Muerte

Рабочий день протекал в привычном темпе: каждый занимался присущими им делами. Дин вовсю исследовал всевозможные показания людей, Катарина проводила в лаборатории почти все время, загруженная делами не одного преступника, Эри же, в свою очередь, подняла все улики по делам подражателей. Бессонная ночь привела ее к действительно интересным наблюдениям. Дело-то было закрыто из-за нехватки улик, и след тогда не дал им ничего толкового. Жертва была убита более резко, чем обычно, но расположение тела и место преступления отличались идеальной точностью и чистотой. Подражатель был не один. Такой невнимательный человек не мог убрать все дочиста, а после не заметить один след. Он был оставлен специально для следствия. Смешно признавать, но Левиафан будто намеренно подталкивал их к разгадке еще тогда. Эри эти догадки совсем не радовали, ведь сейчас тактика преступника сменилась на подставу. Каждая деталь и улика указывали на военную версию, но в этом могла быть и истина. Подражатель мог быть военным, и сам Левиафан об этом знал, возможно, с самого его появления. Давид проводил много времени за пределами участка, и японке все же пришлось позвать его на обещанный ранее ужин, чтобы обсудить важные детали, собранные за весь день. К удивлению Эри, следователь согласился сразу. Они договорились встретиться в его любимом заведении, которое находилось в другом городе. Флоренция явно сжимала его слишком сильно. Весь день Эри не забывала наблюдать за окружением: когда ехала на работу, в лабораторию и даже когда наняла человека, который должен был установить лучшие камеры на машину. Но, к сожалению, никто не следил за ней даже по дороге в ресторан. — На этот раз опоздал ты, Давид, — вместо приветствия гостя ожидали подколы с самого входа. — Дел по горло? — Видимо, у тебя все наоборот, раз есть силы на шутки, Учинага. Порой забывался факт того, что перед ней стоит не только друг, но и начальник, за что приходилось получать по шее, словно маленький провинившийся ребенок. Но на работе она всегда была сдержаннее, а в приватной обстановке давала полную свободу, чего не скажешь о Давиде, который больше походил на человека без чувства юмора вовсе. — Кстати о работе. Это одна из причин, по которой я тебя сюда позвала. — Значит, что-то срочное, — комнату наполнил тяжелый и протяжный вздох. — Говори уж, что у тебя. Заведение специализировалось на японской кухне. Кабинки предоставляли не только нужное пространство, но и конфиденциальность, чем и славились в определённых кругах. На стол Эри не пожалела денег: крабы, суши, острые супы и прочие прелести азиатской кухни заполняли его до краев, не давая глазам возможности зациклиться на чем-то одном. Положив несколько блюд в тарелку Давида, японка начала разговор уже привычным рабочим тоном: — Вчера вечером я обнаружила следы рядом со своей машиной. Оскар уже проверяет всевозможные камеры возле участка, а мы с Катариной пришли к выводу, что след на парковке и в деле подражателя похожи. — Это либо глупец, либо безумец, — серьёзный голос мужчины звучал вперемешку с похлёбыванием супа, создавая довольно забавный эффект. — А если это подражатель, то он беспечен. — Похожий человек присутствовал и на вечере, следя за определенными людьми. На записях камер дворца Возрождения мы заметили мужчину, но он сразу сбежал, стоило мне его увидеть. — Кимы так быстро дали доступ к камерам? — порой мужчина забывал о хорошем происхождении девушки и на секунду словно замер во времени. — Допустим. Думаешь, он и есть подражатель? — Возможно, — в голосе слышалась уверенность, но девушка все же не спешила с выводами. — На нем была массивная обувь, которая теоретически могла оставить такие же следы, как на фотографии. Эри протянула Давиду две фотографии: одну из дела, вторую — с парковки. — Что насчет самого вечера? — Ничего интересного. Господин Ким все так же одержим идеей стать кем-то вроде Медичи. Впервые за вечер Давид улыбнулся. Хоть шутить он и не умел, но всегда находил шутки Эри удачными, особенно когда тема касалась политиков. — Да будет так. Но интересно вот что, — изучив фотографии, мужчина полностью сосредоточился на еде. — Не поспешили ли мы закрыть то дело как подражание? — Такая вероятность есть. Дело и вправду связано с подражателем, в этом мы, несомненно, правы, — девушка поймала взгляд Давида, потерявшего интерес к еде моментально. — Но Левиафан вполне мог там присутствовать и даже помочь после. К сожалению, и нам, и подражателю. — Если это окажется правдой, значит, Левиафан как минимум знал о преступлении. — Бинго! И если он знал заранее, значит, наблюдал за ним, — необычно живым и радостным голосом отметила Эри. — Они вполне могут быть знакомы. — Поэтому он так смело появился рядом с… Следователь запнулся на полуслове, словно удивляясь выводам, к которым пришёл. — Со мной? — на лице играл ярко выраженный азарт, даже некое удовольствие, от которого тревожность Давида лишь нарастала. «Она радуется моим подозрениям?» — мысленно возмутился он, но вслух сказал совсем другое: — С участком. Разговор закрылся так же быстро, как и начался. Обсудив оставшиеся дела, коллеги разошлись. Давид настоял на том, чтобы проводить девушку домой. Та и не возражала: случись что, вдвоем будет явно легче.

***

Дом встретил ее необычной тишиной. Линь отсутствовала, что было странно. Она никогда не покидала дом больше чем на день и, по словам Ичжо, отправилась в Шанхай по семейным обстоятельствам, временно передав свою работу старшей горничной. Лезть в личную все же неэтично, форс-мажоры случаются у всех. К ее приезду Ичжо уже крепко спала, и, не желая её будить, Эри отправилась в душевую, планируя провести ночь в гостиной комнате. Она сильно не любила ванны, считая, что люди лежат в собственной грязи, даже если перед этим удосужились приняли душ. Горячая вода расслабляла, напряженные мышцы постепенно отпускали зажатость. Вместе с потом вода смывала и тревожные мысли Эри, которые особенно усилились после обрывков воспоминаний о дне смерти родителей. Она не могла понять, откуда взялись эти фрагменты. Возможно, это был просто сон или последствия сильного переутомления, но оставлять все на самотёк было нельзя. Она вновь проверила детали дела десятилетней давности, запросив у нужных людей приблизительный список гостей, присутствовавших на похоронах. «Почему снова это дело?..» — мысли утекали вместе с водой в бездонную трубу, а может, наоборот, скапливались в стоячем болоте, способном утянуть не только её, но и всех, кто находился рядом. Выйдя из душа, девушка заметила горящий свет на кухне. Спустившись вниз, она увидела Ичжо, яростно печатающую что-то в телефоне. — Кому ты так старательно пишешь? Эри подошла ближе, заглядывая в экран так, словно тот принадлежал ей самой. — Бьянке. Ичжо выглядела безэмоционально, а это говорило лишь об одном: она была сильно раздражена. — В холодильнике не осталось минеральной воды. — Стоит уволить всех и нанять более компетентных людей. — Она работает с Линь уже полгода, — возмутилась китаянка, не сумевшая утолить жажду. — Но все еще не справляется с банальными вещами. Новички будут ещё хуже. — Ичжо… Эри произнесла её имя с такой нежностью и лаской, что та невольно отвлеклась от телефона. — Наймём новых после возвращения Линь. А пока я составлю всем подробное расписание и отдельно напомню про воду. Хорошо? Китаянка согласно кивнула, фактически передавая Эри контроль над качеством работы прислуги. Вместе они поднялись в гардеробную, где Ичжо сушила мокрые волосы Эри, пока та наносила крем на лицо и тело. Было бы ложью сказать, что эта картина её не возбуждала, и та заметила это сразу. Прикосновения были слишком частыми и слишком долгими, словно Ичжо сушила не волосы, а заново изучала строение её шеи. Но отвечать на ласки Эри не спешила. Переодевшись в пижаму, они добрались до спальни. Ей безумно нравилось ощущать на себе откровенно голодные взгляды Ичжо. Однако та предпочитала не действовать, словно предоставляя выбор: отдохнуть после тяжёлого дня или потратить оставшиеся силы на неё, а не на поимку преступника. И японка выбрала второе. Закрыв за собой дверь, она сразу обняла Ичжо со спины и задала вопрос, о котором думала еще прошлой ночью. — Почему ты не рассказывала мне о Минджон? — тяжелы вздох раздался у самого уха китаянки. — Нин, насколько близки ваши семьи? Вы… Расскажи мне все. — Из всех возможных вариантов ты решила расспросить меня именно о ней, — она слегка улыбнулась, глядя на кровать, до которой так и не дошла. — Наши семьи пересекались по рабочим вопросам. Ничего интересного. Эри такой ответ совершенно не устроил. Она видела, что Ичжо что-то недоговаривает, намеренно пытаясь закрыть тему блондинки, и эта мысль раздражала её всё сильнее. Разве Ичжо может что-то скрыть от неё? От человека, который при желании найдёт всё о любой возможной связи? Нет. — Я так не думаю, Ичжо. — Уверенность всегда была твоей сильной картой, — улыбка не желала спадать с ее лица. — Ты ведь ревнуешь? Вопрос прозвучал крайне сладким тоном, словно он и не ждал получить ответ, ведь давно его знал. Но Эри не желала уступать. — Ревную, так почему ты продолжаешь провоцировать? — Мне нравится. Ичжо обернулась через плечо, с невыносимо довольным лицом. Она ждала, и подобно хитрой лисе звала за собой. Руки японки, ранее сжимавшие талию брюнетки, поднялись вверх, снимая ненужную часть одежды и сжимая мягкую грудь младшей до приятной боли, от которых соски Ичжо затвердевали. Эри мягко целовала мочки уха, спускаясь к шее, оставляя на ней багровые следы, зубами цепляясь за кожу, то покусывая ее, то снова целуя. — Эри… — томно вздохнула Ичжо, — наконец получив нужный ей расклад. — Разве я тебе когда-нибудь врала? — Никогда, — она на минуту остановилась, понимая о потере основной темы конфликта. — Ты лишь всегда недоговариваешь, felicità mia. — Решать загадки интереснее, чем получить уже готовый ответ, — она взяла руки Эри в свои, надавливая ею слегка сильнее. — Сыграем в партию? Вызов был принят сразу же: Эри повернула Ичжо к себе, поднимая ее на руки и впиваясь в ее губы страстным, влажным поцелуем, не давая возможности говорить дальше. В следующий момент брюнетка оказалась в постели, Эри смотрела довольным, возбужденным взглядом, любуясь ею. Но вся нежность пропала вместе с кружевным бельем китаянки, содранным одним быстрым движением. — Смотри, Ичжо, — Эри провела руками по ее телу, оставляя багровые следы от ногтей. — Ты можешь полностью раздеться лишь передо мной, ведь получишь в ответ ласки, но другие этого дать не смогут. «Я не позволю», — мысли остались не озвучены, ведь их уже успели не только услышать, но и принять. — Твои ласки оставляют за собой следы, а то и шрамы, — привычная полуулыбка говорила громче слов, она вела эту игру. — Ты ведь знаешь это, Эри? Ичжо смотрела на нее снизу вверх, во взгляде не читалось ни радости, ни обиды. Ее и так черные глаза на фоне темной комнаты почти не виднелись, затягивая с собой в абсолютную тьму. — Знаю, — опустившись к бедрам девушки, покусывая внешние стороны и ведя дорожку к лону, девушка произнесла: — Но так же знаю то, что тебе это безумно нравится. Прочитать эмоции Нин Ичжо было почти невозможно, но ее глаза никогда не лгали. Несмотря на его оттенок, Эри за три года успела изучить все возможные изменения и сейчас в них откровенно читалось лишь одно: возбужденное ожидание. В комнате раздался первый всхлип. Эри ласкала клитор Ичжо, рисуя на нем разные элементы, получая в ответ соки и тихие стоны. Короткие вздохи переходили в более нужные для японки звуки: — Эри…пожалуйста, быстрее… Защита Ичжо давала трещину всякий раз, стоило той оказаться в позиции нуждающейся, и эту победу отдавать точно не хотелось. Не сегодня. — Тогда расскажи мне, Ичжо. Спешить некуда, вся ночь была в их полном распоряжении, а если китаянке хотелось поспать перед работой, то стоит ускориться и дать ей то, что нужно. — Тебе ведь… не понравится, — слова обрывались от ласки и ожидания, японка брала верх в игре. — У нас были крайне… странные отношения. Эри на миг остановилась, ей и вправду не понравилась полученная информация. — Какого рода отношения? Она поднялась к лицу Ичжо. Во взгляде читалась лишь закипающая злость, что исходила от безумных фантазий Эри, унесших ее совсем в абсурдные места. — Знакомые с привилегиями. Она не знала, что раздражало ее сильнее: ответ или то, с каким спокойствием его проговорили? В груди неприятно отзывались оба варианта, и увидев нужные себе эмоции, Ичжо получила огромное удовольствие. Это и стало последней каплей в чаше китаянки, подарив ей абсолютную победу. Средний палец вошел слишком резко, без единого намека, заставив Ичжо выгнуться в спине. Эри двигалась быстро, почти в животном темпе, выбивая из брюнетки весь кислород. — Скажи мне, вы спали? Это был не вопрос, не утверждение, и даже не интерес. Эри хотела знать на него ответ настолько же, насколько и не хотела вовсе. — Нет… — тело Ичжо отказывалось играть дальше, получая лишь удовольствие. Эри улыбнулась искренне, широко, принимая этот ответ как личную победу. Напряжение слегка отступило, даруя после себя удивительное облегчение. Это было тем, что ей хотелось услышать лично от нее и именно сейчас, глупо и нелепо, но этого было достаточно. Ей захотелось сейчас же обнять девушку, но она явно заслужила и более щедрого приза. Второй палец Эри ввела медленно, сбавляя темп на более медленный, но точный. Теперь ее пальцы входили глубже обычного, доставая до самых чувствительных зон. Сильный контраст отдался в Ичжо болью, вперемешку с желанием позволить девушке продолжить так, как та считает нужным. Японка кусала плечи, ключицы, грудь; каждый укус был сильнее предыдущего и кричал, что только ей дозволено касаться Ичжо так. Ее вторая рука игралась с сосками, иногда спускаясь вниз, лаская чувствительные зоны младшей, что более не звучала тихо, сжимая пальцы Эри в себе чуть дольше. — Ты такая красивая, Ичжо… — голос Эри был хриплым и томным, с тяжелыми вздохами, но со сталью. На уголках глаз Ичжо скапливались маленькие крупицы слез удовольствия, она все позволяла, даже когда Эри сжимала бедра слишком сильно, даже когда зубы впивались до крови. Только иногда тихо выдыхала, предупреждая: — Больно, mia cara… Но не останавливала. Эри приподняла ее рукой, сажая Ичжо к себе на пальцы, благодаря чему они входили во всю длину, царапая китаянку изнутри слегка длинными ногтями. Тело под ней начало дрожать, руки обвивались вокруг шеи Эри, а вздохи стали рванными и хаотичными. Ичжо не могла остановить свой взгляд на чем-то одном. Волны удовольствия били по краям, принеся с собой оглушительный стон и долгожданный экстаз. Дыхание ласкало шею Эри, все же обнимающей ее за талию. Она дала ей время прийти в себя, поглаживая по спине и волосам, шепча на уши сладкие слова любви. — И прости… — в голосе прозвучали нотки неподдельного чувства беспокойства. — Не слишком больно? Отпустив взгляд на тело Ичжо, Эри поймала себя на том, что вновь перешла грань. Китаянка ответила не сразу, она все еще тяжело дышала и не отпускала рук с шеи шатенки. — Все…в порядке, — ее хриплый голос, размытый взгляд и растрепанные волосы все еще продолжали возбуждать. — Лишь слегка больно…но приятно. Эри быстро отставила желание на второй раунд и вместо этого нежно целовала каждый оставленный ею укус и царапину на теле Ичжо, помогая им скорее зажить, но не слишком быстро, чтобы они не успели исчезть раньше положенного времени. Уставшие они повалились на кровать, не желая разлучаться от объятий. — Ичжо. — Да? — ее сонный голос выдавал весь масштаб усталости. — Какие привилегии были? Вместо ответа китаянка укусила ключицы Эри так сильно, что все ее вопросы сдвинулись на второй план, уступая почетное место живой физической боли. — Давай просто поспим, Эри… Попытка сбежать от ответа была засчитана, и поставлена в режим ожидания. Японка слушала ровное дыхание и сердцебиение возлюбленной, что стучало синхронно с ее, даруя спокойствие и счастье, окутавшее с ног до головы. — Эри, ты меня слушаешь? Перед ней стояла Катарина в рабочей одежде, в лаборатории. Ни спальни, ни ночи, ни лунного света и сердце пропустило глухой удар. Последним, что она помнила, были запах Ичжо, ее дыхание и тепло мягкой кровати. Все остальное исчезло бесследно. — Ты что тут делаешь? — почти машинально спросила японка, не слыша собственного голоса. — Работаю над уликами. А что тут делаешь ты, Эри? «Что я делаю?..» Мысли путались, хаотично убегая от реальности и не давая зацепиться за что-то одно. Все было неправильно, но слова сорвались с губ быстрее, чем она успела их обдумать: — Принесла тебе улики. — Просто признайся, что тебе стало скучно слушать, — Катарина слегка усмехнулась, заметив растерянность на лице Эри. — Я тебя за это из друзей не исключу. — Спасибо, сестра Катарина. Обменявшись парой фраз и шуток, Эри удивительно быстро уехала обратно в отдел. Якобы Оскар сообщил, что смог засечь на камерах нужную им фигуру и улыбка исчезла сразу, как только за ее спиной закрылись двери. «Сколько всего я не помню?» «Два часа?.. Нет, больше». «Я легла… уснула…» Попытки успокоиться не обвенчались успехом. По дороге обратно Эри судорожно проверяла телефон: кому звонила в последний раз, не отправляла ли сообщений, были ли переводы по банковскому счету и ничего, все было чисто. Спросить напрямую у коллег она не могла. Как ей вообще задать такой вопрос? И как на это отреагируют остальные? Давать трещину в собственном рабочем образе нельзя было даже под дулом пистолета. Она быстро набрала номер по памяти. Гудки тянулись слишком долго, словно мир решил замедлиться ей назло. Но спустя секунду по ту сторону послышался родной голос: — Слушаю. — Ичжо… — необходимость держать лицо исчезла, обнажив полный страха голос девушки. — Я… я… — Что случилось, душа моя? — сухой тон моментально сменился необычайной нежностью. — Мне приехать? Ей хотелось, чтобы сейчас Ичжо была рядом, объяснила происходящее, успокоила, и Эри уже готова была ответить: «Да, пожалуйста», но не смогла. — Нет… не стоит. Услышав сомнение в ее голосе, Ичжо захотела возразить. Но вместе со страхом в нем звучала и решимость, против которой не хотелось идти. — Я приеду домой пораньше, и мы все обсудим. Обещаю, все будет хорошо, Эри. Ты не одна, — слова поддержки легли на плечи девушки словно теплое одеяло, согревая и убирая дрожь в теле. — Дыши глубже. Голос Ичжо действовал лучше любого успокоительного и постепенно накатившая паника начала отступать. Следующие полчаса они разговаривали по телефону, Эри расспросила ее о том, как именно вышла из дома этим утром. И после услышанного окончательно убедилась: из памяти исчез примерно час времени между пробуждением и приездом в лабораторию. Немного придя в себя, девушки попрощались. Перед лобовым стеклом уже виднелось здание отдела, где Оскар, на удивление, действительно нашел нужного мужчину.

***

— Он искусно обошел три камеры у участка, но на одном все же засветился, — Оскар показывал записи с камер, остановив их на моменте, где фигуру видно лучше всего. — Эту камеру поставили недавно, о ней пока знают немногие лица, — Дин на удивление вызвался пойти с ними, хотя всегда жаловался на объем своей работы. — О других он точно знал, не думаю, что тут простая внимательность человека. — Это может быть подражатель, а не сам Левиафан, — вздохнув, девушка составила в голове план последующих действий. — Я напишу рапорт, и на этой неделе стоит попотеть сильнее предыдущей. — Поторопись. — Дин, не раздражай меня сегодня. Обычного терпения не осталось, парни попадали под горячую руку. Они смотрели на нее с неким удивлением, но возражать все же не стали. Оформив нужные документы и отдав их Давиду, девушка направилась домой. Прошло всего пять дней, но они были настолько насыщенными, что Эри успела забыть, каково быть обычным человеком. Поэтому решила отвлечь себя чем-то новым, например кулинарией. Синьор Лоренцо все же попросился остаться рядом, явно не доверяя навыкам Эри в готовке, слегка задев ее чувство достоинства. Но спустя время она поняла, что без него на ужин подали бы не вкусную итальянскую пасту, а неудавшуюся кашу для скота. Хоть готовка и была тяжелой, но сумела дать передышку между работой и мыслями, отвлекая до приезда Ичжо. Китаянка приехала раньше обычного, но выглядела очень вяло. Совещания, работа, операции и вчерашняя ночь отдавались в ней не слабо. Благотворительный фонд больницы тоже не стоял на месте, нужда в личном присутствии Ичжо диктовалась обстоятельствами. — С возвращением, мое счастье. Эри встретила ее у главных дверей, явно ожидая приезда. — Я дома, — оставив легкий поцелуй на щеке японки, девушка поднялась вверх. Стол накрыли быстро, и кухня запомнилась рассказами о великих подвигах Эри у плиты. Ее внимательно слушали, сопровождая каждую слегка приукрашенную историю смехом и заботой. — Все же мое призвание — искать преступников, а не ждать девушку дома с вкусным ужином. — Определенно, а теперь к главному. — И то верно, — перед Ичжо она была открытой книгой и поэтому не стала томить. — Вчера, после того как мы легли спать, я словно моргнула. — И? — И следующим, что я увидела, была Катарина в лаборатории, — брови медленно опустились вниз, показывая озадаченность девушки. — Я работала, разговаривала с людьми, но ничего не помню. Но это не самое странное. — Никто этого не заметил? Эри положительно кивнула. Это было тем, что ей меньше всего хотелось говорить, не говоря уже о принятии. — Как ты себя чувствуешь сейчас? — перед ней уже был медик Нин Ичжо, вовсю видевший в ней одного из своих пациентов. — Сегодня выспись, а завтра буду ждать в больнице. — Больница… — Это утверждение, Учинага Эри. В такие моменты она была крайне строга, напоминая ворчливую бабушку, помешанную на здоровье и мании прожить еще пятьдесят лет в здоровом теле. Спорить смысла не оставалось, за три года пришло полное смирение с упрямством Ичжо. — Хорошо, сколько времени это займет? — Достаточно, поэтому постарайся закончить все важные дела до двух часов дня, — увидев сомнения на лице Эри, девушка быстро отрезала: — Один день лучше недели. — Решено, жди меня завтра. Закончив с трапезой, девушки занялись бытовыми делами; Ичжо ушла в душ, Эри засела в кабинете, но из-за плохого фокуса быстро сдалась и легла спать, пока присутствовало желание уснуть.

***

— Она загнала меня в угол, Рина… — Эри говорила по телефону, пока ехала в больницу. Голос звучал жалостливо, моля забрать ее отсюда немедля. — Пока не загнали в гроб, поэтому будь рада, — по ту сторону послышался звонкий смех Катарины и чей-то тихий, едва различимый вздох. — Даже при всей твоей нелюбви к обследованиям провериться просто необходимо. — Поэтому и еду. Ты сейчас не одна? — Да, свой выходной я трачу на личную жизнь, — кореянка дразнила ее с нескрываемым удовольствием. — Мы с Минджон встретились. — Так ты выпросила отгул ради этого? — Абсолютно так, и сейчас я буду занята, поэтому вешаю трубку. Удачи тебе в логове франкенштейна! Звонок оборвался раньше, чем Эри успела попрощаться. «И снова Ким Минджон», — мысленно выругалась она, а машина уже как раз подъезжала к блестящему фасаду больницы «Харбин».

***

Больница сверкала так же, как и личный кабинет Ичжо: ни одной пылинки, ни одного намека на беспорядок. Персонал работал подобно швейцарским часам, встретив девушку с самого входа и доведя до нужного кабинета вмиг, где ее ждал уже полностью расписанный персональный чек-лист. Первым пунктом шел общий осмотр. Врач под пристальным наблюдением Ичжо проверял пульс, рефлексы, реакцию зрачков — все, что нужно для направления в следующую точку, которой стал общий анализ крови. После кровь отправили на исследование моментально, дабы к вечеру все важные результаты лежали на столе. Самой нелюбимой частью для Эри стало МРТ. Она не любила эту проверку в больницах больше всего: белая накидка, словно ты собираешься на кастинг в психдиспансер, труба, в которую нужно добровольно сунуться, и, что хуже всего, наблюдение за твоим мозгом по ту сторону стекла. «Словно вновь на работе», — подумала девушка, закрывая глаза. Комната допросов и МРТ были до чертиков похожи, хоть и имели разное назначение. Закончив со всем богатым списком анализов, девушка устало рухнула на диван в кабинете Ичжо, пролежав там несколько часов, пока та была занята тем, что просматривала готовые результаты по очереди. — Спасибо, что смогла освободиться раньше договоренного времени, — проговорила китаянка, поднимаясь с кресла и направляясь в сторону Эри. — Ребята заняты камерами, поэтому мы с Риной нашли время передохнуть. — Встретите 2011 год хоть немного отдохнувшими, — Ичжо мягко улыбнулась. — У меня хорошие новости. — Я вся во внимании. — По анализам все чисто. Повреждений головы нет, структурных изменений тоже, иммунитет и ферритин в норме. Ты абсолютно здорова физически, но на этом хорошие новости закончились. Эри приподняла бровь, не понимая, в чем тогда проблема. — Так я здорова. — Да, но слишком переутомлена. В сочетании с недосыпом мозг не успевает должным образом отдохнуть, из-за чего ты не заметила течение времени, и это не есть «здоровый человек», — на нее смотрели со всей строгостью, с корнем убирая будущие возможности слинять. — Я записала тебя к психологу. Прием в девять часов вечера, 4 января. Ичжо положила перед девушкой бумаги, глядя на нее уже с заботой. Мимолетно посмотрев на них, Эри облегченно выдохнула. Камень, лежавший на душе последние дни, наконец спал, результаты анализов не могли врать. — Постараюсь наладить режим сна, — она была настроена серьезно, силы сейчас нужны как никогда. — А что насчет твоей командировки? — Вылет завтра вечером, если смотреть на график объективно — меня не будет во Флоренции примерно неделю. — Короче, чем я ожидала. Печаль все же скрыть не получилось, перспектива остаться наедине с собой всю неделю не радовала, но этого требует работа. По приезде домой Эри помогла Ичжо собрать вещи в путь, обещая отвезти ее в аэропорт завтра.

***

Последний день 2010 года был необыкновенно особенным. Погода радовала отсутствием дождей, дела улучшались, приближаясь к нужной развязке, мысли вновь уходили в нужное русло, отогнав тучи сомнений, но не для всех. Дома было тихо, но на фоне шел интересный диалог: — И что ты планируешь делать? — Наблюдать.