Белая тень

Aemond  Он скучал по её присутствию, ещё не зная, как это назвать. Эймонд стоял у окна в своих покоях, глядя вниз, на сад. Она обычно гуляла там по утрам. Но сегодня её не было — и это раздражало больше, чем он готов был признать. «Она — дочь Рейниры, — напомнил он себе. — Враг. Ты должен следить за ней, а не искать взглядом». Но внутри, где-то глубоко, шевелилось другое — то, чему он не давал имени. Flashback Письмо пришло утром. Эймонд сидел на малом совете, слушая, как Отто зачитывает послания. Налоги, корабли, споры на границах. Всё как обычно. Но когда Отто сказал: — От королевы Рейниры, — Эймонд почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Алисента сжала подлокотники кресла. Эйгон даже не притворялся, что слушает. — «Моя дочь и наследница, принцесса Висенья Таргариен, намерена навестить деда в Королевской Гавани...» — Она посылает сюда свою шпионку, — прошипела Алисента. — Она посылает свою дочь, — ответил Отто. Эймонд молчал. Он смотрел на письмо и вспоминал Дрифтмарк. Тот вечер. Боль, которая прошла. Шрам, который остался. И девочку с серебряными волосами, которая села рядом с ним на холодный пол и сказала: «Я боюсь только смерти». Он не забыл её. Не имя, не лицо. То, как она смотрела на него — без страха, без жалости. Отто поручил ему следить за ней. Эймонд согласился. — Я согласен, — сказал он. Алисента удивлённо подняла бровь. — Без споров? — Вы правы, — ответил Эймонд. — Ей нельзя доверять. Он не добавил: «Но я хочу понять, что она из себя представляет». --- Ночью он не спал. Он лежал на кровати, глядя в потолок, и думал о Дрифтмарке. О том, как она села рядом, не боясь его залитого кровью лица. О том, как она сказала: «Я выросла на Севере. Твоё лицо меня не пугает». Никто не говорил ему таких слов. Он вспомнил письмо от племянников, которое пришло через несколько недель после Дрифтмарка. Короткое, детское, написанное дрожащей рукой. «Дядя Эймонд, нам жаль, что так вышло. Мы не должны были нападать на тебя вчетвером. Прости нас, если сможешь. Джейс и Люк». Алисента тогда взбесилась. Она швырнула письмо в камин и назвала мальчишек «выродками». А Эймонд про себя подумал иначе. Они могли промолчать. Но не промолчали. С тех пор он не желал им зла. Он потерял глаз — но обрёл Вхагар. Самого огромного и могучего дракона со времён Завоевателей. Повязку он носил без стеснения. Почти с гордостью. «Глаз в обмен на дракона, — думал он. — Справедливая сделка». Он знал, что его мать и дед не остановятся, пока не уничтожат Рейниру. Они не хотели мира. Они хотели власти. Эймонд не разделял их ненависти. Он вспоминал своё детство. Как Алисента редко обнимала их с Эйгоном. Только на публике — когда вокруг были лорды и леди, когда нужно было показать, что королевская семья едина. Тогда она прижимала их к себе, гладила по голове, улыбалась. Но стоило двери закрыться — тепло исчезало, будто его и не было. — Не позорьте меня, — говорила она. — Вы — наследники. Ведите себя достойно. Эймонд помнил, как смотрел на Рейниру в Дрифтмарке. Она обнимала своих сыновей — Джейса, Люка, мелкого Джоффри. Гладила их по волосам, поправляла плащи, шептала что-то на ухо. И они смеялись. Они не боялись её. А Эймонд боялся свою мать. Не гнева — а её холодности. Дейрона она отправила в Старомест, даже не спросив его мнения. «Ему там будет лучше», — сказала она. Но Эймонд знал: она просто хотела убрать его с глаз долой. Ещё один ребёнок, который не был ей нужен. Только Хелейне она уделяла немного внимания — но и то редко, и то лишь потому что та была дочерью. А Рейнира — она растила своих детей в любви. Эймонд видел это своими глазами. И внутри у него что-то сжималось. Он потерял глаз. Алисента требовала «око за око». Она кричала, требовала наказать Люцериса, требовала справедливости. Но когда всё стихло, когда он остался с пустой глазницей и повязкой — она вернулась к своему обычному холоду. — Ты справишься, — сказала она. — Ты сильный. И ушла. Только когда они поняли что он реально приручил Вхагар, когда он стал самым сильным драконьим всадником Вестероса — тогда Алисента и Отто начали смотреть на него иначе. Не как на сына и внука. Как на оружие. Как на самый ценный актив зелёной фракции. «Ты наша главная сила», — сказал однажды Отто. Эймонд ничего не ответил. Но про себя подумал: «Я нужен вам, потому что я полезен». Он чувствовал себя одиноким. Но они нуждались в нём. И это было единственное, что давало ему опору. --- Она прилетела через неделю. Эймонд стоял у Драконьего Логова, когда она спускалась с неба. Зераэнис — белая, огромная, с золотыми рогами, которые горели на солнце. Висенья сидела в седле прямо, не держалась за поводья, словно родилась на спине дракона. Она была прекрасна. Не кукольной красотой, которой славились южные леди, а чем-то настоящим — опасным, живым, непокорным. Она увидела его. На секунду их взгляды встретились. — Рада видеть вас, принц Эймонд, — сказала она. — Добро пожаловать в Королевскую Гавань, принцесса Висенья. Он указал на карету. Она посмотрела на неё так, будто перед ней была куча дерьма. — Мне нужен конь. Терпеть не могу кареты. — Обычно леди из благородных домов пользуются каретами. — Я — не леди, — ответила она. — Я — Таргариен. Она вскочила в седло, обернулась и окинула его насмешливым взглядом. — Ну что, принц Эймонд, не желаете составить мне компанию? Эймонд усмехнулся. Коротко, без тепла. Взял коня и легко оказался в седле. — Следуйте за мной. Они поехали к замку. Молча. Холодно. Но он чувствовал её присутствие, как чувствуют тепло от костра. --- Каждый день в её присутствии был как искра. Она не носила платья. Она ходила в брюках и туниках, с мечом на поясе, и Алисента бесилась. — Ты принцесса! — шипела королева за завтраком. — Благородная леди! Почему ты не одеваешься подобающе? — Платья мешают драться, — спокойно ответила Висенья. — Ты не должна драться. У тебя есть рыцари. — А если они умрут? — Тогда — стражники. — А если и они? На самом деле очень интересно наблюдать за их вежливыми ссорами почти каждый день, но и это выводит, когда он видит что каждый раз матушка специально хочет вывести из себя Висенью. Эймонд немного задумался о своем, пока король Визерис не рассмеялся. — О боги, — сказал он. — Ты точь-в-точь как моя мать. Алисса Таргариен. Эймонд усмехнулся. И поймал её взгляд. Она заметила его усмешку. Не отвела глаз. «Ты не такая, как все», — подумал он. Он не знал, что это за чувство. Не любовь — ещё нет. Слишком рано. Слишком опасно. Просто интерес. Просто любопытство. Просто желание понять, что за человек может быть одновременно воином и принцессой. Она была как пламя. А он всегда тянулся к огню. --- Он видел её с драконом. Она разговаривала с Зераэнис на высоком валирийском — мягко, почти нежно, как с ребёнком. Драконица слушала. Эймонд чувствовал их связь — редкую, почти телепатическую, о которой всадники могли только мечтать. «Она особенная», — подумал он. Он сам понимал, каково это — летать на Вхагар. Она не подчинялась приказам, она была старше его в десять раз и слушалась, только когда хотела. Но он чувствовал её настроение, её боль, её ярость. Как и она — свою драконицу. «Мы похожи», — понял он. И это пугало его. --- Он полетел на Вхагар, чтобы успокоить голову. Ветер, высота, хлопанье огромных крыльев — это всегда помогало забыться. Но сегодня мысли возвращались к ней. К её взгляду. Он летел над Черноводным заливом, позволяя ветру развевать волосы, когда вдалеке заметил белую точку на фоне синего неба. Зераэнис. И она — на её спине. Сердце на мгновение замерло. Он почувствовал странное спокойствие, которое не мог объяснить. Она была здесь. «Она особенная», — подумал он, и внутри разлилось тепло. Но Вхагар почуяла чужую драконицу раньше, чем Эймонд успел приказать ей что-либо. Она взревела — низко, угрожающе — и рванула к белой точке. — Lykirī! — крикнул он, натягивая поводья. — Lykirī, ñuhys! Но Вхагар не слушалась. Старая драконица была слишком гордой, чтобы терпеть чужую молодую самку в своих небесах. Она летела на Зераэнис с явным намерением атаковать. Эймонд почувствовал, как внутри растёт паника. Он дёрнул поводья, пытаясь развернуть её, заставить её уйти в сторону. — Embrōt! — крикнул он. — Dohaerās! Вхагар сбавила скорость, но не остановилась. Она кружила вокруг Зераэнис, клацая зубами, и Эймонд видел, как Висенья на спине своей драконицы дёрнулась, уклоняясь от огромной тени. — Pālēs! — крикнула она, и её голос был резким, но не испуганным. Белая Тень ушла в сторону. Вхагар попыталась полоснуть её когтями, но промахнулась. — Контролируй свою драконицу! — крикнула Висенья. — Она не слушается — ответил он. Он снова дёрнул поводья, и Вхагар нехотя начала разворачиваться к облакам. Эймонд выдохнул. Посмотрел на Висенью. Она была бледна, но держалась прямо. Она развернула Зераэнис и полетела к замку. Эймонд смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри него медленно уходит напряжение. Вхагар рыкнула, недовольная тем, что упустила добычу. Эймонд погладил её по шее. — Успокойся, — сказал он тихо.— Она не враг. Но Вхагар не слушала. Она была стара и мудра — и она знала, что её территория никогда не будет прежней. А он всё смотрел на белую точку, которая становилась всё меньше и меньше, и думал о том, что впервые за долгое время ему не хотелось приземляться. --- В библиотеке было тихо и пыльно. Эймонд пришёл не по приказу матери. Он пришёл сам. Она сидела в кресле, читала книгу, и не заметила его. Или сделала вид. — Что ты здесь делаешь? — спросил он. — Очевидно, читаю, — ответила она, не поднимая головы. — Уже поздно. Возвращайся в покои. — Ты не имеешь права приказывать мне. — Я сын короля. — Второй сын, — она посмотрела на него. — А я — наследница своей матери. Чувствуешь разницу? Он хотел ответить, но в дверях показался Эйгон. Пьяный, шатающийся, с наглой улыбкой. — Ух ты, племянница! Чем занята? Не хочешь скоротать время? — От тебя воняет, — холодно сказала Висенья. — Где ты был? — В компании умелых женщин и восхитительного вина, — он протянул руку, чтобы коснуться её щеки. Висенья увернулась. Схватила книгу и со всей силы ударила его по пальцам. — Не трогай меня, — сказала она. — Рискуешь жизнью. — Ух, какая бойкая, — Эйгон даже не обиделся. — Мне нравится. — Отвратительно, — процедила Висенья. Она вышла из библиотеки, провожаемая двусмысленным взглядом Эйгона. На пороге обернулась к Эймонду. — И ты, перестань за мной следить, — бросила она. — Несомненно, — ответил он. Дверь за ней закрылась. Эймонд стоял, глядя на неё. А потом повернулся к брату. — Не смей так с ней обращаться, — сказал он тихо, но в голосе его звенела сталь. Эйгон ухмыльнулся. — Ты влюбился, братец? — протянул он. — Чего ты так за неё переживаешь? — Я просто не хочу, чтобы ты позорил нашу семью, — отрезал Эймонд. — Да ладно, — усмехнулся Эйгон. — Я же вижу, как ты на неё смотришь. Ты не просто следишь за ней по приказу матери. Ты хочешь быть рядом с ней. Признайся уже. Эймонд сжал зубы. — Я не влюблён. Я выполняю приказ. И не путай одно с другим. — Ну-ну, — хмыкнул Эйгон, направляясь к выходу. — Не обманывай себя, братец. Дверь за ним закрылась. --- Эймонд остался один. Он стоял посреди библиотеки, глядя на дверь, за которой скрылась Висенья. Внутри него бурлило что-то тёплое и опасное. Он вспомнил, как она смотрела на него в саду, как её пальцы касались страниц книги. Как она ударила Эйгона, не задумываясь. Как она улыбнулась ему, когда они скакали к замку. «Что ты со мной делаешь?» — прошептал он в темноту. Он не знал, что это. Не любовь — ещё нет. Слишком рано. Слишком опасно. Просто интерес. Просто любопытство. Просто желание понять, что за человек может быть одновременно воином и принцессой. Она была как пламя. А он всегда тянулся к огню. Но огонь обжигает. Он знал это лучше других. «Ты не влюблён, — повторял он про себя. — Ты просто увлечён своей миссией». Но он знал, что это неправда. Он вышел из библиотеки и направился в свои покои. Ночь была тёплой, но он чувствовал холод. Холод внутри, который она могла бы согреть — если бы он позволил. Но он не позволял. Пока.