Life After Loss

You took it with you when you left

Now it wanders lost and wounded

This heart that I misplaced

Where are you now? Are you lost?

Will I find you again?

Are you alone? Are you afraid?

Are you searching for me?

Red - Hymn for the Missing

            Белая машина плавно тормозит на парковке у главного входа на кладбище, оставляя за собой свежие следы на снегу. Медленно повернуть ключ зажигания не сводя глаз с кованных железных ворот, слегка припорошенных ночным снегопадом, кажется так сложно. Сердце учащает свой ритм от мучительно-извращенной фантазии предстоящей встречи. Дрожащие пальцы покрепче сжимают букет бордовых роз и выносят цветы на жестокий зимний холод. Легкие шаги отдают снежным поскрипыванием, что сейчас разрезает тишину этого мрачного места. Вечный покой. Отсутствие звуков. Время здесь навсегда замерло. Место, где заканчивается жизнь мертвых и останавливается жизнь скорбящих. Граница миров. Где близкие люди все еще могут недолго молчаливо побыть вместе. Несколько шагов прямо, поворот налево и еще немного вперед, рядом с припорошенной елью стоит высокое черное надгробие. Родное лицо увековеченное в серых тонах печати с легкой улыбкой, словно смотрит прямо в глаза. В ладонь болезненно впиваются шипы роз, заставляя гостя отмереть. Четыре шага вперед и тонкие пальцы в обручальном кольце нежно, особенно ласково стряхивают снег с замерзшего камня. — Здравствуй, любимый, — голос надрывается на последнем слове. Капюшон с опушкой прикрывает светлые волосы парня, он присаживается на колени рядом со свежеприпорошенной могилой мужа. — Почему ты не дал мне сделать это? — вопрос в мертвую тишину. Слеза чертит первую полоску по бледной щеке. — Я не могу без тебя здесь, мне в этом мире места больше нет. Почему не дал мне упасть? Я не смогу жить дальше как все… не вижу смысла! Почему, Джин?! — крик в пустоту и слезы перерастают в плач. — Мое сердце уже здесь, с тобой. — хрупкая ладошка прижимается к бугорку могилы утопая в снегу, но в голове представляется твердая грудь любимого мужчины. — Я очень хочу быть с тобой. Забери меня, умоляю! — парень не сдерживает отчаянные всхлипы, которые в тишине звучат, как раскаты грома. Опускается на землю прижимая к себе цветы, и тихо плачет до сумасшествия мечтая умереть здесь и снова прижаться к груди мужа. Неизвестно сколько проходит времени, но когда на город опускаются сумерки, уже затихший Бэкхён шатаясь поднимается на занемевших ногах. После каждого такого выброса боли внутри остается оглушающая пустота. Нет ни сил, ни чувств, только безразличие к окружающему миру. — Я люблю тебя, родной… и всегда буду ждать нашей встречи... — последняя фраза звучит шепотом, нет сил отвести глаза от этого места, но негнущиеся ноги делают короткие шаги назад. Маленькая фигура в светлом пуховике медленно удаляется в сторону ворот, душа в себе дикое желание остаться ночевать с мужем и замерзнуть здесь навечно. Он и сам не знает почему просто не поддаться этому безрассудному желанию. Мысли о Хане ждущем дома, о родителях здоровье которых итак подорвал уход Джинсу, заставляют шагать в сторону ворот. Уже подходя к машине, парень поскальзывается падая назад, чувствуя резкую боль в спине и полное отсутствие сил подняться. Может мне все-таки вернуться? Остаться здесь на ночь? — Эй, кто там? Ты в порядке? — чей-то голос звучит отдаленно, а после слышны торопливые, приближающиеся шаги. — Ты ушибся? Вызвать скорую? — пожилой мужчина в криво надетой наспех шапке, взволнованно заглядывает в лицо блондина. На вопрос он получает лишь отрицательное мотание головой и помогает парню подняться на ноги. Совершенно обессилевший, бледный, с заплаканными глазами и замерзшими негнущимися конечностями, с налипшим снегом на длинных волосах, Бэкхён выглядел до ужаса жалко. Но наверно люди оказывающиеся на кладбище в такой час и не могут выглядеть иначе. Только огромное отчаянье может привести сюда. — Выглядишь не очень, сможешь сесть за руль? Может позвонить кому-то? — смотритель кладбища пытается на глаз оценить состояние незнакомца. — Ему, — тихо произносит Бэкхён и указывает в сторону кладбища вытянутой рукой. — Ох, беда, — потерянно произносит мужчина и осознает что так подкосило молодого человека напротив. — Сколько ты там пробыл? — кивок в сторону ворот. В ответ лишь пожатие плечами. — Идем, сделаю тебе горячего чая, отогреешься и поедешь. — парень в который раз послушно идет прихрамывая за совсем незнакомым человеком, который сейчас аккуратно поддерживает его за локоть. Они заходят в небольшую сторожку, с порога ощущая тепло работающего обогревателя. Места здесь очень мало, хватает для письменного стола со стареньким телевизором, на котором также умостился электрический чайник, а еще небольшого дивана застеленного клетчатым пледом. — Давай садись, — мужчина насильно усаживает замершего гостя и подвигает обогреватель поближе к нему. Щелкает чайником и суетливо достает из выдвижного ящика цветастую кружку. — Как тебя зовут? — Бэкхён. — Что ж Бэкхён, меня можешь называть дядюшкой Ли, — пожилой мужчина, на вид старше отца парня, снимает шапку обнажая седые, слегка растрепанные волосы. — Кто у тебя здесь? — неопределенный кивок в сторону, но блондин понимает о чем речь. — Моя жизнь… Мой муж. — Ох, я кажется слышал о нем, недавно похоронили молодого парня, много народу было. На эти слова Бэкхён лишь поджимает губы, сдерживая навернувшиеся слезы. — Ну-ну, тише. Ты не плачь так много, а то ему там плохо совсем будет. — серьезно говорит дядюшка, и торопливо наливает горячий чай, немного проливая на стол. Не спрашивая кладет две ложки сахара и звонко размешивает, а после аккуратно подает кружку в замерзшие руки и присаживается на стул напротив. Блондин молча скидывает капюшон с головы и нехотя делает глоток напитка только для того чтобы согреться. — Пей-пей, а то замерз совсем. — Можно я останусь здесь? — глупый и неуместный вопрос который срывается с губ внезапно даже для самого парня. — Где? В моей сторожке? — удивленно спрашивает смотритель, на что получает отрицательное мотание головой и тихое "там…". — Ты что?! Конечно нельзя! Нельзя тебе туда. Блондин делает еще глоток чая ощущая желание скорее уйти, остаться одному. К чему эти бесполезные разговоры? — Ты меня послушай, — спокойно говорит мужчина пытаясь привлечь к себе внимание погрязшего в мыслях гостя. — Я многое в этой жизни уже повидал. Ты такой молоденький, совсем юный, тебе еще жить да жить. Ты часто сюда не ходи, не тревожь мертвых, они своё отстрадали, теперь отдыхают. Время пройдет — станет легче, сердце наше оно знаешь какое большое? Ты еще полюбишь и будешь счастлив, — перебивая, Бэкхён тут же начинает отрицательно мотать головой, выражая явное несогласие. — Не спорь со старшими! Муж твой рядом теперь всегда, он тебе по жизни помогать будет, хранить от бед. А ты жить должен, за двоих, понимаешь? Муж твой столько всего еще не успел, такой молодой, ты ради него должен жить ярко и счастливо. А будешь доводить себя слезами, на морозе у его могилы сидеть, так и ему не дашь покоя после смерти. Ох, ребенок, жизнь наша — запутанная линия. Иногда так крутанет, что кажется лучше бы оборвалась, но запомни — пока ты жив, все еще может измениться. Только смерть навсегда ставит точку на нас… Мужчина с искренним сочувствием смотрит на парня напротив, забирая из его рук недопитый остывший чай. — Я не знаю как мне дышать дальше, а Вы говорите о "жить счастливо"... — безэмоционально произносит блондин. — Время еще мало прошло, еще рано, позже ты все поймешь. А пока носом, — и демонстрируя смотритель делает глубокий вдох, а после выдох. — Вот так и надо дышать. — с улыбкой заканчивает дядюшка Ли и ободряюще улыбается. — Сейчас твоя задача дышать, хорошо кушать, и продолжать быть здесь. И прислушаться к советам старика. Пока тепло не станет, не приходи сюда больше. — на эти слова блондин возмущенно вскидывает глаза. — Да-да, не смотри так. Придешь — не пущу. Зима — не время для свиданий на кладбище. — Я не смогу. — Сможешь. Нечего тебе тут делать. Он итак с тобой рядом, поговорить ты можешь в любом месте. А здесь лишь оболочка лежит, она тебя не услышит. За могилой его я присмотрю. — Откуда вы все знаете… — Я давно здесь работаю, научился понимать мертвых. — Звучит как минимум странно… — Не страннее, чем твое желание ночевать на кладбище. — Вы… Вы, что смеетесь надо мной? — возмущенно спросил парень. — Конечно нет. Просто пока все тебя нянчить будут, ты не начнешь восстанавливаться, — с улыбкой произнес мужчина. — Нужно к обычной жизни возвращаться и прямо сейчас. Давай езжай домой, только аккуратно. — Спасибо Вам… за чай… — поднимаясь с дивана, тихо произносит блондин и вымучено улыбается. — Ай, тоже мне актер, не хочешь улыбаться — не мучайся. Пойдем, провожу тебя. — на что Бэкхён тихо, но искренне усмехается. Парень садится в машину и заводит мотор, опуская стекло со стороны водителя. Смотрит на мужчину, что сейчас одиноко стоит в свете единственного фонаря, прицепленного на воротах. — До весны, Бэкхён. — спокойно произносит смотритель и искренне улыбается, махая рукой. — До встречи, дядюшка Ли, — парень дарит ответную улыбку и машет рукой, плавно отъезжая от кладбища. Бэкхён ловит себя на мысли, что за последний месяц он впервые уезжает отсюда без чувства полного уничтожения. С огромной болью, но под аккомпанемент чьей-то улыбки и махающей ладони. Это так странно, но одновременно действует капельку успокаивающе. До встречи, любимый мой…

***

Рабочий день подходил к концу и Пак Чанёль успел сделать почти все, что запланировал на сегодня. Закрывая прочитанный проект контракта для китайского филиала, мужчина услышал шум из приемной, где сейчас кто-то явно перешел на повышенный тон. Прислушавшись пару секунд, он поспешил выйти из кабинета, поправляя полы твидового пиджака. — Я же сказал, что ЭТИХ документов не было! Если бы Вы мне их отправили, я бы немедленно показал их директору Паку! — в момент, когда брюнет вышел из своего кабинета его секретарь воинственно встал за своим столом, сверля взглядом мужчину напротив. — Это срочные документы, а ты их просто потерял, идиот?! — Так, стоп! — резко оборвал Чанёль. — В чем дело, мистер Чон? Почему вы повышаете голос и оскорбляете моего секретаря? — сталь в голосе заставляет мужчину немного остыть. — Я отправил срочный контракт для Пекинского филиала, а твой бесполезный секретарь его потерял! Ты вместе с волосами и мозги краской пропитал?! — Я его не терял! Это Вы его не отправили! И не смейте на меня орать! — в противовес чужих слов крикнул До, находясь, похоже, на грани драки. — Соблюдайте субординацию! Если у Вас есть какие-то вопросы, решайте их со мной напрямую. Все оскорбления, сказанные моему секретарю, я восприму как личное оскорбление, Вам понятно?! — Пак подошел ближе к столу Кенсу, ясно давая понять, что он будет на стороне своего сотрудника. — Ким Чунмён ждет комментарии. — раздраженно швырнув распечатанный контракт на стол в приемной, перед уходом мужчина попытался бросить раздраженный взгляд на секретаря, но наткнулся лишь на широкую грудь брюнета, который заранее закрыл парня собой. — Какой он мудак! — недовольный возглас До заставил обернуться. — Су, тихо. Не продолжай это. Ты в порядке? — В порядке. Только настроение мне испортил, козел. — грубо отрезал парень, пытаясь скрыть предательскую нервную дрожь в руках. — В следующий раз, если возникнет подобная ситуация сразу сообщай мне. Не жди пока я услышу крики из своей приемной. Что ему вообще надо было? — Говорит, что отправил срочные документы на приемную для тебя, но я их не получил. Думаю он сам их не отправил, и решил обвинить меня! — Ладно, спокойно, я понял, посмотрю. — забирая бумаги со стола, Чанёль бросил взгляд на растрепанного парня, который хоть и держался очень воинственно, но сейчас выглядел немного растерянно. — Кенсу, ты самый красивый и ответственный секретарь в компании. — улыбка и веселое подмигивание производит необходимый эффект, вызывая смешок у красноволосого парня. Остаток рабочего дня проходит более спокойно, приходится задержаться из-за внезапно свалившегося срочного контракта, секретарь тоже не уходит вовремя. Чанёль отзванивается руководству и высказывает свое мнение по поводу данного текста, ожидая какого-то нервного разговора, но мистер Ким не показывает никакой спешки, спокойно слушая комментарии. Ну и где эта спешка? К чему были эти психи? Дверь в кабинет тихо открывается и в проеме показывается красивая девушка, соблазнительно улыбаясь. — Директор Пак, — хитринки в глазах придают ей особый шарм. Высокая, стройная брюнетка с идеальной укладкой и макияжем прижимается спиной к закрытой двери. Теплое кашемировое пальто придает ей солидности, матовые кожаные сапоги на шпильке подчеркивают тонкие щиколотки. Массивные серьги блестят сквозь распущенные волосы, а пухлые губы растягиваются в улыбке. — Юна, — с восторженным придыханием произносит Чанёль, кажется теряя все мысли из головы при виде девушки. — Я соскучилась, красавчик, — весело тянет брюнетка, медленно подходя к столу, игриво ведя по краю наманикюренным пальчиком. — А я как соскучился, — ответная улыбка расплывается по губам. Девушка аккуратно присаживается на чужие колени в расстегнутом пальто, обвивая крепкую шею руками. Мужчина тут же притягивает ее к себе, зарываясь пальцами в темные волосы и настойчиво целуя в губы, сразу же углубляя поцелуй. Свободная рука скользит по бедру, касаясь кромки короткой юбки. Девушка нежно поглаживает чужую щеку и отстраняется, а мужчина по инерции тянется за ее губами. — Какие планы на сегодняшний вечер, директор Пак? — Ты. Какие еще могут быть планы, когда ты здесь. — Я польщена, — игривый смешок. — Ты такая красивая, Юна. — Спасибо за комплимент, — искренняя улыбка. — Ты закончил с работой? Я забронировала столик. — девушка встает с чужих колен и присаживается на стол, давая Паку возможность собраться. — Звучит заманчиво. — брюнет улыбается, предвкушая отличный вечер. — Да, сейчас захвачу пальто и можем идти. Пара едет на машине Чанёля периодически вставая в зимние пробки, но это не приносит никакого дискомфорта. Наоборот, можно обсудить накопившиеся новости. — Чанёль, это одна из лучших поездок в Китай на съемки, скоро впервые увидишь меня на страницах журнала. — счастливо хвастается девушка. — Я горжусь тобой, ты молодец. — улыбается брюнет, аккуратно перестраиваясь в левый ряд. В последнее время их встречи становятся все реже, кажется, девушка, как начинающая модель начала набирать популярность и часто отправляться в рабочие командировки. — Что насчет тебя? Какие новости в твоей жизни? — Все как обычно, думаю ничего нового. Работа, дом, сейчас у меня живет Макс, пока Сехун в командировке. — Опять он оставляет тебе своего пса. — девушка недовольно поджала губы. — Значит сегодня едем ко мне. — Мне в любом случае придется приехать домой, чтобы покормить его и погулять. — Да уж. Что он, не дождется утра? — Утром мне нужно на работу, сложно будет успеть домой. Может все-таки ко мне? — Ладно. — неприкрытое недовольство в голосе. — А еще я познакомился с одним человеком. Точнее наверно будет сказать спас его… — неуверенно произносит Пак, словно до сих пор сомневаясь нужно ли рассказать об этом. — Спас? Ого. Я жду подробности. — недовольство исчезает, уступая место любопытству. — Его зовут Бэкхён. У него недавно погиб муж, и он хотел… спрыгнуть с моста Банпо. Я как-то убедил его не делать этого… — чувствуя себя некомфортно, Чанёль захотел поскорее свернуть этот разговор, словно рассказывая тайну хрупкого блондина он ставил его в неловкое положение. — Какая трагедия… — сочувственно тянет девушка отвлекаясь на телефон, что-то печатает, и тема о Бэкхёне сворачивается сама собой. — Мы на месте, — машина паркуется у ресторана и Чанёль выходит первым, открывая девушке дверь и галантно подавая руку. — Давай сегодня забудем обо всех и просто побудем вдвоем. — тихо произносит Юна и они неторопливо целуются у машины.

***

Оторвавшись от чужих губ Чанёль нежно поцеловал девушку в обнаженное плечо, убирая темную прядь волос за ухо. Брюнетка довольно зажмурилась, игриво потираясь о крепкую обнаженную грудь. В комнате царил полумрак, нарушаемый тусклым торшером у окна, создавая интимную атмосферу. Пара лежала на постели, нежно лаская друг друга после секса и просто болтая. — Как будем отмечать новый год? Есть мысли? — тихо спросил мужчина, укладывая одну руку под голову девушки для ее удобства. — Ох, Чанёль, извини… — девушка неловко села на кровати, прижимая одеяло к груди. — Я улетаю в Японию двадцать девятого декабря. У нас будет большая фотосессия для журнала, будут брать интервью у некоторых моделей. — с каждым услышанным словом настроение Чанёля становилось все хуже. Каждая новая поездка становится все чаще и времени на встречи катастрофически не хватает. Не сказать что у них были очень крепкие и тесные отношения, со стороны наверно они вообще походили на секс без обязательств. Периодические встречи, короткие свидания, сначала это устраивало обоих. Но Чанёль уже достаточно взрослый для того чтобы попробовать построить серьезные отношения. Юна вполне подходила на такую роль. Им было комфортно вместе, секс был чувственный, она ничего не требовала и не нуждалась в постоянном внимании, не обижалась на редкие звонки или смс. У каждого из них была своя жизнь и планы на нее. Все вроде бы и было хорошо, но словно чего-то не хватало. — Я тебя понял. —Ты обиделся? Извини, ты же знаешь, что работа очень важна для меня и я не могу отказаться. — Нет, все в порядке, думаю, что поеду на праздники к родителям. Юра говорила, что они тоже приедут, так что, зная их семейку, скучно не будет точно. — напряженно хохотнул брюнет, вспоминая сестру и ее неугомонных сынишек. — О, это прекрасно! Я после командировки тоже планирую съездить к родителям в Пусан. — Нужно озаботиться подарками для семьи, не хочу в последнюю неделю стоять в пробках и очередях на кассе. — Тогда может вместе поедем за подарками? — Юна изящно откинула волосы назад, улыбаясь. — Я помогу тебе все выбрать. — девушка потянулась за телефоном, сразу открывая календарь и прикидывая в какие дни свободна. — Было бы отлично. Я уже ума не приложу кому и что купить. — мужчина откинулся на подушки, устало прикрывая глаза. — Давай шестого декабря, у меня выходной, и это суббота, на сколько я знаю — у тебя тоже. — Отлично, давай. — Договорились. А пока… —хитринки в голосе и тонкое одеяло медленно сползает с женской груди, оголяя ее, а сильные мужские руки тут же притягивают ее в свои объятия.