Белая тень

Первые дни в Красном замке пролетели как в тумане. Висенья обустраивалась медленно, но верно. Король распорядился отдать ей просторные светлые покои с большим балконом, выходящим на город и море. Отсюда был виден Драконий Камень в ясную погоду — маленькая тёмная точка на горизонте, напоминание о доме. Рядом находились старые покои Рейниры — те самые, где её мать жила до того, как покинула столицу. Айри была её личной служанкой ещё на Драконьем Камне — девушка из небогатого дома, которую Рейнира взяла во дворец несколько лет назад и приставила к дочери. Они сдружились быстро: Айри была молчаливой, преданной и не лезла с расспросами. Когда Висенья попросила отца отпустить Айри с ней в столицу, Деймон сначала нахмурился. — Ты уверена? — спросил он. — Она с самого начала была со мной, — ответила Висенья. — Если она поедет, мне будет спокойнее и комфортнее. Деймон провёл с Айри долгий разговор. О чём они говорили, Висенья не знала, но когда служанка вышла из отцовского кабинета, глаза у неё были красными, а спина — прямой, как меч. — Я не подведу вас, принцесса, — сказала она. — Клянусь. С тех пор они были неразлучны. Айри помогала одеваться, расчёсывала длинные серебряные волосы, приносила письма и молча выслушивала жалобы на придворных, которые смотрели на Висенью как на врага. — Ты слишком много на себя берёшь, — сказала она однажды вечером, когда Висенья в сотый раз перечитывала карту тайных ходов. — Ты здесь одна. Без отца, без матери. — Я не одна, — ответила Висенья. — У меня есть Раэ. И ты. Айри покраснела и уткнулась в вышивку. Больше они к этому разговору не возвращались. --- С Зераэнис творилось что-то странное. На третий день пребывания в столице Висенью вызвали драконоблюстители. Их глава, пожилой мужчина с морщинистым обгорелым лицом, покрытым сетью старых шрамов, мялся у входа в её покои и переминался с ноги на ногу. — Ваша драконица… — начал он. — Она не ладит с Вхагар. Встречаются у входа в Логово, агрессивно рычат друг на друга. Сегодня чуть не сцепились. Висенья почувствовала, как внутри всё сжалось. — Зераэнис ранена? — Нет, принцесса. Но если так продолжится… — Я поняла. Она вышла во двор, свистнула своему дракону. Белая Тень опустилась перед ней — гордая, прекрасная, с золотыми рогами, блестящими на солнце. Но Висенья чувствовала её тревогу. Связь между ними была слишком сильной, чтобы скрыть страх. — Что с тобой? — шепнула она, касаясь лбом чешуйчатой морды. Зераэнис тихо рыкнула. В этом рыке было всё: и раздражение, и тоска по Драконьему Камню, и нежелание уступать чужой территории. Висенья вспомнила, как тяжело было Раэ в первые месяцы на Драконьем Камне. Незнакомые драконы, чужие запахи, постоянное напряжение. Тогда они справились. Но тогда рядом не было Вхагар. — Пожалуйста, — прошептала она на валирийском, гладя дракониху по шее. — Держись от неё подальше. Она огромная, старая и строптивая. Я не хочу, чтобы ты пострадала. Зераэнис моргнула. Медленно. Доверчиво. Потом ткнулась носом в плечо всадницы и затихла. Висенья знала: это не решит проблему, но хотя бы на время успокоит. Связь, которую многие драконьи всадники искали годами, у них с Раэ была с самого начала — тонкая, почти телепатическая. Зераэнис чувствовала её страх, её боль, её ярость. И Висенья чувствовала ответ. Они были двумя половинами одного целого. --- Письма с Драконьего Камня приходили каждые три дня. Висенья писала на высоком валирийском, осторожно, вплетая тайные знаки, которые они с Рейнирой придумали ещё давно. Даже если письмо перехватят, зелёные не поймут ни слова. Джоффри писал старательно, выводя каждую букву с нажимом. Его почерк был корявым, но Висенья читала между строк любовь, которую он не умел выражать иначе. «Дорогая Ви, я скучаю. Эйгон разбил моего дракона, но папа обещал сделать новый. Прилетай скорее. Люблю тебя. Джоффри» Эйгон отправлял каракули и рисунки. На одном из них Висенья узнала себя: длинные волосы, дракон рядом и корона поверх головы. В углу красивым, аккуратным почерком Люцериса было приписано: «Ты будешь королевой, Ви. А я твоим генералом». Люк помог младшему брату подписать рисунок, и Висенья улыбнулась, представляя, как Эйгон уговаривал всех помочь подписать его искусство. Она спрятала рисунок в шкатулку с другими сокровищами. Рейнира писала о делах: Бейла и Джейс отправились в Дрифтмарк. Рейнис сама вызвалась обучать их — Бейлу — искусству управления драконами, а Джейса — этикету и политике. Морской Змей был рад. Лорд Корлис готовил внука к будущему, а Бейлу — к тому, что она станет леди Дрифтмарка. «Они будут в безопасности там, — писала Рейнира. — Рейнис никому не позволит их обидеть» Висенья верила. Она помнила железную леди — ту, которая потеряла своих детей, но не сломалась. --- Висенья решила завоевать сердца простых людей. Она начала с малого: приказала приготовить еду для сирот, раздавала хлеб в бедных кварталах, жертвовала золото на открытие лечебницы для тех, кто не мог позволить себе лечение у мейстеров. Люди запоминали её — светловолосую принцессу, которая не брезговала говорить с ними, не морщилась от запахов и не пряталась за спинами стражников. — Она как Рейнира в молодости, — шептались старики. — Помню, та тоже ходила среди народа. — Нет, — отвечали другие. — Она лучше. Та была принцессой. Эта — воином. Шпионы Отто докладывали ему каждый вечер. Десница хмурился, читая донесения. — Она умна, — сказал он Алисенте за ужином. — Хочет купить любовь черни. Чтобы, когда начнётся война, улицы взбунтовались в её пользу. — Что ты предлагаешь? — спросила королева. — Перекрыть ей доступ к королевским складам. Ограничить свободу передвижения. Пусть знает, что здесь она не у себя дома. Но Висенья оказалась хитрее. Она пришла к Визерису с просьбой — выделить небольшую сумму из личной казны короля на поддержку тех, кто трудится на благо короны. Кто платит налоги, работает на полях, строит корабли — те получают дополнительные льготы. — Это укрепит вашу власть, дедушка, — сказала она. — Люди увидят, что король заботится о них. И полюбят вас ещё сильнее. Визерис растрогался и подписал указ. Отто рвал и метал, но изменить ничего не мог. Висенья узнала об этом от Айри, которая услышала разговор слуг. — Десница чуть не задохнулся от злости, — прошептала служанка. — Говорят, он разбил кубок в своих покоях. — Пусть бьёт, — усмехнулась Висенья. — Посуда дешёвая. А народ запомнит, кто помог им в трудные времена. --- Алисента не упускала случая сделать Висенье замечание. — Ты принцесса, — сказала она за завтраком, окидывая взглядом чёрную тунику и брюки, которые Висенья носила даже за столом. — Благородная леди. Почему ты не одеваешься подобающе? Висенья отложила нож. — Платья мешают драться, — ответила она. — Ты не должна драться. У тебя есть рыцари. — А если они умрут? — Тогда — стражники. — А если и они? Алисента покраснела. — Ты нарываешься на неприятности. — Я нарываюсь на то, чтобы остаться в живых, — спокойно ответила Висенья. — Моя мать носила платья, и всегда была элегантна. И что? Кто-то спас её от кинжала? Вы сами на нее напали тогда. Она взглянула на Алисенту прямо — та побледнела и замолчала. Эйгон хмыкнул в кубок. Хелейна смотрела в тарелку. Эймонд — он смотрел на Висенью. Странным, пристальным, любопытным взглядом — таким, от которого становилось не по себе и одновременно тепло. Визерис рассмеялся. Громко, раскатисто, как не смеялся много лет. — О боги, — сказал он, вытирая глаза. — Ты точь-в-точь как моя мать. Алисса Таргариен. Отец рассказывал, она тоже терпеть не могла наряды и вечно носила штаны. — Что с ней стало? — спросила Висенья. — Она умерла, рожая моего брата, — ответил Визерис. — Но до этого успела объехать полкоролевства на драконе и переспорить всех лордов Совета. Он посмотрел на Висенью с теплотой, которую она не замечала раньше. — Хорошая кровь, — сказал он. — Не перевелась. Алисента сжала губы. Отто, сидящий рядом с ней, побелел от злости. Эймонд усмехнулся открыто. Впервые за всё время. Висенья заметила это и не поняла. Почему он радуется её победе? Они не были союзниками. Они даже не были друзьями. --- Висенья ходила в Богорощу одна. Без Айри, без стражников. Старый дуб стоял на маленьком холме, и его тень падала на замшелые камни. Раньше здесь отдыхала Рейнира. Висенья села под деревом, положила ладони на землю и закрыла глаза. Она не знала, правильно ли молиться старым богам в южном замке, но внутри — там, где жили воспоминания о Севере, — всё казалось правильным. На Севере молились у чардрев — деревьев с белой корой и красными листьями, на которых были вырезаны лица, смотрящие сквозь время. Висенья помнила, как лорд Рикон Старк приводил её в богорощу Винтерфелла и учил молча слушать. «Боги не говорят словами, — говорил он. — Они говорят ветром, тишиной и временем». Она не знала, слышат ли её старые боги здесь, в замке, где стены уже пропитались верой в Семерых. Но она всё равно прошептала короткую молитву — не словами, а дыханием. Просто попросила сил и защиты для тех, кого любила. — Я справлюсь, — сказала она пустоте. Листья зашелестели. Ей показалось, или кто-то стоял за деревом? — Выходите, — сказала она спокойно. — Я знаю, что вы там. Из тени выступил Ларис Стронг. Хромой, с тростью, с хитрой вежливой улыбкой. — Принцесса, — он склонил голову. — Простите, что потревожил. Люблю гулять здесь по утрам. Висенья не поверила ни единому слову. — Я тоже, — ответила она. — Жаль, что наши прогулки пересеклись. — Вы не рады меня видеть? — Я не рада видеть никого, кто подкрадывается сзади. Ларис рассмеялся — сухо, как треск костей. — Вы очень прямая, принцесса. — А вы — очень скрытный, лорд Стронг. Они смотрели друг на друга. Висенья чувствовала: этот человек опасен. Не как Эйгон — грубой силой. А как паук, который плетёт сети и ждёт. — Берегите себя, — сказал Ларис, разворачиваясь. — В Красном замке много теней. — Я не боюсь теней, — ответила Висенья. — Зря, — он улыбнулся через плечо. — Тени иногда убивают быстрее, чем кинжалы. И ушёл, слегка припадая на больную ногу. Висенья осталась под дубом. В голове крутилась одна мысль: «Ему что-то от меня нужно. Что?». Ответа не было. --- Столкновение в воздухе случилось через неделю. Висенья летела высоко над Черноводным заливом, наслаждаясь свободой и ветром, когда из облаков вынырнула Вхагар. — Pālēs! — крикнула она на валирийском. Драконица обрушилась на них с рёвом, и её пасть клацнула в опасной близости от Зераэнис. Белая Тень взвизгнула и резко ушла в сторону. Висенья едва удержалась в седле, сердце колотилось где-то в горле. Она услышала, как Эймонд срывает голос: — Lykirī! — крикнул он, пытаясь натянуть поводья. — Lykirī, ñuhys! — Контролируй свою драконицу, — крикнула Висенья. — Она не слушается, — ответил он. Эймонд дёрнул поводья, пытаясь развернуть её в другую сторону. — Embrōt! Dohaerās! — его голос был резким, почти отчаянным. Вхагар попыталась огромными когтистыми лапами полоснуть по молодой драконице. Зераэнис оскалилась в ответ. Ещё секунда — и они бы сцепились. — Dohaerās! — Висенья дернула поводья. — Rāpirī! Белая Тень послушно развернулась и полетела к замку. Висенья не оглядывалась. Но чувствовала взгляд Эймонда на своей спине — тяжёлый, изучающий. Вопрос, который он не задал, висел в воздухе: «Почему ты не боишься?». Она не боялась. Ни его, ни его дракона, ни его матери. Она боялась только одного — не вернуться домой. --- В библиотеке было тихо и пыльно. Висенья пришла сюда поздно ночью, когда весь замок спал. Ей нужно было отвлечься — от мыслей о драконах, о шпионах, о зелёных улыбках. Она читала книгу о древних обычаях Валирии, когда дверь скрипнула. Эймонд. — Что ты здесь делаешь? — спросил он. — Очевидно, читаю, — ответила она, не поднимая головы. — Уже поздно. Возвращайся в покои. — Ты не имеешь права приказывать мне. — Я сын короля. — Второй сын, — она посмотрела на него. — А я — наследница своей матери. Чувствуешь разницу? Он хотел ответить, но в дверях показался Эйгон. Пьяный, шатающийся, с наглой улыбкой. — Ух ты, племянница! — он шагнул к ней. — Чем занята? Не хочешь скоротать время? — От тебя воняет, — холодно сказала Висенья. — Где ты был? — В компании умелых женщин и восхитительного вина, — он протянул руку, чтобы коснуться её щеки. Висенья увернулась. Схватила книгу и со всей силы ударила его по пальцам. — Не трогай меня, — сказала она. — Рискуешь жизнью. — Ух, какая бойкая, — Эйгон даже не обиделся. — Мне нравится. — Отвратительно, — процедила Висенья сквозь зубы. Поднялась. Она вышла из библиотеки, провожаемая двусмысленным взглядом Эйгона. На пороге обернулась к Эймонду. — И ты перестань за мной следить, — бросила она. — Несомненно, — ответил он. Но в его голосе не было злости. Только усталость. И — что-то ещё. Что-то, чего Висенья не хотела замечать. --- Она шла по коридору, сжимая кулаки. Айри ждала её в покоях, но Висенья не хотела возвращаться. Она хотела лететь. Хотела домой. Хотела, чтобы всё это закончилось. Но было только начало. Она знала это. Чувствовала. Война шла не только на полях сражений. Она шла здесь, в коридорах Красного замка, в улыбках придворных, в перешёптываниях слуг. И Висенья была в центре. Одна. Но не сломленная.