Одна пачка на двоих

Блуждающий остров встретил Голода привычной тишиной. Он направлялся к главному зданию, где его уже ждал Эрагон. Наверняка тот стоял у окна, расправив свои золотые крылья, чтобы каждый входящий помнил, с кем говорит. Бывший верховный серафим умел даже молчание превращать в приказ, а жестокость – в необходимость. Голоду нужно было доложить о людях, о забытых дальних землях, которые они уже начали осваивать, о слабых местах и о смертном в маске печального мима. О смертном, который умудрился смотреть на Всадника Апокалипсиса так, будто перед ним стояла не угроза, а заноза, которую он собирался вытащить зубами. И ещё о птице. Особенно о птице. У входа в боковую башню Голод остановился. На крыше кто-то сидел. Сначала он заметил бутылку глифта, потом фотографию в тонких пальцах. Вики устроилась у самого края, поджав одну ногу, и смотрела не вниз, а в небо перед собой. Ветер трепал её волосы и тянулся к старому снимку, будто тоже хотел узнать, что именно она держит так крепко. За её спиной были сложены два крыла. Одно – белое, с мягкими светлыми перьями, слишком чистое для того, кто жил после Апокалипсиса. Второе – тёмное, кожаное, с острыми когтистыми выступами по сгибу, демоническое настолько откровенно, что рядом с ним слово “равновесие” звучало как чья-то опасная шутка. Даже в покое эти крылья не выглядели смиренными. Как и всё в ней. Голод поднялся на крышу, Вики услышала его только тогда, когда он остановился рядом. — Для существа с крыльями ты выбрала удивительно скучный способ драматизировать вечер. Она слегка вздрогнула и повернула голову, посмотрев на него с усталостью, в которой ангельский свет и демоническая тень сегодня одинаково хотели кого-нибудь укусить. — Как заботливо, для всадника апокалипсиса. — Я не заботливый. Я наблюдательный. — Тогда наблюдай где-нибудь в другом месте. Голод опустил взгляд на бутылку в её руке. — Не советую пить глифт на крыше. Вики коротко усмехнулась со злостью, усталостью и чем-то острым, застрявшим глубже гордости. Она отвернулась к небу и сделала глоток, будто пыталась заполнить внутри пустоту, которая всё равно не принимала ничего, кроме одного вопроса. Голод посмотрел на фотографию. Снимок был старый, затёртый по краям, с мягкими заломами на углах. Его много раз доставали, прятали, сжимали в ладони и снова доставали, когда молчание становилось слишком громким. На фото была маленькая Вики на руках у мужчины, а рядом улыбалась ещё молодая Ребекка. Просто женщина на старой фотографии, смотрящая на дочь так, будто ещё верила, что любовь умеет защищать лучше приказов. — Она оставила тебе это? Вики сжала снимок сильнее. — Да. — Не самый безопасный подарок. — Ты пришёл читать мне лекцию? — Я шёл к Эрагону, но увидел тебя. — Тогда иди дальше. Вики всегда была странным созданием даже среди тех, кто давно перестал удивляться уродливым шуткам мироздания. Половина света, половина тьмы, бессмертие в теле, которое когда-то было человеческим. Мальбонте когда-то назвал её несущей равновесие, и в этом было что-то неприятно точное. — Он даже не допросил её, — сказала Вики. Голод не спросил, о ком она. Некоторые имена не нужно произносить, чтобы они начали отравлять воздух. — Эрагон редко тратит вопросы на тех, кого уже назначил угрозой. — Она была моей матерью. — Для тебя. — Что? — Вики медленно повернула голову. — Для тебя она была матерью, а для него стала угрозой. — Не говори так. — Как? — Так, будто она просто часть чужого решения. — Разве не это с ней сделали? — Ты ничего не понимаешь, — сказала Вики и фотография дрогнула в её пальцах. — Удобная мысль. — Удобная? — Если я ничего не понимаю, тебе не нужно отвечать на неприятные вопросы. Она медленно повернулась. — Какие ещё вопросы? Голод перевёл взгляд с фотографии на неё. — Что именно она оставила тебе вместе с этим снимком. Любовь? Вину? Недосказанность? Чужую тайну? Или всё сразу, чтобы ты могла носить это вечность и называть памятью. — Не лезь куда не просят. Я могу тебя столкнуть. — Можешь, но смысла нет. В этом была мерзкая правда их мира: даже падение не давало выхода тем, кто был создан пережить слишком многое. Бессмертие красиво звучало только для тех, кто не понимал, сколько боли можно вместить в слове “время”. — Ты считаешь, Эрагон сделал это ради удобства? — Я считаю, что власть редко убивает только из ярости. Ярость быстро проходит. Удобство долговечнее. — Значит её просто убрали. Я ненавижу его, — сказала Вики. — Ненавидь. Она нахмурилась, будто ожидала запрета, нравоучения или хотя бы холодного напоминания о дисциплине. — Просто так? — У тебя впереди вечность, чтобы отомстить ему. Вики фыркнула и посмотрела в серое темнеющее небо, чувствуя вдалеке энергию Мальбонте. — Ты ведь когда-то была человеком. Вики медленно подняла на него глаза. — Была. — Скажи, — Голод сделал паузу, разглядывая дым, поднимающийся от его сигареты. — У вас, у людей, были сверхспособности? — Ты сейчас серьёзно? — Вики удивлённо подняла бровь. — Решил узнать, были ли у людей свои маленькие чудеса? — Я решил расспросить тебя о том, что реально, а не о том, что вы сами себе придумали. Вики закатила глаза, но ответила: — Нет. У людей нет никаких сверхспособностей. Всё это — фильмы, сериалы, сказки для детей. Человек — это просто человек. Кости, мясо, мозги. Максимум — кто-то умнее, кто-то сильнее, но чтобы летать или читать мысли... — она покачала головой. — Только в выдумках. Голод кивнул, будто ожидал этого ответа. — А что насчёт... необычных связей? С животными, например? — Ты про дрессировку? — Вики пожала плечами. — Ну, есть люди, которые умеют находить общий язык с животными. Лошади, собаки, даже хищники, если с детства приучать. Но это не магия. Это терпение и инстинкты. — Понятно, — протянул Голод, и в его голосе проскользнуло что-то, от чего Вики насторожилась. — К чему ты ведёшь? Всадник затушил сигарету о ладонь, не отводя взгляда от вечернего неба. — Среди людей я встретил одного парня. Загадочного. Он... управляет вороном. — Ну, мало ли. Птицы умные. Может, просто научил. — Нет. — Голод покачал головой. — Ворон не просто слушается. Он крадёт для него, защищает, смотрит глазами хозяина. Они — единое целое. Я такого не видел даже среди бессмертных, помимо... Эрагона. Вики замолчала, переваривая услышанное. — Ты хочешь сказать, что этот парень не совсем обычный человек? — Я хочу сказать, — Голод посмотрел на неё своим ледяным взглядом, — что, возможно, ты ошибаешься насчёт людей. Или же этот смертный не совсем человек. Вики нахмурилась, её пальцы непроизвольно сжали почти пустую бутылку. — Что тебе нужно от него? Ты ведь не просто так рассказываешь мне это. Голод усмехнулся, и в его улыбке проскользнуло самое странное оживление, которое Вики замечала только когда, впервые встретила всадника и на неё его силы не действовали. — Вики, люди уже осваиваются на небесах, поэтому важно понимать какую угрозу они несут. Вики не успела ответить. Воздух над крышей дрогнул, и тяжёлый взмах крыльев разрезал вечернюю тишину. Тень скользнула по камням, и на парапет бесшумно опустился Мальбонте. Демонические крылья сложились за спиной, когда он окинул крышу быстрым, оценивающим взглядом. Сначала нашёл Вики. Потом заметил Голода. — Всадник, — голос Мальбонте прозвучал спокойно со стальным отливом. — Ты мешаешь моей жене пить глифт в одиночестве? Голод усмехнулся, делая шаг назад. — Всего лишь беседовал. — Мальбонте, всё в порядке, — Вики поднялась, пряча фотографию во внутренний карман куртки. — Он уходит. Голод перевёл взгляд с неё на Мальбонте и обратно. В его ледяных глазах мелькнуло что-то, может, насмешка, может, усталое понимание. — Не смею нарушать семейный покой, — произнёс он, склоняя голову в ироничном полупоклоне. — Удачи с одиночеством на двоих. Он развернулся и направился к краю крыши, откуда можно было спуститься вниз. Вики смотрела ему вслед, пока Мальбонте не положил руку ей на плечо. — О чём он спрашивал? — спросил он. — О людях. Об их способностях. — Вики помолчала. — И о каком-то смертном с вороном. Мальбонте проследил взглядом за удаляющейся фигурой Всадника. — Значит, Голод заинтересовался кем-то из живых. — метис обнял её за талию и притянул к себе. — Но сейчас не время гадать. Эрагон ждёт, снова придумал новое поручение. Вики кивнула и, бросив последний взгляд на пустующее место у края крыши, позволила мужу увести её вниз.