Gold doesn't cry

Тот же вечер

Вода в ванне почти остыла, но Аурея все еще сидела в ней, обхватив колени руками и уставившись в одну точку на стене. Мысли путались, скакали, как обезумевшие лошади, и никак не хотели выстраиваться в ряд. Она мельком взглянула на ладони. Кожа сморщилась от долгого пребывания в воде, становясь похожей на старческую. Предплечья покрылись мурашками от холода. Ветер, прорывавшийся сквозь неплотно прикрытое окно, касался разгоряченного тела, заставляя поеживаться. Аурея откинулась на спинку купели, тяжело выдохнула и прикрыла глаза. Из головы не выходил сегодняшний поединок. От воспоминаний, с какой яростью она пыталась победить соперника, как отчаянно замахивалась мечом, стараясь задеть, сбить с ног, хотя бы измотать его, становилось стыдно. И кем же оказался ее непрошеный советник? Принцем, Семеро его дери. Бейлором Таргариеном, старшим сыном короля, наследником Железного трона. Человеком, который однажды станет правителем Семи Королевств. Тем, перед кем преклоняли колено даже самые гордые лорды. А она пыталась свалить его в сено. Аурея зажмурилась и, стыдливо простонав, сползла под воду с головой. Жидкость сомкнулась над ней, заглушая звуки замка. Тишина. Только стук собственного сердца, отдающийся где-то в висках. Мерный. Успокаивающий. «В следующий раз, миледи, когда соберетесь бросить вызов незнакомцу, поинтересуйтесь сначала, с кем имеете дело…» Аурея резко вынырнула, отплевываясь от попавшей в рот и нос воды. Шутливый упрек принца всплыл в голове случайно, напрочь прогоняя иллюзию покоя. Его голос так отчетливо произнес эту фразу, что она испугалась, а не сказали ли эти слова на самом деле. Даже нервно огляделась, проверяя, действительно ли она в одиночестве. В покоях, кроме нее, никого не было. Аурея прочистила горло. Легкие чуть жгло от недавней задержки дыхания. Она задумчиво провела ладонью по водной глади, завороженно наблюдая, как от ее руки расходятся небольшие волны. Лепестки лаванды плавно покачивались, и Аурея невольно снова вспомнила принца. Она никогда не видела Таргариенов вблизи. Знала только то, что все слышали с детства: у них белые, словно снег, волосы и фиолетовые глаза, каких не встретишь у простых смертных. Но Бейлор… она пыталась восстановить в памяти его лицо, но воспоминания распадались на обрывки. Темные волосы, совсем не белые, коротко стриженные, с легкой сединой на висках. Борода с проседью. Кожа чуть смуглая, выдававшая дорнийское происхождение его матери. И глаза… Аурея впервые видела, чтобы у человека они были разного цвета. Фиолетовый оттенок в одном из них доказывал, что принц, несмотря на остальные признаки, был истинным Таргариеном. И от этого злость на собственную глупость только усиливалась. Она же заметила это. Тогда, когда их мечи встретились, она видела. Но совершенно не придала значения. «И теперь пожинаю плоды своей невнимательности», — хмуро подумала она. Аурея представила, как сегодня вечером, на пиру, принц подзовет кого-то из приближенных и небрежно бросит: «А знаете, что сегодня выкинула эта маленькая Ланнистер?» Как слух поползет по залу быстрее огня. Как лорды начнут переглядываться и хихикать. Как мать побледнеет, а отец сожмет кубок так, что погнет серебро. Она нервно провела ладонью по лицу, смывая водой стыд. Хотелось верить, что у принца хватит благородства оставить случившееся в тайне. Но с другой стороны, она, глупая девчонка, посмела бросить вызов наследнику престола. Да, он сказал, что не собирается казнить ее. Но никто не говорил, что он не захочет, например, отрубить ей преступную руку или прилюдно опозорить. Вдруг принц сочтет это не забавным происшествием, а оскорблением? Вдруг завтра утром к ним в покои постучат золотые плащи? Измена. Покушение. Суд. Аурея посмотрела на платье, висевшее на манекене. Оно казалось ей сейчас не нарядом, а тюремной робой. Алое, с золотыми узорами, образующими герб их дома на плечах. В голове ярко всплыл образ того, как она войдет сегодня в зал, ощущая плотно сжимающий грудь корсет. Увидит принца за главным столом, обсуждающего политические дела с другими знатными лордами. Как их взгляды встретятся. Что она прочтет в его глазах? Гнев? Презрение? Или, что еще хуже, ту самую снисходительную усмешку, от которой у нее внутри все закипало? А вдруг он вообще не посмотрит на нее? Вдруг для него это пустяк, не стоящий внимания? Может, он уже забыл о девчонке в мужской одежде, которая смешно размахивала мечом. «Лучше бы забыл», — подумала Аурея. — «Лучше бы он вообще никогда меня не вспоминал». Но где-то глубоко внутри, в самом темном уголке души, шевельнулось что-то похожее на обиду. Неужели она настолько незначительна, что он даже не запомнит ее лица? Аурея с силой шлепнула ладонью о водную гладь от проснувшейся в ней злости на саму себя. «Глупая. Ты боишься, что он расскажет, и боишься, что он забудет. Определись уже». — Леди Аурея? Голос Миллы раздался неожиданно громко в тишине комнаты. Аурея вздрогнула и обернулась. Служанка уже стояла в дверях, держа в руках стопку полотенец и тревожно вглядываясь в хозяйку. — Ваша матушка прислала меня. Велела поторопиться, до пира меньше часа. Вода уже совсем холодная, простудитесь ведь. Аурея выдохнула, прогоняя остатки мрачных мыслей. — Иду, — коротко ответила она. Она выбралась из ванны, дрожа от стылого воздуха. Милла тут же накинула ей на плечи большое полотняное полотенце и принялась промокать влажные волосы другой тканью. — Простыли совсем, миледи, — причитала служанка, ловко орудуя руками. — Кожа холодная, как лед. Сейчас бы горячего вина с пряностями, да где ж его взять… — Обойдусь, — буркнула Аурея, кутаясь в полотенце. — Лучше помоги с платьем. Матушка, вижу, уже обо всем распорядилась. Милла проследила за ее взглядом и виновато улыбнулась. — Красивое, правда? Леди Серисса сказала, что сегодня важный вечер, нужно показать, чья вы дочь. — Я и так знаю, чья я дочь, — проворчала Аурея, но спорить не стала. Бесполезно. Она подошла к манекену и провела пальцем по золотому шитью. Львы на алом поле смотрелись торжественно и гордо. Тяжелая ткань, плотный корсет, длинный шлейф. Идеальное платье для примерной дочери, которую нужно выгодно показать знатным гостям. Аурея вздохнула и позволила Милле облачить себя во все эти кружева и шелка. Корсет затянули туго, как того требовала мода. Аурея глубоко вдохнула, проверяя, сможет ли дышать. Смогла, но с трудом. Она с ужасом предвидела то, как весь вечер будет мучиться от нехватки воздуха. Юбки легли тяжелыми волнами, скрывая ноги и делая походку плавной и величественной. Золотые вставки на плечах поблескивали в свете свечей. — Прическа, миледи, — напомнила Милла, усаживая ее перед зеркалом. Аурея послушно села, наблюдая в отражении, как ловкие пальцы служанки заплетают ее волосы. Незамысловатая, но элегантная прическа. Достаточно скромная, чтобы не выглядеть вызывающе, и достаточно красивая, чтобы подчеркнуть принадлежность к великому дому. Несколько прядей Милла, как всегда, оставила распущенными. Они мягко спадали на лопатки, смягчая строгий образ. Аурея смотрела на свое отражение и чувствовала, как внутри разрастается тяжесть. Из зеркала на нее смотрела чужая девушка. Красивая. Ухоженная. И совершенно несчастная. — Леди Аурея, — Милла протянула ей заколку. — Позвольте, я заколю. Аурея кивнула, не в силах говорить. Золотая львица заняла свое место в ее волосах. — Готово, — выдохнула Милла, отступая на шаг и любуясь своей работой. — Вы прекрасны, миледи. Правда. — Спасибо, Милла, — тихо ответила Аурея. — Ты свободна. Служанка поклонилась и выскользнула за дверь, оставляя хозяйку наедине с ее мыслями. Аурея еще раз посмотрела на себя в зеркало. Приподняла подбородок, расправила плечи. Глубоко вздохнула, насколько позволял корсет, и направилась к двери. В коридоре уже ждала Серисса. Безупречная, спокойная, с отточенной годами улыбкой. Мать окинула ее быстрым взглядом, проверяя всё ли на месте, и удовлетворенно кивнула. — Прекрасно, — сказала она. — Идем. Отец уже ждет. Аурея молча последовала за ней. Сердце колотилось где-то в горле, но она старалась дышать ровно. Внизу, в большом зале замка Честеров, уже вовсю шло пиршество. Аурея переступила порог, и на нее обрушилась волна света, звуков и запахов. Десятки свечей в массивных канделябрах заливали помещение теплым желтым сиянием. Оно плясало на серебряной посуде, отражалось в драгоценностях знатных дам, высвечивало знамена благородных домов. Сильнее всего выделялись черные с красным драконом Таргариенов, натянутые над главным столом. Музыканты на небольшом возвышении старались изо всех сил. Дудки и лютни сплетались в задорную мелодию, под которую несколько пар уже кружились в танце. Кругом сновали слуги с подносами, уставленными кубками и блюдами. Гости смеялись, переговаривались, чокались, и общий гул стоял такой, что собственный голос казался чересчур тихим. Аурея держала спину прямой, как спица. Подбородок чуть приподнят, плечи расправлены, на лице застыло то самое выражение вежливого безразличия, перенятое из уроков матери. На нее устремлялись взгляды — любопытные, оценивающие, иногда граничащие с нормами приличий. Лорды перешептывались, указывая на нее глазами, наверняка обсуждая размеры приданого, которое достанется счастливому жениху. Дамы щурились, прикидывая стоимость ее платья и украшений. — Аурея, прошу тебя, не натвори глупостей, — искренне попросила ее мать, едва слышно прошептав на ухо. — Нам с тобой сегодня и так краснеть перед Его Милостью. Сердце екнуло при упоминании принца и забилось чаще, но Аурея постаралась не подать вида, что ее как-то волнует наследник престола. — Но, матушка, ведь Его Милость сказал… — Его Милость мог много чего сказать, — перебила Серисса, по пути обаятельно улыбнувшись одному из гостей. — Мы знать не знаем, что у него на уме на самом деле. Хвала Семерым, отец еще ничего не слышал о произошедшем. Лучше, чтобы так всё и оставалось. Аурея коротко кивнула. Она не часто была согласна с матерью, однако в данном случае препираться не было резона — какой смысл спорить с правдой. Ее взгляд против воли принялся искать причину волнения. Аурея обводила гостей и зал, пока не остановилась на главном столе. Тот пустовал. Королевская семья еще не явилась на пир. Внутри всё сжималось от мысли о предстоящей встрече. Она одновременно до ужаса боялась и предвкушала ее. Хотелось то ли трусливо сбежать, то ли гордо поднять подбородок, доказывая, что не так уж просто навести смуту в ее голове. — Сестрица! — раздался знакомый голос, и Аурея почувствовала, как кто-то схватил ее за локоть. Тибольт. Он выглядел взбудораженным, даже растрепанным. Глаза блестели, на губах играла широкая улыбка. За его спиной маячил Герольд, бледнее обычного, но тоже с горящими глазами. — Вы чего ломитесь ко мне через весь зал? — прошептала Аурея, стараясь сохранить вежливое выражение лица. — Вы же должны быть с отцом. — Отец занят, — отмахнулся Тибольт. — Честеры его отловили. А мы ждали тебя. — Мы хотим знать всё, — выпалил Герольд, понижая голос. — С самого начала. Ты правда дралась с принцем? На мечах? Аурея замерла. Она бросила быстрый взгляд на мать, но та уже увлеклась разговором с какой-то пожилой леди и не обращала на детей внимания. — Это не здесь обсуждают, — процедила она сквозь зубы. — И не сейчас. — А где? — не унимался Тибольт. — Когда? Мы умрем от любопытства! Герольд чуть сознание не потерял, когда узнал. — Я не терял сознание, — обиделся младший брат. — Просто удивился. Аурея огляделась. Вокруг было слишком много ушей. Слишком много любопытных взглядов, слишком много тех, кого она не хотела бы видеть в роли свидетелей ее позора. — Потом, — отрезала она. — Всё потом. А сейчас улыбайтесь и делайте вид, что вы просто рады видеть сестру. Поняли? Тибольт вздохнул, но кивнул. Герольд послушно изобразил радостную улыбку, хотя в глазах его читалось нетерпение. — Хорошо, — сдался старший брат. — Но вечером ты нам всё расскажешь. Без утайки. — Ты же и так почти всё знаешь, — проворчала Аурея, но, поймав просящий взгляд брата, вздохнула. — Ладно, вечером. Она сделала шаг вперед, намереваясь пройти к отцу, но тут зал затих. Не сразу. Не вдруг. Сначала замолчали ближайшие к дверям лорды, потом тишина покатилась дальше, как волны от камня, брошенного в воду. Музыка оборвалась на полуслове. Гости замерли с кубками в руках. Даже свечи, казалось, перестали потрескивать. Аурея обернулась. В дверях стоял принц Бейлор Таргариен. На нем был простой темный камзол с красной драконьей вышивкой на груди, без каких-либо атрибутов его значимости, помимо серебряной руки десницы короля, приколотой к одежде. Но одно его присутствие заполняло весь зал. Тишина стала плотной, почти осязаемой. Он не улыбался. Не хмурился. Просто вошел, и весь зал склонился перед ним, как поле пшеницы перед ветром. Аурея присела в глубоком реверансе вместе со всеми, опустив глаза. Сердце колотилось так, что, наверное, было слышно на другом конце зала. Ткань платья тяжело легла на пол. Когда она выпрямилась, принц уже проходил к главному столу. Его провожали шепотки и восхищенные взгляды. Гости трепетали перед его молчаливым величием. Аурея не смотрела на него. Вернее, старалась не смотреть. Но краем глаза всё равно видела, как он идет между рядами, как лорды и леди расступаются перед ним, как лорд Честер спешит навстречу с подобострастной улыбкой. — Пойдем, — сказал Герольд, беря ее за руку. — Давай найдем место. Тебе нужно выпить вина. — Мне нужно что-то покрепче, — пробормотала Аурея. Тибольт хмыкнул, но спорить не стал. Они двинулись к дальнему концу зала, где за столом уже сидели отец и несколько знатных лордов. Дамон Ланнистер, заметив их, кивнул, но от разговора не отвлекся. Сейчас ему было важнее обсуждать что-то с соседом, чем следить за детьми. Аурея опустилась на лавку. Ноги дрожали. Герольд тут же сунул ей в руку кубок с вином. — Пей, — скомандовал он. — Ты бледная как полотно. — Я всегда бледная, — ответила Аурея, но сделала глоток. Вино оказалось крепким, обожгло горло, и в голове чуть прояснилось. — Рассказывай, — потребовал Герольд, наклоняясь к ней через стол. — Как это случилось? Ты правда не знала, кто он? — Герольд… — протянула Аурея, покосившись на главный стол, где принц Бейлор уже занял свое место. Но, увидев в голубых глазах брата блеск нетерпения, поняла, что он не отстанет и не сможет дождаться вечера. Пришлось смириться. — Он был без охраны, в дорожном плаще. Откуда мне было знать? — И ты вызвала его на бой, — Герольд смотрел на нее с таким восхищением, будто она только что завоевала Железный трон. — Принца. Наследника. На мечах. — Повторяю, я не знала, что это был принц. И к тому же не на мечах, на деревяшках, — поправила Аурея. — И он дважды повалил меня с ног. — Но ты не отступила, — заметил Тибольт. В его голосе братская язвительность граничила с уважением. — Ты бросила вызов человеку, которого боится половина Вестероса. И даже после первого падения поднялась и пошла снова. Аурея хотела ответить, что это была глупость, чистая глупость, что она просто понятия не имела, кто он, и что теперь ей стыдно даже смотреть в его сторону. Но слова застряли в горле. Она снова бросила взгляд на главный стол. Бейлор сидел вполоборота к залу, слушая что-то, что говорил ему лорд Честер. На губах его не было улыбки, но он не выглядел рассерженным или недовольным. Просто слушал. Спокойно, терпеливо, как человек, привыкший к тому, что другие говорят, а он принимает решения. — Он смотрит на тебя, — вдруг шепнул Герольд. Аурея дернулась и тут же опустила глаза. — Не смотрит, — отрезала она. — Смотрит, — настаивал младший брат. — Только что смотрел. Прямо на тебя. — Тебе показалось. — Не показалось, — вмешался Тибольт. — Я тоже видел. Аурея стиснула кубок так, что побелели костяшки. — И что? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Пусть смотрит. Я ничего плохого не сделала. Ну, почти. — Почти, — усмехнулся Тибольт. — Сестрица, ты чуть не прибила наследника престола деревяшкой. Это не «почти». — Никого я не прибивала, — возмутилась Аурея. — Я даже задеть его не смогла. — Это не важно, — заметил Герольд. — Важно, что ты пыталась. Аурея хотела возразить, но в этот момент к их столу подошла леди Мирина с приветливой улыбкой. Разговор о принце пришлось отложить. Леди Мирина оказалась именно такой, какой Аурея запомнила ее при первой встрече: приветливой, мягкой, с неизменными смешинками в глазах. Она расспросила о здоровье леди Сериссы, похвалила платье Ауреи и поинтересовалась, хорошо ли устроили гостей. Говорила она легко, без той напряженной вежливости, которой обычно отличались знатные дамы. Аурея словно глотнула свежего воздуха, поддерживая легкую беседу. — Вы непременно должны попробовать запеченную рыбу, — щебетала Мирина, указывая на блюдо, которое как раз проносили слуги. — Лорд Честер выписал повара из Староместа специально для этого пира. Говорят, он готовит так, что сами Таргариены пальчики оближут. — Обязательно попробуем, — вежливо ответил Тибольт, но Аурея видела, что мысли брата далеки от рыбы. Когда Мирина наконец отошла к другим гостям, Тибольт тут же повернулся к сестре. — Иди танцевать, — велел он, кивая в центр зала. — Мать смотрит. И ей не понравится, что ты сидишь в углу, как мышь. — Я не мышь, — огрызнулась Аурея, но поднялась. Она и правда чувствовала на себе взгляд Сериссы. Мать сидела недалеко, в окружении нескольких знатных леди, и то и дело бросала на дочь короткие, выразительные взгляды. В них читалось ясное послание: «Улыбайся. Танцуй. Показывай себя». Аурея сделала глубокий вдох и направилась к танцующим. В центре зала ее тут же перехватил какой-то молодой лорд, имени которого она даже не расслышала за грохотом музыки. Он был высок, темноволос, скуласт и улыбался так широко, будто выиграл партию в кости. Аурея позволила увлечь себя в танец, механически повторяя движения, которые учила с детства. Раз, два, три. Поворот. Раз, два, три. Улыбка. Круг, еще один. Музыка не стихала, но партнер вдруг сменился. Аурея подняла глаза и едва не споткнулась. Перед ней стоял тот самый рыцарь. Русые кудри, серебряные вставки на одежде, лукавая улыбка. Тот, в которого она врезалась в коридоре, когда бежала переодеваться. — Ну что, миледи, — произнес он, подхватывая ее за талию и втягивая в новый танец, — прошла ваша голова? Аурея вспыхнула. Она уже и думать забыла об этой встрече, а теперь вот он стоит перед ней, улыбается, и никуда от него не деться. — Прошла, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Благодарю за беспокойство. — А я, признаться, волновался, — продолжал он, легко ведя ее в повороте. — Думал, вдруг вы так и не добрались до покоев, упали где-нибудь в коридоре и теперь лежите, ждете, пока вас найдут. — Как видите, я стою и даже танцую. — И прекрасно танцуете, — заметил он. — Гораздо лучше, чем ходите по коридорам. Аурея не сдержала усмешки. Этот рыцарь был невозможен, но в его шутках не чувствовалось ни злости, ни насмешки. Он просто был забавным. — Вы всегда такой навязчивый? — спросила она, когда он снова приблизился. — Только с теми, кто пытается от меня сбежать, — серьезно ответил он. — А вы, миледи, бегаете очень быстро. Пришлось постараться, чтобы вас догнать. Аурея фыркнула, но всё же не сдержала улыбки. Танец закружил их по залу, и она вдруг поймала себя на мысли, что ей действительно стало легче. Музыка, движение, этот странный рыцарь с его шутками — всё это отвлекало от мыслей о конюшне, о принце, о том, что будет, если их взгляды встретятся, и воспоминания о позоре вновь вспыхнут перед глазами. — Вы даже улыбаться умеете, — заметил ее кавалер, когда танец закончился. — А я уж думал, ваше лицо навсегда застыло в выражении вежливого страдания. — Вы слишком много на себя берете, милорд, — ответила Аурея, приседая в реверансе. Он поклонился в ответ, и в его глазах снова заплясали те самые смешинки. — Сир Артус Тирелл, к вашим услугам, — представился он наконец. — И, надеюсь, мы еще встретимся в коридорах этого замка. Только в следующий раз постарайтесь не падать. Аурея хотела ответить, но в этот момент чья-то тяжелая рука легла ей на плечо. — Аурея, — голос отца прозвучал спокойно, но властно. — Идем. Пора тебя представить. Она обернулась. Лорд Дамон стоял рядом, прямой, величественный, с легкой усмешкой на губах. Он кивнул сиру Артусу, и тот, поклонившись, отошел, бросив на Аурею прощальный насмешливый взгляд. — Тирелл, — заметил Дамон, провожая его взглядом. — Младший сын. Хороший род. Один из самых богатейших и уважаемых. — Отец, — начала Аурея, чувствуя, как к лицу приливает жар. — Тише, — перебил он, беря ее под локоть. — Сейчас ты будешь улыбаться и кивать. Всё остальное потом. Он повел ее вдоль столов, и Аурее показалось, что земля уходит из-под ног. Первый лорд, к которому они подошли, сидел в окружении сыновей. Пожилой, с умными глазами и седой бородой, он приветствовал Дамона кивком человека, привыкшего к уважению. Аурея присела в реверансе, не поднимая глаз. — Лорд Вернон Тирелл, — представил отец. — Хранитель Юга, верховный лорд Хайгардена. Моя дочь, леди Аурея. Вернон окинул ее быстрым взглядом. Тот был цепким, оценивающим, но без той откровенной бесцеремонности, которую Аурея видела у других лордов. — Красивая девушка, — заметил он, обращаясь к Дамону. — Черты тонкие. В кого такая? — В мою жену, — ответил Дамон. — Леди Серисса подарила мне ее красоту. — А вы — характер, надо полагать, — усмехнулся один из младших Тиреллов, сидевший рядом. Аурея сжала челюсти. Сир Артус. — Леди Аурея производит впечатление своенравное. Отец бросил на дочь быстрый взгляд, но ничего не сказал. Аурея с трудом натянула улыбку, ощущая, как горят от волнения и нежелания находиться в этом зале, щеки. — Артус, — одернул сына Вернон. — Не смущай девушку. — Я не смущаюсь, — соврала Аурея, стараясь, чтобы голос звучал твердо, а во взгляде блеснуло упрямство. Лорд Вернон усмехнулся и перевел взгляд на Дамона. — У вас прекрасная дочь, лорд Ланнистер. Мы еще поговорим о ней позже. Дамон кивнул, и они двинулись дальше. Следующим был лорд с черными волосами, изрядно покрытыми сединой, и тяжелой челюстью. Голос его перекрывал шум зала даже на расстоянии. Баратеон. Аурея поняла это по гербу на его камзоле: черный коронованный олень на золотом поле. Рядом с ним сидела его супруга, женщина с суровым лицом и внимательными глазами, а также двое молодых рыцарей, видимо, сыновья. — Лорд Симеон Баратеон, — представил отец. — Его супруга, леди Мира. Аурея сделала еще один реверанс. Лорд Симеон посмотрел на нее с одобрительным прищуром. — Ланнистерская кровь всегда хороша, — заметил один из сыновей. В его темных кудрях серебрилась прядь, на губах расцвела обаятельная улыбка. — Дочка удалась. Леди Мира ничего не сказала, только кивнула, и Аурея с облегчением выдохнула, когда отец увел ее от их стола. Дальше были другие. Лорд Оакхарт, пожилой, с длинной седой бородой, напоминавший скорее септона, чем воина. Леди Оакхарт, сухопарая женщина с острым носом, которая смотрела на Аурею так, будто оценивала, сколько детей та сможет родить. Лорд Гримм, один из Щитовых лордов, соседей Честеров. Грубоватый, загорелый, с мозолистыми ладонями, он пожал руку Дамону с такой силой, что у того хрустнули суставы. Его супруга, полная женщина с добрым лицом, похвалила платье Ауреи и спросила, не холодно ли ей в замке. Лорд Аррен, прибывший из Долины: худощавый, бледный, с высокомерным выражением лица. Он едва взглянул на Аурею, ограничившись коротким кивком. Его жена, молодая женщина с усталыми глазами, не проронила ни слова. И еще множество. Их имена сливались в голове Ауреи в один сплошной гул. Оукхарты, Гриммы, Свифты, Фоссовеи. Она приседала, улыбалась, кивала, чувствуя, как от напряжения начинает болеть спина. Каждый из этих лордов рассматривал ее как товар, прикидывал, сколько золота можно получить в придачу, какие земли отойдут под союз, какие дети родятся от этого брака. Она была не человеком. Она была монетой на торгу. Пир гремел вокруг, музыка не стихала, и Аурея мечтала только об одном: чтобы этот вечер наконец закончился. Однако отец не разделял ее желаний. Он повел ее дальше, и Аурея вдруг поняла, что они направляются к главному столу. Сердце пропустило удар, потом заколотилось с удвоенной силой. — Ваша Милость, — Дамон склонил голову в почтительном поклоне. — Позвольте представить вам мою дочь, леди Аурею Ланнистер. Аурея присела в глубоком реверансе, опустив глаза. Юбки шуршали по каменному полу, корсет, казалось, сдавливал ребра с каждым часом все сильнее. Щеки горели, пальцы дрожали, и она машинально сжала их в замок перед собой. — Леди Аурея, — голос принца прозвучал ровно, без всякого выражения. — Рад знакомству. Она подняла глаза. Бейлор сидел, слегка откинувшись на спинку кресла, и смотрел на нее сверху вниз. На лице его не было ни улыбки, ни насмешки. Только легкое, едва заметное любопытство. Серебристые пряди в темных волосах блеснули при свете свечей, щетина с проседью скрывала нижнюю половину лица, делая его выражение еще более непроницаемым. — Ваша Милость, — выдохнула Аурея, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Для меня честь быть представленной вам. Она снова опустила взгляд, боясь, что он прочитает в ее глазах всё. Стыд. Страх. Ей казалось, что он мог слышать стук ее сердца — так сильно оно колотилось в груди. Аурея была уверена, что цвет ее лица сейчас почти в тон платья. — Ваша дочь очень румяна, лорд Дамон, — заметил Бейлор, бросив короткий взгляд на отца. — Волнуется, должно быть. Первый большой пир? — Первый настолько большой, Ваша Милость, — ответил Дамон с легкой усмешкой. — И, надеюсь, не последний. Аурея почувствовала, как краска заливает не только щеки, но и шею, и даже плечи, выглядывающие из выреза платья. Она ненавидела себя за эту слабость, но ничего не могла с собой поделать. — У нее есть причины для волнения, — продолжал Бейлор, и в его голосе Аурее почудилось что-то похожее на скрытую насмешку. — Пир, новые лица, танцы. Девушки в ее возрасте обычно стеснительны. Дамон кивнул, не видя в этих словах ничего, кроме вежливого замечания. Аурея же сжалась внутренне, понимая, что принц говорит вовсе не о том. — Думаю, леди Аурея быстро освоится, — добавил Бейлор. — У нее живой характер. Такие девушки не теряются в толпе. Он сделал паузу, и Аурее показалось, что в зале стало тише. Или это просто кровь отхлынула от ушей? — Благодарю вас, Ваша Милость, — выдавила она, чувствуя, что еще немного — и она провалится сквозь землю. Бейлор чуть приподнял уголок губ в подобии улыбки. Едва заметное движение, которое никто из посторонних не счел бы важным. Но Аурея поняла. Он знал, как влияет на нее. Знал, что именно из-за него она сейчас цвета помидора. Знал всё. И забавлялся. — Надеюсь, вы найдете этот вечер познавательным, леди Аурея, — произнес он, выделив последнее слово едва уловимым тоном. — Я уверена, что так и будет, Ваша Милость, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал как можно ровнее. Дамон поклонился еще раз и повел ее дальше. Спину Ауреи жег тяжелый взгляд принца. Ее жизнь, репутация зависели от него. От настроения наследника престола, который мог в любой момент от скуки или негодования опозорить весь их дом. — Он тебя заметил, — шепнул отец, когда они отошли на достаточное расстояние. — Это хорошо. — Да, отец, — ответила Аурея, хотя внутри всё кипело. «Заметил, — думала она. — Еще как заметил. Только не так, как ты думаешь». Она украдкой бросила взгляд на главный стол. Бейлор уже отвернулся и что-то говорил соседу, не глядя в ее сторону.

***

Прошел час. Возможно даже два. Аурея давно потеряла счет времени. Она устала. Устала от бесконечных улыбок, от реверансов, от чужих взглядов. Устала слушать музыку, которая уже не казалась задорной, а просто звенела в ушах. Устала от запаха жареного мяса, пряного вина и чужих духов. Она осторожно выскользнула из зала, когда мать отвлеклась на разговор с какой-то очередной знатной леди, от которых уже рябило в глазах. Никто не остановил ее, не заметил. Коридоры замка встретили ее тишиной и прохладой. Аурея шла медленно, прислушиваясь к стуку собственных каблуков, который эхом разносился под каменными сводами. Где-то далеко, из большого зала, доносились приглушенные звуки музыки и смеха. Но здесь, в этой части замка, было пусто. Она свернула за угол и оказалась в коротком коридоре, который заканчивался аркой. За ней Аурея разглядела балкон — небольшой, каменный, с низкими перилами. Она вышла и замерла. Перед ней открылся вид на Закатное море. Темное, почти черное, с едва заметными серебристыми дорожками, в которых отражался лунный свет. Луна висела высоко, круглая и холодная, и её отражение дрожало на водной глади, рассыпаясь на тысячи мелких бликов. Волны мягко лизали скалы внизу, и их шепот поднимался вверх, смешиваясь с соленым ветром. Аурея подошла к перилам, положила руки на холодный камень и вдохнула. Глубоко, полной грудью, чувствуя легкую боль из-за корсета. Ветер трепал распущенные пряди, забирался под ворот платья, и по коже побежали мурашки. Но она не замечала холода. Или не хотела замечать. Море напомнило ей дом. Утес Кастерли, где вода была везде — она шумела внизу, била в скалы, пропитывала солью каждый камень. Аурея вдруг остро, до боли, почувствовала, как скучает по этому звуку. По прогулкам вдоль края скал. По колышущему волосы морскому бризу. Здесь, на этом балконе, она была одна. Никто не бросал заинтересованные взгляды. Не шептался. Никто не ждал от нее улыбок или реверансов. — Без меча на этот раз? Рискованно. А вдруг на вас нападет ветер? Аурея вздрогнула так сильно, что едва не подпрыгнула. Сердце ухнуло в пятки, потом подскочило к горлу. Она резко обернулась. В проеме арки стоял принц Бейлор. В том же камзоле с красной драконьей вышивкой и с серебряной рукой десницы на груди. Только одно плечо теперь покрывал темно-алый плащ. В полумраке ночи его темные волосы казались почти черными, лишь седина на висках серебрилась. Он смотрел на нее с тем выражением, которое Аурея уже начинала узнавать: спокойное, чуть насмешливое, будто он видел ее насквозь. Аурея быстро, почти неловко, присела в поклоне. — Ваша Милость, — выдохнула она. — Я не знала, что вы здесь. — Я тоже, — ответил он, делая шаг вперед. — Но, как видите, мы оба искали тишины. Он подошел к перилам, встал на расстоянии, которое трудно было назвать близким, но и далеким тоже. Скорее уважительным. Однако она все равно нервно сжала холодный камень. — Вам не стоит здесь находиться без накидки, — заметил он, бросив взгляд на ее открытые плечи. — Ветер пробирающий. Простудитесь. Аурея невольно поежилась, но не от холода — от его голоса. Спокойного, ровного, без той ледяной вежливости, которой он говорил за столом. — Я ненадолго, — ответила она. — Просто хотела подышать. — Понимаю, — кивнул Бейлор. — В зале душно. И шумно. И слишком много взглядов. Она отвернулась к морю, чувствуя, что не в силах продолжать разговор. Ветер трепал волосы, и Аурея вдруг ощутила на плечах чужую тяжесть. Она вздрогнула и опустила глаза. На ней был плащ принца. Темный, плотный, еще хранивший тепло его тела. Бейлор стоял сзади, и она не слышала, как он подошел. — Ваша Милость, — растерянно начала она, хватаясь за край ткани, чтобы снять. — Я не могу… Это слишком… — Оставьте, — спокойно сказал он, не давая ей сбросить плащ. — Вы дрожите. А я не замерзну. Аурея замерла, не зная, что делать. Отказ выглядел бы невежливо, но принять такой жест от принца… Ей казалось, что это неправильно. Слишком интимно. — Благодарю вас, Ваша Милость, — выдавила она наконец, не поднимая глаз. Бейлор ничего не ответил. Он просто встал рядом, положив руки на перила, и устремил взгляд в темноту. Плащ согревал, и Аурея почувствовала, как напряжение понемногу отпускает. — Вы знаете, — продолжил принц, не глядя на нее, — за этот вечер на вас положил глаз далеко не один знатный дом. Тиреллы, Баратеоны, Оакхарты. Я насчитал как минимум пятерых лордов, которые смотрели на вас как на будущую невестку. Аурея стиснула зубы. Ей захотелось провалиться сквозь землю, но она заставила себя стоять. — Мне это безразлично, Ваша Милость, — сказала она, и голос ее прозвучал резче, чем она хотела. Бейлор повернул голову и посмотрел на нее. — Безразлично? — переспросил он. — Я сегодня достаточно почувствовала себя кобылой на ярмарке, — ответила Аурея, и в ее голосе прорвалась горечь, которую она не могла сдержать. — Меня осматривали, как диковиную безделушку. Прикидывали, сколько золота, сколько земель, сколько детей я смогу принести. А мне оставалось лишь стоять и улыбаться. Это унизительно. Она замолчала, поняв, что сказала лишнее. Но Бейлор не выглядел рассерженным или удивленным. Он просто смотрел на нее, и в его взгляде не было насмешки. — Значит, вам не нравится быть кобылой на ярмарке? — спросил он тихо. — А кому бы понравилось? — огрызнулась Аурея и тут же прикусила язык. — Простите, Ваша Милость. Я не должна была… — Не извиняйтесь, — перебил он. — Я спросил, вы ответили. Это честно. Он отвернулся к морю, и Аурее удалось ближе рассмотреть его. Мужчина был красив, даже несмотря на то, что возраст уже успел тронуть его лицо. В его облике чувствовалась порода. Дорнийская смуглость, доставшаяся от матери, делала черты еще более резкими, а спокойный, пронзительный взгляд разноцветных глаз не сулил собеседнику ни агрессии, ни снисхождения. Только усталую, несгибаемую волю. — Вы знаете, леди Аурея, — сказал он после долгой паузы, — я тоже иногда чувствую себя кобылой на ярмарке. Только мои смотрины длятся всю жизнь. И ставки на них гораздо выше. Аурея удивленно посмотрела на него. — Но вы же принц, Ваша Милость, — сказала она. — И в первую очередь мужчина. Вам по праву рождения открыто больше дорог и свободы, чем любой женщине. Вы можете выбирать. Идти на охоту, участвовать в турнирах, править. А я могу только стоять и улыбаться, пока меня разглядывают как товар. Бейлор слушал молча, не перебивая. Когда она закончила, он покачал головой. — Вы правы, — сказал он тихо. — И не правы одновременно. Да, мне открыто больше дорог. Но свободы… свободы у нас с вами одинаково мало. Мы все, леди и лорды благородных домов, рождаемся с долгом перед своей семьей. Вы обязаны выйти замуж и родить наследников. Я обязан жениться и править. Разница лишь в количестве людей, чьи жизни зависят от наших решений. Аурея смотрела на него, не зная, что ответить. Она никогда не думала о принцах как о пленниках. — Вы правда так считаете? — спросила она наконец. — Правда, — ответил он. — Я не выбирал, кем родиться. Как и вы. Но я выбираю, как относиться к этому. Тишина повисла между ними, но она не была неловкой. Скорее понятной. — Знаете, — сказала она наконец, — я скучаю по дому. По Утесу. Море здесь то же, но не такое родное. Бейлор кивнул, не поворачиваясь. — Я понимаю. Я тоже скучаю по дому. По Королевской Гавани. По Матарису. Аурея взглянула на него с удивлением. Не потому, что принцы не могут скучать, а потому, что он решил поделиться этим с ней. С ней, малознакомой девчонкой, которая совсем недавно пыталась заехать ему деревянным мечом. — Матарису? — переспросила она. — Ваш сын? — Младший, — ответил он. — Валарр здесь, со мной. А Матарис остался дома. Слишком мал для таких поездок. В его голосе появилась теплота, которой Аурея не слышала раньше. — Мне жаль, — тихо сказала она. — Что именно? — спросил он. — Что вам пришлось оставить его. И что я наговорила вам лишнего на конюшне. Бейлор усмехнулся — впервые за вечер не насмешливо, а почти по-доброму. — Не извиняйтесь за это, леди Аурея. Это был самый честный разговор за последние несколько лет. — Он помолчал. — Идите в зал. Вам пора. Мать, наверное, уже ищет. Аурея кивнула, сделала шаг к выходу, но остановилась. — Ваша Милость, — сказала она, не оборачиваясь. — Спасибо за то, что не рассказали никому. О конюшне. — Не за что, — ответил он. — Ваша тайна умрет вместе со мной. Аурея мягко улыбнулась и уже было вышла с балкона, но вовремя спохватилась, снимая плащ с плеч и едва слышно подойдя к принцу. — Благодарю, Ваша Милость. И, передав ткань и присев в быстром поклоне, оставила наследника престола один на один с бесконечным ночным морем.