Life After Loss

Там нет меня, Где пароход в ночи надрывно прогудел, Где понимает небосвод, Где понимает небосвод, что без тебя осиротел.

Я только там, Где нет меня – вокруг тебя невидимый. Ты знаешь, без тебя и дня, Ты знаешь, без тебя и дня прожить нельзя мне видимо.

Sevara - Там нет меня

            Сонный зимний город укрыла холодная ночь и первые легкие морозы вступили в свои права, заботливый чистый снег застилал землю пока мертвый ноябрь подходил к концу. На часах давно за полночь, но тишину улицы разбивают чьи-то неспешные, шуршащие шаги и редкие проезжающие машины. Хрупкая фигура одетая совсем не по погоде неспешно идет вдоль пустой дороги пошатываясь.             Мягкие пушистые тапочки легко ступают по свежему снегу и голые ноги обжигает морозным ветром. Тело прикрывает лишь черный легкий халат-кимоно до середины бедра, который так ярко контрастирует с бледной кожей. Длинные, белоснежные как первый снег волосы ниспадают на узкие плечи словно пытаясь укрыть, а мокрые от слез щеки пощипывает мороз. В тонких пальцах зажата бутылка крепкого алкоголя, которая пошатываясь булькает при каждом движении.              Но молодой парень совсем не обращает на это внимание.             Горячее, живое сердце больше не болит.        Его нет в этой груди.       Его аккуратно вынули и навсегда положили в гроб.       На его месте осталась только зияющая кровавая дыра.        Пустота.        Весь мир вокруг стал одной большой могилой.             Душа изорвана в клочья, вывернута наизнанку и выпотрошена. Внутри словно рушатся счастливые города, выбитые стекла уютных замков режут изнутри, впиваются во внутренности, не дают сделать и вдох. Солнце в этом мире уходит за горизонт безвозвратно, оставляя после себя только холодную пустоту. Новое утро уже не наступит. Каждую клеточку тела пронзает острыми иглами счастливых воспоминаний, радостный смех режет слух и кажется, что из глаз течет кровь, а не слезы.             

«Я люблю тебя, Бэкки».

Шепотом.            

В голове отчетливо слышится голос, фраза, что произносилась им так часто и вызывала нежную улыбку. А сейчас, вспоминая ее, паника и ужас заполняют до краев, до тошноты, текут по венам, и хочется расцарапать кожу чтобы хоть на секунду стало легче. Бутылка спешно подносится к покусанным губам, добавляя новую порцию бесполезной и слабой анестезии. Хочется выблевать из себя этот голимый спирт, но парень держится.        Это ведь мелочи.              Блондин просто идет вперед уже не замечая текущие нескончаемые слезы. Это тоже мелочи. Они не достойны и грамма внимания.            

«Бэкки, я так люблю когда ты поешь, твой голос наполняет меня энергией.»      

Такая родная, искренняя улыбка. Теперь выжженная на сетчатке глаз словно шрам.      

Дыхание сбивается на загнанное. Руки безуспешно пытаются закрыть уши, чтобы не слышать этот фантомный голос, парень трясет головой и зажмуривает глаза. Вонючий алкоголь выплескивается на руку, а морозный воздух тут же спешит нежно поцеловать в это место своими ледяными губами.             Вокруг бесконечный ужас.       Это правда произошло наяву?       Может это самый страшный кошмар, который сейчас закончится?       Нужно только проснуться…       Проснись же, Бэкхён!             Глаза резко распахиваются, и в сознание бьет отрезвляющая мысль — это не сон. Вдох застревает в горле, а глаза слепо смотрят вперед но видят совсем не грязный снег под ногами.            

«Белоснежные цветы повсюду, огромные охапки.      

Медленно тлеющие свечи на подставках.      

Надрывный плач и всхлипывания со всех сторон разбивают звенящую тишину.

Убитые горем родители, друзья, коллеги, знакомые.      

Отливающий мрачным черным блеском гроб посреди просторной комнаты.

Красивый молодой мужчина, который уснул навсегда.      

Дрожащие пальцы в обручальном кольце боязливо зависают над холодными и мертвыми в таком же кольце.      

Коснуться и навсегда запомнить это прикосновение, осознать, что твой любимый человек мертв до ужаса страшно.      

Руки, что крепко обнимали, всегда были теплыми и нежными, сейчас лежат неподвижно и отливают бескровной серостью.      

Лицо, застывшее как маска, но все такое же красивое как прежде, уродуют скрытые ссадины.      

Губы, которые дарили самые ласковые поцелуи, сомкнуты навсегда.      

На Джинхо надет свадебный костюм, тот самый в котором Бэкхён ответил ему «да».      

И в котором теперь провожает его в последний путь.      

Блондин падает перед гробом на колени так и не коснувшись руки покойного мужа.

Захлебывается слезами и давится всхлипами.      

Одиноко тонет в своем бездонном горе словно в самом темном океане ночью.

Рядом заплаканные папа с мамой испуганно пытаются поднять его и посадить на стул.

Мама Джинхо стоя на коленях заходится в неистовых криках и рыданиях.      

И в этот самый момент Бэкхён отдает свое еле живое сердце, как последний подарок любимому мужу».            

Парень рывком подносит бутылку ко рту с такой силой, что разбивает дрожащие губы в кровь, чтобы хоть как-то вынырнуть из этого кошмара. Внутренности скручивает в тугой узел, ужас от случившегося переполняет тело и пустой желудок пытается отторгнуть вливаемый алкоголь.             Рыдания душат, всхлипы занимают горло через раз впуская в него необходимый воздух, и блондин пытается сфокусироваться, чтобы понять где он. Кошмар свежих воспоминаний мешается с реальностью, сложно отделить одно от другого. Кажется, мгновение назад ты стоял на мрачном холодном кладбище, а сейчас осознаешь, что оказался на мосту.              Ноги онемевшие от холода, а может от осознания всего произошедшего, неожиданно подгибаются. Свободная рука безвольно скользит по прутьям перил, опускаясь вслед за продрогшим телом. Располовиненная бутылка приземляется рядом. Обнаженные колени стоят прямо на снегу, но боль и холод не чувствуется. Измученные горем глаза цепляются за черноту воды, река неспокойна от ветра и покрыта рябью. Такая глубокая и бездонная в ночи. Мозг больше не способен адекватно воспринимать этот мир, он выдает ошибку на все вокруг, и Бэкхён медленно, как будто под гипнозом, поднимается на ослабевшие ноги. Изящные руки крепко держатся за обжигающе ледяное ограждение, и парень с трудом делает глубокий вдох. Боль переполняет изнутри, льется через край, топит в себе последние остатки здравого смысла. Кажется, душа застывает вместе с телом. Еще немного и тонкая кожа покроется инеем.             Блондин находит в себе силы на то, чтобы скованно перекинуть ногу через перила, шатаясь и перелезая, при этом опрокидывая недопитую бутылку. Замирает на небольшом выступе, но все еще крепко держится застывшими пальцами за ограждение моста.             Он не смотрит вниз. Только вперед. Прямо в темноту.             Джинхо, прости меня.        Я не смогу это пережить.        Я не справлюсь без тебя.        Я так сильно хочу к тебе…             Всхлипывает надрывно так, что содрогается все тело, а чувствительность в руках совсем пропадает.             Он больше не понимает что делает.        Он только хочет туда, где его муж еще хотя бы один раз обнимет его теплыми родными руками. — Может подождешь до лета? Сейчас не лучшее время купаться.             Рядом раздается неуместный, насмешливый низкий голос, который отрезвляюще врезается в мутное сознание.              Минуту назад здесь никого не было, откуда он?             Бэкхён с недоверием поворачивает голову в сторону звука — направо, и видит легкую улыбку. Измученный мозг вычисляет незнакомое лицо, которое прячется в капюшоне с меховой опушкой и большой красный пуховик с черными элементами. Это первое что бросается в глаза. Мужчина рядом расслабленно облокачивается на перила, и смотрит прямо на него с интересом и хорошо замаскированным волнением.             Первая мысль, которую подкидывает сознание: это ты послал его, Джин..? — Закаляешься наверно? Мне кажется ты итак уже достаточно замерз, может перелезешь обратно?             Бэкхён трясет головой, не до конца понимая что происходит вокруг. Алкоголь помноженный на колоссальный стресс еще больше путает реальность и галлюцинации. Этот человек здесь или это игра больного воображения?             Блондин не отвечает и отворачивается обратно к реке. Все это так бессмысленно. Морозный ветер едва колышет волосы, что в свете луны отливают каким-то невероятным серебром. И в этот момент он внезапно ощущает застывшей кожей живота сильную руку, которая обхватывает его тонкое, дрожащее тело. Она вполне реальна. Теплая ладонь ложится на бок, он отчетливо чувствует это греющее тепло через тонкую ткань халата.             — Я придержу тебя пока ты думаешь. Как тебя зовут?             Что за нелепая ситуация?        Отвратительно глупое совпадение.        Зачем он здесь сейчас?        Кто он?       Он определенно только мешает.             — Бэкхён, — губы еле слышно произносят одно только слово, не давая времени подумать. Зачем?             — А я Чанёль. Знаешь, Бэкхён, вода сейчас ужасно холодная, мне бы не хотелось лезть в нее сегодня. Но если тебе очень хочется можем прийти сюда, допустим, в июле. Она должна прогреться, — в голосе легкий налет веселья, настоящий или наигранный, сейчас Бэкхён не в силах распознать. Он только более-менее определился, что есть реальность. — Оставь меня. Уходи, — безысходный шепот застывшими губами.              Отпусти меня к нему.             — Не могу,— слова твердые, как застывший асфальт под ногами.             Бэкхён всхлипывает и поворачивает голову вбок пытаясь разглядеть лицо незнакомца, но натыкаясь только на щекочущую опушку капюшона. Кто ты?              — Я уже держу тебя в руках, — как подтверждение слов рука сильнее прижимает к перилам, страхуя от падения в воду. — Как я могу уйти?             Сознание не воспринимает слова, но голос незнакомого человека серьезен, без тени напускного веселья, слова физически не дают двигаться.            

«Бэкки, малыш…»

            

Голос мужа звучит в ушах так реально, словно он совсем рядом. Глаза с застывшими слезами впиваются в ночное небо, бездумно ища любимое лицо. Глупая, сумасшедшая надежда. Всхлипы резко затихают, страшно, что они помешают слушать это видение и сходить с ума.             Незнакомец по ту сторону чуть отстраняется, но хватку не ослабляет, и тишину позднего часа разрезает звук расстегивающейся молнии.            

«Любимый мой, прости меня за то, что я оставил тебя одного…»

«Не делай этого, прошу… Я умоляю тебя…»

А после замерзшее тело бережно, насколько это возможно, закрывают полами теплого красного пуховика. Прижимают вплотную к перилам и широкой груди от которой исходит необходимое тепло.            

«Только живи, прошу тебя… Я все еще… Бесконечно люблю тебя…»

Слова, переходящие на шепот.             Обессиленный выдох все-таки разрезает ночную тишину и слезы ручьями срываются вниз по щекам.             Джинхо…       Одними губами. Без звука. Больше нет сил произнести ни слова.             Чужие руки судорожно обнимают боясь расслабиться хоть на секунду, а теплая щека касается светлых волос покрытых инеем. Бэкхён надрывно плачет из последних сил, смутно понимая, что еще немного и потеряет сознание от переохлаждения и горя. Не чувствует голые ноги и скрюченные пальцы, которые кажется пристыли к перилам. А возможно так и есть.             — Давай Бэкхён, развернись, я помогу тебе перелезть обратно, — Чанёль тихо шепчет куда-то в чужие волосы, видимо тоже чувствуя, что счет идет на минуты.             

«Только живи, прошу тебя… Я все еще… Бесконечно люблю тебя…»      

Родной голос вновь звучит в голове, но теперь уже только в воспоминаниях. И Бэкхён сдается.              Если это и правда жуткое чудо - последние слова любимого мужа, а не галлюцинация больного сознания, как он может не послушать?        Даже при большом желании невозможно сделать шаг во тьму, когда кто-то так крепко держит тебя.             Чанёль чувствует скованное движение и немного ослабляет хватку, давая блондину свободного пространства для того, чтобы развернуться к нему лицом. Бэкхён усилием воли пытается аккуратно переставлять застывшие ступни на узком выступе, балансируя на грани потери сознания. До слуха долетает отдаленный всплеск упавшего в реку тапочка. Босая нога машинально встает на выступ и тут же находятся силы, чтобы сразу перекинуть ее через ужасающие перила. Руки облаченные в красную ткань ни на секунду не ослабляют хватку, моментально затягивая парня на безопасную сторону. Спасая, в самом прямом смысле этого слова.             — Вот так, — Чанёль ставит легкое тело на асфальт и босая нога тут же поджимается. — Все хорошо, — произносит на выдохе и непонятно кому из них это адресовано в первую очередь. Позволяет себе перевести сбитое дыхание, но руки с чужой талии не убирает, словно боится, что блондин может снова сигануть через парапет.              Но Бэкхён наоборот словно оцепенел, смотрит куда-то в район шеи незнакомцу невидящим взглядом и никак не реагирует. Только тело бьет крупная дрожь и слезы капают на затоптанный снег. Крупные ладони спешно ложатся на узкие плечи растирая вверх-вниз, пытаясь согреть.              — Сейчас, секунду потерпи, — мужчина как будто не замечает ступора блондина или старается не замечать. Подставляет свой ботинок ближе, прямо под поджатую ступню, и надавливает слегка на плечо, заставляя опустить ее. Не лучший вариант, но хотя бы не в снег.              Чанёль быстро стягивает свой пуховик оставаясь в темном пуловере, и накидывает на плечи парня. Сам засовывает негнущиеся руки в длинные рукава, тут же набрасывая тот самый капюшон с опушкой на холодные волосы. Бэкхён не реагирует. Сил больше не осталось.             Мужчина наклоняется и спешно застегивает замок, аккуратно убирая длинные волосы в стороны, отмечая про себя, что пуховик парню доходит до колен. Со стороны наверно выглядит комично, этот маленький человек просто утонул в нем, только у Чанёля сердце долбит в глотке от ужаса. Хватает одного взгляда, чтобы увидеть бескрайнюю боль в глазах напротив.              Сильные руки подхватывают невесомое тело в теплом коконе, лишь на мгновение цепляясь взглядом за отрешенное лицо. Всего секунда, чтобы не дать себе утонуть в чужом горе. Бэкхёна не мешкая уносят от этого страшного места. Места, где он мог сегодня встретиться с мертвым мужем.              Он безэмоционально смотрит на человека, чье лицо сейчас находится в нескольких сантиметрах от него. Глупая мысль о надежде увидеть лицо любимого человека рассыпается. Темные волосы треплет несильный ветер, взгляд карих глаз сосредоточенно смотрит вперед, ровный прямой нос, небольшая трещина на губе, видимо от холодной погоды. Но он совсем не похож на Джинхо.             Обреченная слеза скользит по замерзшей щеке и Бэкхён закрывает глаза, не думая что делает, просто укладывает голову на чужое плечо. Прислоняется лбом к теплой коже шеи и замирает, все еще желая погибнуть. Он не замечает как они спускаются с моста, теряется в пустоте, выпадая только когда его сажают на пассажирское сидение машины. Незнакомец быстро огибает капот и садится за руль тут же заводя мотор. Направляет все обогреватели в сторону еле живого Бэкхёна, делает мощность на максимум, а сам берет холодными руками застывшие лодыжки. Открытые глаза блондина выдают, что он все еще находится в сознании, тело неконтролируемо дрожит, а его ледяные ступни насильно засовывают под чужой пуловер и ставят на теплый торс. Чанёлю так кстати жарко от бушующего адреналина.             — Нужно тебя согреть скорее, иначе, боюсь придется ехать в больницу, — мужчина говорит это вслух, то ли пытаясь как-то успокоить себя, то ли желая не напугать и без того замученного парня. — Скажи что-нибудь, скажи, что сильнее всего замерзло, — брюнет несколько секунд греет ладони под горячим воздухом и сразу же кладет на голени растирая вверх к коленям, после снова возвращая к горячему воздуху.             — Ты не сможешь… — слабый севший голос еле доносится до слуха из капюшона. И кажется, последнее слово теряется где-то на замерзших разбитых губах.             — Смогу, — мужчина уверенно тянется к своему пуховику и расстегивает молнию, высвобождая не сопротивляющегося блондина, — Повернись ко мне спиной, — и сам пытается помочь развернуться в узком пространстве. Бэкхёна поворачивают спиной как безвольную куклу и ему все равно сейчас что с ним будет дальше. Кто ищет смерти — тому она не страшна. За спиной слышится копошение, водительское кресло отодвигается назад до упора, и внезапно сильные руки затягивают парня к себе на колени. Блондин обессиленно откидывает голову на чужое плечо не в состоянии больше держать глаза открытыми, проваливается в темноту безнадежного сна. Чанёль укрывает его согнутые ноги, лежащие на пассажирском сиденье, своим пуловером. Спиной прижимает вплотную к своему обнаженному торсу и пытается физически поделиться теплом. Сверху укрывает пуховиком, а расслабленную кисть подносит к теплому воздуху обогревателя. Чужое тело действительно начинает отогреваться, и дичайшее переутомление, переохлаждение и выпитый ранее алкоголь делают свое дело — отключают болезненную реальность. Организм Бэкхёна сдается, греется в спасительных объятиях совершенно чужого человека, который сейчас пытается спасти его своим теплом. Чанёль не переставая растирает чужое тело, что сейчас практически лежит на нем, трогая аккуратно, проверяя температуру и пригревая в нужных местах. Периодически проверяет дыхание, но оно ровное и спокойное, лишь ресницы слипшиеся от слез слегка подрагивают. Греет тонкие пальцы в своих ладонях, замечая узкое светлое кольцо на безымянном пальце. Что же с тобой случилось, Бэкхён? Проходит около двадцати минут за которые тело блондина становится более-менее «живой» температуры. Чанёль аккуратно перекладывает спящего парня обратно на соседнее сидение и укрывает все тем же пуховиком, фиксируя его ремнем безопасности. Невесомо откидывает с лица упавшие светлые пряди, чтобы они не потревожили необходимый сон. Небрежно натягивает на себя обратно пуловер и медленно выезжает с парковки.             Во время движения автомобиля брюнет успевает ловить отблески скользящих мимо фонарей, которые на пару секунд освещают спокойное лицо пассажира попеременно снова укрывая его в тени. Бэкхён не реагирует на внешние раздражители, а Чанёль останавливаясь на светофорах периодически трогает его лоб или тонкие пальцы рук, проверяя температуру.              Что делать с этим замерзшим парнем? Куда везти его?        Может стоит его разбудить и спросить..?             В памяти всплывает разбитый образ, лицо залитое слезами, страх и безнадежность плещущиеся в темных глазах, а до слуха доносится фантомный душераздирающий плач. Мужчина даже поворачивается к пассажиру чтобы удостовериться, что он все еще тихо спит. 4:27. Утро наступит уже через несколько часов.              Несколько секунд указательный палец правой руки нервно постукивает по рулю и принимается сложное решение - брюнет сворачивает на дорогу ведущую к своему дому. Путь занимает менее двадцати минут, других машин почти нет в силу времени суток. Достать из машины легкое, закутанное тело не составляет труда, приходится немного повозиться с домофоном и снова тепло помещения. Лифт тихо скользит на семнадцатый этаж и вот пальцы уже ловко набирают цифровой код на замке квартиры. В коридоре Чанёль скидывает ботинки и в темноте заносит Бэкхёна в спальню, укладывая на кровать. Убирает с него свой пуховик, отбрасывая куда-то на пол и стараясь не разбудить, укутывает нежданного гостя в одеяло.              Брюнет включает тусклый ночник в коридоре, чтобы он отбрасывал свет в спальню. В ванной находится аптечка, мужчина смачивает полотенце теплой водой и тихо возвращается к спящему человеку, осторожно присаживаясь на постель. Обрабатывает разбитые колени, смазывает мазью и наклеивает пластырь, тут же снова укрывая. Несколько секунд смотрит на неподвижное лицо отмечая изящные черты, и еле ощутимо стирает следы пролитых слез влажным полотенцем. На сомкнутых, сухих губах засохшая кровь, но дотронуться до них почему-то слишком.              Чанёль не гей. Его ни разу не привлекали парни. Увидев эту фигуру со спины на мосту он был уверен, что это девушка. Невысокий рост, светлые волосы до середины спины, стройные женственные ноги с тонкими щиколотками. Подумал какая-то молодая девчонка, наверное расстроенная из-за парня, решила наделать глупостей. Решил стать для нее взрослым героем. Но имя «Бэкхён» сбило легкомысленный настрой. А отчаянный плач и безысходность в поведении заставили не желая того прикоснуться к чужой беде. Понять, что там что-то намного глубже, чем «расстроенность из-за парня». Смотря на такую всепоглощающую боль хотелось помочь хоть чем-то. Пока большой город спокойно спал в своих теплых кроватях, этот маленький разбитый человек пришел на мост среди ночи чтобы погибнуть в одиночестве. От понимания этого ужаса покалывало внутренности и сводило желудок в тошнотворных спазмах. Указательный палец с заживляющей мазью задерживается над чужими истерзанными губами. Вдох, и подушечка осторожно касается нежной кожи смазывая ранки. В запястье внезапно вцепляются тонкие пальцы заставляя вздрогнуть, а разбитые губы шепчут чье-то имя.              — Джинхо… — из сомкнутых век проскальзывает слеза медленно скатываясь по виску.              Чанёль теряется на мгновение, но понимает, что этот человек даже во сне в ком-то очень сильно нуждается.              На сколько сильная его боль, что слезы текут даже сквозь сон?             Брюнет наклоняется ниже к бледному нахмуренному лицу.              — Тшшш… — успокаивающе тихо.             А в следующее мгновение прислоняется теплыми губами к прохладной коже чужого лба. Пальцы отпускают запястье и машинально в страхе сжимают его пуловер на груди. Чанёль позволяет, замирает касаясь лба блондина и смотрит пустым взглядом куда-то в черное изголовье своей кровати. Что ты делаешь, Чанёль?             Кисть на ткани ослабевает и опускается вниз на одеяло.              Кажется, прошло.             Брюнет отстраняется, садится на пол у постели и берет маленькую ладонь в свою. Это единственное чем он сейчас может быть полезен. Поглаживает нежную кожу, ощущая как его неосознанно слабо держат в ответ. Если от этого простого прикосновения сломленному человеку станет хоть каплю легче, то он не отпустит его до утра. Даже от боли нужен хоть короткий но отдых. На собственное тело наваливается усталость после напряженной стрессовой ночи, глаза начинают смыкаться против воли, и Чанёль сам не замечает, как засыпает. Укладывает голову на край матраса, но продолжает мягко сжимать хрупкие пальцы.