Великое несчастье

Гарри проснулся посреди ночи — и сон больше не шёл к нему. Возможно, ему стоило бы прислушаться к совету Андромеды и попросить у домовиков ромашковый чай. Накинув мантию, он подошел к окну спальни, усаживаясь на пол. Луна ярко освещала замковую территорию, и именно там, внизу, он заметил одинокую маленькую фигуру в пижаме. Странно знакомую. Он бросил взгляд на соседнюю постель. Кровать Невилла была пуста, а одеяло отброшено в сторону. Снаружи Невилл шел неестественно прямой походкой, словно безвольная кукла. В его опущенной руке тускло, едва заметно мерцало что-то круглое. Долгопупс целенаправленно двигался в сторону темнеющей стены Запретного леса. Тот словно шёл… не по своей воле. Гарри разбудил шепотом Рона и Гермиону и через минуту они уже бесшумно спускались по винтовой лестнице, бросаясь в погоню. Они нагнали Невилла на самой опушке, где ветви деревьев уже тянули к нему свои тени. Стоило Гарри перехватить оцепенело сжатую руку друга, как из темноты, подобно ядовитому плющу, вырос Филч. — Попались, паршивцы! — просипел смотритель, победно вскидывая фонарь. Вспышка паники заставила ребят броситься врассыпную. Рон и Гермиона поволокли упирающегося, заторможенного Невилла обратно к замку, отвлекая Филча на себя. Гарри же, уворачиваясь от костлявой руки смотрителя, прыгнул в сторону и скрылся в чернильной глуши самого леса. Гарри бежал не разбирая дороги, ветки хлестали по лицу, а под ногами хрустели гнилые сучья. Окрики Филча и истошное мяуканье миссис Норрис остались где-то позади, поглощённые безмолвием Запретного леса. Здесь воздух казался застывшим, пахнущим сырой землёй. Он затормозил так резко, что едва не свалился в овраг. Прямо на небольшой, залитой лунным светом прогалине лежало нечто, от чего у Гарри перехватило дыхание. Единорог. Жемчужно-белая шерсть тускло светилась во мраке, а из глубокой раны на шее толчками вытекала густая серебряная жидкость, пачкая тёмный мох. Но ужас сковал Гарри не из-за трупа животного. Над телом, припав к самой ране, лакала кровь смазанная, едва различимая тень. На ней был глубокий капюшон, скрывающий лицо, но когда тварь подняла голову, Гарри почувствовал, как его шрам вскипел ослепляющей болью. Он прижал ладонь ко лбу, едва не закричав. Гарри попятился, споткнулся о корень и, напрочь забыв о Филче, бросился назад, к спасительным огням далёкого замка, пока боль не выжгла ему мозг. Когда он, задыхаясь и шатаясь от боли, наконец миновал вестибюль, в ушах всё ещё звенело. Он намеревался незаметно проскользнуть в спальню, но у дверей его ждал сюрприз. Из темноты коридора шагнул Филч с торжествующей ухмылкой, а за его спиной высилась строгая, прямая фигура профессора Макгонагалл в ночном халате и сеточке для волос. — Поттер, — леденящим тоном произнесла декан. — Живо за мной. В кабинете профессора Макгонагалл история, которую они пытались выстроить, рассыпалась в прах. Рон, Гермиона и всё ещё заторможенный Невилл уже стояли там под суровым взглядом учительницы. — Профессор, мы говорим вам правду! — отчаянно воскликнула Гермиона, её голос дрожал, а пальцы судорожно сжимали мантию. — Невиллу подкинули проклятую Напоминалку! Она мерцала красным, он шёл как лунатик, мы просто спасали его! Малфой… это наверняка Малфой отомстил за ту записку! Макгонагалл, поджав губы, окинула четверых взъерошенных первокурсников уничтожающим взглядом. — Довольно, мисс Грейнджер, — отрезала она, и её голос ударил по ушам не хуже пощёчины. — Я ожидала большего от вас троих. Выдумать проклятый артефакт, чтобы оправдать ночные прогулки наперегонки с мистером Малфоем? Пятьдесят баллов с Гриффиндора. С каждого из вас. Рон со стоном закрыл лицо руками. Двести баллов. Одним махом они спустили факультет на самое дно турнирной таблицы, уничтожив труды сотен учеников за весь год. Расплата наступила утром. Весть об их «подвиге» разлетелась по замку быстрее, чем совиная почта. В Большом зале гриффиндорцы — от старшекурсников до первоклашек — дружно возненавидели Гарри Поттера. Стоило троице подойти к столу, как сидевшие там ученики демонстративно замолчали и отодвинулись, словно от прокажённых. — Ну что, Избранный, — процедил сквозь зубы пробегавший мимо Симус, толкнув Гарри плечом, — купишь нам новый Кубок школы на свои галеоны? Или слава глаза застит? Гарри промолчал, сжав зубы, но внутри всё клокотало от ярости. После обеда они спрятались в самом дальнем углу библиотеки, за стеллажами с книгами по древним рунам, куда никто не заглядывал. — Это несправедливо, — тихо, но яростно прошептал Рон, со злостью листая учебник. — Нас ненавидят ни за что! Невилл до сих пор в Больничном крыле, мадам Помфри говорит, на него правда воздействовали каким-то ментальным сглазом, но Макгонагалл даже слушать не хочет! Слизеринцы ходят и ухмыляются, а Малфой сегодня на Трансфигурации едва не лопнул от радости. — Дело не в Малфое, — Гарри опустил голову на руки, перед глазами всё ещё стоял серебряный блеск крови. — То, что я видел в лесу… Там было какое-то существо. Оно пило кровь. И мой шрам… он никогда так не болел. Это было что-то по-настоящему жуткое. Гермиона, до этого сидевшая бледная и притихшая, резко подняла на него глаза: — Кровь единорога… Я читала об этом. Это страшный грех, Гарри. Тот, кто убьёт такое чистое существо ради спасения собственной жизни, обретёт бессмертие, но его жизнь будет проклята. Кто-то в замке умирает. Кто-то очень сильный и страшный пытается удержаться в этом мире. — И этот «кто-то» рвётся к философскому камню. Пазл начинал складываться, но от этого становилось только хуже. После кошмара в Запретном лесу Гарри чувствовал себя так, словно его переехал «Хогвартс-Экспресс». Погружённый в свои мысли, он едва не врезался в грудь профессора Зельеварения в пустом корридоре. Взмах волшебной палочки — и тяжёлая дверь ближайшего пустующего класса распахнулась. Прежде чем Гарри успел издать хоть звук, мужчина железной хваткой вцепился в его плечо, вталкивая внутрь. — Ты совсем страх потерял, Поттер?! — Северус буквально задыхался от ядовитой ярости. Его мантия заслонила блеклый свет из окна. — Что я говорил тебе? Отвечай! — Держаться от Квиррелла подальше, — твердо ответил Гарри, отступая на шаг и упираясь спиной в учительскую кафедру. — И каков же был твой следующий шаг? Ночная прогулка! Ты решил, что если нацепил на себя этот паршивый гриффиндорский шарф, то законы мироздания на тебя больше не распространяются? Что тебе можно шляться по лесу в три часа ночи?! — Я не искал Квирелла! Мы спасали Невилла. Кто-то околдовал его и заманил в лес. Подбросил ему фальшивую Напоминалку! — выдал Гарри. — Спасали? Давно ты вступил в ряды стражей замка? Ты хоть осознаёшь, что это увлекательное путешествие в Запретный лес… Там… Ты понятия не имеешь, что бродит по этому лесу. — Я видел его, — шепотом произнес Гарри. — Он пил кровь. Ты ведь поэтому запретил мне подходить к нему? Ты знал, что Квиррелл ходит в лес? — Твои фантазии, Поттер, начинают утомлять даже меня. Профессор Квиррелл всю ночь находился в замке под присмотром директора. — Ты врешь, — Гарри прищурился. — Ты… ты ведь тоже встречался с ним в лесу. — Еще одно слово и я лично запру тебя в подземельях до конца твоих дней, — мужчина подался вперед, и его голос упал до едва различимого шёпота. — Повторяю в последний раз для особо слабоумных. Квиррелл — не твоя игра. Запретный лес — не твоя песочница. Если ты еще раз выйдешь из спальни после отбоя — я не стану дожидаться Макгонагалл. Я сам сниму с твоего факультета столько баллов, что Гриффиндор уйдет в минус до конца столетия, а тебя отправят в Лондон первым же утренним поездом. Северус направился к выходу. — Вон отсюда, Поттер, — бросил он через плечо, уже не глядя на мальчика. — И поживее. Твои друзья на Гриффиндоре, кажется, очень хотят высказать тебе всё, что думают о твоем ночном приключении. Гарри медленно побрёл в сторону башни Гриффиндора, и каждый шаг давался ему с трудом, будто мантия весила добрую сотню фунтов. Взрослые ему не верили. Макгонагалл посчитала их историю глупой выдумкой, а Северус… Северус просто затыкал ему рот угрозами. Когда портрет Полной Дамы нехотя откинулся в сторону, Гарри шагнул в проём гостиной и мгновенно замер. Десятки глаз тут же уставились на него. Но в этих взглядах не было привычного любопытства или восхищения. Первокурсники, с которыми он ещё вчера делился сладостями, отвернулись, едва он сделал шаг вперёд. Возле окна сидели бледная Гермиона и мрачный Рон. Стоило Гарри подойти, как сидевшие рядом близнецы Уизли демонстративно поднялись и ушли в спальню, даже не взглянув на брата. Паршивые двести баллов. Никто не проронил ни слова. Да и говорить было нечего. Они остались один против целого замка. Бойкот гриффиндорцев не прекратился ни через день, ни через месяц — Гарри, Рон и Гермиона существовали словно в вакууме, зажатые между чужим презрением и собственными страхами. Экзаменационная неделя выжала из Хогвартса последние соки, но для Гарри истинное испытание началось на залитом солнцем школьном дворе. Хагрид подтвердил их худшие опасения: незнакомец в капюшоне выведал секрет Пушка за яйцо дракона. Музыка… Собака засыпает от любой дурацкой музыки. Рывок к Макгонагалл принес сокрушительный провал: Дамблдор экстренно отправился в Лондон. Гарри стучался к Северусу, но того не было в своём кабинете. Времени не оставалось. Если его нет на месте, значит, он уже там, внизу, держит Квиррелла. И сейчас отсиживаться, пока Северус принимает удар на себя, было бы трусостью. И он был уверен, что Андромеда бы с ним согласилась. — Я иду туда, — объявил Гарри, разворачиваясь к Рону и Гермионе. Друзья переглянулись, но спорить не стали. План созрел мгновенно. Им нужно было дождаться, пока замок погрузится в ночную тишину, а коридоры опустеют. Весь вечер Гарри не находил себе места, то и дело сжимая в кармане волшебную палочку. Страх ворочался где-то под рёбрами, но мысль о том, что Северус прямо сейчас может погибать в подземельях в одиночку, перевешивала всё. Ближе к полуночи, накинув на плечи тяжелую серебристую ткань отцовской мантии-невидимки, троица выскользнула из гриффиндорской башни. Сердце Гарри глухо стучало в груди, пока они бесшумно крались мимо застывших доспехов и спящих портретов, ожидая, что из любого угла вот-вот вынырнет Филч или Макгонагалл. Но коридоры были мертвенно тихи.

***

Оставив Гермиону приводить в чувство оглушенного Рона на разбитых плитах шахматной доски, Гарри в одиночку перешагнул порог последней комнаты. В полумраке зала стоял профессор Квиррелл, абсолютно спокойный, без своего нелепого заикания и тюрбана. На его затылке, обнажая уродливую бледную кожу, спало чудовищное, размытое лицо с красными змеиными глазами. — Поттер, — прошипел Квиррелл, оборачиваясь. — Как удачно. Подойди. Гарри не сдвинулся с места. Взгляд его круглых очков намертво пригвоздил Квиррелла к подножию гигантского зеркала. — Подойди, посмотри в зеркало, — Квиррелл скользнул вбок, обнажая раму, покрытую золотой вязью. На его затылке тварь уродливо шевельнула губами, заставив шрам Гарри вспыхнуть новой волной боли. — Расскажи, что ты видишь. Мой Повелитель требует знать, где Камень. Гарри медленно сделал три шага вперед, чувствуя, как с каждым дюймом его шрам закипает всё сильнее. Но он терпел. Когда он оказался лицом к лицу со стеклом, отражение не показало ему триумфа или Квиррелла за спиной. Из глубины рамы на него смотрел он сам. Отражение Гарри хитро подмигнуло реальному мальчику, запустило руку в карман брюк и вытащило оттуда светящийся изнутри камень. А затем плавно опустило его обратно. В ту же секунду Гарри ощутил, как его собственный правый карман мантии внезапно потяжелел, словно туда бросили кусок свинца. — Ну же! — нетерпеливо рявкнул Квиррелл, делая шаг к нему и уже вскидывая палочку. — Что ты там видишь?! Где Камень?! Гарри не стал дожидаться, пока мужчина завершит движение. Внутри всё сковал первобытный страх: сердце колотилось в самое горло, а ладонь, сжимавшая палочку, мгновенно стала влажной. Горло пересохло. Он безумно нервничал, понимая, что у него есть всего один-единственный шанс, и если заклинание не выйдет — Квиррелл убьёт его на месте. Мысли путались, перед глазами плыло от боли в шраме, но он заставил себя вспомнить ту самую выцветшую страницу. Он напал первым, не дожидаясь, пока Квиррелл вскинет свою руку. Проклятие, подсмотренное в старых, перевязанных кожей фолиантах, сорвалось с губ Гарри срывающимся шёпотом. Палочка рассекла воздух короткой линией. Воздух между ними наэлектризовался, вспыхнув грязно-багровой искрой, и Квиррелл вдруг истошно, дико закричал, падая на каменные плиты. Профессор Защиты катался по полу, хватаясь за грудь, словно его собственные вены внутри превратились в расплавленный свинец. Его кожа на глазах покрывалась сеткой вздувшихся, темных сосудов, а изо рта вырвался удушливый стон. Лицо на затылке Квиррелла яростно зашипело, когда чужая магия ударила по общему телу, выжигая его изнутри. Гарри в ужасе отшатнулся, округлившимися глазами глядя на то, что натворил. Он совершенно не был готов увидеть последствия проклятия. В книге это описывалось как кратковременная вспышка жара, призванная помешать противнику, но в его руках тёмная магия среагировала на панический страх и закипающую злость. Магия вышла из-под контроля. Кровь Квиррелла не просто нагрелась, она буквально выжигала несчастного изнутри, превращая его тело в тлеющий уголь. Сладковатый запах палёной плоти ударил в ноздри, заставляя желудок Гарри сжаться от дурноты. Его едва не вывернуло прямо на камни. Гарри обессиленно опустился на каменную ступеньку у зеркала, чувствуя, как через ткань мантии его бедро обжигает тяжелый, пульсирующий теплом Философский камень. Он зажмурился, но никак не мог остановить бьющую всё тело дрожь. Раздался глухой звук удара. Глаза открывались неохотно. Первое, что он почувствовал — это мягкость чистых простыней и стерильный запах больничного крыла Хогвартса. Солнечный свет заливал комнату, а прикроватная тумбочка была завалена горой подарков: домашним печеньем от Тонксов, обертками от шоколадных лягушек и стопкой книг. Рядом, в глубоком кресле, сидел Директор. Его серебристая борода была аккуратно заправлена за пояс. Выматывающий разговор с Дамблдором всё тянулся и тянулся. Ему рассказывали о Квирелле, о Волан-де-Морте, о Фламеле. Гарри, несмотря на головокружение, через силу всё запоминал, чтобы потом слово в слово передать детали друзьям. Когда Директор ушёл, Гарри устало откинулся на подушки. Ближе к полуночи, когда шаги мадам Помфри в дальнем конце коридора затихли, он вновь проснулся. Мальчик огляделся, не понимая, что его разбудило. Из темноты, соткавшись прямо у изножья кровати, бесшумно выступил мужчина. — Живой, — он сказал это не Гарри, а словно шёпотом отчитался сам перед собой. — Северус… — Гарри рванулся было сесть, но шрам отозвался такой резкой вспышкой боли, что мальчик поморщился. Он сделал шаг ближе и тяжело опустился в кресло, где днем сидел Дамблдор. — У меня есть ровно пять минут, пока Помфри проверяет запасы Кровоостанавливающего. Рассказывай. Всё. Гарри потеребил в руках больничные простыни. — Мы поняли, что Квиррелл пойдет за Камнем в ту же ночь, когда Дамблдора вызвали в Лондон, — тихо заговорил Гарри. — Я пришел к твоему кабинету, но тебя там не было. Я подумал… подумал, что Квиррелл уже напал на тебя. Или что ты держишь его там, внизу, один. Я не мог просто ждать, пока Квиррелл заберёт камень. Северус на секунду прикрыл глаза, и жесткая складка у его губ стала глубже. — И вместо того, чтобы забаррикадироваться в гриффиндорской башне или поднять на ноги Макгонагалл, ты со своими недалекими друзьями прыгнул в люк. — Ты куда-то пропал! И Дамблдор тоже. Это был единственный выход! Слова Гарри повисли в стерильной тишине больничного крыла осязаемым грузом. Северус замер. Жёсткая линия его плеч на секунду опустилась. Ему потребовалось несколько долгих секунд, чтобы вновь заговорить: — Квиррелл вел тебя туда за руку. С самого Хэллоуина. Ты думал, кто подбросил Долгопупсу фальшивую Напоминалку? Кто заманивал тебя в лес? Рот Гарри приоткрылся в изумлении. — Да, но… Я использовал на Квирелле кое-какое заклятие прежде, чем он успел направить на меня палочку. — И какое же? — Ну… Оно старое. — Поттер! — Просто вспомнил одну вещь, которую вычитал в закрытой библиотеке тёти Андромеды. Закипание крови или что-то вроде того, — Гарри зажмурился, когда перед ним всплыл образ орущего от боли Квиррела, и попытался унять дрожь в пальцах. — Учитель даже не успел на меня напасть. Глаза профессора опасно сузились, превратившись в две темные щели. — Круор Фервефацио? — прошипел Северус. — Ты применил тёмную магию? В одиннадцать лет? Андромеда совсем лишилась рассудка, раз позволила тебе совать нос в родовые гримуары Блэков?! Из мужчины словно выкачали весь воздух — он был смертельно бледным. Северус железной хваткой перехватил запястье Гарри, бесцеремонно выдергивая его руку из-под одеяла. Он перевернул ладонь мальчика ладонью вверх, жадно вглядываясь в пальцы, словно ожидал увидеть на них несмываемые чёрные подпалины или следы проклятия. — Ты хоть понимаешь, идиот, с чем ты играешь? — его шёпот едва вибрировал. — Чары Блэков не прощают ошибок. Ещё полдюйма неверного движения палочкой — и твоя собственная кровь разорвала бы тебе вены изнутри. Ты мог сгнить в этой зале вместе с Квирреллом! — Я не хотел, — голос Гарри прозвучал жалко. Он сжался под одеялом, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Я просто испугался. Что он нападёт... Квиррелл горел. Изнутри. Оно шипело. — Директор знает? — выплюнул Северус. — Дамблдор лично вытаскивал тебя оттуда. Он видел, что осталось от Квиррелла. Ты успел проболтаться ему о своём маленьком фамильном секрете? Мальчик невольно попытался прикрыться одеялом. — Нет! Я ничего ему не говорил. Профессор Дамблдор сказал только, что Квиррелл мёртв, а Волан-де-Морт сбежал. Он думает… думает, это из-за защиты мамы, — ответил Гарри и спрятал руку за спину. Северус тяжело, со свистом выдохнул, и напряжение в его плечах едва заметно спало. — У тебя хватило ума держать язык за зубами. Если Альбус узнает, какие фокусы ты практикуешь по ночам, Хогвартс покажется тебе самым безопасным местом на земле. Гарри испуганно помотал головой, пытаясь высвободиться. Северус не сразу, но отпустил его запястье. — Он мёртв. И это единственное, что сейчас имеет значение, — в голосе мужчины не было ни капли сочувствия. — Что ж, Дамблдор полагает, что Квиррелла выжгла посмертная защита Лили. Магия самопожертвования. Красивая, светлая сказка для Министерства и прессы. И ты будешь молчать об этом до конца своих дней, если не хочешь, чтобы Андромеду упекли в Азкабан за хранение запрещенных темномагических манускриптов. Привыкай жить с этим, Поттер. — Ты… ты пытался остановить его, да? — тихо произнес мальчик, вглядываясь в лицо мужчины. — Квиррелл сказал, что ты весь год мешал ему. — В тот вечер я решил, что он опять затеял очередной трюк, — выдохнул Северус и резко поднялся из кресла, его мантия глухо зашуршала по каменному полу. — Как было с троллем. Я знал, что вы со своими недалёкими друзьями снова будете блуждать по ночным коридорам, и патрулировал замок, чтобы перехватить вас и запереть в башне. Но вы избрали путь чистого сумасшествия! Почти сразу после нашего с тобой предупреждающего разговора, хочу заметить. — Но ты!.. Послышались шаги Помфри. — Спи, — донеслось из темноты профессорское ворчание. Чёрная тень растаяла в дверном проеме так же беззвучно, как и появилась. Гарри закрыл глаза, крепко сжимая под одеялом кулаки. Он искренне желал поскорее оказаться как можно дальше от Хогвартса. Но возвращение в дом Тонксов не принесло долгожданного облегчения. Тед забрал его с вокзала. По дороге он всё пытался выведать подробности его первого года обучения, но у Гарри не было никакого желания обсуждать школу. Андромеда встречала его на пороге — зацеловывала в обе щеки, поправляла воротник куртки и суетилась вокруг чемодана. Сбежать от мыслей не получилось — ночью прихшли кошмары. В темноте спальни, под мерный стук летнего дождя по стеклу, перед глазами раз за разом вставало лицо Квиррелла. Только у него не было глаз — вместо них из пустых глазниц лениво выползали жирные, сытые черви, точно такие же, каких Гарри раньше находил на побережье под гнилыми водорослями. Квиррелл протягивал к нему обугленные, крошащиеся пальцы и требовательно вопрошал: «Где Камень?». Гарри сползал с кровати, наощупь добирался до ванной и подолгу держал руки под ледяной струей воды. Хогвартс оказался совсем не таким, каким Гарри его себе представлял.