Muerte

«Судьба заготовила для меня изысканные радости и какие-то изысканные муки» «Портрет Дориана Грея» – Оскар Уайльд.

1983 год, Шанхай. 

— Дорогая, на сей раз все пройдет гладко. Обещаю, я буду рядом. Голос Сюаня звучал уверенно. Слова раздавались эхом в полу пустой комнате, чьи окна издревле забыли о солнечном свете, храня в своих стенах лишь холод и сырость, пронизывающих все живое до самых костей. Слабое тело Юэ издало лишь тихий стон, нагоняющий меланхолию, идеально созвучной ливню, оплакивающего ее.  — Обещай мне только одно, — чаще спокойный и ровный тон прозвучал жестче, почти рвано, выдавая его нервозность. — Роди мне здоровых и живых детей, хоть дьяволу молись, но роди. — В противном случае к нему отправишь? — с легкой усмешкой бросила Юэ, поворачиваясь к мужу лицом. — Но соизволь узнать, что тебя тогда злило боле: кончина нашего первенца или же его несхожесть с тобою? — Второе.  Женщина рассмеялась хрипло и болезненно, будто действительность была лишь комедийной серией в телевизоре, которую супружеская пара когда-то любила смотреть по выходным.  — Ах, Сюань… А ведь раньше я была без ума от твоего юмора. И от тебя. 

***

Минуло несколько месяцев. 23 октября родильный зал трещал от криков Юэ. Пот заливал глаза, боли тянулись более четырех часов, словно из нее выдирали не детей, а саму жизнь. Первая девочка вышла легко, врач поднял ее за ноги, и та не сразу издала привычного писка, заставив всех присутствующих замереть, но спустя несколько секунд раздался тонкий, громкий плач ребенка. — Девочка! Здоровая! – облегченно объявил врач.  Сюань, стоявший у изголовья, впервой за долгие месяцы широко улыбнулся, тень удовольствия застыла на его лице. Черные волосы, угольные глаза, несомненно его кровь, его точная копия. Второй вышел мертвым. Синее, маленькое тельце, не издавало ни единого звука, словно невинный агнец, младенец был возвращен Господу. Юэ облегченно вздохнула и повернув голову к мужу прошептала одними губами:  — Один все-таки умер…Он услышал мои молитвы.

***

Годы протекали незаметно, жажда забыть былые дни. Нин Ичжо исполнилось 6 лет, она росла прелестным ребенком, с каждым годом все больше походя на отца. Черные глаза переняли его взгляд, с той же пустотой, скрывавших зрачки и эмоции, упрямо сторонившихся от девочки. Она много читала, намного больше, чем полагалось детям ее возраста. С пяти лет увлеклась скрипкой, удивив всех вокруг, а Сюань был до ужаса горд ею.  — Мама, давай я сыграю тебе, — тихо спросила Ичжо, остановившись в дверях спальни. — Тогда ты сможешь крепко поспать. Детский голос наполнил комнату, что ранее пустовала, но ныне была обставлена всевозможными вещами; полки были расклеены наклейками, детские рисунки украшали рабочий стол, оттеснив документ о разводе, придавленный искусственным цветком, идеально подходящей под интерьер спальни. — Ичжо, иди в свою комнату, — не поворачиваясь бросила женщина. — Линь подготовит тебя ко сну. — Почему ты никогда не смотришь на меня?  Раздался сухой голос, так и не покинувший спальню. Женщина не спеша обернулась к ней, во взгляде смешались ненависть и тень страха.  — Потому что у тебя его лицо. Ты такое же чудище. Каждое слово медленно выходило из уст женщины. Ичжо ее слова не задевали, как было ранее; маленький ребенок смирился с ненавистью человека, подарившей ей жизнь. Лишь единожды Юэ проявила к своему дитя ласку, похвалив ее игру на скрипке. Тогда в её глазах мелькнула настоящая гордость и любовь. — Будто мало того, что он, словно дьявол, медленно сжирает меня. Почему ты не сдохла в утробе, как и твой поганый братец, а? — Госпожа Ичжо, пойдемте — мягко вмешалась Линь, уводя девочку из комнаты. — Пора спать. Дверь за ними закрылась, не дав Госпоже Юэ договорить. По пути в комнату, Линь тяжело вздохнула.  — Я же просила не спускаться к ней без моего присутствия. Ичжо лишь пожала плечами, на ее лице не было ни грусти, ни раздражения. — Хотела сыграть выученную вчера мелодию, но она все так же нестабильна. Неужто лекарства отказываются ей помогать? — Возможно, — Линь тихо рассмеялась, шутки(?) Ичжо всегда ее забавляли. — Порой взрослые люди ломаются сильнее, чем игрушки юной госпожи. Нин Ичжо нравилась Линь, чья фигура заменила мать. Девушка всегда заботилась о ней, читала книжки, пока та не уснет, хвалила все рисунки-каракули, говоря, что в будущем ее ждет слава непревзойденного художника. Они заливалась в смех, понимая абсурдность этих выражений, но эти дни стали самыми теплыми воспоминаниями в ее жизни.

***

Школьные годы дались Ичжо легко, она хорошо понимала, чего от нее ждут люди. За девять лет она успела познакомится со многими учениками и привлечь внимание всех учителей, пораженных ее навыками. Часто играла на скрипке во время праздников и всегда находила нужные слова ко всем, ни оставляя окружающих равнодушными. 

15 июня, 1999 год, Шанхай. 

— Нин Ичжо просто ангел! — восхищалась классная руководительница, сильно полюбившей ее. – Очень грустно с ней расставаться, мои уроки итальянского лишились своей примы.  — Благодарю вас за теплые слова, учитель Ван, – с уважением в голосе выразился Сюань, – Она действительно повзрослела благодаря вам, пожалуйста, присмотрите за ней и в старшей школе.  Устав от светских бесед взрослых, глаза Ичжо пробежались по классу, Цзинь Чжэнь отсутствовал.  «Неужто все еще не оправился от аллергии? Слабак» – на губах Ичжо заиграла улыбка, мысль о его разбухшем лице и тяжелом дыхании одноклассника забавляла. Интересно, насколько забавно он сейчас выглядит…в голове прокрадывались идеи навестить его, присмотреть, ведь ему так нравились ее глаза. Тем вечером дом встретил Ичжо привычной тишиной, отец, вероятнее всего еще не приехал, либо задерживается по работе. А мать, скорее всего, гниет в своей комнате. Решив скрасить ее суровые дни, она двинулась в сторону спальни.  — Ciao di nuovo, mamma, — голос понемногу терял детскую мягкость, придавая фразам больше мелодичности. — Как проходит твой серый день? Сегодня ты просишь у Бога прощения или проклинаешь нас?   Юэ лежала почти неподвижно. Тело ее исхудало, кожа приобрела болезненный оттенок, на руках и шее виднелись свежие синяки, оставленные Сюанем прошлой ночью. Сколько ей осталось лет, а может месяцев? Никого этот вопрос не интересовал.  — Молилась.. и за твою гнилую душу, — прохрипела она.  Несмотря на мертвый вид тела, ненависть женщины не угасала ни на миг. Но девушку ответ вполне устроил, возможно, даже порадовал. Приятно знать, что за тебя молятся.  — Спасибо, Мама, – Ичжо легко запрыгнула на подоконник и села, спиной к стеклу. За её спиной висела полная луна, но теперь девочка полностью загораживала её свет, отбрасывая на мать густую тень. Устроившись поудобнее продолжила: — Помнишь мою собачку? Ту что отец подарил на тринадцатый день рождения..он укусил меня. Неблагодарное создание.  — И что же ты с ним сделала? Юэ знала ответ на свой вопрос. С детства ее дочь не проявляла эмпатии к живым существам, ее больше интересовало их строение тела. — Освободила. Прямо как ты моего старшего брата, — губы Ичжо тронула полуулыбка. — Пусть его примут самые мягкие облака.  — Значит, он тебе уже рассказал, — женщина слабо усмехнулась. — Теперь выслушай и меня, Нин.. И она начала рассказывать.  — Мы познакомились с твоим отцом еще в студенчестве; оба учились на медицинском факультете, оба не любили эту сферу, возможно, это нас и сблизило. Он и раньше был полон амбиций, желал доказать отцу свою значимость и с тем же огнем ухаживал за мной. Спустя несколько лет мы сыграли скромную свадьбу, в тайне ото всех, а ведь нам было всего по 20 с чем-то. Юэ рассмеялась, Ичжо впервые услышала ее смех. Нежный и тихий, вместе с губами улыбались и ее глаза, словно перед ней стоял маленький щенок, ждущий ласки.  — Но всякому счастливому мигу положен конец. Совместная жизнь в корне отличалась от наших отношений. Сюань все чаще возвращался домой на взводе, наши частые ссоры переросли в избиение. Хотя в первые годы я оправдывала его жестокость, со временем все становилось лишь хуже, вынуждая бежать от него. Итогом стали сломанные ноги, которые он заботливо вылечил в своей клинике.  «Ты моя, Юэ, и никуда от меня не убежишь. Ты будешь рядом со мной до самого своего последнего вздоха» — фраза Сюаня всплыла в памяти женщины. Ее голос содрогнулся, вскрывая в памяти самые ужасные годы. — Он хотел ребенка. Твой брат..наш Юинь, он родился со слабым здоровьем. Альбинос, с светло-серыми глазами и мягким характером..полная его противоположность. Твоему отцу это не понравилось. Он пытался сделать его крепче, не видя результатов наказывал. Юинь всегда плакал, спрашивал, зачем я родила его таким… И я хотела его спасти.  — Убийством ребенка, — низкий голос Сюаня перебил ее на полуслове.  Он стоял у порога, прислонившись плечом к косяку. Лицо было усталым, а на виске нервно пульсировала вена. Юэ дернулась, ее взгляд наполнился животным страхом при виде бездонных глаз, приближающихся к ней.  — Нет! Я его спасла..Спасла! — голос сорвался в хрипящий истеричный крик. — Ты бы сломал его, как и меня! Сюань медленно подошел к кровати и сел на его край, почти с нежностью поправляя непослушные пряди волос жены, но его руки предательски дрожали.  — Пора закончить начатое, — шепотом сказал он, в голосе слышалась настоящая мука. Она попыталась отползти назад, но тело почти не слушалось. Пальцы мужчины сомкнулись на ее шее, лишая доступа к кислороду, женщина захрипела и царапала его запястья что было сил, ноги хаотично бились о кровать, желая освободиться от мертвой хватки мужчины. Ее глаза, полные слез и мольбы, метнулись к подоконнику, где сидела ее дочь. Ичжо с интересом наблюдала за происходящим. Надежда на помощь, появившаяся на миг рухнула и Юэ сдалась.  «Уч..и..нага..» Это стало последним, что она успела произнести глядя на Ичжо. Тело полностью обмякло и жизнь оборвалась, забирая душу в долгое путешествие. Последние секунды жизни прошли в окружении семьи, где границы любви и ненависти были стерты. Сюань еще несколько минут не разжимал пальцев, словно прощаясь с любимым человеком. После, медленно убрав руки, наклонился и поцеловал жену в влажный от пота лоб.  — Спасибо, что родила мне Нин, милая. В комнате повисла тяжелая тишина. Ичжо спрыгнула с подоконника и луна вновь осветила тело женщины, наконец нашедшей покой в собственном аду. Девочка тихо заговорила у выхода: — Почему именно сейчас? Мы не успели договорить.  — Ей оставалось немного, я должен был закончить ее мучения еще вчера, но…. — он говорил механически, перечисляя сухие факты, но его голос ломался. — Давай обсудим подробности завтра.  Ичжо понимающе кивнула и развернувшись вышла с комнаты, тихо закрыв за собой дверь.В коридоре тикали старинные часы, исполняя реквием по хозяйке особняка.  Перед тем, как спуститься вниз, Ичжо остановилась у окна. На стекле от её дыхания медленно проступал туман. Она провела по нему пальцем, нарисовав одну букву - «У».  — Учинага…