Белая тень

После той ночи в библиотеке что-то изменилось. Висенья не могла объяснить это словами — да и не пыталась. Она просто заметила: Эймонд перестал быть тенью. Он больше не прятался за колоннами, не исчезал, стоило ей обернуться. Он просто… был рядом. Не навязчиво, не слишком близко — но достаточно, чтобы она знала: он здесь. Она заметила это на третий день. Вышла в сад — ранним утром, когда солнце только поднималось над стенами Красного замка — и увидела его на скамье у старого дуба. Он не читал, не смотрел на неё, просто сидел, глядя на город, раскинувшийся внизу. — Ты следишь за мной? — спросила она, подходя ближе. Он повернул голову. — Нет, — ответил он. — Просто знал, что ты придёшь сюда. — Откуда? — Ты приходишь сюда каждое утро. Вчера, позавчера, на прошлой неделе. Я не следил, — он сделал паузу. — Я наблюдал. Висенья села на скамью. Не рядом с ним — на другом конце. Достаточно близко, чтобы говорить, достаточно далеко, чтобы чувствовать себя в безопасности. — И зачем тебе наблюдать за мной? — спросила она. — Хочу понять, — ответил он. — Что именно? — Почему ты не боишься меня. Висенья усмехнулась. — Мы уже говорили об этом. В Дрифтмарке. — Я помню, — он повернулся к ней. — Ты сказала тогда, что тебя не пугает моё лицо. Но почему? Обычно люди отводят взгляд. Или смотрят с жалостью. — На Севере я однажды посетила Стену с лордом Старком, и видела братьев Ночного Дозора, — ответила она. — У многих из них шрамы были похлеще твоего. И никто не считал их уродливыми. Их считали теми, кто выжил. Так что твой шрам… он говорит о том, что ты прошёл через что-то. А не о том, что тебя нужно бояться. Он долго молчал. Потом сказал тихо, почти невесомо: — Может быть, я хочу знать, боишься ли ты чего-то ещё. Висенья не ответила. Она смотрела на город, на дым, поднимающийся из сотен труб, на шпиль Большой Септы. И думала о том, что он прав. Она боялась. Не его — конечно, не его. Но многого другого. — Да, — сказала она наконец. — Я боюсь. Боюсь, что однажды я перестану доверять себе. И что это будет стоить мне всего. Он не переспросил. Он смотрел на неё, и в его глазе не было ни насмешки, ни злорадства. Только понимание. — Я тоже, — сказал он. И они сидели молча, глядя на просыпающийся город. --- Висенья замечала, как Эймонд смотрит на неё, и это было странно. Не как на врага — хотя она оставалась дочерью Рейниры. Не как на союзницу — хотя они всё чаще оказывались на одной стороне. А как на человека, который вызывает у него вопросы, на которые он и сам не знал ответов. Она поймала себя на том, что ищет его взгляд за столом, среди десятка придворных. Что её голос становится мягче, когда она говорит с ним. Что ей нравится его слушать — даже когда он молчит. «Что ты со мной делаешь?» — думала она. Но вслух не говорила. Она рассказала ему о Севере. Не в один день, а постепенно — во время прогулок, случайных встреч в коридорах, коротких разговоров перед семейными трапезами. О том, как её воспитывал лорд Рикон Старк. О том, как она училась держать меч, глядя на тренировки мальчишек во дворе. О том, как Зераэнис вылупилась из яйца — белоснежная, с золотыми рогами. — Ты дала ей имя сама? — спросил он однажды. — Да, — ответила она. — На валирийском Зераэнис означает Белая Тень. — Красивое имя, — сказал он. И она поняла: он не льстит. Он действительно так думает. Взамен он рассказывал ей о Вхагар. О том, как впервые увидел её. О том, как она не подчиняется ему, но и не предаёт. — Мы вместе, — говорил он. — Не как всадник и дракон. Как партнёры. Она не слушается приказов, потому что её нельзя подчинить. Только договориться. — Моя тоже иногда не слушается, — призналась Висенья. — Особенно когда злится. — Тогда мы похожи, — сказал он. И они оба замолчали, понимая, что это больше, чем просто слова. --- На следующее утро Висенья вышла на тренировочную площадку, услышав звон металла. Эймонд и сир Кристон Коль рубились на мечах. Она остановилась у ограды, наблюдая. Движения Эймонда были точными, почти ленивыми — он показывал, что ему не нужно напрягаться, чтобы держать оборону. Она заметила, что Коль смотрит на неё с презрением — как на лишнюю деталь в замке. — Прекрасный манёвр, принц Эймонд, — сказала она, когда Эймонд приставил меч к горлу оппонента. — А не желаете потренироваться со мной? Коль скривился. — Женщинам не положено тренироваться наравне с мужчинами, принцесса. Почему бы вам не пойти и не заняться вышивкой? — Вы смеете во мне сомневаться? — Висенья прищурилась. — Меня обучал мой отец. Деймон Таргариен. — Увы, спешу вас огорчить, — усмехнулся Коль. — Я когда-то победил принца Деймона на турнире. Висенья медленно улыбнулась — опасной улыбкой, которую она научилась у отца. — Я передумала. Сир Кристон Коль, я вызываю на дуэль вас. Коль хотел отказаться, но она уже шагнула к стойке с мечами. — Что предпочитаете: деревянные мечи или настоящие? — Ради вашей безопасности возьму деревянный, — ответил он. — Попрошу у вас одно, — сказала Висенья, поднимая свой меч. — Не смейте поддаваться. Она атаковала первой. Коль был выше и тяжелее, но она использовала свой небольшой рост как преимущество. Она кружила вокруг него, как змея, заставляя его ошибаться. Удар слева, удар справа, ложный выпад, обманка. Коль плясал, как марионетка на нитках. Он отбил её меч. Висенья присела, ушла в сторону и скользящим движением ноги повалила его на землю. — Вам помочь встать, сир? — спросила она. Коль поднялся сам. Лицо его было багровым. — Это была прекрасная техника, — процедил он. — Мои похвалы. — Похвалы моему отцу, — ответила Висенья. — Он учил меня всему. Коль развернулся и ушёл. Эймонд смотрел на неё. Долго. Внимательно. Потом сказал: — Неплохо. — Было приятно размяться, — ответила Висенья. — Думаю, теперь вы мне составите компанию в следующий раз. — Непременно, — ответил он. Они стояли друг напротив друга — каждый думал о своем. — Чего замерла? — спросил он. — Да вот думаю, — сказала Висенья, сделав шаг вперёд. — Неужели ты и правда такой хороший боец, или Коль просто тебя подкармливает? Эймонд усмехнулся — криво, но не зло. — Давай проверишь. Она подняла меч. Он сделал выпад. Они кружили друг вокруг друга — быстро, опасно, не останавливаясь. И в этом танце не было больше ни страха, ни одиночества. Только интерес. Только любопытство. Только пламя, которое пока ещё только тлело, но уже не могло погаснуть. --- Эйгон не упускал случая поиздеваться. — Ты смотри, — сказал он за ужином, когда Эймонд задержался на пару шагов, глядя вслед Висенье. — Наш одноглазый братец влюбился в племянницу. — Заткнись, — ответил Эймонд без злости. — Серьёзно? Она же дочь Рейниры. Наша врагиня. — Она — не враг, — ответил Эймонд. — И не смей называть её так. Эйгон поднял брови. — Ого. Прямо защищаешь. Значит, я точно прав. Эймонд не ответил. Он смотрел в тарелку, пытаясь понять, с чего вдруг слова брата задели его. Раньше ему было плевать. На всё. На всех. Теперь же... Он вспоминал, как она сидела на скамье в саду, как смотрела на город. Как её голос становился мягче, когда она говорила о Зераэнис. Как она улыбалась — редко, почти незаметно, но он замечал. «Что ты со мной делаешь?» — подумал он. И не нашёл ответа. --- Попытки Висеньи держать дистанцию проваливались одна за другой. Она пыталась избегать его, не смотреть в его сторону, не оставаться с ним наедине. Но он был повсюду. В библиотеке, куда она приходила читать. В саду, где она гуляла по утрам. На драконьем поле, где она тренировалась. Она не знала, что это. Наваждение? Любопытство? Или просто тоска по тому, кто не боится её правды? Она знала только одно: когда она рядом с ним, ей легче дышать. Когда он смотрит на неё, она не хочет прятаться. И это пугало её больше, чем войны, враги и интриги. — Они встретились на драконьем поле случайно. Висенья готовила Зераэнис к полёту, когда услышала знакомый свист крыльев. Вхагар опустилась на соседнюю площадку, и земля содрогнулась от её веса. — Ты всё ещё летаешь здесь? — спросила она, обернувшись. — А ты всё ещё пытаешься от меня сбежать? — спросил он. — Я не сбегаю. — Хорошо, — он подошёл ближе. — Тогда полетим вместе? Она хотела отказаться. Но вместо этого сказала: — Хорошо. Они поднялись в небо — рядом, почти касаясь крыльями. Зераэнис фыркнула на Вхагар, но та лишь молча развернулась к ветру. — Она приняла вас, — заметил Эймонд. — Или просто устала спорить. — Или доверяет мне. Висенья промолчала. Но улыбнулась. --- Они приземлились на скале у моря. — Я хочу показать тебе кое-что, — сказал Эймонд, спрыгивая с Вхагар. Он провёл её в пещеру — узкий проход, который заканчивался огромным залом. Стены его были исписаны древними символами. Висенья не сразу поняла, что это — рисунки драконов, сделанные углём и кровью. — Что это? — спросила она. —Это самый первый Драконий Камень, — ответил он. — Здесь жили первые всадники, прежде чем построили нынешний замок. Я нашёл это место случайно, когда искал укрытие от дождя. Висенья прошла вдоль стен, касаясь пальцами старых рисунков. Она чувствовала, как от них веет древностью — тысячами лет, которые прошли до неё. — Ты показал мне это, — сказала она. — Почему? Эймонд стоял у входа, скрестив руки на груди. — Потому что я хочу, чтобы ты знала: я не просто принц из Красного замка. Я тот, кто видит то, что другие не замечают. Она обернулась к нему. — И что ты видишь? Он смотрел на неё долго, внимательно. — Я вижу ту, кто не боится смерти. Но боится довериться. Висенья замерла. — Ты видишь слишком много. — Ты тоже, — ответил он. И они смотрели друг на друга, и тишина между ними стала глубже, чем слова, которые они не решались произнести. --- Она не рассказывала ему о своей боли. Она не говорила о том, что боится не только войны, но и того, что окажется в этом мире одна. Что её семья — родители, братья, сёстры — может погибнуть. Что она может потерять их, как потеряла своё детство. Она не говорила о том, что рядом с ним ей дышится легче. И он не спрашивал. Но они оба знали правду. --- Эймонд больше не получал приказов от матери. Он наблюдал за Висеньей сам. И с каждым днём ему всё труднее было вспоминать, зачем он согласился следить за ней. Ему больше не хотелось предавать её — даже мысленно. Он видел её улыбку, слышал её смех, замечал, как она прятала боль за стальной маской. И хотел быть тем, кто эту маску снимет. Он не знал, что она чувствует. Но знал, что готов ждать. Сколько потребуется. --- Отто Хайтауэр сидел в своих покоях, перечитывая донесения шпионов уже в третий раз. Заметки были краткими, но их смысл заставлял кровь стыть в жилах. «Принц Эймонд и принцесса Висенья встречаются в саду каждое утро. Беседуют подолгу. Улыбаются друг другу». «Вчера они летали вместе на драконах. Приземлились в пещере у моря. Провели там больше часа». «Он часто смотрит на неё. Она — на него. Они не скрывают этого». Отто отложил пергамент и потёр переносицу. — Это не к добру, — сказал он тихо, будто самому себе. — Что не к добру? — спросила Алисента, входя в комнату. Отто протянул ей донесения. — Читай. Она прочитала. Её лицо побелело, потом покраснело. — Это должно прекратиться, — сказала она. — Знаю, — кивнул Отто. — Вопрос в том, как это сделать. — Прикажи ему. — Он не послушает. — Тогда запрети ему видеться с ней. — Она всё равно будет искать его. Или он — её. Запреты только разжигают интерес. Алисента сжала край стола так, что побелели костяшки. — Он никогда не был таким, — сказала она. — Эймонд всегда был холодным. Равнодушным. Он не смотрел ни на кого. А теперь… — А теперь в нём бурлит юная драконья кровь, — закончил Отто. — Он — Таргариен. И она — тоже. Это не просто прихоть, Алисента. Это то, что мы не можем контролировать. — Должен быть способ, — она подняла на него глаза, полные отчаяния и злости. — Мы не можем позволить им сблизиться. Если она будет рядом с ним, она узнает его. Он перестанет быть нашим. А без Эймонда у нас нет шансов победить. — Я знаю, — Отто подошёл к окну, глядя на сад, где они сидели всего час назад. — Нам нужно разлучить их. — Как? — Незаметно. Так, чтобы они не поняли, что это мы. Если они узнают, что мы против их союза, они объединятся против нас. А этого мы не можем допустить. — У тебя есть план? Отто повернулся к дочери. Его лицо было спокойным, но в голосе звучала сталь. — Мы должны сделать так, чтобы они возненавидели друг друга. До смерти. Влюблённость проходит, когда на её место приходит боль. Мы должны использовать то, что у них есть общего: их гордость. Их драконов. Их прошлое. — Как? — Чуть позже. Сначала нужно прощупать слабые места. Но мы найдём способ. Я обещаю тебе, Алисента. Этот союз не состоится. Они стояли у окна, глядя на сад, где двое сереброволосых сидели на скамье и разговаривали, не замечая никого вокруг. Алисента стиснула зубы. — Сделай что-нибудь, — сказала она. — Сделаю, — ответил Отто. — Но не сейчас. Сейчас — только смотреть. И ждать.