Приключение Шан Цинхуа в скрытом царстве.

Цинхуа кидало из одного воспоминания в другое. Вот он на тренировке по владению и метанию кинжалов — звон стали, напряжённые мышцы. В следующий миг он уже практикуется в смене боевой формы, чувствуя, как тело подчиняется новой, звериной сути. И снова он в объятиях Ронг. Она оказалась удивительно страстной девушкой, той, что не стеснялась шёпотом признаваться в своих желаниях и вести за собой в танце страсти. Цинхуа путешествовал по воспоминаниям, проживая каждую секунду как сама Лифен. В какой-то момент он даже потерялся в ощущениях, перестав воспринимать происходящее как чужую память, особенно когда поток образов перестал метаться от одного эпизода к другому. Лифен вышла из покоев Ронг посреди ночи. Их ночь была жаркой и глубокой. В этот раз Лифен, облачённая в боевую форму, взяла на себя роль ведущей, окружая возлюбленную бережной, но властной нежностью. Она не спешила, уделяя время каждому прикосновению, каждому поцелую, доводя Ронг до вершин блаженства искусными ласками. Ей приходилось сдерживать себя, чтобы не поддаться звериным инстинктам и не стать слишком грубой. Быть ведущей в змеиной форме — значит испытывать острое, почти опьяняющее желание доминировать, подчинить себе самку полностью. Желание это било через край, затуманивая разум. Но Ронг и сама не делала её задачу лёгкой. Она шёпотом требовала большей страсти, большей власти над ней, просила, чтобы мощный хвост Лифен обвил её, удерживая в воздухе, не позволяя упасть, и сжимал в нежном, но безжалостном плену до самого пика. Лифен шла по коридору в свои покои, когда из приоткрытой двери отцовского кабинета донеслись голоса. Обычно в такой поздний час Вейшенг не работал. Она остановилась, желая понять, не случилась ли беда, не нужна ли её помощь. Но не успела она сделать и двух шагов, как из кабинета донёсся звук разбитого стекла, а разговор перешёл на повышенные тона. Лифен узнала голос старшего брата Лана. Он был в ярости, и слова его стали разборчивее. — Отец, я не понимаю, почему ты так вцепился в этот ужасный титул наследницы! Да, я согласен, Лифен — одна из самых красивых и сильных девушек нашего рода. Да, она единственная чистокровная самка белой змеи в нашем царстве, и в данных обстоятельствах зачатие с чистокровным самцом принесёт новое потомство! Но ты подумал, каково ей будет ложиться под собственного отца раз за разом? Ей придётся родить не одного ребёнка, а целую толпу, чтобы поднять наш клан из тех руин, в которые именно ты его загнал! Если бы ты не жаждал так власти и не убивал своих братьев, дед никогда бы не убил нашу бабушку лишь для того, чтобы ей не пришлось возлечь со своим же сыном! — Лан, ты просто не понимаешь. Если я позволю Лифен выбрать партнёра по своему желанию, мы останемся без чистокровной линии. Она сама никогда меня не выберет. — Ты этого не знаешь! Тем более, зачем ты заставляешь её биться за титул наследницы, когда ты даровал ей его ещё в детстве? Ты прекрасно знаешь, что есть другие самки, готовые стать твоими наложницами, включая нескольких моих сестёр. Например, Ронг или Конг — в них нашей крови больше всего после Лифен, и каждая из них готова тебе служить. Раздался резкий звук удара по щеке. Лифен вздрогнула. Она уже не первый год знала, что её ждёт, как только отец решит, что дал ей достаточно свободы перед тем, как заставить стать его наложницей. Хотя это прикрывалось более красивым и поэтичным статусом наследницы. Если бы этот статус действительно был привилегией, а не ширмой для посторонних, для тех, кто не был посвящён в тёмные тайны клана. На самом деле правду знали лишь единицы — приближённые к главе клана, она сама, старший брат Лан, сёстры Ронг и Конг. Ведь раньше, когда клан не стоял на грани потери чистой крови, титул наследницы был поистине значимым. Он передавался будущему главе, невзирая на пол. Тогда играла роль лишь сила и чистота крови. Поэтому сейчас весь клан готовился к турниру борьбы за титул наследницы и рейтингу. Благодаря турниру молодые особи могли подняться в иерархии и помочь своим семьям занять более выгодное место. — Как ты смеешь меня бить, отец?! — раздался возмущённый голос Лана. — Я твой старший наследник! Моя кровь сильнее всех остальных самцов в клане после тебя! — Лан, мы это уже обсуждали. Я не отдам тебе Лифен. Я не отдам её никому! Она только МОЯ!!! — Да ты просто помешался на ней! Все эти годы ты охраняешь её, словно цербер, не подпускаешь ни одного самца, но позволяешь ей делить постель с Ронг! — Они обе соблюдают правила и всё ещё невинны. Ганг регулярно проверяет их после каждого полнолуния. — Отец, это смешно. Ганг не первый год пускает слюни на Лифен, я не удивлюсь, если он возьмёт её сам. Он не трогал её лишь потому, что она не смотрит в его сторону. Он же просто кабель! Каждый месяц крутит шашни с новой самкой. — Лан, ты просто завидуешь, что его выбирают для постельных утех, но ни одна самка нашего клана не выбрала его в течку для спаривания. Никто не хочет разбавлять кровь ещё сильнее, он ведь чужой. Я не понимаю, почему его мать не забрали в тот клан, чтобы растить чистокровного самца красных змей. Лифен решила уйти по-тихому, чтобы никто не узнал, что она стала свидетельницей этого разговора. Но стоило ей пройти несколько шагов и свернуть за угол, как она столкнулась с Лисинем. Лисинь был одним из претендентов на турнире: красив, силён, а вот характером отличался скверным. — Лифен, опять крадёшься среди ночи из покоев Ронг? — Какое тебе дело, откуда я иду? — О, мне-то в принципе без разницы. А вот тебе, наверное, будет интересно, что случилось с Ронг после твоего ухода. Она была такая разнеженная и совершенно без сил, даже сопротивляться не смогла Муяну. Он просидел полночи за окном, наблюдая, как ты доводишь Ронг до пика раз за разом. Не думал, что ты можешь быть такой страстной. Ты вечно ведёшь себя как айсберг, а тут — такая страсть и жар! Лифен шагнула ближе, вторгаясь в личное пространство Лисиня, и зашипела низким, гортанным голосом: — Лисинь, если вы с Муяном прикоснулись к Ронг, вы будете молить о пощаде… — Лифен, какие громкие заявления, прямо попахивает угрозой, — Лисинь мерзко ухмыльнулся. — Если ты такая смелая, можешь пойти со мной и позаботиться о своей дорогой Ронг. Лисинь развернулся и зашагал в другую сторону по коридору. Лифен, сжав кулаки, последовала за ним. Вскоре они пришли к складскому помещению. Перешагнув порог, Лифен застыла. В углу, подвешенная за связанные руки, висела Ронг — совершенно обнажённая, с кляпом во рту. Муян развалился на стуле, закинув ногу на ногу, и хищно улыбался. — Лифен, я так рад тебя тут видеть! Я немного сомневался, что ты кинешься спасать Ронг, когда планировал нашу встречу. Но увидев вас сегодня в постели, принял решение действовать именно сегодня. Ты развеяла мои сомнения, когда была такой заботливой и даже в боевой форме не позволила инстинктам взять верх. — Муян, зачем тебе это? Чего ты хочешь? Муян засмеялся, наклонился вперёд, оперевшись локтями о колени. Вся его аура и тяжёлый, дурманящий запах выдавали его возбуждение. — Лифен, разве ты ещё не догадалась, чего я хочу? — Я хочу услышать это от тебя. — Лифен скрестила руки на груди. Её начало мелко трясти от злости. — Хм, ну раз ты хочешь услышать, я не против озвучить. Сегодня я хочу развлечься и приглашаю тебя поучаствовать добровольно. А если не хочешь — участвовать будет Ронг. Как видишь, она уже готова. Лифен сделала несколько шагов в сторону Муяна. Лисинь шёл позади, позаботившись о том, чтобы плотно закрыть дверь и отрезать им пути к отступлению. Муян улыбался до ушей, понимая, что его план удался. — Поклянись мне и небесам, что вы не прикоснётесь к Ронг, даже если она сама согласится. Муян нахмурился. В клятвы он верил мало, прищурился и перевёл взгляд на Ронг. По лицу девушки текли слёзы, она отчаянно качала головой и мычала, глядя только на Лифен. — Не вижу проблемы. Я, Муян, клянусь небесами и тебе, Лифен, что не прикоснусь к телу Ронг, если ты отдашь мне себя сегодня без ограничений и не будешь сопротивляться. Лифен кивнула и повернулась к Лисиню, ожидая, пока тот тоже принесёт клятву. Лисинь замер, переводя взгляд с Муяна на Ронг, а затем на Лифен. Он колебался. Перспектива повеселиться сегодня была заманчива. Он прекрасно понимал, что первым получить тело Лифен не сможет, но и вторым быть не так уж плохо. Поэтому, вздохнув, он принёс такую же клятву. Лифен кивнула и направилась к Ронг, на ходу срывая с себя одежду. — Ты не можешь её сейчас развязать, — бросил Муян. — Она гарант того, что ты будешь вести себя хорошо. Лифен лишь фыркнула. Она накинула свою одежду на голое, дрожащее тело Ронг, кое-как закрепив её. Одеть нормально было невозможно из-за связанных рук. Она бережно вытерла слёзы Ронг и слабо улыбнулась ей. — Не плачь, пожалуйста, и закрой глаза. Я не хочу, чтобы ты пережила это вместе со мной. Пусть этот кошмар будет только моим. Не переживай, скоро мы отсюда уйдём. — Какая трогательная сцена. Ты что, правда её любишь? — Какая тебе разница, что я к кому чувствую. Ты ведь претендуешь только на моё тело. Давай приступим. Быстрее начнём, быстрее закончим. — Ого, какая смелая. Потом не жалуйся. Он резко схватил её за запястье и притянул к себе, впиваясь в её мягкие, слегка припухшие после бурного вечера с Ронг, но от этого не менее сладкие и желанные губы. Поцелуй был грубым, собственническим, крадущим дыхание. Муян действовал быстро и умело. Не разрывая поцелуя, он стащил с неё последние одежды, оттеснил от Ронг к стулу, на котором сидел, и схватил верёвку. — Ты же не против, если я свяжу тебе руки и подвешу, как Ронг? — Делай что хочешь. Мне всё равно. — Лифен не сопротивлялась. Она уже приняла решение и отступать не собиралась. Она спасёт Ронг от этих подонков. И возможно, отец откажется от неё как от наследницы и наложницы, если узнает, что её осквернили. В голове всё ещё крутился разговор отца и Лана. Лан хотел её, отец упорно отказывался. Если бы ей предоставили выбор, она бы выбрала Лана — он хоть и сводный брат, но... Отец. Нет, она не сможет принять его добровольно. Пусть всё закончится сегодня. Пусть закончится вся эта чудовищная борьба за чистоту крови. Пока она была погружена в свои мысли, Муян и Лисинь уже подготовили место. Осталось лишь зацепить связанные руки за крюк. Когда она уже повисла, Муян ухмыльнулся и велел Лисиню принести ещё одну верёвку. — Лифен, ты такая красивая, — Муян медленно, с вызывающей наглостью провёл ладонями по её обнажённому телу, заставляя её содрогнуться от отвращения, и улыбнулся. — Мне кажется, надо изменить твоё положение для большего удобства. Муян забрал верёвку из рук Лисиня. Один конец он ловко привязал под коленями Лифен. — Лисинь, подними её на руки под бёдра. Я хочу закрепить её так, чтобы не было нужды держать её вес и занимать руки. Она будет висеть на верёвках. Лисинь ухмыльнулся и подхватил Лифен под бёдра, вынуждая её раскрыться, лишая последней защиты. Муян быстро перекинул верёвку через тот же крюк и намертво зафиксировал второй конец. — Лисинь, отпусти и отойди. Проверим, как она держится без поддержки рук. Картина была жестокой и завораживающей в своём уродстве. Прекрасное стройное тело висело в полумраке, совершенно беззащитное и обнажённое перед их алчными взглядами. Длинные белые волосы струились по спине. В глазах Лифен горела ярость, но смотрела она не на мучителей — она смотрела на Ронг. Муян специально подвесил её так, чтобы Лифен была вынуждена смотреть на возлюбленную. Ронг всё ещё беззвучно плакала. Она смотрела на Лифен, на то, как её жестоко обездвижили. Если бы она не была такой беспечной, если бы поставила защиту на свою комнату после ухода Лифен, сейчас ей не пришлось бы смотреть, как эти подонки издеваются над её девушкой у неё на глазах лишь потому, что она поленилась встать из постели после столь прекрасного вечера. — Не смотри. Закрой глаза, Ронг, — голос Лифен прозвучал удивительно спокойно. Ронг вздрогнула, услышав этот голос. Она сглотнула ком в горле и зажмурилась. Слезы продолжали катиться даже из-под закрытых век. Но, закрыв глаза, она обострила слух, а воображение начало рисовать картины происходящего, от которых хотелось выть. Ронг не знала, что лучше: видеть жестокую реальность или смотреть на те образы, что рисовал разум, ориентируясь на звуки вокруг.