Одна пачка на двоих

Малек вышел из здания лаборатории так спокойно, будто за его спиной не осталось ничего, что могло бы стоить чужих нервов. Кристофера уже унесли в комнату для исследований. Он был без сознания, бледный и неподвижный, и последнее, что Ян успел заметить,как его голова безвольно склонилась набок. Кто-то из людей поддерживал его под плечи, кто-то пытался понять, жив ли он вообще, но Малек даже не обернулся. Он только остановился у выхода, окинул всех насмешливо-ленивым взглядом и произнёс: — Благословенна ночь! Дымка поднялась у его ног, мягко обвила силуэт, размывая края плаща и лица. Через мгновение от Малека не осталось ничего, кроме холодного следа в воздухе и неприятного ощущения, что он опять ушёл именно тогда, когда должен был объяснить хоть что-то. Чуть в стороне, под искривлённым деревом, Ян сидел на плоском камне и молча наблюдал за происходящим. Ворон устроился рядом, время от времени наклоняя голову, будто оценивал Малека не хуже любого следователя. Грег прошёл мимо, задержал взгляд на пустом месте, где тот исчез, и хмыкнул: — Странный он. Ян не сразу ответил. Только перекатил сигарету между пальцами и посмотрел туда, где в воздухе ещё таяла дымка. — Здесь, Грег, если что-то не странное, вот тогда стоит волноваться. Ворон каркнул, будто согласился. — Конечно, — хмыкнул Грег. — Странно было ждать нормального ответа от человека со скобами в щеке и кожей отродий вместо человеческой. Недалеко проходил Дмитрий. Он остановился, осмотрел парней с головы до ног и направился в здание, так и не сумев до конца скрыть нотку отчаяния во взгляде. Грег хлопнул ладонью по ближайшему ящику и, будто вспомнив, что у них тут не привал для любителей философии, громко сказал: — Ладно, хватит расслабляться. Нам ещё тонну всего нужно перетащить на Небеса, пока кто-нибудь не решил, что мы слишком хорошо устроились. Ян поднялся с камня без особого энтузиазма, ворон недовольно переступил лапами у него на плече. В последний заход через портал они прошли уже ближе к вечеру, когда воздух на Небесах снова стал прохладным. Ящики с инструментами, досками, мешками раствора и какими-то деталями, названия которых Ян не собирался запоминать, постепенно росли у полуразрушенной арки. Ян поставил очередной ящик с инструментами к стене и выпрямился, чувствуя, как на него накатывает волна слабости. Сначала будто воздух вокруг стал гуще, тяжелее, и пальцы на секунду потеряли уверенность. Потом по коже прошёл знакомый холод, тонкий, неприятный, слишком концентрированный, чтобы списать его на ветер. Ян медленно повернул голову, чувствуя, что за ним кто-то наблюдает. Это не могли быть люди из отряда, потому что в ту часть отведённых им земель сегодня никто не ходил. За одной из колонн мелькнула тень: край тёмного плаща, бледный профиль, длинные чёрные волосы, исчезнувшие почти сразу, будто их и не было. Ян постоял несколько секунд, потом полез во внутренний карман. Пальцы нащупали новую, ещё не вскрытую пачку сигарет. Запасы у него знатно пополнились после одной из вылазок людей Донован, когда отряд наткнулся на заброшенную табачную фабрику. Место выглядело так, будто его давно разграбили, но в дальнем складе, где мародёры так и не смогли вскрыть замки, всё ещё пылились целые партии сигарет, чудом пережившие конец света, сырость и чужую жадность. Ян подошёл к колонне. Силуэта там уже не было. Только пепел, трещины в белом камне и едва заметный холод, оставшийся в воздухе. Он молча положил полную пачку у основания колонны. Ворон наклонил голову и посмотрел на него одним блестящим глазом. — Не смотри так, — сказал Ян. — Это не подарок. Птица негромко каркнула, но Ян лишь помолчал, а потом добавил: — Это дипломатия. Из-за колонны не донеслось ни звука. Но когда Ян отошёл на несколько шагов, пепел у основания камня едва заметно дрогнул. Пачка исчезла так тихо, будто её забрала сама тень. Только уголок его губ дёрнулся почти незаметно. — Вот и договорились. Вернувшись на Землю, в Ротков, Ян едва успел к раздаче ужина. Столовой это место называли скорее по привычке: несколько длинных столов, металлические миски, запах дыма, усталых людей и еды, которую никто не стал бы хвалить вслух, но все ели молча, потому что голод давно отучил привередничать. Ему досталась часть сухпайка, каша с кусками мяса сомнительного происхождения и кружка горячего чая, в котором плавали какие-то сушёные ягоды. Ян посмотрел на них с подозрением, но решил, что после Небес спорить с ягодами было уже мелочно. Он только успел сесть, когда Анна почти влетела в помещение, схватила со стола кусок хлеба, даже не глядя, сунула его в рот и тут же развернулась обратно. — Анна? — окликнула её Лейн. — Потом! — бросила та на ходу и скрылась в коридоре, ведущем к лаборатории. Ян проводил её взглядом, потом перевёл глаза на Лейн. — Куда её сорвало? Лейн сидела напротив, усталая, но собранная. После очередного возвращения от Бога Тьмы она выглядела так, будто тело здесь, за столом, а мысли всё ещё ходят где-то по чужим залам и разговорам, от которых обычным людям лучше держаться подальше. — В лабораторию, — сказала она, помешивая чай. — Анна исследовала те красные нити-сосуды, которыми был обвит бессмертный, которого притащил Аваддон. Ян перестал ковырять кашу ложкой. — И? — Она считает, что это можно использовать. — Против кого? Лейн подняла на него взгляд. — Против бессмертных. За соседним столом кто-то тихо выругался, но быстро замолчал. После всего, что произошло, слова “использовать против бессмертных” звучали не как научная находка, а как новый вид неприятностей, завёрнутый в лабораторную бумагу. Ян медленно откинулся на спинку стула. — Ангелы, демоны и как их там… метисы? — Возможно. — Удобно, — сухо сказал он. — Учитывая, что теперь почти каждый второй, кто может нас убить, умеет летать. — После отродий не так уж много изменилось. — Лейн не улыбнулась. — Анна пока не уверена. Ей нужно больше образцов и времени. — Времени у нас, конечно, склад. Всё время мира. Ворон, сидевший на спинке соседнего стула, каркнул, будто оценил шутку. Лейн бросила на птицу короткий взгляд. — Он теперь всегда с тобой? — Он мои глаза и уши, — усмехнулся Ян, и ворон гордо распушился. Каин стоял в углу, прислонившись к стене. Он смотрел на Яна ровно, почти без выражения, но стоило Лейн чуть улыбнуться, как его взгляд стал тяжелее. Ян сделал глоток чая. Ягоды оказались кислыми и терпкими, как раз, то что было нужно, что бы взбодриться. Он поставил кружку на стол и спросил тише: — А против Всадников? Лейн пожала плечами. — Не знаю. — Хороший ответ. Обнадёживающий. — Ян, Всадники не те бессмертные, к которым мы привыкли. Они не ангелы, не демоны и не метисы. То, что может сработать против крылатых, не обязательно подействует на них. — Но может? Лейн помолчала, и это молчание ему не понравилось сильнее любого ответа. — Может, — сказала она наконец. — Или сделает хуже. Ян усмехнулся без веселья и снова посмотрел в свою миску. — Прекрасно. Значит, у нас появился способ либо защититься, либо случайно разбудить ещё одну дрянь, которую никто не понимает. — Именно поэтому Анна и побежала в лабораторию. — А я-то думал, ей просто каша не понравилась. Лейн всё же слегка улыбнулась, но улыбка быстро исчезла. Ян покрутил ложку между пальцами. В голове почему-то всплыло белое лицо, почти бесцветные глаза и холодные пальцы поверх его руки. Потом полная пачка у колонны. Потом тень с длинными чёрными волосами, исчезнувшая в плотном тумане. Ян сжал ложку чуть крепче. — Сначала узнаю, что именно Анна нашла. Лейн посмотрела на него внимательнее. — Ты думаешь о Всаднике. — Я думаю о том, что если у нас появится оружие, Донован захочет проверить его первой. — И тебя это беспокоит? Ян поднял на неё глаза. — Меня беспокоит, что в последнее время все новые решения пахнут так, будто потом за них кто-то будет платить кровью. Ворон тихо щёлкнул клювом. Лейн промолчала, опустив взгляд в свою кружку. А где-то в глубине коридора, за закрытой дверью лаборатории, уже звякнул металл, хлопнул ящик, и голос Анны резко потребовал кому-то принести чистые стёкла, спирт и “не стоять столбом, если жить надоело”. Ян вздохнул, поднялся и забрал кружку с собой. — Пойду посмотрю, какую катастрофу мы сегодня называем надеждой.