пятёрка червей. Фигурные же карты не были тронуты вовсе. — Хорошо. — сказала я, всё ещё не понимая чем именно мне должна помочь ткань с вычеркнутыми картами. — А в чём заключается информация и ответы? — А в том, что когда мы соберём всю колоду, один из нас наконец-то сможет вернуться в прежний мир! А вот и подвох. Я нахмурила брови: — Один? Мужчина медленно кивнул: — Это я. Самодовольная усмешка скользнула по его лицу, и он протянул мне руку. И только тогда я заметила: на его запястье был такой же браслет, как у Чишии, но с номером 001. Так вот про какую единицу говорил Чишия. Значит я всё это время разговариваю с лидером этого места. Немного стыдно это признавать, но до меня подозрительно долго не доходило очевидное. Он вдруг поднялся с дивана, расхохотался и широко раскинул руки: — Добро пожаловать в утопию! Он сделал пару шагов в сторону, сложив руки в замок: — Здесь разрешено всё, что приносит удовольствие: алкоголь, наркотики, секс. Он сделал паузу, а затем продолжил: — Однако есть три правила. Подняв указательный палец, он произнёс: — Первое: все должны ходить в купальниках, так как в них нельзя спрятать оружие. Он выпрямил средний палец: — Второе: все карты принадлежат «Пляжу». Это значит, что каждую выигранную карту ты приносишь сюда, как сегодня. Он поднял безымянный палец, и его улыбка вдруг спала. С серьёзным выражением лица он произнёс: — Ну и третье: смерть предателям. — А если я откажусь? — я спросила это скорее из праздного любопытства, прекрасно предвосхищая ответ. Он даже не задумался. Уголок его губ дёрнулся в угрозе: — Тогда ты станешь предателем. «Так и знала. Ну что ж, видимо я тут застряла». Он смотрел на меня из-под очков, склонив голову вниз: — Меня здесь зовут Шляпником, а ты…? — Хитоми, — коротко ответила я, не видя смысла в лишних словах. — Приятно познакомиться, Хитоми. — произнёс он никому ненужную формальность. Он подошёл к стоящим ранее сзади него людям и начал поочерёдно указывать на них ладонью. Он представил мне Анн, Нираги, Ласт Босса, Миру и Кудзюру. — Это весь наш руководствующий состав, верхушка «Пляжа». — Он сделал акцент на предпоследнем слове, смотря на всю эту компанию людей, будто специально зачем-то хотел напомнить им об их положении. «То есть вот так? Значит это место… это не более чем армия по сбору карт для одного харизматичного чудака? Мы должны жертвовать своими жизнями ради него? Это не то, что я ожидала. Точнее, это совсем не то, что я ожидала. Это не поможет мне выбраться отсюда, скорее наоборот. Наверно, не стоило сюда вообще приходить…» Шляпник повернул голову и коротко кивнул в сторону парня с винтовкой: — Нираги, отведи её в апартаменты. Тот, кого Шляпник назвал Нираги лениво двинулся ко мне и протянул браслет с выгравированным числом 071. «Семьдесят один. Выглядит совсем как приговор». — Пошли, — бросил парень через плечо, даже не удостоив меня взглядом. Мы шагнули в длинный, до ужаса однообразный коридор. Боже, я всегда презирала отели за эту стерильную одинаковость. Я решила прервать неловкое молчание, по крайней мере, мне оно таким казалось: — Шляпник сказал, что здесь действует три правила. И первое – это ходить в пляжном костюме. Почему тогда ты в обычной одежде? Нираги скривил губы в ухмылке. Не замедляя шага и не поворачивая головы он ответил: — Я боевик, мне можно. — Он слегка приподнял винтовку, будто между прочим демонстрируя её. — Моё оружие итак на виду. Кстати… Неожиданно он остановился. Брюнет немного наклонился ко мне, поставив дуло в нескольких сантиметрах от моего лица: — Лучше слушайся. Одно неверное движение – и пуля во лбу, я на этом специализируюсь. С этими словами он снова встал в полный рост и спокойно пошёл дальше, будто ничего не произошло. «Специализируюсь?» Мне ничего не оставалось, как следовать за его вальяжной, уверенной походкой. Несколько секунд тянулись неоправданно долго, пока он, наконец, не остановился и не указал стволом в сторону двери: — Это твоя комната. Он стоял напротив, и я невольно задержала на нём взгляд. Два сверкающих пирсинга, которые я словно заметила только сейчас, притянули внимание. Они что-то смутно напоминали… И я вдруг с ужасом поняла: его лицо почему-то кажется мне знакомым. Теперь я разглядывала его внимательнее: привлекательные черты, гладкая кожа, волосы, собранные в небрежный пучок. Одна прядь упрямо спадала на лоб. Чёрная рубашка со странным принтом жирафа выглядела совершенно не к месту. Но самое главное: высокомерная ухмылка, под которой, я бы поклялась, таилось что-то уязвимое. Мой ум безнадёжно копался в образах, перебирал обрывки воспоминаний, пытаясь ухватиться за источник этого странного чувства и понять, откуда я знаю это лицо. Заметив, как я внимательно на него смотрю он усмехнулся: — Если хочешь рассмотреть меня получше, можешь заглянуть в мою спальню. Он снова наклонился ко мне и высунул язык, позволяя заметить третий пирсинг. Брюнет играл им, смотря мне прямо в глаза, словно проверяя, насколько легко сможет вогнать меня в смущение одним этим жестом. Я немного отшатнулась назад от неожиданной сцены, а он, коротко посмеялся, словно моя реакция была именно тем, чего он ждал. Затем он развернулся и, всё ещё ухмыляясь, исчез за поворотом коридора. Он оставил меня с каким-то странным, противоречивым послевкусием. Возможно, меня просто выбила из колеи его неожиданная внешняя привлекательность? Когда я закрыла свою дверь мне бросилось в глаза то, что замок залит клеем. Что ж, ожидаемо.

***

На следующий вечер я лежала на кровати, уставившись в безжизненный потолок, и бесконечно прокручивала одни и те же мысли. Тоска давила мне на грудь тяжёлым грузом, прибивая к кровати, а тревожные мысли беспощадно сжимали горло. Бежать отсюда бессмысленно, они способны найти нас в любой игре и разделаться. Необходимо признать тот факт, что я здесь застряла. Несомненно, я сделала ошибку, придя сюда. Мысли о коротковолосой девушке не отпускали меня ни на секунду: я уже успела выстроить целую теорию о её прежней жизни, придумать объяснение отметине на запястье, представить, кем она была раньше, а на деле я так и не узнала даже её имени. Почему именно она так задела меня? Может быть, потому что она напомнила о неизбежности этих игр, о непостижимом происхождении этого мира, о бесконечном количестве вопросов без ответов, которые лишь множились с каждой минутой, тогда как на «Пляже» вместо обещанных объяснений и ясности меня встретили только ложь и фальшивая улыбка Шляпника. Было кое-что ещё, что не давало мне покоя: моя первая игра на червы. Как сказал Шляпник, мне удивительно «везёт» на эту масть. То, что я сделала в четвёрке червей… Об этом я даже и думать не хочу. Это даже ещё хуже, чем коротковолосая девушка, которую я не смогла спасти. Мысль о баре пришла внезапно: может алкоголь поможет мне хотя бы ненадолго заглушить эти страдания? Моё окно выходило во внутренний двор. Я выглянула: сумрак уже полностью накрыл небо, а вечеринка была в самом разгаре. Порывшись в шкафу, я нашла верх от купальника, шорты и даже толстовку на молнии, которые удивительно сели по размеру. Что за редкая милость судьбы. Это совпадение было даже немного пугающим. Признаться честно: крики, смех, общий гул и слишком громкая музыка раздражали, когда я спустилась. Они били по ушам и голове, будто молотком. У бара я на мгновение остановилась, уставившись на всю эту неуместную вакханалию. «Чему они радуются? Тому, что, возможно, придётся умереть ради Шляпника? Неужели они и правда не понимают, что происходит?» Мне хотелось закричать на весь двор: Разве они не видят? На что они рассчитывают? Я одна это понимаю? Или это я здесь единственная, кто чего-то не понимает? Дружелюбная улыбка бармена вырвала меня из пугающих мыслей: — Водка, виски, коньяк? — спросил он, слегка наклоняясь вперёд через стойку. — Виски, — будто только сейчас опомнившись, я сдвинулась с места и подошла к барному стулу. Он понимающе хмыкнул, разворачиваясь к полкам: — Серьёзно настроена, значит. В ответ я лишь рассеянно улыбнулась, не находя в себе сил на что-то большее. Он прищурился, внимательно вглядываясь в моё лицо: — Как тебя зовут? Ты новенькая? — Да. Я Хитоми. А ты? — дружелюбно поинтересовалась я. — Ичиро, приятно познакомиться, — вновь взглянув на меня ответил бармен. «И почему все здесь ведут себя так будто ничего не происходит? Словно этот мир не построен на смертельных играх. Словно мы все на данный момент не в ожидании очередной игры. Даже не знаю, что теперь меня пугает больше. Этот мир и эти игры… Или эти люди, которые ведут себя так, будто через час спокойно разъедутся по домам?» — Взаимно. — тихо ответила я. Спустя 3 стакана виски и непринуждённой беседы с барменом мне пришла в голову отличная мысль — подняться на крышу. Я всегда любила смотреть на звёзды, а сейчас момент казался идеальным. Ичиро бросил какую-то короткую шутку, и я впервые за долгое время искренне рассмеялась в ответ, когда почувствовала, как на моё плечо упала чья-то тяжёлая рука. От неожиданности я вздрогнула и, прежде чем успела обернуться, заметила, что бармен мгновенно поменялся в лице. — Что, не успела появиться, а тебя уже клеят? — проговорил голос сбоку. Повернув голову, я увидела Нираги. Брюнет бросил угрожающий взгляд на бармена. Его левая рука всё ещё лежала у меня на плече, и я машинально опустила глаза, уставившись на тыльную сторону его ладони. Правая же рука придерживала винтовку. Ичиро опустил глаза в пол, ничего не сказав. Лицо его приобрело белый вид. «Неужели этот Нираги настолько опасен?» Опьянение подсказывало мне самый простой выход: проигнорировать боевика и сделать то, что я задумала. Поблагодарив Ичиро, я поднялась с барного стула и не оглядываясь, направилась прямиком к лестнице, ведущей на крышу. Признаться честно, алкоголь делал своё дело, ведя моё тело из стороны в сторону, лишая равновесия. Тем не менее, я могла достаточно уверенно стоять на ногах и даже подниматься по ступенькам. Добравшись до крыши, я обнаружила три шезлонга. На секунду я остановилась, подняв свой взгляд к небу. Не считая того, что меня немного занесло назад, я всё же устояла. Всё было так как я хотела: тёмно-синее чистое полотно. Когда взгляд зацепился за первую мерцающую точку, уголки губ сами собой приподнялись: так было всегда. Я устроилась на одном из лежаков и снова устремила глаза вверх. Как обычно это бывает, в этот момент опьянение дало о себе знать сильнее всего: оно закружило голову интенсивнее, но это было даже приятно. Светящиеся точки неспешно рассыпались по небосводу, удерживая моё внимание. Они завораживали меня с самого детства. К счастью, небо оказалось кристально чистым, без единого облака, так что я наконец могла насладиться чем-то приятным. Надежда на то, что я усну под этот красивейший вид уже окутала меня, однако неожиданно в тишину вклинились приближающиеся шаги. Мне было уже всё равно кто это. Вместе с алкоголем по моему телу наконец разлилось долгожданное спокойное безразличие. Шаги прекратились, замерли на несколько секунд. А затем на второй шезлонг, справа от меня, кто-то присел, поставив, судя по звукам, бутылку и стакан на столик, расположенный между нами. По первому же слову я поняла кем был этот незваный гость: — Запомни. Мне не нравится, когда меня так игнорируют. Он сделал небольшую паузу и выдохнул: — Но я смогу тебя простить, если выпьешь со мной. С этими словами Нираги лениво подтолкнул стакан в мою сторону. Стекло мягко прошелестело по столику и остановилось почти у самого края. Однако я даже не дрогнула, продолжая лежать неподвижно, сливаясь с ночным небом. Судя по тому, как на него отреагировал Ичиро, с этим человеком действительно лучше было не связываться: винтовка, покоящаяся у его плеча, не сулила ничего хорошего, да и он сам вчера признался, что «специализируется» на убийствах. Боковым зрением я уловила движение: оружие вдруг направилось в мою сторону, а силуэт Нираги поднялся с шезлонга. Он повторил громче: — Я прощу тебя если выпьешь. Хоть я и думала, что уже успокоилась, это оказалось неправдой: вдруг я почувствовала, как мысли нахлынули с новой силой. Коротковолосая девушка, её взгляд и разорванная плоть, четвёрка червей, неизбежность игр и перспектива погибнуть самыми мучительными и самыми непредсказуемыми способами. Всё это вдруг начало роиться в голове с утроенной силой, причиняя боль. Я сама не смогла бы объяснить, что именно на меня нашло в тот момент — возможно, это было мимолётное помутнение рассудка, спровоцированное разливающейся по венам отравой. А возможно, разочарованием в себе, которое я ношу ещё с четвёрки червей. Но внезапно я резко села и, не давая себе времени на сомнения, перехватила направленное на меня оружие, прижав холодное дуло к подбородку: — Давай, стреляй! — моя рука, обхватывающая огнестрел предательски дрожала. Его брови мгновенно сошлись. — Ну же! — добавила я громче, — Или можешь только языком молоть? — я смотрела ему прямо в глаза отрешённым, но в то же время безумным взглядом. По его лицу скользнуло разочарование. На секунду он посмотрел в сторону, а затем недовольно произнёс: — Ну… так неинтересно. Мои брови взлетели вверх: — Неинтересно? Я никак не ожидала такого поворота. «В смысле неинтересно? Разве ему не должна быть приятна сама мысль об убийстве, разве он не убийца?» Резким движением он опустил оружие. «Но ведь… оно так близко». Скользнув взглядом по винтовке, моя рука потянулась к оружию быстрее, чем я успела это осознать, будто я на мгновение потеряла контроль над своим телом, но брюнет оказался быстрее, поймав меня за кисть своей свободной рукой. Тепло его ладони резко контрастировало с холодом металла. Поняв, что произошло, я подняла на него глаза и с нескрываемой яростью произнесла: — Почему? Он немного подался вперёд, приблизившись, и медленно произнёс, явно наслаждаясь каждым словом: — Потому что этого хочешь ты, а моя винтовка стреляет только тогда когда этого хочу я. Но самое ужасное было то, что близость его лица вновь напомнила мне о его привлекательных чертах — взгляд сам собой зацепился за еле заметный дымчатый карандаш на веках, что подчёркивал карие глаза, и от этого внутри поднялось странное непрошеное чувство. «Чёрт. Этого не может быть. Такой человек как Нираги априори не может вызывать симпатию. Что со мной происходит?» Я провела ладонью по лицу в попытке отогнать странные мысли и снова вытянулась на шезлонге. Вновь уставившись вверх, не поворачивая к нему головы, я безразлично произнесла: — Тебе так сложно заняться любимым делом и нажать на курок? Он снова присел и помолчав несколько секунд, вдруг рассмеялся: — А что случилось? — это был тот момент, когда для того, чтобы понять, что собеседник улыбается не надо на него даже смотреть. — Как вообще ты с таким рвением умереть всё ещё здесь? На короткий момент опять повисла пауза. Затем он протянул, словно только что сложил пазл: — Ааа, так ты же вчера вернулась с игры. Сама не знаю почему я посмотрела на него. Брюнет рассматривал меня с извращённым интересом, как будто я его эксперимент. — Кто умер? Сестра, мать, подруга? — его брови изогнулись в наигранном сочувствии. — Или это было твоё первое убийство? «Вот же бессердечная скотина». Он неторопливо поднялся с шезлонга, чтобы наклониться ближе, в своей любимой манере. Но на этот раз позволил себе больше: он почти коснулся губами моего уха, а его дыхание пощекотало мою ушную раковину: — А если я найду другой способ заставить тебя испугаться? Я ощутила, как его палец скользит по моей шее, проверяя мою реакцию. Но мне было всё равно. Я смотрела в одну точку и не шевельнулась. Он выпрямился, закатил глаза и раздраженно усмехнулся: — Ты такая скучная, когда хочешь умереть. С этими словами он закинул свою винтовку на плечо и удалился. Чтобы снова оставить меня наедине с удушающими мыслями.