Грань Лиминума

      Всё тело ломит от очередной ночи на земле. Саша вошкается в мешке, цепляясь за остатки сна. Что-то подпирает левый бок. Мешает повернуться. Горячий воздух обжигает ухо, заставляя пару прядей упасть на лицо. Волоски щекочут нос и, сдавшись, Саша поворачивает голову набок, где встречается с потоком новых ароматов, вынуждающим пожалеть, что у неё вообще есть обоняние.       Саша распахивает глаза — прямо перед ней влажный черный нос. Серый волк сладко посапывает у неё под боком, положив голову рядом с плечом. Он смачно причмокивает и прижимается ближе к спальному мешку. Только недавно зверь сетовал, что нет тарелок для трапезы, а сейчас же Саша подумывает, что правильнее было бы возмущаться об отсутствии зубной щетки.       — Кхгм, я, конечно, извиняюсь…       Волк внезапно закидывает на неё переднюю лапу, продолжая видеть дивные сны.       — Ммм… бекон… бриошь… — Саша разбирает сонный бред зверя и вопросительно изгибает бровь.       Блуждающие среди мира людей духи — не редкость. Этот же экземпляр — явно не рядовой мертвец, оставшийся на земле сходить с ума. Странно, что она не слышала о нём раньше. Управление душ тщательно следит за духами, которые умеют материализоваться. И, если нужно, объявляют в розыск.       Всё кричит о том, что её новый спутник никто иной, как дух пятого ранга. И это как минимум, если не выше. Хотя те, кто ещё могущественнее, обычно не гуляют по лесам. Они вообще не гуляют по земле.       В любом случае Саша жива лишь благодаря их с духом временному перемирию.       Причмокивание становится громче и волк, ерзая, пододвигается ближе.       — Если и буду заводить собаку, то породу поменьше, — Саша отпихивает мохнатую тушу, чтобы суметь встать.       Волк открывает глаза и моргает веками по очереди, напоминая сову. Поймав на себе укоризненный взгляд, он отталкивается от Саши лапами. Вызвав возмущенное «ай», он оседает на входе в палатку.       — Ты ничего не видела.       — Конечно-конечно. Ты грозный волк и таких, как я, ешь на завтрак, верно? — Саша вертит плечом, которое давным давно онемело. — С беконом и бриошью.       Зверь скалится, обнажая белоснежные клыки.       — Пошли. Уверен, что ты хочешь выбраться отсюда не меньше меня.       Саша собирает вещи и складывает в рюкзак, который никогда бы не производил впечатления о такой вместительности, если бы не руна расширения пространства на его дне.       Волк зевает и пристально следит за каждым её действием.       — Какой план? — Саша скрещивает руки на груди и стоит, чуть согнув ногу в колене. Вызывающе, по-детски. Не хватает лопнуть ртом надутый пузырь жвачки.       — Сначала — добраться до места. Я пытался пробиться сам и почти проделал брешь. Там материя магии тоньше и нам будет проще выбраться.       Саша кривится, наблюдая за преображением духа. В темноте бурлящая плоть под шкурой не выглядела так омерзительно. Когда раздается хруст последнего вставшего позвонка, волк качает мордой в сторону.       — Садись, — зверь подставляет бок. — Не хочу торчать здесь и лишнюю минуту. Ещё одного зайца в твоём исполнении я не перенесу.       Саша корчит рожу и передразнивает его тон, но покорно садиться на спину. Шерсть мягкая, ухоженная. Сходу не скажешь, что волк заточен под куполом столько же, сколько и она.       Едва её ладони хватаются за холку, волк срывается с места. Судя по его недовольному рычанию от натянувшейся кожи, наездников у него ещё не было.       Они режут лес быстрой волной. Саше приходиться пригибаться — как в седле на скачке — ловить ритм зверя и вилять вместе с ним между стволами. Волк пружинит под ней: жёсткая холка тёплая, мышцы ходят волнами, четырёхтактный стук лап отзывается в ребрах. Когти цепляют корни, по рыхлой подстилке идёт сухой хруст.       Ветер бьёт в лицо, плетёт в волосах новые колтуны. Запах хвои колкий, как глоток мятного воздуха. И лишь слегка его сгущают речные ноты с берега Усы.       Изнутри поднимается забытый детский восторг — желание расхохотаться, вытянуть руки навстречу ветру и не думать ни о чём. Но ледяной привкус опасной близости с духом удерживает её на грани. Если бы не это — Саша уже смеялась бы в голос.       Внезапно волк останавливается. По его наставлению Саша призывает истину, а по глухому рычанию она понимает — барьер ещё больше сжал своё кольцо за одну ночь.       Зверь вертит головой и резко подается влево. Он находит брешь, пока паутина не исчезла. Они на окраине леса, куда не так редко забредают люди. Саша озирается по сторонам в поиске невинных свидетелей — за вред людям или разглашение тайны магии полагается отдельное наказание.       — Конечная, слезай, — командует зверь.       Саша вздрагивает от резкого тона, но повинуется. Тяжело сглатывая, она вглядывается вдаль, где, судя по приглушенным звукам моторов, находится автострада. Зверь начинает рыть лапами землю.       — Ничего с ними не случиться, барьер такого уровня перенаправляет людей, чтобы они не заходили в контролируемую местность. Прекрати валять дурака и помоги мне.       Саша шагает к нему, но замирает. Она не узнаёт узор на земле, который вырисовывает волк. На её уровне доступны не все знания и техники.       Волк поднимает морду, в которой зажата обычная палка.       — Тфы тфакого никофда не фидела, ферно? — невнятно бубнит волк, не выпуская деревко из пасти.       Саша неловко пожимает плечами. Любые комбинации и ритуалы это то, в чем она должна стать асом, непревзойденным мастером. Даже если не все книги допускались к выдаче школьникам, это не оправдывает незнания.       Узор на земле завораживает. В предвкушении она облизывает губы, но быстро себя одергивает. Всё не может быть так просто.       — Тьфу, — он выплевывает палку и фыркает. — Что бы ты без меня делала. Бери ветку и слушай мои указания, потом спасибо скажешь.       — А что это вообще?       Саша осматривает магический круг, где виднеются символы слияния и преобразования энергии. В него вписана звезда, на наконечниках которой красуются отдельные комбинации рун. Сложносоставная магия — не каждому под силу. Подобные ритуалы не делаются наспех.       — Магический круг слияния.       — Подожди… Он нужен чтобы одновременно обрушить нашу магию на барьер? Это не поможет, раз ты сам не смог его разрушить. Мои силы едва сравнимы с магом первого ранга.       — М-м-м, почти. Ты станешь проводником моей магии из мира духов. Ни заяц ни сон не восполнят все мои ресурсы. А ты — идеальное звено для этой цепи, а может и кратковременный носитель.       — Ты псих, если думаешь, что я на это соглашусь, — она нервно посмеивается. — Стоило сказать раньше, чтобы я осталась в центре барьера и не слушала твои бредни. Если меня не разорвёт на части, то вместо этого запросто может ждать ссылка в Бёрнстаг. Пока ты поскачешь искать место, где тебе накроют стол с тарелками.       — Какая у нас тонкая душевная организация. И на что я рассчитывал?       — На то, что я какая-то дура?       Волк отпинывает ветку и в один прыжок оказывается перед ней. Он выдыхает через ноздри Саше в лицо.       — Мы в западне, а я трачу время на то, чтобы тебе всё разжевывать. Ты не задаёшь вопросы, не умеешь слушать. И я могу увидеть твоё будущее даже не являясь провидцем. И в нём ты ещё одна белая овца в стаде, — его мокрый нос почти касается её лица. — Вот, ещё одно подтверждение. Бегущая строка на твоём лбу выдаёт все твои эмоции и явное несогласие с моим мнением. Хотя в душе ты понимаешь, что я прав.       — Ты меня не знаешь, чертова псина, — нерв у глаза дергается.       Саша складывает пальцы вместе, готовясь рисовать руну.       — Да-да, или тебя погубит импульсивность. Что ж, буду рад самостоятельно отвести тебя в мир духов, — волк теряет к ней интерес. — Кстати, лично я лучше умру, чем стану чьей-то пешкой.       Саша поигрывает желваками, готовясь без всяких рун, по-человечески, ударить волка в пятак, показав тому, где его место. Ударить, как собаку, не слушавшую простой команды «лежать».       Пелена гордости застилает глаза. Странно, что страх быть раздавленной меркнет перед нежеланием ещё хоть на минуту оставаться в обществе самодовольного духа. На пятках она разворачивается к лесу, планируя вернуться в лагерь.       — Древо тебя дери, — выругивается волк обходя магический круг.       Ничего удивительного, с его обличьем сложно быть первоклассным художником. Он закатывает глаза и плетется к Саше.       — Несмотря на то, что ты меня оскорбила…       — Сам хорош, индюк в волчьей шкуре, — она скрещивает руки на груди.       — Хорошо, я плохая собака, ты довольна? Я терпеть не могу лишний трёп и возню с прилежными ученицами. Если бы ты не пустилась в истерику, то узнала бы, что в ритуале обоюдная связь. Умрёшь ты — умру и я. Так тебя устроит?       — Почему ты сразу не сказал? — она резко поворачивается.       — Не успел, — мохнатая бровь с длинными волосками вздергивается вверх.       Саша колеблется. Она будет нарушать закон. С другой стороны то, что происходит в барьере, навсегда останется в его пределах. Её магия будет стерта. Данные духом гарантии более чем устраивают.       Скорчив мину, Саша нагибается за палкой.       — В это основание звезды впиши руну обмена, — вскидывая морду, зверь указывает расположение оставшихся рун. — Сюда — руна силы Богов.       Волк встаёт с ней рядом, когда она оставляет последний штрих.       — Готова?       — Иначе и быть не может.       Он входит в центр круга и располагает лапы по направлениям к двум вершинам звезды. В груди Саши образуется булыжник, мешающий свободно дышать и глотать. Ноги тяжелые, словно к ним прицепили мешки с песком.       Только ей не отделаться от того азарта, что жжётся внутри маленьким угольком. Не каждый выпускник может получить такой незабываемый опыт. А может дело и вовсе в другом — осторожные шаги по краю закона. Причастность к запретному. Вот он, дух бунтарства.       — Шевелись, — зверь мотает головой.       Саша садиться с ним спиной к спине и повторяет жест, вытягивая руки к основаниям звезды.       — Кругу нужна твоя кровь, так как ты проводник.       Волк выговаривает слова шепотом и с особой осторожностью, словно боится спугнуть. Кровь мага имеет память, силу и свою цену.       Саша достаёт складной нож и бесстрашно рассекает ладонь. Нос морщится от рези и пульсации в ране. Одна капля. Две. Волк зачитывает заклинание. Душа твоя, душа моя, Единое целое, одно пламя Ты мой маяк, я твой странник Проложи дорогу, силы моей избранник.       Синий огонь взмывает в воздух, образовав столп энергии, где они с волком в его эпицентре. Саша сжимает пальцы, зарываясь ногтями в землю. Мышцы каменеют.       Спина волка резко откидывается назад, чтобы прижаться к Саше.       — Ты сильнее, чем думаешь.              Саша готовит очередную остроту в ответ, но её пронзает боль. Лазурный луч проникает в грудную клетку, перекрывает кислород. Зверь скрежещет зубами будто знает, что увидит, если обернется.       Саша кричит, срывая голос. Луч распространяется, выжигая тело изнутри. Сила блуждает, стараясь найти выход. Саша с ужасом наблюдает, как лазурные трещины покрывают кожу, готовые выпустить магию, что разорвет её на клочки. Её мутит, взгляд расплывается.       Сзади к ней протягиваются чужие ладони и касаются её щек.       — Ты не одна, пропусти энергию. Позволь ей течь сквозь тебя.       Прежде Саша никогда не слышала этот голос. Выхода нет, её тело не может вынести такой нагрузки. Великий мост, всем душам тропа Пропусти к себе и её и меня Но верни девицу в дом родной Не тяни силой в мир иной       Обладатель голоса держит Сашу за плечи, когда энергия находит выход. По ощущениям Саша парит в воздухе, объятая колючим пламенем. Лазурный луч течет через её тело и возвращается к хозяину.       Раздаётся грохот. Барьер покрывается трещинами и рассыпается на мельчайшие осколки. Завораживающее зрелище, если бы глаза не слепило от взрыва.       Саша припадает к земле, успев опереться на локти. Она хватает ртом воздух, а по всему телу продолжает распространяться волна легкого покалывания. Саша оборачивается, чтобы разглядеть волка.       Тело зверя ходит ходуном. Он снова увеличивается в размерах и больше походит на мифическое существо. Шерсть отливает серебром, глаза горят голубым, как прожекторы. Он насыщается магией.        Передышка волка — отличный повод для Саши поскорее подняться. Момент истины. Зверь поднимает морду. В его прищуре читается нечто новое.       Он задерживает взгляд на магическом круге и Саша отпрыгивает, когда тот загорелся черным пламенем, выжигая символы.       — Вот и всё, маг из мира людей, ты сдала свой дурацкий экзамен, — волк скалится.       Холодный пот проступает под её водолазкой, кровь отливает от лица.       — Как ты…       — Неплохое вышло сотрудничество, ты даже мне кое-что вернула, за что благодарю. Но припомни мой совет — библиотека тебя ждёт.       — Подожди!       Волк двумя огромными прыжками отдаляется и скрывается из виду.       — Точно индюк.       Ещё немного поворчав и отряхнувшись, Саша осматривается. Думает, откуда лучше свалить из этого места и стоит ли вернуться к турбазам, где наверняка можно принять спасительный душ и обработать руку.       Волк знает о её происхождении. Она, значит, его накормила, с её помощью он выбрался из барьера, а взамен даже не удосужился ответить на пару вопросов. Паразит.       Саша решает идти по прямой от автострады, так она точно куда-нибудь да выйдет. Блаженная улыбка расползается по лицу, когда лес редеет и вдалеке показывается река.       В воздухе перед ней возникает огромный крутящийся рунный круг. Через него сначала материализовывается протянутая рука, а затем и тело обладателя. Саша сдерживает протяжный жалобный стон. Кощей грациозно шагает на землю. Он поправляет зализанные назад черные волосы и оценивающе оглядывает Сашу с ног до головы. Его нос дергается в отвращении, но секунду спустя лицо вновь приобретает безразличное выражение.       — Я рассчитывал обнаружить твой труп.       — Жаль вас разочаровывать, — сдержанно выплёвывает Саша.       Ноздри чистильщика возмущенно раздуваются и Саша делает полшага назад. Вячеслав Никольский слывёт не самым приятным человеком. Казалось, нет ничего в мире, что могло бы растопить сердце местного «Кощея», как его и прозвали в рабочих кругах.       Понятно, почему первым объявляется именно он — оценить степень зачистки после её экзамена.       — Это можно исправить, — Вячеслав шагает ближе, заставив её попятиться и вытаращить глаза.       Лес, нет никаких доказательств, что она выжила под барьером. Ещё с академии Саша заметила его неприязнь к ней. Особенно, когда Соколов взял за неё ответственность. Никольский может хоть сейчас распорядиться её жизнью на своё усмотрение.       — И куда же делся твой запал? — Вячеслав прячет руки в карманы и подходит к девушке вплотную, заглядывая той в глаза.       Саша сжимает ладони в кулаки. Она выжила. Своим способом, но справилась с экзаменом. Теперь у неё нет права пасовать. Она гордо вздергивает подбородок.       — Если ты закончила, — он резко оборачивается, теряя интерес, и быстро вырисовывает новый круг телепортации. — Мне не терпится оказаться в академии и послушать твой занимательный рассказ об экзамене. Особенно про то, как ты в одиночку выбралась из барьера третьего уровня.       Чистильщик оборачивается и злорадно ухмыляется. Саша понимает, что соображать ей стоит намного быстрее, чем она рассчитывала.       Вячеслав заходит в рунный круг и Саше ничего не остаётся, как последовать за ним.

***

      Саша сидит в кабинете, где из предметов мебели есть только стол, да четыре стула. Свет с улицы пробивается в помещение через два квадратных окошка под потолком. Над ней со скрипом раскачивается черная люстра с одинокой лампочкой. За дверью раздается разговор на повышенных тонах, определяющий её судьбу.       — Это бред сивой кобылы!       — Всё абсолютно логично, — отрезает басистый голос. — А вот наличие барьера и духа с физическим телом вызывает вопросы.       — Неужели? То есть ты со мной согласен? Невероя…       — Нет. Вопросы у меня не к Саше, а к руководству и к комиссии, которая определила для неё это задание. Девочка могла погибнуть, Никольский! Евгения Викторовича и вовсе следует понизить до уборщика. Подумать только, он сообщил обо всем через несколько часов, а вы ещё сидели и думали, идти ли её спасать! Да будь барьер хоть тысячу раз на месте — она заслужила автоматическое прохождение экзамена.       Саша облизывает пересохшие губы — ей не удосужились даже дать стакан воды. Кощей сразу затащил её в эту коморку. Она приглаживает сальные, грязные волосы ладонями, натягивая кожу лба, и гипнотизирует металлическую поверхность стола.       — Соколов, ты слепец! И надутый дурак, раз не видишь, как она нагло врёт, — голос Никольского срывается на хрип.       — Осторожно, слюной забрызгаешь. И не забывайся.       — Ты всего лишь преподаватель и не имеешь надо мной полномочий.       — Над тобой — нет, но у меня другие рычаги давления. По крайней мере я использую голову по назначению, а не только для того, чтобы из неё орать.       — Да как ты…       Саша уже не знает, правильно ли сделала, что рассказала всё, как есть. Почти всё. Соколов присутствует на допросе, как представитель, пока Никольский старается её расколоть. Их перепалка за дверью ощущается, как затишье перед бурей.       По коридору раздаются торопливые шаги.       — Вячеслав Андреевич, вот отчёт криминалистов.       Саша задерживает дыхание, вслушиваясь в тишину. Её нарушает шелестящий звук, будто кто-то резко рассек воздух бумажками. Она громко сглатывает скопившуюся слюну, смачивая горло. Сердце отбивает ритм приговоренного к казни.       — Даже Власов подписался. Всё сходится, Никольский, это подтверждают улики. След магии барьера, выжженная земля после изгнания духа и остатки его магии. В остальном — Саша не нарушила закон. Нет оснований отправлять её на проверку.       Слова Соколова заставляют Сашу поднять голову и не сводить глаз с двери.             «Так просто?» — она не верит своим ушам.       Она честно призналась, что у неё был договор с духом о том, чтобы выбраться. По легенде они совместными усилиями пробили брешь, дух после этого был истощен и Саша его изгнала. Умолчала она о руническом круге и о слиянии магии — тут уж точно её бы по головке не погладили.       — Дух такой силы не мог быть истощен от барьера третьего уровня. Либо у вашей подопечной в закромах нехилый резерв силы, что вы на это скажете?       — Дух мог быть истощён и до этого. Хочешь предъявить ей обвинение? Пожалуйста, до суда правда не дойдёт. До полиграфа — тем более.       — Ты об этом, наверняка, позаботишься.       Дверь на петлях отлетает в сторону, ударяясь о стену. Никольский стоит в дверях, прожигая Сашу взглядом. Она смотрит на чистильщика, как затравленный олень, что не производит на того ни малейшего эффекта. Соколов заходит в допросную и рассеивает напряжение.       — Пошли, Саш. Нас ждёт чай с сочниками, а потом подготовка к университету, — Соколов поправляет очки на переносице и протягивает открытую ладонь.       — И речи не шло о том, что экзамен сдан, — Кощей проходит к столу, чтобы кинуть на него стопку бумаг с отчетом по уликам.       — Сдан, сдан. Дух изгнан, а значит её ждёт поступление. И вообще, я бы добавил дополнительные баллы за сложность, — даже не взглянув на Кощея, Соколов расплывается в улыбке и подмигивает Саше.       — Елисеева, свободна! Проваливай, чтоб глаза мои тебя не видели, — визжит Кощей, как раненная в лапку чихуахуа.       Повторять дважды не нужно, Саша подлетает к Соколову и хватается за его ладонь.       — Но помни, девчонка, я взял тебя на карандаш.       — А лучше бы взял себя в руки, — бросает Соколов, поспешно хватаясь за ручку двери.       Пока Никольский багровеет и познаёт все оттенки красного, Соколов закрывает за собой дверь и приобнимает Сашу за плечи. Он ведёт её по коридору, нахваливая за проявленную смелость.       — Ты ещё переживала! Смотри как: и курсы по выживанию прошла, и сдала экзамен, и надрала задницу Кощею.       — А вам вообще можно так выражаться? — смущается Саша.       — Извини, что ты всё слышала. Сложный он человек.       — И не поспоришь… — она медлит, ворочая губами из стороны в сторону. — Пётр Васильевич, почему они со мной так строго?       — Ох, дорогая, люди, привыкшие к чему-то одному — мнительные. Система работает отлажено, когда каждая шестеренка выполняет свою задачу. Ты знаешь, какую нужно подкрутить, где смазать. А когда появляется новая — возникает вопрос, где её место в системе. Они пытались найти ответ, пусть и жестким методом. В стрессе маг проявляет свою истинную природу.       — Типа вдруг я бабахну магией или у меня вырастет ещё пара рук?       — Что-то вроде того, — Пётр снисходительно улыбается.       — Теперь от меня отстанут?       — С точки зрения закона — определенно. Будешь учиться, найдёшь работу. А Никольский погавкает за забором.       Простая «нелюбовь» Кощея в одночасье оборачивается для неё обретением нового врага. А причина его отношения к ней известна только ему самому, хотя Саша подозревает, что это как-то связанно с особым отношением к ней Соколова.       — Держи, твоё наследство, — покопавшись немного в кармане, Соколов достаёт ключи и бренчит ими в воздухе.       — Как это? — у выхода из участка Саша замирает, позволяя наставнику пройти пару шагов вперед.       — Ключи от твоей квартиры. Правда, в мире людей — там было проще всё оформить. Хотел сделать тебе сюрприз на сдачу экзамена.       — Но… откуда такие деньги? Сейчас у них, вроде, даже ипотека бешеная…       — Она полностью твоя. Пускай маленькая, но там есть всё необходимое — мебель, техника. Завистников среди сверстников у тебя, правда, из-за этого может прибавиться, — морщится Пётр, почёсывая щетину на подбородке. — Документы по оформлению уже там на столе, прочти и всё поймёшь.       На добродушном лице наставника сияет улыбка. Видимо так отцы улыбаются дочерям, видя, какими они стали взрослыми. В уголках глаз Соколова паутинкой ползут морщинки и только это выдаёт в нём истинный возраст.       По её коже бегут мурашки предвкушения. После изнурительного экзамена, где Саша чуть не погибла, наконец для неё наступает новый этап жизни. Никакого больше интерната, где на подушке перед сном красуется абстракция то из кетчупа, то зубной пасты. Где одежда превращается в писк моды просто потому, что её изрезали до дыр, пока Саша спала, перевернув измученную подушку на другую сторону. Пинки и подножки по-настоящему остаются в прошлом.       Но один вопрос не даёт покоя и смазывает ощущение праздника.       — Пётр Васильевич… Мои родители, они живы?       — Да. Большего сказать пока не могу, — Соколов виновато пожимает плечами. — Пойдём, отметим твой выпуск, ты теперь студентка Велемира!