Двадцать два процента эстрогена

      Шум воды наконец прекратился, оставив после себя лишь мерное, тяжелое шлепанье редких капель о поддон душевой кабины. В ванной стало жарко и душно от густого, плотного пара, который осел мелкими каплями на стенах и полностью скрыл зеркало за белой пеленой.       Джон тяжело привалился спиной к стеклянной двери кабины, пытаясь отдышаться. Намокшая футболка, ставшая совершенно прозрачной, липла к телу, упрямо подчеркивая каждый изгиб, каждую округлость и затвердевшие от дикой чувствительности соски. Гормональная буря внутри понемногу утихала, уступая место суровому армейскому прагматизму. Сидеть в душе до бесконечности было нельзя. Рано или поздно гормоны выветрятся, а пока нужно было как-то выживать.       Джон осторожно шагнул на коврик, чувствуя непривычную легкость в каждом шаге — его новые ступни были слишком маленькими. Он потянулся к вешалке за полотенцем, вытер лицо, промокнул длинные, пышные светлые волосы, которые теперь тяжелым водопадом падали на лопатки, и только тогда опустил взгляд на пол.       Там лежали его домашние хлопковые штаны — мокрые, грязные и насквозь пропитанные брызгами из душа.       Джон замер, и до него наконец дошел весь масштаб катастрофы. Его собственные вещи были безнадежно велики, а те, что он снял, превратились в мокрую тряпку. В шкафчиках ванной хранились только запасы мыла, зубной пасты и бесконечные химикаты Шерлока.       Одеться было абсолютно не во что. Единственным вариантом оставались вещи Холмса, которые тот периодически бросал где попало.       Джон обернулся и посмотрел на крючок за дверью. Там, сиротливо покачиваясь, висел запасной халат Шерлока — тяжелый, длинный, из темно-синего дорогого шелка. Тот самый, который детектив покупал в каком-то безумно дорогом магазине на Сэвил-Роу.       Сжав зубы от неловкости, Джон резким движением стянул с себя мокрую, облепившую кожу футболку. На долю секунды он остался совершенно обнаженным в туманной дымке ванной. Кожа мгновенно покрылась мурашками от легкого сквозняка. Джон поспешно схватил шелковый халат и нырнул в него, как в защитную броню.       Но брони не получилось. На его новом, хрупком женском теле огромный мужской халат сидел вызывающе, почти непристойно свободно. Полы волочились по полу, широкие рукава полностью скрывали ладони, так что Джону пришлось трижды подвернуть манжеты, чтобы освободить пальцы. Но хуже всего было вверху: глубокий вырез, рассчитанный на широкие мужские плечи Шерлока, на Джоне упрямо распахивался, обнажая изящные ключицы и соблазнительную ложбинку высокой, упругой груди. Шелк прохладной, скользящей волной ласкал чувствительную кожу, заставляя Джона то и дело судорожно вздыхать от слишком ярких физических ощущений.       Стянув пояс на тонкой талии так туго, как только возможно, Джон подошел к двери. Сердце снова пустилось вскачь. Ему предстояло выйти в гостиную, где его ждал Шерлок. Шерлок, который только что держал его за обнаженное бедро. Шерлок, в чью одежду он сейчас был завернут с ног до головы, впитывая кожей его едва уловимый запах дорогого табака, кофе и парфюма.       Джон решительно повернул защелку и толкнул дверь, выходя в коридор.