Muerte

Дорога до аэропорта пронеслась быстро, весь день сияло солнце, наконец высушивая лужи, успевшие всем надоесть, да и закат выглядел почти как в кино: солнце уходило за горизонт медленно, как и Эри с неохотой прощалась с Ичжо. — Напиши мне, как долетишь. Иначе я начну обзванивать половину Китая. — Не угрожайте мне, мисс криминалист. Мягкая полуулыбка девушки была моментально запечатлена в памяти Эри на ближайшую неделю, где ее не будет. — Легкого полета! — махая уходящей девушке в ответ, она шепотом произнесла последнюю часть своей фразы. — Мне будет тебя не хватать. Возвращаться домой особо не хотелось, поэтому, отбросив машину, она любовалась красотами Флоренции. Одним из самых любимых мест был Палаццо Питти, ей нравились размеры самого дворца, насколько широки были его двери и окна. Но красивее всего был Боболийский сад. Большой парк статуй и фонтанов. Мрамор отражал последние лучи солнца, впитывая в себя свет фонарей, успевших зажечься как раз к ее приходу. Звуки плескающейся воды от фонтанов оглушали городской шум, позволяя посетителям немного отдохнуть. Людей там, на удивление, было мало, давая возможность вовсю насладиться всей территорией, именно из-за таких мест Эри полюбила Италию. Хотя все началось даже задолго до этого. Ее учитель истории всегда с особым восхищением рассказывал о Флоренции, например: Палаццо Питти. На первый взгляд это просто большой замок Медичи, но в истории он планировался как строение против их власти. Его основной задачей было быть настолько большим, чтобы затмить их другие имения, но план с позором провалился. «Так бывает и в жизни, месть — это плохой архитектор для искусства», — часто повторял учитель Ван. Девушка улыбалась про себя, вспоминая, что его уроки были самыми любимыми в школе. Хоть тот и был ворчлив, но одним из первых пробудил в еще шестнадцатилетней Эри желание не только жить там, но и оставить свой след в ее истории. И одна мысль всегда преследовала ее: «Каково это — оставить за собой имя, о котором будут вспоминать веками после твоей смерти?» Это и стало ее неким девизом в жизни. Жить так, чтоб о тебе помнили.

***

Допросы свидетелей шли серо и нудно, каждый утверждал, что ничего не видел, словно все, что случилось, — это проделки сатаны, а не человека. Дина это бесило больше всего: все свидетели пожилого возраста, в которых преобладало чувство веры, а не факты, что были нужны расследованию. — Этот продавец не рассказал ничего интересного, — эмоциональные высказывания лились из уст парня быстро и раздраженно. — Какое мне дело до его предсказаний о том, что грядет что-то плохое? Не дед, а сбежавший шизофреник. — Мне кажется, вы слишком на него давите… — Потому что мне нужны чертовы доказательства, Оскар! Хоть их дуэт казался проигрышным, на деле же все было куда лучше: их взгляды на дело и цель совпадали. Оба видели почерк военного, считая эту версию самой логичной. И пока Оскар видел картину из неопытности, Дин же преследовал ее отчаянно, будто из личных побуждений, о которых никому не желал рассказывать. Приехав в отдел, ему пришлось обратиться за помощью к Эри, на что та быстро откликнулась, и это было… удивительно. За все три года работы они не провели ни одной лишней минуты вместе, хоть и часто пересекались. Девушка часто спорила с ним из-за версий мотивов и профиля убийц, доводя его до психоза и желания напомнить, что она работает в лаборатории, а не ведет следствие. Кому понравится человек, выходящий за свою компетенцию? Но это иногда и помогало, она смотрела на преступления по-своему, интерпретируя все по-другому. Вот только часто уходила во мрак, видя смысл там, где его нет, и Дин не поддерживал ее философию. — Завтра уже восстановят записи с камер на улице Maggio, там мы сможем лучше рассмотреть возможное появление Левиафана. — Так чего хочешь от меня? — Пока я собираю внешние улики, можешь кое-что проверить? — Могу, но мне вот что интересно… Эри понимала, что просьба была более личной, и хотела узнать, во что ввязывается. — Кого ты хочешь отправить за решетку? — Убийцу. Больше интересного разузнать не удалось, но и работать за спасибо она не собиралась и попросила взамен услугу того же уровня. — По рукам, Дин. Но я не благотворительный фонд, — тихо вздохнула девушка. — Взамен разузнай все о Ким Минджон. Дин несколько минут молчал, рассчитывая вес их обмена. — Наши просьбы разных масштабов, Эри. Она дочь министра обороны. — А откуда мне знать, на кого улику нахожу я? Может, это президент или человек при больших деньгах… — фальшивое беспокойство играло на ее лице. — Неизвестность хуже, поэтому мы ведь договорились? — Договорились. Хоть он и старался звучать спокойно, скулы сжались так сильно, словно он готов взорваться здесь и сейчас, но упускать эту возможность нельзя. Дин не мог не согласиться, что Эри была одной из тех, кто мог спокойно нарушить всевозможные правила из собственного чувства любопытства, но он и вовсе забыл, что рядом с ней их начинаешь нарушать и ты, сам того не замечая. Из-за спины парень достал бумажный пакет. Забавно… Значит, он был уверен, что Эри согласится. Нет, он был готов сделать почти все, чтобы она согласилась, и спустя время на столе восседала военная обувь. Самые обычные берцы, слегка потрепанные жизнью, но на удивление легкие и не слишком длинные. — Сравни подошвы с теми, что у нас есть. — Мы не сможем использовать это как улику, зачем тебе это? — Хочу добить одну мысль. — Ладно. И раз уж ты поделился своим мотивом, то и мне стоит ответить тем же — мне понравилась Минджон. — Ты сейчас серьезно? Дин застыл, не понимая, шутит ли она или нет. По его мнению, юмор Эри был понятен лишь ей одной… Но у дверей послышался звонкий смех Катарины, они не успели обернуться, как та вмиг оказалась рядом с ними. — Вы что, решили поиграть в кошки-мышки? Простая шутка ударила по ребятам сильнее, чем могла предположить Катарина. — В следующий раз говорите тише, иначе услышу не только я, а вся Флоренция. Дин ушел моментально, почти выбегая из отдела без прощания или слов, будто они с Эри не разговаривали минуту назад и вообще не были знакомы отроду. Это одновременно забавляло и раздражало. — Делала вид, что слушаешь меня, а теперь вдруг с Дином планы строишь, — брови поднялись сразу же, стоило парню закрыть дверь. — Может, снова снег пойдет, Эри? В ответ послышался смех девушки, что оборвался так же быстро, как и начался. Вопрос Катарины был проигнорирован, значит, о нем нужно напомнить позже. А Катарина напомнит. — Он правда думает, что мы не замечаем его одержимость военными, это, черт возьми, умиляет. — А что ты хочешь от Минджон? Кореянка имела хорошее чувство юмора, ее звонкий смех заставлял окружающих сверкать рядом. Но когда ее голос терял привычные нотки легкости, становилось страшно. — Для справки, мне спокойнее, когда на руках есть информация об окружающих, — от неожиданности девушка выпалила первое, что пришло на ум. — Думаю, я буду слышать о ней чаще благодаря тебе. — Тогда я тебя поддерживаю, помоги мне завоевать ее внимание, — тучи пронеслись, и тон Катарины вновь горел яркими лучами солнца. — Мне нужно быть очень запоминающейся. — Вы неделю знакомы, не слишком ли рано? — Это даже поздно, ты ведь ухлестывала за Ичжо спустя два дня после встречи. — Рина! Обеденный перерыв, что начался с просьб вечно раздраженного детектива, медленно перетек в серию шуток от судмедэксперта, полчаса назад вскрывшей тело жертвы. Сразу после него девушки направились в лабораторию, где следующие несколько часов Эри провела за сверкой следов. Собрав все результаты, японка уже хотела выйти, но остановилась. На телефон пришло сообщение, и на этот раз от нужного ей человека.

Учинага Ичжо: «Долетела. Позвоню, как освобожусь.»

Эри улыбнулась экрану, где светилось имя любимой с ее фамилией. Хоть это было не в паспорте, но помечтать никто не запрещал. Она быстро набрала ответ:

«Не ври, ты забудешь о телефоне спустя день. Но так и быть, я тебя прощаю.

Хорошей недели, счастье.»

Она долго решала, какое сердечко поставить в конце: красное или человеческое? Все же выбрав первое, девушка отправила сообщение и, отложив телефон в карман, вышла. Дин уже ждал ее у парковки, словно они и вправду готовили тайное восстание против всех законов мира. — Слушаю. — Эта обувь не имеет почти ничего общего с делом, но… Эри явно не спешила раскрывать все карты. — Я тебя понял, — вздохнул Дин. — Достану информацию о Ким Минджон настолько быстро, насколько смогу. Удовлетворенно улыбнувшись, девушка продолжила: — Возможно, пары обуви одного материала и бренда, — это уже твоя зона поисков. Информации было достаточно, оставалось найти нужные улики, и дело, которым он занимался столько лет, может иметь потенциал сбыться. Попрощавшись, парень поспешно уехал в противоположную сторону, готовясь получить ордер на арест.

***

Вечером Эри позвала Катарину в гости, дабы не остаться одной в доме, что становился слишком пустым без второй хозяйки, поправляющей каждый возможный неровный миллиметр вещей. За полчаса она рассказала все, о чем молчала несколько дней, будто вместо алкоголя дали зелье правды. Все переживания и тревожные мысли были выслушаны Катариной. — Значит, ты не помнишь, откуда те воспоминания про 6 января? — Верно, лишь отрывки. Без начала, без конца, они просто появились и живут. — И теперь твои вечера будут заняты психологом, — в голосе звучала издевка. — Это хуже, чем тонуть в работе, Рина, он же съест меня своими вопросами. — Давай порепетируем перед вашей встречей. Как проходило твое детство? Смех быстро наполнил комнату, где запах алкоголя смешался с вкусным ягодным запахом Катарины. Любая катастрофа казалась чем-то смешным рядом с ней, словно жизнь не такая тяжелая, как о ней привыкли думать окружающие. Именно это ценили больше всего, ведь вызывать улыбку на лицах прохожих и дать воздух всему неживому — великий талант и ее главное оружие. — Нет, давай психологом буду я. — Стрелочница. — Вы любите своих родителей? — Слово «любовь» слишком значимое, чтобы тратить его на них, поэтому нет. Эри никогда не понимала отношений в семье Катарины, они все были рядом, но никогда вместе. — И почему вы с Ичжо так любите вдаваться в значимость слов… — Обесценивать нельзя, Эри. Если игнорировать значение, можно потерять и весь смысл. А наша жизнь бесполезна без него. — Стоит ли мне так же отвечать своему будущему психологу? — Нет, тебе стоит быть честной и прямолинейной, иначе толку не будет. Катарина говорила уже монотонно, словно оказалась вновь в морге, а не дома. — Не думай сбежать от него после нескольких сеансов. — Понимаю, что вы беспокоитесь, но… — Не думай об этом в этом ключе, Эри. Он не будет лезть в твою голову из злорадства, а, наоборот, поможет. — Если бы ты была психологом, я бы не волновалась. Работу вспоминать точно не хотелось, она заполняла их жизнь и днем. Разговоры о важном перетекли с одной крайности на другую, и никто рядом не возвращал их обратно на землю, а жизнь все так же продолжала течь.

***

Все свое время Дин отдал на поиск веских доказательств. Подняв все камеры, он отследил все движения мужчины, что засветился именно там, где он указал. Это настораживало всех окружающих: если раньше он был более последовательным, то сейчас потерял все тормоза, ломясь вперед к военному. — Дин, ты пытаешься найти Левиафана или сделать его? — Давид, прошу, не сейчас. — Я одобряю его как подозреваемого из-за сроков. Эти слова задели детектива за живое. Он понял, насколько абсурдно сейчас выглядит со стороны, но отступить уже не мог. Раз мужчина уже засветился и сроки позволяли ему его достать, остальное уже не имеет значения. Подозреваемым оказался Козимо Руссо, бывший военный, что вышел на пенсию несколько лет назад и уже светился в деле подражателя. Они с Оскаром объездили все магазины Флоренции и соседних городов и, к счастью, нашли тот самый магазин, где мужчина покупал обувь. — Зачем мы вообще купили пять пар? — заинтересованно спросил молодой парень. — Эри сказала, что обувь могла быть одного бренда, и, чтобы это подтвердить, нам нужна обувь с идентичной подошвой, как в деле. — Дин, ты слишком одержим. — А ты, Оскар, слишком неопытен, чтобы учить меня жизни. Возможно, это был первый раз, когда Оскар настолько сильно поник в себя. Детектив, сам того не замечая, обесценил все труды новенького, что наивно надеялся, что помог следствию. Все их покупки осмотрела Эри и, все же увидев некую схожесть, быстро забрала на проверку. — Одна из этих пар идентична с нашими следами, — глаза японки горели от счастья. — Дин, достань банковские переводы Руссо. — Завтра займусь этим. — А что скажешь ты, Катарина? — Давид был удивлен слишком тихому поведению судмедэксперта. — Согласна с Эри, материал идентичный, — отстраненный голос означал, что тему обсуждать дальше смысла нет. После очередного совещания команда быстро разошлась по делам, Оскар же решил остаться в отделе, не желая продолжать дело с Дином, и одна загадка вновь всплыла в памяти Эри. Ей всегда хотелось узнать, почему именно этот подражатель невзлюбился Катарине, но та просила не затрагивать эту тему, из-за чего вопрос остался незакрытым, а доступная информация не давала ответа.

***

Как и обещалось, спустя два дня Дин достал все банковские выписки Руссо, и Давид дал ордер на допрос. В день допроса Эри попросилась поехать вместе с ребятами, ведь в прошлый раз мужчина смог выйти сухим из воды. Дин начал допрос с банальностей: — Что вы делали в ночь 25 января в период с 7 часов вечера? — Прогулялся, влажный климат чем-то завораживает. — А что вы хотели от машины с парковки участка? — Посчитал машину очень дорогой, такое редко увидишь у служащих. Вот и осмотрел ее, а в чем проблема? — Вы понимаете, что обманывать следствие смысла нет? — Почему вы считаете меня лжецом, детектив? — Козимо сильно нахмурился. — Интерес не может быть уголовно наказуемым. — Тогда сыграем по-вашему. Зачем вы следили за Учинагой Эри? — Позовите меня, как узнаете. — Вы хоть понимаете, что светитесь в этом деле второй раз? — Понимаю, не нужно мне это разжевывать. Вода в руке Дина сжималась с огромной силой. Руссо прекрасно знал, что у него нет веских доказательств для ареста, и играл с ним в игры, проверяя, на каком уровне находится детектив. И спустя час монолога они не пришли к чему-то толковому. — До скорых встреч. Дин вышел из комнаты и сразу направился на улицу, где Эри его и поймала. — Я прекрасно понимаю тебя, Дин. Тень в переулке создавала вокруг них крайне странную смесь ощущений тайны и тревоги. — И даже не осуждаю за желание посадить его, но позволь тебя предупредить. Не смей закрывать им дело Левиафана. Он мой. Детектив усмехнулся, только что услышав самую долгожданную фразу. — Эри, пока детектив дела я… То сделаю то, что посчитаю нужным. — Ты ведь не хочешь закончить как Лука? — голос прозвучал у самого уха парня и сразу отдалился. — Давид тебе не поможет. Дин застыл. Если бы он не знал Учинагу Эри, то, скорее всего, подумал о том, какая она милая. Нежная, почти невинная улыбка и мягкие черты лица, она же почти ангельски красива. Но эти слова были сказаны не как предубеждение, а как полноценная угроза, после которой последовали слова на прощание и не менее легкий уход. «Чертова фанатичка», — мысленно проругался Дин и уехал по делам дальше. Козимо же уходить не спешил, словно ждя, когда люди по ту сторону стекла зайдут, но, так и не дождавшись, вышел. В коридоре он встретил японку. «Она и есть та уязвимость», — прокручивая в мыслях, мужчина подошел к девушке. — Вы ведь Учинага Эри? — Мы не нуждаемся в представлениях, синьор Руссо. Мужчина отметил, насколько сильно она отличалась от его ожиданий. Этикетом и терпением девушка не блистала, в корне отличаясь от него*. И вместо светского монолога он решил сразу перейти к теме, из-за которой та его ждала. — Вам ведь интересно, почему я следил за вами? — И вам желательно удовлетворить мое любопытство. — Любопытство… — задумавшись на миг, мужчина быстро продолжил свою мысль. — Я вижу, как вы усердно плывете от берега, хотя это не сила, а животный страх воды. — Если я боюсь воды, то вам стоит бояться утонуть. Козимо не оценил ответа Эри и вместо прощаний губами произнес: — До новых встреч. Останавливать его смысла нет, в этом он прав, ведь их встреча состоится уже скоро, даже без ее личного вмешательства. Но его слова оставили неприятный осадок. «Он следил за мной, чтобы звучать увереннее сейчас?» — мысли крутились весь день, вновь и вновь всплывая в памяти. Даже когда она уже была в лаборатории, даже после того, как вернулась в отдел, где на столе лежала бумажная папка с неуклюжей буквой «М» в углу. Эри сразу отметила ее легкость и узкий корешок. Открыв ее, она увидела письмо:

«Это пока все, что я смог найти. Но нарушать обещания не по мне, поэтому подготовлю вторую папку.»

Она сразу узнала почерк детектива. Хоть Дин и был бесящим, но обещаний никогда не нарушал. Убрав письмо в карман, Эри отвлеклась на содержимое папки:

Ким Минджон, 29 лет.

День рождения — 1 января 1981 года.

Образование: Bachelor of Fine Arts (BFA), Faculty of Anatomical Arts, University of Monteverita.

Семья: отец — Ким Сынхен, действующий министр обороны, 54 года.

Мать — Ким Дэни (Даниэла Брюнест), управляющая ювелирной сетью «Re:niw», 50 лет.

Брат — Мэриан Ким, секретарь военной части, 31 год.

Профессия: художник-скульптор…

Изучив остальное, что было в папке, девушка наконец подняла глаза на часы, которые показывали половину восьмого. Через полчаса ее уже ждал психолог. — Паршиво.

***

Эри встретили сразу же: невысокая и милая на вид девушка в очках и с ямочками при улыбке смотрела прямо на нее. — Проходите, и не побоюсь вам посоветовать чувствовать себя как дома. Я — Николь Де Альсен. — Учинага Эри, и если вы хотите, чтобы я чувствовала себя как дома, смените интерьер, у вас он явно перегружен. Мягкая улыбка ответила на колкости японки, что с явным нежеланием села напротив нее. — Что же вас привело ко мне сегодня? — Словно вы не знаете, — усталый вид сопровождался тяжелым вздохом. — Уверена, Ичжо вам рассказала о моей проблеме? — Вы, несомненно, правы, но сейчас Ичжо нет, отвечать придется вам. — Хорошо, — взгляд не задерживался на чем-то одном, японка рассматривала детали кабинета, переполненного картинами. — Недавно я потеряла час своего дня. — И что именно вы не помните? — Как проснулась и доехала до работы. — Значит, вы уверены в том, что спали остальное время? — Даже обидно, Николь, — девушка специально повысила тон голоса, имитируя детский. — Если бы я разучилась спать, то проблема была бы совсем иного масштаба. — Как интересно, — комната была небольшой, но ее слова все же отдавались неким эхом. — Вы все же умеете отвечать на вопросы. Впервые за вечер Эри посмотрела прямо в глаза Николь, возможно, она заинтересовала ее или, быть может, раздражала. Ведь желание быстрее ответить и отдохнуть привлекало, но та продолжала задавать столь мелочные и ненужные, по мнению Эри, вопросы. — Это похвально, тогда позвольте узнать, кто заметил вашу странность первым? — Вы так же знаете ответ, Николь Де Альсен. — Почему же? Если я психолог, еще не значит, что детектив. Шутка слегка помогла расслабиться, Эри заценила ее способ напомнить о том, что сейчас она не криминалист на работе, а лишь очередной пациент, за время с которым заплатили. — Заметила сама. — Значит, окружающие не увидели ничего странного… И это вас радует или пугает? — Банально, но пугает. Значит, я могу жить дальше, но при этом спать, разве это не талант, а не то, что вы хотите узнать и записать? — Ох, вам не стоит беспокоиться, — взгляд стал слишком заинтересованным, слегка напрягая. — А перед этим у вас был стрессовый промежуток? — Моя работа является неким синонимом слова «стресс», о чем именно вы бы хотели узнать? — О том, что изменилось незадолго до потери памяти. — А вы все же умеете давать своим вопросам конкретику, счет 1:1. — Я могу быть еще точнее, — мягкая улыбка словно застыла на ее лице, пытаясь хоть как-то угадать ее настроение, Эри все же решила сдаться. — Что такого вы увидели, что выпали из реальности? В комнате повисла минутная тишина, но не давящая, а скользкая. Обе изучали друг друга, обе играли в свою игру. — Дайте-ка подумать… — теперь улыбалась и Эри, явно затянувшаяся в разговор. — Это могли быть трупы и крайне неожиданные воспоминания после них. — Эти воспоминания вас пугают? — Разве тревога и страх не одно и то же? — Быть может, в вашем мире… А что именно вы увидели? — Воспоминание, — легкий смешок сорвался с губ Эри. — Со дня смерти моих родителей. — Вы не помните тот день? — День помню, родителей нет. — Подловили, — Николь достала дневник, привлекший к себе все внимание девушки напротив. — А вы пытались вспомнить тот день? — Да, любому человеку любопытно то, что ему неизвестно. — Только любопытно? — А вы ожидали драматичный монолог про потерю родителей? — Нет, вы слишком рациональны для такого. — Вы знаете меня всего сорок минут. — Тридцать восемь, Учинага. — Не рано ли для выводов, Альсен? — Вам это не помешало. Впервые Эри не нашла, что ответить, и Николь продолжила сеанс. — Вы говорите о смерти родителей как криминалист. — Людям свойственно умирать. — Но вы и о себе говорите без эмоций, — девушка протянула Эри стакан воды, к которому та не прикоснулась с самого начала. — Значит, вы видите в себе лишь дело? — Разве ваше сравнение корректно? Первая эмоция вырвалась наружу, ею стало раздражение, что скрывалось за необычно невинной улыбкой. — Не знаю, поэтому и спрашиваю. Смех. Николь услышала не ответ, а звонкий смех девушки и не смогла не улыбнуться в ответ. Эри наконец вернула фокус на психолога и вместо ответа зацепилась за ее улыбку. Слишком знакомую, слишком узнаваемую. Голова начала привычно гудеть, знакомые ощущения заставили Эри выпрямиться и застыть. Перед ней стояла не Николь, что была тут все эти пятьдесят минут, перед ней стояла темная фигура. Она была похожа на ту, что она изредка видела в тяжелые дни, но сейчас перед ней картина стала четче. Если раньше фигура была в тени, то сейчас сидела напротив. Очертания не были мужскими, но и не женскими. Эри не могла объяснить почему, ведь плечи были уже, чем сперва показались, талия слишком выраженная для мужской фигуры, но рост и осанка создавали иные ощущения. Но, поднимая взгляд на лицо, она не могла сказать, что перед ней вообще может быть человек. Самой ярко выраженной стала улыбка, неестественно широкая, и глаза, слишком светлые, слишком зеленые, отчасти напоминавшие ей глаз животного. И чем больше она его видела, тем больше складывалось ощущение, словно фигура была ей знакома, отдаленно, но знакома. — Ты знала еще тогда… Шепот прозвучал в самой голове Эри. Фигура не говорила, просто улыбалась и даже не двигалась. Взгляд был насмешливым, а вид слишком довольным, отчего пот выступил мгновенно, но девушка не могла ни говорить, ни двигаться. Вопрос, что стоял у горла, не имел возможности быть озвученным, и ее охватил холодный страх. — Когда вы поняли, что не помните родителей? Эри моргнула, и все снова вернулось на круги своя. Дыхание участилось, сердце колотилось бешено, а слова так и не выходили из горла. — В больнице… — слова шли сами. — Там я и узнала, что их не стало. — Я спросила о другом. — Я вам ответила. Николь увидела в лице девушки страх, словно она только что вспомнила нечто далекое. Давить было нельзя, и единственным возможным вариантом стало окончить сеанс. — Сегодня мы не успеем закончить этот вопрос, — она закрыла дневник, так ничего туда и не записав. — До новых встреч, Учинага Эри.