Двадцать два процента эстрогена

      Кухня на Бейкер-стрит 221Б уже третью неделю напоминала филиал подпольной лаборатории. Воздух насквозь пропитался резким запахом серы, ментола и чем-то приторно-сладким, от чего у Джона Ватсона периодически першило в горле. Стол был погребен под штативами, чашками Петри и колбами, в которых бурлила мутная фиолетовая жидкость.       Шерлок не спал четвертые сутки. Его глаза лихорадочно блестели, скулы заострились еще сильнее, а синий шелковый халат был испачкан какими-то реактивами. Он не реагировал на внешние раздражители, бубнил под нос химические формулы и с хирургической точностью отмерял капли из темного флакона в фарфоровую кружку.       Джон, уставший после тяжелой двенадцатичасовой смены в клинике, полулежал в своем кресле у камина. Глаза слипались. Он лениво наблюдал за суетой соседа, чувствуя, как каждая мышца тела гудит от усталости. Всё, чего ему хотелось — это горячая ванна и крепкий сон.       Внезапно Шерлок замер. Бурление в пробирках прекратилось. Он затушил горелку, аккуратно взял в руки чашку и повернулся к Джону. Его лицо выражало странную, почти пугающую смесь триумфа и предельной концентрации.       — Джон, — голос Шерлока прозвучал необычно мягко, даже вкрадчиво. — Ты выглядишь истощенным.       — Я работал полсуток, Шерлок, — пробормотал Джон, не открывая глаз. — Рад, что твои дедуктивные способности еще при тебе.       — Тебе нужно расслабиться. Снять мышечный тонус. Я заварил чай. Особый сорт, который привезли с Цейлона специально по моему заказу. Он стимулирует выработку эндорфинов и идеально стабилизирует нервную систему после стресса.       Джон приоткрыл один глаз, подозрительно косясь на протянутую чашку. Паранойя, выработанная годами жизни с гением, завопила в полный голос.       — Шерлок. Ты три недели не отходил от плиты. На тебе живого места нет. И ты вдруг решил проявить обо мне заботу? Туда подмешана сибирская язва? Измельченные шпоры редких пауков? Кислота?       — Обижаешь, Джон, — Шерлок оскорбленно вскинул подбородок, но в глубине его зрачков плясали опасные искры. — Это чистый чай. Я просто добавил туда немного натуральных успокаивающих экстрактов. Я провел все необходимые тесты. Химсостав безупречен. Пей, пока горячий. Тебе станет значительно... легче.       Аромат, поднимавшийся от чашки, действительно был великолепным — глубокий, терпкий, с едва уловимыми нотками лесных ягод и меда. Усталость взяла верх над осторожностью. Джон вздохнул, принял чашку и сделал первый глоток. Чай оказался потрясающе вкусным, обжигающее тепло мгновенно разлилось по пищеводу, приятно расслабляя зажатые плечи.       — Ну как? — Шерлок буквально впился взглядом в то, как двигается кадык Джона при каждом глотке. Детектив незаметно включил секундомер на часах под рукавом халата.       — Отлично, — выдохнул Джон, осушая кружку наполовину. — Действительно... очень расслабляет. Прямо в сон клонит.       — Прекрасно. Иди спать, Джон. Завтра будет очень... интересный день.       Джон не заметил странной интонации. Он с трудом поднялся из кресла, его ноги казались слегка ватными, а в голове приятно шумело. Кое-как добравшись до своей спальни, он рухнул на кровать прямо в одежде и мгновенно провалился в глубокий, неестественно тяжелый сон.       А внизу, в темной гостиной, Шерлок Холмс лихорадочно записывал в свой лабораторный блокнот:       «Объект №1 принял 150 мл раствора. Первичная реакция: расширение сосудов, легкий седативный эффект, замедление пульса. Фаза перестройки липидного и гормонального обмена начнется через два часа. Пик мутации — к шести часам утра».