Двадцать два процента эстрогена

      Шерлок не разжал пальцы. Напротив, его хватка на узкой талии и обнаженном бедре Джона стала крепче, фиксируя миниатюрное тело и не позволяя ему сделать ни шагу назад. Расстояние между их лицами сократилось до каких-то жалких сантиметров. Джон чувствовал, как горячее дыхание детектива обжигает его новые, пухловатые губы.       — Ш-шерлок… — выдохнул Джон.       Вместо грозного армейского приказа получился тихий, прерывистый шепот. Непривычно высокое содержание эстрогена в крови упрямо делало свое дело: сердце Джона колотилось где-то в районе горла, а по коже, прямо от того места, где лежала тяжелая ладонь Холмса, расходились волны жаркого, томительного электричества. Каждое нервное окончание нового тела буквально кричало от сенсорной перегрузки.       Шерлок судорожно сглотнул, силясь вернуть контроль над собственным разумом, который упорно плавился от сладковатого женского запаха, исходившего от кожи Ватсона. Он заговорил — быстро, лихорадочно, пытаясь спрятаться за привычной научной терминологией, но его голос звучал гораздо ниже и глуше, чем обычно.       — Это… это временный биохимический катализатор, Джон, — забормотал Шерлок, глядя прямо в расширенные серо-голубые глаза напротив. — Изначально проект разрабатывался для МИ-6. Идея заключалась в создании идеальной маскировки для агентов в полевых условиях. Полное изменение фенотипа, ДНК-маркеров и гормонального профиля, чтобы обойти тепловые сканеры и биометрические системы распознавания…       — Ты… ты сделал меня женщиной ради шпионского теста? — Джон попытался дернуться, но Шерлок лишь плотнее прижал его к себе, так что грудь Джона мягко смялась о твердую грудную клетку детектива. Обоих одновременно прошило крупной дрожью.       — Я не планировал… такой радикальный исход, — Шерлок почти касался губами губ Джона, когда произносил слова. Каждое движение его рта обдавало Джона теплом. — Формула должна была лишь временно скорректировать липидный обмен и запах. Но я… я не учел твой индивидуальный уровень метаболизма. Произошла цепная реакция. Катализатор вступил во взаимодействие с остаточными дозами адреналина в твоей мышечной ткани после вчерашней смены в клинике. Это вызвало… мгновенную генную экспрессию. Полную анатомическую инверсию.       — Противоядие, — прерывисто, с трудом подбирая слова из-за нахлынувшего тумана в голове, выговорил Джон. Он бессознательно ухватился тонкими пальцами за лацканы домашней рубашки Шерлока, удерживаясь на ногах. — Скажи, что у тебя есть антидот.       — Его нет, — выдохнул Шерлок прямо ему в губы, и его взгляд на секунду опустился к приоткрытому, влажному рту Джона. Детектив почувствовал, как его собственное дыхание сбивается окончательно. — Искусственный антидот разрушит печень при таком уровне эстрогена. Сыворотка должна метаболизироваться сама. Период полураспада… примерно сорок восемь часов. Может, семьдесят два. Тебе придется… оставаться такой. В этом теле.       Научные объяснения Шерлока, слетавшие прямо с его губ в опасной близости, на долю секунды усыпили бдительность Джона. Но как только прозвучали слова про «сорок восемь часов, а может, семьдесят два», в сознании бывшего военного хирурга словно щелкнул тумблер. Гормональный туман и минутная слабость мгновенно сгорели в огне чистой, леденящей ярости.       Джон резко уперся ладонями в грудь Шерлока и с неожиданной для его нового хрупкого тела силой толкнул детектива назад.       От неожиданности Шерлок разжал пальцы и сделал шаг назад, едва не задев спиной раковину. Его ладонь соскользнула с обнаженного бедра Джона, оставляя на чувствительной коже покалывающий след, который тут же обдало прохладным воздухом ванной.       — Трое суток?! — воскликнул Джон. Собственный высокий, чистый девичий голос до безумия раздражал его, но он упрямо продолжал кричать, яростно подтягивая спадающие домашние штаны одной рукой, а второй судорожно запахивая на себе огромную футболку оверсайз. — Трое суток, Шерлок?! Ты в своем ума вообще?!       Он сделал шаг вперед, сердито наступая на Холмса. Длинные, пышные светлые волосы растрепанной волной взметнулись по его плечам, а серо-голубые глаза горели неподдельным гневом. Джон тяжело дышал, его высокая женская грудь бурно вздымалась под тонким хлопком ткани.       — Ты опять сделал это! Опять провел свой чертов эксперимент на мне, даже не спросив! — Джон перешел на упрекающий, дрожащий от возмущения тон. Из-за бушующего эстрогена к глазам предательски подкатывали слезы обиды, что злило его еще сильнее. — По-твоему, я просто удобный лабораторный материал, который можно использовать, пока он спит? «Попей чаю, Джон, тебе станет легче!» Да я доверял тебе, идиот! Я думал, ты наконец-то проявил элементарную человеческую заботу, потому что я едва ноги таскал после двенадцати часов в клинике! А ты… ты просто подлил мне в кружку шпионскую хрень!       Шерлок стоял неподвижно, все еще сжимая в руке дурацкий секундомер. Весь его триумф мгновенно испарился. Под этим яростным, уничтожающим взглядом «Джоанны» детектив впервые за долгое время почувствовал себя по-настоящему виноватым. Он судорожно пытался сопоставить образ этой хрупкой, раскрасневшейся от гнева девушки с суровым капитаном Ватсоном, но упреки были чисто джоновскими — бьющими точно в цель, в самое эго Холмса.       — Джон, химсостав был абсолютно безопасен для жизни… — попытался вставить слово Шерлок, но Джон резко выставил вперед миниатюрную ладонь, заставляя его замолчать.       — Заткнись! Просто заткнись, Шерлок! Мне плевать на безопасность твоей формулы! Посмотри на меня! — Джон обвел рукой свое новое миниатюрное тело, тонкие запястья и округлые бедра. — У меня завтра смена в больнице! Через два часа сюда придет миссис Хадсон! И как, черт возьми, я должен объяснить Майкрофту или Лестрейду, что я не могу выйти на работу, потому что мой гениальный сосед решил поиграть в безумного ученого и превратил меня в девчонку?! Выметайся из ванной. Живо!       Шерлок открыл было рот, чтобы возразить, но, наткнувшись на непреклонный, ледяной взгляд Ватсона, лишь молча кивнул. Он медленно отступил в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь.       Джон остался один в замкнутом пространстве ванной. Он тяжело опустился на крышку унитаза, спрятав лицо в маленьких ладонях. Тело все еще била мелкая дрожь — то ли от пережитого гнева, то ли от того пугающего, жаркого электричества, которое до сих пор пульсировало внизу живота после случайных прикосновений Шерлока.