Life After Loss

3 месяца спустя

— Уважаемые пассажиры, добро пожаловать в Южную Корею. Наш самолёт благополучно приземлился в Международном аэропорту Инчхон, местное время — 4 часа 10 минут утра. Просим вас оставаться на своих местах с пристёгнутыми ремнями безопасности до выключения светового табло. Голос из динамика заставляет мужчину отвлечься от экрана ноутбука, стоящего на маленьком столике, и потереть уставшие глаза. За работой он почти не заметил, как прошли два часа полёта из Шанхая после пятидневной командировки. — Су, просыпайся, мы приземлились, — Чанёль осторожно тормошит спящего в соседнем кресле Кенсу и закрывает ноутбук. Секретарь неспешно сдвигает маску для сна на лоб и, щурясь от яркого света, пытается рассмотреть что-то в иллюминаторе. — Ненавижу ночные перелёты, — недовольно бурчит парень, снимая приклеенные ранее патчи под глазами. — Я тоже, но Ким сказал, что документы нужны ему утром, — Пак осторожно разминает затёкшие плечи, стараясь не задеть при этом своего соседа в тесном пространстве. — Я так хочу спать, — устало канючит красноволосый и дует губы, съезжая чуть ниже на сиденье. — Сейчас поедешь домой спать. Я поеду в офис к восьми, а ты можешь приехать к обеду, — брюнет поднимается с кресла и открывает багажный отсек для ручной клади, доставая поочерёдно два небольших чемодана. — Боже, если бы ты был геем, я бы тебя сейчас поцеловал. Ты самый лучший начальник, Пак. — Чанёль закатывает глаза на эту откровенную лесть и осуждающе качает головой, замечая заинтересованные взгляды сидящих рядом пассажиров, обращённые на них. — Спасибо, конечно, я обойдусь. — Зря, ты не знаешь, от чего отказываешься, — игриво тянет До, поигрывая бровями. — Переживу, — спокойно отвечает Пак, особо не реагируя на подколы. За три года совместной работы с этим парнем он уже привык к тому, что До Кенсу — та ещё заноза. Иногда Чанёля посещают мысли, что было бы проще сработаться с девушкой, потому что красноволосый имел вредный и упёртый характер принцессы в брюках, стервозность, смелость говорить людям неприятные вещи в лицо и нарываться на неприятности, а ещё источать свою сексуальность где надо и не надо. Флирт является неотъемлемой частью его неординарной личности, и он обычно не упускает возможности применить этот навык. Брюнет никогда не был гомофобом, поэтому на подобные шутки в свой адрес реагировал спокойно, даже подкалывал в ответ. Совместные командировки обычно сближают: в такие моменты они начинают общаться более расслабленно, чем в офисе, и иногда проводят свободное время вместе. Несмотря на сложный характер секретаря, чаще всего, когда они оставались наедине, он позволял себе снять невидимую корону с головы и вёл себя почти сносно. Просил своего начальника пофоткать его во всех живописных местах нового города, помочь донести покупки после спонтанного шопинга, а ещё сопровождать его везде, потому что Кенсу совсем не понимает китайский. В зоне парковки такси у аэропорта они садятся в разные машины и уезжают по домам. Чанёль откидывает голову на подголовник заднего сиденья и ощущает моральную и физическую усталость. Хочется в первую очередь выспаться, размять тело на пробежке, а после просто отдохнуть без телефона и наслаждаться хорошей погодой. Весна в этом году, как и обещали синоптики, пришла раньше обычного, и даже бетонный мегаполис Сеул сейчас утопал в молодой зелени и буйстве красок цветов. В городских парках расцвели розы, гортензии и тюльпаны, наполняя воздух своими ароматами. Наверное, из-за этого сидеть в офисе не хочется ещё сильнее, чем обычно. Мужчина достаёт смартфон из кармана, открывая галерею с фотографиями, пересматривая фото, сделанные в сезон цветения сакуры. Они застали его вместе с Юной, как и планировали, только удовольствия особо не получили — народу было столько, что сложно было сделать даже пару свободных фото. На экране появляется картинка, где высокая брюнетка счастливо улыбается в ветвях, усеянных розовыми цветами, а на следующем фото она стоит, прикрыв глаза, с весёлой улыбкой, а в её локонах запутавшиеся опавшие лепестки. Пак до этого лично потряс ветку, чтобы создать такой красивый эффект. Большой палец лениво листает снимки на экране, в моменте останавливаясь на одном. На фоне ясного голубого неба возвышается раскидистое дерево с ярко-зелёными молодыми листочками, усыпанное множеством маленьких белых цветочков с жёлтой сердцевиной. Фото, сделанное Бэкхёном в Кодже. Чанёль сохранял себе некоторые особенно зацепившие и уникальные кадры, а один из них даже поставил себе на заставку телефона. Блондин имел ту самую насмотренность и навык замечать прекрасное: выбирал правильный ракурс, ловил тот самый лучик света, и его фото получались гармоничными. Они не виделись на протяжении трёх месяцев вопреки ожиданиям мужчины, который не был уверен в долгосрочности отъезда, но переписывались и созванивались каждые два-три дня. Сначала брюнет взял в привычку каждое утро присылать короткое сообщение и какое-нибудь фото, сделанное по пути на работу, а спустя, наверное, месяц Бэкхён сам начал изредка писать первым и прикреплять сделанные им кадры. Это могли быть самые простые моменты — чашка кофе на столе, распустившиеся в парке деревья, поблёскивающая морская гладь или симпатичный бродячий кот. Но эти мелочи, как невидимые нити, с каждым днём всё плотнее связывали одного маленького потерянного человека с этим миром.

***

Море сегодня красиво переливалось и блестело в лучах яркого весеннего солнца, где-то вдалеке был слышен крик шумных чаек, а вид на пляж с невысокого утёса открывался очень живописный. Температура воздуха дошла до стабильных двадцати градусов, и на старой деревянной скамейке в тени высокой раскидистой сосны Тунберга стало вполне комфортно. Лёгкий долетающий морской бриз мягко раздувает светлые пряди волос, выпавшие из слабого пучка, щекоча ими тонкую шею. Хрупкая одинокая фигура, сидящая под широкой ветвью, не обращает на это внимания, аккуратно выводя иероглифы на белом листе без линовки. Подложенная под бумагу книга создаёт устойчивую площадку для письма, не позволяя нарушить целостность листа острой ручкой. Взгляд карих глаз периодически задумчиво устремляется вдаль, в сторону моря, а потом снова возвращается к письму.

«Сегодня очень красиво, Джин, ты знаешь? Можешь ли ты видеть то, что вижу я? У бабушки во дворе уже несколько дней цветёт мандариновое дерево, оно полностью усыпано маленькими цветами, думаю, осенью будет много плодов. Я сожалею, что мы ни разу не приехали с тобой сюда… Всегда дела, работа, мы куда-то торопились, бежали, и это казалось таким важным…

а теперь я здесь. Один. И торопиться мне больше некуда…

Иногда я чувствую себя глупо. Зачем я пишу всё это? Я и сам не знаю… наверное, так в какой-то степени легче? Как будто я снова разговариваю с тобой…

Я так скучаю по тебе, это невозможно описать словами… Полгода уже прошло…»

Предложение обрывается, и ручка замирает над последним выведенным иероглифом. Бэкхён глубоко дышит, пытаясь взять под контроль свои эмоции, обращая взгляд на море впереди и прислушиваясь к щебетанию птиц где-то в ветвях сверху. От самоуспокоения отвлекает внезапный звук мобильного из-за пришедшего сообщения.

Пак Чанёль: Привет) Вернулся в Сеул, уже в офисе, наберу тебе вечером.

Бэкхён: Привет, Чанёль) Надеюсь, полёт прошёл комфортно? Хорошо.

Пак Чанёль: Да, не считая ворчания моего секретаря.)

Взгляд цепляется за часы на экране, которые показывают начало третьего, и блондин аккуратно вкладывает исписанный листок в небольшую книгу в твёрдом переплёте, убирая все вещи в светлую сумку-шопер. Обычно он старается не задерживаться и возвращаться с прогулок к обеду, потому что бабушка Ли считает, что за столом должна собираться вся семья, поэтому они с мамой обязательно будут ждать его. Дорога от утёса до небольшого одноэтажного дома в национальном стиле занимает около двадцати минут неспешной прогулки вдоль цветущего рапсового поля. Бэкхён ловит себя на мысли, что успел отвыкнуть от шумного Сеула за эти три месяца в Кодже. Бабушка живёт в старом районе, почти на окраине города, подальше от активной зоны с новыми элитными высотными домами и резортами, зато вблизи небольшого дикого пляжа, о котором знают в основном местные. Проходя в сторону дома мимо рапса, воздух полнится сладковатым, медовым запахом множества маленьких жёлтых цветочков, наполняя лёгкие весной. Она витает вокруг, путается в светлых прядях волос солнечными лучами и ласкает открытую кожу лёгким ветром. Вдовец теперь понимает, почему все настаивали на его поездке сюда. В этом месте время словно остановилось: нет той суеты мегаполиса и обилия разнообразных проблем, лишь спокойная и размеренная жизнь. Несколько раз в неделю бабушка ходит на рыбный рынок у порта, когда туда причаливают рыбацкие лодки, чтобы купить свежую рыбу и морепродукты. Они всей семьёй занимаются домашними делами и садом, но часто стараются освободить любимого и единственного ребёнка. По вечерам заваривают ароматный травяной чай, собранный и высушенный заботливыми руками хозяйки дома, а в особенно тёплое время они сидят на большом крыльце и разговаривают, перебирают рис, иногда читают книги или просто уютно молчат. Подходя к знакомой невысокой калитке забора, Бэкхён искренне улыбается маме, развешивающей чистое постельное бельё во дворе на верёвку, получая в ответ нежную, исцеляющую улыбку.

***

— Сехун, осторожно, провод зацепился, — предупреждающе машет Джинсок, привлекая внимание высокого блондина из-за шума работающей газонокосилки. — О, спасибо, сейчас, — хирург выключает машину, осторожно убирая провод, обернувшийся вокруг поливочного столбика. — У меня осталось ещё около четырёх частей, и можно будет подключать, — увлечённо произносит мужчина и утирает выступивший на лбу пот, заканчивая соединять между собой систему автополива. — Отлично, я тоже заканчиваю и помогу вам, — улыбается О и снимает пропитавшуюся потом футболку, закидывая её на плечо. Проводить почти каждые свободные от работы выходные в доме Ким Бэкхёна входит в привычку, и после нескольких месяцев компания становится совсем привычной. Хирург сам не замечает, как за работой достаточно сближается с отцом Джинхо, наедине обращаясь к нему просто по имени по его же просьбе. Сегодня они занимаются хозяйственными делами вдвоём — Чанёль ещё не вернулся из командировки, и если раньше без него доктор чувствовал себя некомфортно, то теперь это чувство ушло. Иногда, задумываясь обо всей ситуации, он думает, как вообще всё так завертелось? Когда жалость и помощь перешли в подобие… дружбы? Сложно назвать то, что связывает их всех вместе, каким-то одним словом. Назвать родителей погибшего парня «друзьями» не поворачивается язык. Сначала после отъезда Бэкхёна из дома всем стало только тяжелее. Он был единственной причиной, по которой все приезжали сюда после трагических событий, а теперь перешагивать порог тёмного пустого помещения стало невероятно тяжело. Родители Джинхо, приезжая первыми, иногда подолгу сидели в машине, словно собираясь с силами, чтобы войти, чтобы в который раз осознать, что единственного сына там нет. Даже Хань чувствовал себя слишком неуверенно без присутствия друга в его же доме. Когда впервые с отъезда вдовца Чанёль собрался поехать к нему домой, предварительно договорившись с Лу, он попросил хирурга составить компанию. Предложил взять Макса, дать ему побегать на просторной безопасной территории и немного проветриться самому. Пак не сказал об этом прямо, но друг слишком давно его знает, чтобы не прочитать между строк спрятанную фразу: «Ты мне нужен там». Так, сохраняя между собой всё то же лёгкое общение, шуточки и подколы, парни постепенно втянули в свой круг потерянного Ханя, который оказался настоящей болтушкой. А после они уже втроём, встреча за встречей, выкладывали опору для рухнувших в бездонную тьму родителей Ким. Каждый из них постоянно думал, что можно сделать, что сказать или как утешить горюющую пару, но лучшим решением стало просто вести себя как обычно. Перестать ходить на цыпочках вокруг боли, распахнуть задёрнутые шторы и сквозь слёзы смотреть на солнечный свет. Быть рядом, чтобы в любой момент подставить плечо. Время не лечит, но постепенно затупляет острые тиски, позволяя боли становиться привычной и монотонной. Расслабляет сжатые криком ужаса голосовые связки, позволяя произносить имя человека, которого больше нет. Позволяет каменным губам изредка изломиться в вымученной улыбке. Спустя три месяца такого взаимодействия всё стало меняться. Они не просто приезжали сделать какую-то работу по дому, а теперь действительно общались друг с другом. Благодаря настойчивости брюнета они два раза за последний месяц делали барбекю во дворе, выпивали пиво и даже смеялись. Последнюю сильнейшую боль решено было сложить вместе с вещами покойного в коробки и убрать в подвал. Это решение далось нелегко: они буквально чуть не поссорились, обсуждая, стоит ли это делать, но Хань убедил всех. Бэкхёну будет невероятно сложно сделать это самому, но и жить с вещами мёртвого мужа ещё невыносимее. Это было самым сложным делом за всё время. А дальше всё пошло своим чередом — Чанёль угнал на техосмотр машину вдовца, чтобы подготовить к летнему сезону, хирург взял на себя заботу о газоне, Джинсок занялся подбором автополива для обширной территории, а Лу и Соха чаще всего отвечали за порядок в доме. Иногда компанию им составлял Бён Менсу, который так и продолжал жить один на данный момент, приезжал поужинать или помочь с какими-то делами. Они даже создали общий чат в мессенджере, в который постоянно отписывались, кто едет в выходные, обсуждали, что взять из еды, и молодёжь успевала пошутить. Пару недель назад, после того как Чанёль помог загрузить некоторые вещи Ким Джинхо в машину его отца, его внезапно обняли. Он даже замер от неожиданности, не решаясь пошевелиться, потому что обычно сдержанный мужчина не проявлял таких чувств. — Спасибо, — за этим действием последовало лишь одно тихо произнесённое слово. Лишь слово, за которым скрывалось слишком много моментов: протянутых рук в попытке помочь подняться, ободряющих улыбок, молчаливой поддержки.

***

Чанёль не глядя поправляет солнцезащитные очки на лице и уверенно перестраивается в левый ряд скоростной автомагистрали, заставляя стрелку спидометра подняться до ста двадцати километров в час. Решение о поездке принимается спонтанно — прямо посреди рабочей недели он берёт отгулы после командировки на два дня и в четверг рано утром выезжает в Кодже. Брюнет думает о том, что из-за работы пропустил день рождения своего нового друга, который был шестого мая. Господин Бён, Хань и родители Джинхо решили устроить небольшой сюрприз парню и специально поехали к нему, чтобы поздравить и провести этот день в кругу семьи. Пак никак не мог составить им компанию в это время, находясь в Китае, поэтому поехал один спустя почти две недели после праздника. На самом деле поздравление — не единственная причина: он просто соскучился и хотел увидеть Бэкхёна лично, понять, как он на самом деле. А ещё Чанёль дико устал от работы, так что напряжение не давало спокойно выспаться, поэтому эта короткая поездка показалась хорошей и своевременной идеей. С адресом бабушки помог Лу, который обрадовался инициативе мужчины, а после Бён Менсу показал на электронной карте, как удобнее проехать к нужному месту через город. Брюнет попросил сохранить в тайне его план, оставляя эффект приятной неожиданности. Погода для поездки отличная: небо ясное и ветра совсем нет, дорога спокойная и малозагруженная, машина ведёт себя податливо, а время, проведённое за рулём, помогает отвлечься и расслабить напряжённые мысли. Пять часов пути проходят комфортно и совсем не утомляют. Немного заплутав на въезде в город Кодже, приходится включить навигатор, и спустя от силы минут пятнадцать он подъезжает к уютному дворику с тем самым цветущим мандариновым деревом, стоящим у него на заставке. Территория дома утопает в растениях, цветах и деревьях, и Чанёль выходит из машины, разминая уставшую от скованной позы спину. Замирает на пару минут, никуда не спеша, и просто рассматривает всё вокруг, вдыхая приятный воздух, совсем не такой, как в Сеуле — свежий, чистый, смешанный с ароматами цветущих растений. — Чанёль? — удивлённый голос Миён раздаётся совсем рядом, и Пак поворачивается на него, попутно снимая солнцезащитные очки. — Здравствуйте, — на губах расплывается приветливая улыбка, и женщина спешно подходит ближе, опускает тканевую сумку с продуктами на дорогу и обнимает внезапного гостя. — Привет, вот так сюрприз! — восторженно произносит госпожа Бён, с улыбкой поглаживая склонившегося к ней высокого мужчину по спине. Совсем по-семейному. — Да, я не смог приехать на день рождения Бэкхёна, поэтому с опозданием, но всё же я здесь, — в груди приятно теплеет от такого искреннего приёма. Ему рады, даже без приглашения. — Ничего, думаю, Бэкки обрадуется, — Миён отстраняется и смотрит вверх на гостя, слегка щурится и ставит ладонь козырьком, чтобы прикрыть глаза от солнца. — Он дома? — Нет, он сейчас на пляже недалеко, думаю, скоро вернётся. Проходи в дом, не стесняйся, — женщина поднимает свою сумку и приветливо открывает низкую калитку во двор. — Я бы хотел доехать сейчас к нему, скажите, как проехать к пляжу? — Да, конечно, — на губах расцветает радостная улыбка, и госпожа Бён согласно кивает. Мама Бэкхёна кратко объясняет дорогу по электронной карте, и брюнет с улыбкой благодарит её, а после аккуратно выезжает на дорогу. Найти небольшой пляж оказывается несложно — на машине это занимает буквально десять минут. Чанёль поправляет слегка мятую белую футболку и вылезает из салона, захватывая крафтовый пакет с соседнего сиденья. Пройдя немного вперёд по светло-жёлтому песку, он замечает одинокий силуэт, сидящий на клетчатом коричневом пледе недалеко от кромки воды, и за несколько метров до цели останавливается, достаёт телефон и ловит красивые кадры. Бэкхён его не замечает, сидит вполоборота, сложив босые ноги по-турецки, и увлечённо читает какую-то книгу. Лёгкий ветерок, налетающий с моря, колышет светлые волнистые волосы, частично собранные в пучок на затылке, и тонкую белую рубашку оверсайз, расстёгнутую до середины груди. Ноги обтягивают укороченные нежно-голубые джинсы, а рядом с пледом на песке аккуратно стоят снятые кроссовки. Картину дополняет небрежно лежащий тканевый шопер и бутылка воды, а на заднем фоне разливается бескрайнее море, игриво поблёскивая в солнечных лучах. Мужчина довольно улыбается, высоко оценивая получившиеся фото, и отправляет одно своей «модели», ожидая его реакции. Вдовец отвлекается от книги, услышав звук входящего сообщения, и неторопливо достаёт айфон из сумки. Пара секунд уходит, чтобы загрузить кадр и понять, что на нём, и вот он уже взволнованно оборачивается в поисках фотографа. Взгляд цепляется за высокую фигуру в нескольких метрах, и блондин неверяще замирает. Чанёль игриво улыбается, отставляя пакет на песок, и чуть наклоняет голову к плечу, разводя руки в приглашающем жесте, а Бэкхён небрежно отбрасывает книгу с колен, не заботясь вложить закладку, поднимается на ноги и босиком спешит навстречу. Пак готов поклясться, что впервые видит такую искреннюю и радостную улыбку этого человека с момента их знакомства, да ещё и предназначенную для него. Парень буквально влетает в чужие руки, которые тут же ловят его, крепко прижимая к груди, и отрывают от песка, приподнимая вверх. Эмоции от внезапной встречи взрываются и искрятся, словно фейерверки в ночном небе, а руки в ответ обнимают шею желанного гостя. — Как? Почему? — взволнованно произносит вдовец, когда его опускают обратно на песок. — Когда ты приехал? Почему ничего не сказал? — глаза растерянно бегают по лицу напротив, а с губ не уходит радостная улыбка, пока тонкие пальцы теребят край рубашки. — Приехал полчаса назад, — мужчина кивает в сторону своего джипа, стоящего на необорудованной парковке перед пляжем. — Это сюрприз. Я пропустил твой день рождения. — Да я и не отмечал его, ты ничего не пропустил. — Но я здесь, и даже с подарком, — Чанёль поднимает с песка пакет и по-дружески приобнимает блондина за плечи, утягивая к пледу. — Идём. Присев, Пак достаёт небольшую коробку с маленьким бэнто-тортом и под заинтересованный взгляд ставит одну тонкую свечку. Осторожно поджигает её своей зажигалкой и прикрывает рукой, чтобы ветер не задул её раньше времени. — Советую загадать желание как можно скорее, а то ветер сделает это вперёд тебя. Бэкхён не спорит, складывает ладони перед собой и молчаливо смотрит на огонёк несколько секунд, а после задувает под взгляд своего гостя. Белый тортик, украшенный половинками ягод клубники, передаётся имениннику вместе с пластиковой ложкой, и он пробует первый кусочек. — Ммм, вкусно, — довольно произносит блондин. — Неужели ты привёз его из Сеула? — Неет, при всём желании он бы не доехал, поэтому я купил его уже здесь. — Держи, — парень отламывает ещё порцию и угощает Чанёля. Они съедают торт вместе, запивая водой, и Пак позволяет себе украдкой разглядывать вдовца. За то время, что они не виделись, он действительно изменился — его лицо словно немного расслабилось и стало светлее, уродливый синяк, с которым он видел его в последний раз, исчез без следа. Наконец-то появились намёки на здоровый вес: ноги в узких джинсах уже не выглядели такими болезненными, скорее просто стройными. Парень улыбался ему сейчас, и брюнет чувствовал внутреннее удовлетворение от увиденного. Всё было не зря. Сейчас он видел какую-то новую сторону этого блондина — ту, которую ещё не знал. Очаровательную, мягкую, светлую и тёплую. — Как там дома? — с затаённым волнением спрашивает вдовец. — Всё отлично, тебе не о чем переживать. Каждые выходные кто-то убирается — Хань или Соха, Сехун уже стал первоклассным газонокосильщиком и, в случае чего, без работы не останется, — весело смеётся брюнет. — Джинсок буквально на днях установил автополив на территории, а я обслужил твою машину перед сменой сезона, сделал химчистку, так что, как вернёшься, она будет ждать тебя. Когда ты вернёшься, дома всё будет прекрасно. — Я даже не знаю, как всех отблагодарить… — Просто сказать «спасибо» будет достаточно, — мягкая улыбка. — Знаешь, думаю, родителям Джина это было нужно. Они сейчас всегда ответственные за сбор на выходные, полностью вовлечены во все заботы. Ты, конечно, нас прости, но мы без тебя даже пару раз жарили барбекю у тебя на террасе. — Правда? Им… лучше? — неуверенно спрашивает Бэкхён. — Насколько это возможно, мы стараемся не давать им скучать. — Я никогда не рассчитаюсь с тобой, Чанёль… За всё, что ты сделал… — А я и не веду твой счёт. Лучше идём, прогуляемся. Чанёль тоже снимает обувь, чувствуя тёплый прогретый песок под ступнями, подкатывает край джинсов и встаёт с пледа. Они неспешно прогуливаются по кромке воды, смешно отпрыгивая от накатывающих холодных волн. Разговаривают на отвлечённые темы, обсуждая последние новости; блондин рассказывает, как они обычно проводят дни здесь. Пак обращает внимание, как красиво вплетаются в светлые волосы лучи закатного солнца, отливая золотом, и просит Бэкхёна сделать пару фото. Вдовец теряется, внезапно не знает, что ему делать и как встать, немного взволнованно смотрит в объектив, теребя край рубашки. Мужчина предлагает ему просто осмотреться по сторонам, не обращать внимания на него, и несколько снимков получаются особенно удачными. Они возвращаются вместе к ужину, паркуются у бабушкиного дома и заходят во двор. Там Чанёль замечает пожилую женщину в жёлтом платье с цветами и аккуратно заколотыми деревянной шпилькой седыми волосами. Хозяйка дома приветливо улыбается и знакомится с новым гостем, отмечая, какой он красавчик, чем немного смущает брюнета. Стол к ужину накрывается в гостеприимной спешке, мужчину как главного гостя сажают во главе стола, а Бэкхён с мамой в это время расставляют приготовленные блюда. — Ну и, конечно, куда же без моей мандариновой соджу, — горделиво произносит пожилая женщина, выставляя в центр стола натёртую до блеска стеклянную бутылку с ярким жёлто-оранжевым напитком. — О, спасибо, но мне ещё за руль сегодня, — смущённо отнекивается гость, стараясь не обидеть. — Как это? Ты что, собрался ночью обратно в Сеул? — Нет, я думал остановиться где-нибудь на ночь, чтобы не смущать вас. — Ну что за глупости?! Ты наш гость, у нас вполне хватит места, чтобы разместить всех. Я постелю тебе в комнате с Бэкки, — добродушно произносит бабушка, попутно уже разливая напиток по небольшим рюмкам. — Если я вам не помешаю, — тихо произносит Чанёль, бросая короткий проверочный взгляд на блондина, но не находя в его реакции никакого протеста. — Конечно, не помешаешь. Бабушка Бэкхёна — Ли Хаён — оказывается невероятно позитивной и заботливой женщиной: весь вечер она развлекает их гостя и подкладывает ему еду. Брюнет в какой-то момент ловит себя на мысли, что сравнивает этот вечер со встречами со своей родной бабушкой по линии отца, ощущая совершенно разные эмоции. Если в самом начале ужина присутствовала лёгкая неловкость из-за первой встречи, то спустя несколько выпитых рюмок соджу и расслабленной беседы становится совсем уютно. Расслабленно. Пак обращает внимание на сидящего рядом парня, отмечая очаровательный румянец на щеках после выпитого алкоголя: сейчас он смеётся и смущённо прикрывает рот ладонью. Чанёль откровенно, неосознанно подвисает, просто рассматривая человека рядом с собой, словно видит его впервые. Ким Бэкхёну невероятно идёт улыбка, его губы словно созданы для неё, а ещё, когда он смеётся, у него так мило дёргается кончик носа, и хочется коснуться его. Красивый. Ты невероятно красивый, когда улыбаешься, Бэкхён. Мужчина слегка теряет нить разговора, совсем бесстыдно не слушая никого вокруг. От собственных мыслей уголки губ приподнимаются в улыбке, а взгляд продолжает скользить по фигуре рядом. Он зачарованно поднимает руку, заботливо заправляя за ушко упавшую на лицо светлую прядь волос, тем самым неожиданно привлекая к себе внимание. И вроде бы ничего такого неуместного, но отчего-то Миён и сам Бэкхён смотрят на него с удивлением и растерянностью, вынуждая почувствовать неловкость. Какая коварная мандариновая соджу… Брюнет в момент убирает руку и отводит взгляд в сторону окна, надеясь как можно скорее избавиться от этой неловкости, а бабушка Хаён, кажется, наоборот решает подлить масла в маленький разгорающийся огонёк. — Бэкки, ну какой у тебя хороший друг! — намеренно выделяет голосом последнее слово хозяйка дома. — Красивый, высокий, заботливый, приехал к тебе за столько километров… — хитрая улыбка заставляет смутиться и самого вдовца, растерянно хлопающего ресницами. — Я бы сказала: завидный жених. — Мама! — смущённо восклицает Миён под звук упавших из рук парня в тарелку металлических палочек. — Чанёль, а ты женат? — серьёзный настрой пожилой женщины почему-то внезапно веселит мужчину, вызывая искренний смех. — Бабушка! Ты чего?! — блондина захлёстывает сразу коктейль чувств: стыда, смущения и волнения, но женщина уверенно шикает на него, возвращая взгляд на гостя. — Нет, я не женат, — отсмеявшись, произносит Пак, отчего-то довольно улыбаясь ситуации, что его рассматривают как «завидного жениха». — Ну и прекрасно. Постелю вам один футон, — кивает на свои же слова бабушка и довольно улыбается, выпивая половину рюмки соджу. Парень рядом поочерёдно прикладывает тыльную сторону ладони к горящим от стыда щекам, пытаясь спрятать лицо за упавшими прядями, и резко встаёт из-за стола. Что-то буркнув про чай, он буквально срывается в сторону кухни, по пути задевая плечом косяк и шипя. Следом за ним поднимается госпожа Бён, бросая недовольный взгляд на свою мать, которая как ни в чём не бывало пожимает плечами. — Ничего, ничего, — уверенно произносит женщина, провожая взглядом уходящую дочь. — Пусть привыкает, что он теперь тоже снова завидный жених, — она пододвигается ближе к Паку и снова разливает им напиток в рюмки. — Бэкки же у нас совсем молоденький ещё, красивый, всё умеет, нечего ему в одиночестве страдать. — Вы не думаете, что для этого ещё слишком рано? — Чем раньше, тем лучше. Знаешь, что лучше всего лечит от любовной боли? — тихо спрашивает Хаён, не дожидаясь ответа. — Новая любовь. Новые чувства будут перекрывать старые, как пластырь на рану, это и есть лекарство. Бабушка ободряюще улыбается и мягко похлопывает широкое плечо Чанёля, который молча переваривает сказанные ему слова. Конечно, он не видит себя в роли… роли этой новой любви? Но почему-то он совсем не спешит сказать о своей девушке или о том, что никогда прежде не замечал в себе интереса к парням. Сможет ли он влюбиться в кого-то опять? Станет ли ему правда легче…?