Тот, кого не исправили молитвы

— Все это время, — почти нежно произнес Инквизитор, — моей целью был ты. Слова повисли в тяжелом пыльном воздухе лавки. — Не понимаю, о чем вы говорите, Ваше Святейшество, — спокойно начал Гарри, медленно направляя руку к карману. — И вы меня с кем-то спутали. Моя фамилия Эванс. Улыбка медленно сползла с аристократичного лица Реддла. Гарри быстро выхватил второй флакон из кармана джинсов. Да, состав создавался для уничтожения существ Зон, но этот цепной пес Церкви вряд ли знал, что именно находится во флаконе. Если он разобьет его, то выкроит пару секунд, чтобы успеть сбежать через заднюю дверь. Заметив его движение, Инквизитор сделал рывок. Скорость смазала его силуэт — он оказался вплотную к Гарри быстрее, чем тот успел поднять руку для броска. Закованная в черную кожу рука намертво вцепилась в кулак с зажатым флаконом. Реддл с силой надавил, чтобы Гарри разжал пальцы. Инстинкты, отточенные годами выживания в Пустошах, сработали безукоризненно. Гарри вложил весь вес тела в левую руку и пробил свой фирменный, тяжелый хук прямо в челюсть Инквизитора. Удар, способный свалить с ног взрослого оборотня, встретил преграду. Этот шакал даже не моргнул, ни на секунду не переставая буравить Гарри взглядом. Он заблокировал его удар, закрыв челюсть предплечьем свободной руки. Тогда Гарри не раздумывая ударил грязно — резким, коротким пинком колена прямо в пах. Мужчина глухо зашипел сквозь стиснутые зубы. Его идеальная осанка дрогнула, он рефлекторно согнулся, но руку Гарри так и не выпустил. — Пусти, мразь! Я сейчас здесь все подожгу и заберу тебя с собой! Гарри уже занес локоть, чтобы ударить его по виску, когда Инквизитор внезапно поднял голову. На бледном лице Реддла не было ярости. Его губы изогнулись в кривой зловещей ухмылке. — Непредсказуемость — залог успеха в бою? — тихо, с хрипотцой спросил он. В полумраке лавки темные глаза Инквизитора вдруг вспыхнули жутким, кроваво-красным светом. И в этот момент в голове Гарри что-то с хрустом надломилось. Что-то ударило по его сознанию с такой силой, словно кто-то провернул нож в старой ране. Его мозг внезапно взорвался ослепительной агонией. Картинка перед глазами поплыла. Стеллажи, лицо Инквизитора, стены лавки — все рассыпалось. Из глубины расколотого сознания на Гарри обрушился хаос звуков и вспышек. Слепящий, тошнотворный зеленый свет… Отчаянный мужской крик: «Лили, бери Гарри и беги! Это он! Я задержу его!» Грохот выбиваемой двери. И невыносимый, полный животного ужаса женский вопль… Длинный стол, за которым полно детей… Чулан под лестницей… Красные глаза… Обжигающая боль клейма на шее… Гарри захрипел. По подбородку скользнуло что-то горячее. Кровь хлынула из носа, колени подогнулись, и густая, спасительная тьма мгновенно поглотила его сознание.

***

Гарри тяжело дышал через маленькую щель. Он лежал в деревянном гробу. Гул двигателей небольшого грузового дирижабля Церкви вибрировал прямо под его позвоночником. Он помнил только как чьи-то руки заталкивали его в этот ящик. Один, среди множества других, в которых лежали тела, подготовленные к утилизации. Дирижабли всегда сбрасывали мертвецов из Азкабанской Зоны прямо в океан. Внезапно мерный, убаюкивающий гул моторов захлебнулся. Корпус дирижабля содрогнулся так резко, что Гарри больно ударило затылком о доски. Сквозь гул в ушах прорвался оглушительный, визгливый скрежет рвущегося металла. Скверна в небе над Пустошами вспорола бронированную обшивку судна, как тонкую бумагу. Давление резко упало, с силой выбивая остатки спертого воздуха из легких. А затем исчезла гравитация. Желудок тошнотворно подкатил к горлу. Ощущение свободного падения в кромешной, замкнутой тьме сводило с ума. Гроб подбросило в воздухе. Гарри беспомощно швыряло от стенки к стенке внутри узкого деревянного ящика. Он инстинктивно попытался свернуться в клубок, закрыв голову руками и зажмурившись, пока снаружи завывал ледяной ветер, а фюзеляж дирижабля с грохотом разваливался на части. Секунды падения казались вечностью. Удар о землю. Тупая, оглушающая боль прошила позвоночник. Мир раскололся на части под жуткий хруст сминаемого металла и взрыв. Тьма. Боль. Тело потряхивало. Что-то горячее вытекало из бока. У него не было сил даже приподняться. Он лишь ждал пока пламя охватит и его. Пока не раздались звуки шагов. — Лунатик, сюда! Быстрее! Здесь живой! — Храни нас Плачущая Дева, он же еще совсем подросток… Гарри с трудом разлепил глаза. Среди дымящихся обломков дирижабля и разбросанных тел над ним склонились два человека. Один — с лицом, исполосованным старыми шрамами, другой — с гривой спутанных черных волос и безумным, но теплым блеском в глазах. Они забрали его домой, выходили, а затем помогли выкопать десятки могил, чтобы нормально похоронить бывших узников Зоны Азкабана и двух пилотов дирижабля. Тогда Гарри впервые по-настоящему разглядел мир за пределами Азкабана. Эти земли неспроста прозвали Пустошами. Сквозь серый туман тут и там проступали ржавые, вросшие в землю остовы танков, искореженные артиллерийские установки и гигантские воронки, заполненные черной вязкой жидкостью. Их убежище было скрыто глубоко под руинами старого поместья. Сириус и Римус, двое беглых ученых-еретиков, заменили ему семью, которой он не помнил. Они учили Гарри жить заново. Римус с бесконечным терпением объяснял ему законы алхимии. — Обычное оружие здесь бессильно, Гарри, — говорил Люпин однажды вечером, растирая в ступке серебро. — Когда открылись первые Зоны, старое дореволюционное правительство бросило против них всю армию. Бомбили разломы, расстреливали монстров из танков. Но Скверна питается хаосом. Взрывы лишь расширяли дыры в пространстве. Армия захлебнулась в крови, оставив после себя лишь этот могильник ржавого металла. Так и появились Пустоши. Римус ссыпал серебряную пыль в колбу и посмотрел на Гарри уставшими, добрыми глазами: — Точный расчет и правильный алхимический реактив помогут избавиться от существ Зон лучше любой молитвы. По вечерам они втроем сидели на продавленном диване у печки. Сириус вечно пытался пожарить какие-то съедобные коренья, ругаясь на дым и обжигая пальцы, а Римус смеялся — искренне, тепло, вытирая перепачканное сажей лицо. Потом Сириус брал в руки старую, поцарапанную гитару без одной струны и пел песни, по памяти перебирая невидимые струны. В один из таких вечеров Гарри, глядя на их перепачканные лица, впервые за восемь лет тоже рассмеялся. Звонко, неловко, как обычный подросток, забыв про ужасы Азкабана. — Не позволяй никому это увидеть, Гарри, — тихо произнес Римус однажды, осторожно и бережно втирая мазь в уродливые рубцы на его шее. — Для Церкви этот штрихкод означает, что ты уже мертв. Если они увидят его, то не станут задавать вопросов. Сириус тогда молча дал застиранный черный свитер с высоким, плотным горлом. — Натяни повыше, щенок, — мрачно сказал Блэк, садясь рядом и притягивая Гарри к себе за плечо. — И запомни навсегда: те, кто носит серебряные эполеты Инквизиции — не спасители. Они палачи. Если увидишь Инквизитора — беги или бей насмерть. А если кто спросит, почему ты носишь высокие воротники, отвечай, что прячешь следы страстной ночи с очаровате… — Сириус! — прервал его Римус. — Чему ты учишь нашего щенка?! Сириус загоготал во весь голос. — Да брось, Лунатик! Вот представь, подрастет наш Гарри и приведет к нам свою половинку из Лондона. Может, это будет такой же как мы скучный ученый еретик, или очаровательная девушка, пекущая церковный хлеб? А, Гарри? Ты же познакомишь своих стариков с тем, кого выберет твое сердце? — Сириус игриво ткнул его под ребра. Гарри, и так уже густо покрасневший, мягко оттолкнул его руку. — Но что… Что если никто не захочет связываться с беглецом? Я же… Я же не смогу прятать эту метку вечно от… от близкого человека? Бродяга с Лунатиком сочувственно переглянулись. Римус пересел поближе к Гарри и взял его сцепленные в замок ладони в свои. — Послушай, Гарри. Любовь — это самая сильная вещь в мире. И никакое клеймо, никакие шрамы — ничто не способно отвернуть искренне любящего человека. Просто будь собой, у тебя большое доброе сердце, Гарри, несмотря на все, что ты пережил в таком юном возрасте. Мы с Бродягой уверены, что, когда мы сможем вернуться в Лондон, ты найдешь и верных друзей, и преданное лишь тебе сердце… Они еще долго сидели в тот вечер. Римус с Сириусом пересказывали историю их знакомства, и Гарри действительно им поверил. Что кто-то в этом мире существует и для него. И сам он будет готов спуститься в сам ад, чтобы защитить своего человека, свою семью, свою стаю. Дважды в месяц они набивали тяжелые холщовые рюкзаки флаконами с алхимическим огнем, защитными мастиками и очищающими сыворотками. Под покровом ночи, рискуя быть разорванными стаями мутантов или схваченными патрулями, они пробирались к окраинам Лондона, чтобы тайно передать все это курьерам Подполья. Гарри с предвкушением ждал, когда миссия Сириуса и Римуса в Пустошах закончится и они все вместе переедут в лондонские убежища Подполья. — Если нас когда-нибудь прижмут, — сказал ему Сириус в один из дней, серьезно глядя в глаза. — Иди в Лондон. Спрячься в Нижнем Городе, среди Подполья. Там есть Наставник. Это единственный человек в этом гребаном городе, которому можно доверять. Он поможет. Гарри помнил, как кивнул тогда, прижимаясь к теплому плечу, уверенный, что этот день никогда не наступит. А потом он ушел на дальние болота за корнем мандрагоры. И когда вернулся, увидел, что алхимический купол над их убежищем был прорван. Его встретило мертвое, почерневшее пепелище. И два кола, вбитых в землю, на которых Инквизиторы оставили головы Сириуса и Римуса. В тот день Гарри кричал так, что сорвал голос. Не защитил… Не смог… Опоздал… Опоздал.

***

Гарри распахнул глаза с резким, рваным вдохом, словно вынырнул со дна ледяного озера. И увидел… потолок своей подсобки в лавке. Тупая тяжесть в затылке исчезла, оставив неестественную легкость, но тело колотила крупная, неконтролируемая дрожь. Сердце билось о ребра так сильно, что отдавалось болью в горле. Он лежал на кровати, комкая в кулаках простыню. Гарри рефлекторно вытер лицо тыльной стороны ладони, но не было ни слез, ни следов крови. Он был растерян, ему редко что-то снилось, особенно моменты из прошлого. И он никак не мог вспомнить, как ложился прошлым вечером спать… Глаза зацепило какое-то движение в углу. А, точно… Гребаный шакал Инквизиции. Он сидел в черной рубашке, закинув ногу на ногу, держа в руке старый фолиант, явно взятый без спроса с небольшой книжной полки. Гарри резко сел. Какого хрена?! Этот придурок, что, перенес его на кровать? Кандалов нет и он все еще дышит… Определенно, Церкви что-то от него понадобилось. Но что? Гарри прищурился. Вдоль идеальной, аристократичной челюсти шакала, прямо от мочки уха и вниз к вороту рубашки, тянулись три глубокие царапины. Со шкафа раздался угрожающий, вибрирующий звук. Живоглот сидел там, распушив хвост до размеров ершика, и неотрывно сверлил Инквизитора желтыми глазами. Гарри перевел взгляд с ободранного лица на кота и мрачно усмехнулся. — Умница, Живоглот, — хрипло произнес Гарри, разминая шею. — Но в следующий раз целься сразу в сонную артерию. Реддл невозмутимо перевернул страницу, лишь его левая бровь нервно дернулась. — Твой зверь так же дурно воспитан, как и его хозяин, — ровным, бархатным голосом отозвался мужчина, закрывая книгу и откладывая ее на тумбочку. — Во-первых, это не мой кот, он попал ко мне из-за того, что Церковь не способна выполнять свои задачи по охране населения, а пускает на убой патрули без защиты, — невозмутимо ответил Гарри. — А, во-вторых, со всем уважением, Ваше Святейшество, но не убийце говорить мне что-то о воспитании. Желваки заходили ходуном на челюсти Святейшества. — Не знал, что склонность к самоубийству может быть так явно выражена, — холодно отчеканил он. — Не вижу кандалов, — Гарри повертел запястьями, вызывающе глядя на мужчину, — значит, моей скромной персоне не грозит костер. Вам что-то от меня нужно. И, кстати, необязательно было меня вырубать, что за бесполезная трата способностей. Сказали бы сразу, чего хотите. — Я… не причастен к твоему… припадку, — процедил Инквизитор, отводя взгляд с лица Гарри обратно на закрытую книгу. — Ха! Да, конечно. Всем известно, что Верховный Инквизитор любит своими телепатическими способностями выжигать подозреваемым мозги, выпытывая из них всю подноготную. Или вы уже залезли в мою голову и это теперь какая-то изощренная пытка, где вы теперь постоянно будете маячить в моем предсмертном сознании… — Довольно! — Инквизитор злобно зыркнул на него и вновь отвел взгляд. Гарри замолчал, потому что увидел в глазах помимо злобы, что-то еще… Какая-то сложная, тяжелая эмоция, которую Гарри не смог расшифровать. Наконец, Реддл задумчиво начал выстукивать дробь длинными пальцами по деревянной столешнице. — Я повторю в последний раз: я не использовал на тебе своих способностей, — сухо произнес он, возвращаясь к своему ледяному, официальному тону. — Что касается причины моего появления… Мне стало известно, что некий гениальный мастер из Нижнего Города способен разобрать то, что не под силу даже самому Архиепископу. К сожалению, в Церкви есть нехватка людей, специализирующихся на тонкостях… — Я не стану псом Инкв… — возмущенно начал Гарри. — В твоих же интересах меня выслушать, — перебил его Реддл. — Разве ты сам не заметил, что Зоны стали открываться слишком часто? Я видел, как ты закрыл одну из них на заднем дворе. Гарри промолчал. Он не почувствовал тогда чужого присутствия, но сам факт, что он использовал для этого алхимию на глазах Инквизитора — это смертный приговор. Реддл выждал драматичную паузу и продолжил: — Мы нашли эту дрянь внутри монстров, — он вытащил из кармана плаща, висевшего на спинке стула, небольшую серебряную коробочку размером с ладонь. — Кто-то искусственно разрывает пространство. Мне… нужен эксперт, кто поможет разобраться в этом деле. Расследование последнего мощного разрыва у тоннеля метро также выявило, что Зона была вызвана искусственно, а вскрытие существ доказало, что они были модифицированы человеком. В обмен на помощь, я гарантирую безопасность. Как твою, так и… твоей деятельности, — Реддл неотрывно следил за его реакцией. — На бессрочной основе. Ложь. Но все же Гарри неохотно поднялся с кровати и взял коробочку. Как там было? Любопытство кошку сгубило? Он просто посмотрит одним глазом… Там лежал кусок вырезанной из монстра плоти. Но взгляд мгновенно зацепился за металл. Прямо в мертвые ткани был вживлен сложный имплант, переплетенный медными проводами. Механизм был сильно оплавлен. Гарри поправил очки и разглядел характерные, глубокие следы разъедания — результат алхимической пайки. Пальцы непроизвольно сжались. Он знал эти следы. Такие же были на броне Рона. Кто-то превращал Нижний Город в испытательный полигон, используя таких парней, как Рон, в качестве мишеней. Гарри был просто обязан выяснить, кто в этом замешан и остановить его. Но работать с Инквизицией? С теми самыми ублюдками, которые разрушили его дом и насадили головы Сириуса и Римуса на колья? Помогать Верховному Инквизитору означало добровольно сунуть голову в петлю. Но, если он откажется… В следующий раз на месте Рона может оказаться Гермиона или Невилл. И тогда Гарри останется в этом мире абсолютно один. Снова. — Если я возьмусь за это… — Гарри медленно перевел на Инквизитора тяжелый взгляд, — если я начну копаться в механизмах тех, кто создает искусственные Зоны, я стану мишенью. А работа с вами автоматически делает меня мишенью для всего Подполья. Какая гарантия, что как только я найду создателя, вы не бросите меня под трибунал Синода за нелегальную алхимию? — Даю слово Верховного Инквизитора, — глазом не моргнув, ответил Реддл. — Ни один патруль тебя не побеспокоит. Покажи это любому Инквизитору, и у них отпадут все вопросы, — он протянул перстень с черным камнем, на котором два скрещенных меча образовывали крест. Он словно был готов к этому вопросу. — Что это? — Считай, это знак неприкосновенности. Все в Церкви знают, что людей с этим символом не стоит трогать. Они находятся под моей личной протекцией, — Реддл, не мигая следил за его движениями. Гарри смотрел на кольцо. Взять эту вещь значило предать Подполье. Надеть на себя ошейник. Он медлил несколько долгих, мучительных секунд. В ушах снова прозвучал плач Гермионы над больничной койкой. Может, если он будет помогать этому шакалу, то сможет выяснить больше полезной информации для Подполья. Узнать слабости Верховного Инквизитора — звучало заманчиво. Он слышал о покушениях на Святейшество, но все они были безрезультатны. Убить главного пса Церкви — значило ослабить ее, показать, что даже сам Верховный Инквизитор может быть уязвим. Даже если это означает, что Гарри уже не жилец, то, что ж, по идее, он должен был уже погибнуть много лет назад. Его жизнь вообще уже мало что значит, особенно, когда на второй чаше весов находятся его друзья. Кроме того, сам Наставник неоднократно просил его проникнуть в логово Инквизиции. Гарри стиснул челюсти, резко выдохнул и выхватил перстень. — Какая щедрость, Ваше Святейшество, благодарю безмерно за вашу нескончаемую доброту, — процедил Гарри, с отвращением засовывая кольцо в карман. — Я беру двойной тариф за работу со Скверной, — буркнул он. — И если вы еще раз испачкаете грязью пол, я включу работу уборщика в счет Синода. Реддл тихо рассмеялся. Этот звук был таким непривычным и глубоким, что Гарри на секунду опешил. Ему показалось, или он услышал нотки облегчения, а лицо шакала стало на секунду менее мерзким? — Деньги не проблема. Какие бы ресурсы ни потребовались — я их предоставлю, — Инквизитор поднялся, грациозно подхватывая свое пальто. — Послезавтра приду за предварительными результатами. Постарайся не взорвать ничего до моего визита. И, Гарри. Не вздумай сбежать. Показалось. Инквизитор развернулся и вышел. Гарри тяжело вздохнул, дождался, когда звякнет дверной колокольчик, провожая Святейшество в ливень, и решил посмотреть, что там читал этот шакал. Насколько та книга была незаконной. Что еще ему будут вменять в обвинения, если он предстанет перед трибуналом. Но это оказался пустой фолиант, заготовка для защитных текстов. Он в недоумении пролистал пустые страницы. Он просто пялился в пустую книгу, пока человек, которого он чуть не довел до инсульта, лежал перед ним без сознания? Что за больной ублюдок?!