чужой наследник

— Контракт… был… завершен… — прохрипела она, пытаясь разжать его пальцы. — У меня не было приказа удерживать его силой… — К черту ваши контракты, если с его головы упал хоть один волос, я скормлю вас собакам заживо. — Господин, отпустите ее, нам нужно искать его, а не тратить время здесь, ребята уже прочесывают трассу.  Чонгук разжал пальцы. — Веди в его комнату, живо.  Спальня на втором этаже встретила его пустотой. Он опустился на край кровати, его взгляд упал на деревянную шкатулку. Чонгук потянулся к ней, внутри лежал кулон, старая фотография и стопка его собственных записок и сложенный белый лист.  Пальцы Чонгука дрожали, когда он разворачивал это письмо.  — Мой маленький, сильный альфа... Я не бросил тебя, я отдал тебя тому, кто сможет защитить тебя от этого жестокого мира... — Господи… — Чонгук закрыл лицо рукой.  — Господин, — голос Кана звучал тихо.  Чонгук резко поднял голову, стирая слезы с глаз. — Вы нашли его? Кан опустил голову, в руках он держал спортивную сумку.  — Мы нашли сумку на обочине, в двух километрах отсюда и огромную лужу крови, свежей, но самого господина Кима там нет.  Чонгук вскочил на ноги.  — Что значит нет? — Следы шин, господин, кто-то остановился рядом с ним, подобрал его и увез, проверили камеры на ближайшем пункте оплаты, но машина свернула на старые проселочные дороги, где нет наблюдения, мы потеряли след.  — Ищите, проверьте все клиники, все подпольные больницы страны. Отследите каждую каплю донорской крови, которую заказывают в провинциях, я найду его, чего бы мне это ни стоило.  ___ Пошло три года. Для Чон Чонгука эти три года слились в один день, единственным светом в его жизни был Мингу, его сын.  Он не отдал ребенка няням, он сам вставал к нему по ночам, когда у того резались зубы, сам качал его на руках, когда малыш плакал.  Мингу рос настоящим ураганом, в три года он был крупным, невероятно активным альфой, который ни секунды не сидел на месте. У него были темные волосы Чонгука, но глаза Тэ.  Каждый раз, когда Чонгук смотрел в глаза своему сыну, у него перехватывало дыхание.  Мингу был точной копией Тэхёна.  Малыш не знал запаха своего папы омеги, но он инстинктивно искал его. Мингу был невероятно капризным с чужими людьми. Он доводил до нервного срыва нянь, которых приводил секретарь Кан, он кусался, кричал, швырял игрушки и успокаивался только на руках у Чонгука, зарываясь носом в его рубашку. Все эти три года поисковые отряды Кана не останавливались ни на день. Они перевернули всю Корею, они искали по медицинским картам, по кредитным историям, но Тэхён словно испарился.  Сеул, понедельник, утро.  Высотное здание кадрового агентства Perfect Nanny. Тэхён сидел в приемной, нервно теребя края своего кардигана, ему было двадцать три.  Старики Хан, спасшие его, стали для него приемной семьей на острове Чеджу. Тэхён работал у них в цветочной лавке, прятался от мира и заново учился дышать. Он сидел на сильных подавителях феромонов, запах его ванили был искусственно заглушен, чтобы не привлекать альф и не бередить собственные раны.  Старик Хан тяжело заболел, на операцию требовались огромные деньги. Тэхён, не раздумывая ни секунды, собрал свои вещи и вернулся в Сеул, город, который он ненавидел всем сердцем, город, в котором остался его сын.  Он прошел ускоренные курсы воспитателей и благодаря идеальным рекомендациям с Чеджу устроился в лучшее агентство столицы. Сегодня был его первый рабочий день и первое собеседование с VIP клиентом.  Дверь кабинета директора открылась. — Тэхён, мальчик мой, зайди.  Тэхён поднялся, вежливо кланяясь, и зашел в кабинет.  — У меня для тебя сложное задание, я бы не отправляла туда новичка, но у меня просто не осталось вариантов. Клиент… очень сложный, точнее, его сын, мальчику три года, он маленький альфа с чудовищным характером. За последний месяц он выжил четырех наших лучших воспитателей, отец мальчика платит тройной тариф за вредность, деньги просто баснословные, но никто не хочет туда идти.  — Я справлюсь, госпожа, я люблю детей.  — Я знаю, что любишь, — вздохнула она. — Но отец мальчика фигура опасная, он генеральный директор огромной корпорации, суровый и жестокий человек. Его дома почти не бывает, он всегда в разъездах, так что общаться ты будешь в основном с его начальником охраны, твоя задача просто найти подход к ребенку, справишься? — Да, дайте мне адрес, я поеду прямо сейчас.  ___ Тэхён стоял перед огромными дверями, чувствуя, как потеют ладони. Охрана на первом этаже забрала телефон и проверила сумку. Охранник у дверей кивнул ему.  — Проходите, секретарь сейчас спустится к вам.  Тэхён вошел в просторный холл. Внезапно из глубины коридора раздался звон разбитого стекла, а за ним громкий детский плач.  — Я не буду это есть, уходи!  Тэхён инстинктивно вздрогнул, его ноги сами понесли его на звук. Пройдя по коридору, он оказался в огромной детской комнате, заваленной игрушками. Посреди комнаты стояла перепуганная горничная, а на полу лежал разбитый стакан с соком. В углу, забившись под стол, сидел маленький мальчик, он обхватил коленки руками, спрятав лицо, и громко плакал.  Тэхён мягко отстранил горничную. — Идите, я сам, — тихо сказал Тэхён. Тэхён медленно, стараясь не делать резких движений, опустился на колени. — Привет, — успокаивающим голосом произнес Тэхён. — Меня зовут Тэхён, а тебя? Плач под столом стих, спустя несколько секунд из-под стола показалась темная макушка, затем малыш медленно поднял голову.  Малыш смотрел на Тэ с удивлением и вдруг подошел вплотную, он поднял свои ручки и ухватился за края кардигана Тэхёна. Малыш втянул воздух носом, подавители Тэхёна работали отлично для альф, но для сына этот барьер не значил ничего. — Папа? — спросил Мингу, глядя Тэхёну в глаза.  Тэхён протянул дрожащие руки и притянул ребенка к себе. Мингу уткнулся личиком в шею Тэ, обнимая его за шею и в этот момент Тэхён почувствовал запах. От волос ребенка пахло детским шампунем, но под ним скрывался тонкий аромат шоколада.  — Господин Ким?  Мужской голос от дверей заставил Тэхёна резко распахнуть глаза, он поднял голову, всё еще обнимая Мингу.  В дверях детской стоял секретарь Кан.  Папка с документами выпала из его рук.  Кан смотрел на Тэ, сидящего на полу с ребёнком в руках, омегу, которого они искали три года.  — Секретарь Кан? — Тэхён узнал его мгновенно. Он вскочил на ноги, всё еще держа Мингу на руках. Ребенок, почувствовав страх, крепче вцепился в его кардиган.  — Господин Ким… вы живы… где вы были, мы вас столько искали… — прошептал Кан, делая медленный шаг вперед.  Внезапно за спиной Кана, в коридоре, раздались быстрые шаги.  — Кан, какого черта ты бросил документы в коридоре? — раздался тот самый голос, который Тэхён слышал три года назад по телефону. Секретарь Кан поспешно отступил в сторону, освобождая проход.  В дверях детской появился Чонгук, он поднял взгляд и замер. Его сын, который никого к себе не подпускал, сидел на руках у Тэ с испуганными, полными слез глазами.  — Тэ…  — Простите, господин? Я думаю, произошла какая-то ошибка, меня зовут Ким Тэхён, я представитель агентства Perfect Nanny. Директор прислала меня на собеседование.  Секретарь Кан, стоявший позади Чонгука, поперхнулся воздухом. — Господин Ким, что вы такое говорите? Мы же… — Вот как, вы правы, я ждал кандидата, но признаться, не ожидал увидеть, как мой сын, который за месяц покусал четырех опытных нянь, сидит у вас на руках так, словно вы его… родной.  — Дети просто чувствуют, когда их не боятся, господин, ему просто было одиноко, правда, Мингу? Малыш, услышав свое имя, поднял заплаканное личико от шеи Тэхёна. — Папа, — повторил сын, зарываясь носом в шею Тэхёна. — Мой.  — Я не твой папа, малыш, — мягко прошептал Тэхён, поглаживая ребенка. — Я твоя няня, дядя Тэхён, хорошо? Чонгук смотрел на эту сцену, и его ногти впивались в ладони до крови, он видел, как Тэхёну больно произносить эти слова. — Что ж, дядя Тэхён, — произнес Чонгук, отступая на шаг. — Похоже, вы прошли первичный тест, Кан.  Секретарь Кан, который всё еще находился в состоянии шока, поперхнулся.  — Да, господин Чон? — Подними документы господина Кима, которые ты уронил и прикажи горничной убрать этот бардак с соком, а вы, господин Ким, уложите Мингу спать, у него сейчас тихий час. Как только он уснет, я жду вас в своем кабинете, нам нужно обсудить условия вашего контракта.  — Слушаюсь, господин Чон. Чонгук развернулся и вышел из детской. Секретарь Кан быстро собрал рассыпанные листы с пола, он подошел к Тэхёну, посмотрел на него долгим взглядом, словно хотел что-то сказать, но лишь молча поклонился и вышел следом за Чоном. — Ну что, — прошептал Тэхён. — Давай укладываться?  Он осторожно снял с него сандали и уложил его под мягкое одеяло. Мингу не сопротивлялся, он вцепился ладошкой в палец Тэхёна.  — Песенку? Тэхён улыбнулся. Он начал тихо, вполголоса петь старую колыбельную, ту самую, которую пел ему его папа. Спустя сорок минут Тэхён поправил одеяло и на цыпочках вышел из комнаты. Он вдохнул и постучал в дверь.  — Войдите. Тэхён толкнул дверь.  — Присаживайтесь, господин Ким, — Чонгук указал на кресло напротив себя.  Тэхён сел, сложив руки на коленях, стараясь держаться прямо.  — Изучаю ваше резюме, — Чонгук кивнул на лежащую перед ним папку. — Ким Тэхён, двадцать три года, рекомендации из провинциального детского сада на острове Чеджу, вы жили там последние три года? — Да, господин Чон, помогал хорошим людям в цветочной лавке, потом работал с детьми.  — Вот как, — Чонгук чуть наклонил голову. — А до этого? Чем вы занимались в Сеуле три года назад? В вашем резюме пробел. — У меня были… сложные жизненные обстоятельства. Я потерял семью, поэтому уехал к морю, чтобы начать всё сначала, это как-то влияет на мою квалификацию? — На квалификацию нет, на уровень доверия да, мой сын самое ценное, что у меня есть. Его безопасность абсолютна и я должен знать, кого пускаю в свой дом, зачем вы вернулись в Сеул, если вам так нравилось на Чеджу? И почему выбрали именно это агентство? — Дедушка Хан, который приютил меня на острове, тяжело болен. Ему нужна сложная операция на сердце, сумма для нашей семьи неподъемная, директор агентства сказала, что вы платите тройной тариф за сложного ребенка. Я пришел исключительно из-за денег, господин Чон, никаких скрытых мотивов, я отработаю каждый вон. Чонгук закрыл папку. — Мингу сложный ребенок, это правда, у него нет папы омеги, он растет только со мной и он отторгает всех чужаков, то, что произошло сегодня в детской… вы ему понравились… — Я просто знаю подход к таким детям, ему не хватает ласки.  — Возможно, — Чонгук откинулся на спинку кресла. — Поэтому я предлагаю вам эту должность, но есть условия, господин Ким. — Я слушаю. — Вы переезжаете в этот пентхаус, формат работы с проживанием, 24/7. Вы будете находиться с Мингу постоянно, один выходной в две недели, никаких гостей, никакой личной жизни в моем доме. Ваша задача гулять с ним, кормить, развивать и укладывать спать, оплата будет не втройне, я заплачу вам в пять раз больше стандартной ставки агентства. Более того, я лично свяжусь с клиникой Сеульского Национального Университета и оплачу операцию вашего дедушки Хана авансом, сегодня же вечером.  — Жить здесь… — неуверенно начал Тэхён. — Это обязательно? У меня есть съемная комната… — Это не обсуждается, — перебил Чонгук. — Мингу просыпается по ночам, он требует внимания. Если вы соглашаетесь, вы принадлежите моему дому, если нет, вы можете встать и уйти прямо сейчас, операции не будет. — Я согласен, — ответил Тэхён. — Я перееду завтра утром. — Секретарь Кан привезет ваши вещи сегодня вечером, ваша комната соседняя с детской, — Чонгук нажал кнопку на селекторе. — Кан, зайди, проводи господина Кима в его новую комнату. Тэхён поднялся. — Спасибо, господин Чон, я не подведу вас. Тэхён поклонился и направился к выходу. Когда его рука легла на дверную ручку, голос Чонгука остановил его. — Господин Ким. Тэхён обернулся. — Я надеюсь, вам понравится в нашем доме, — тихо сказал он. — Добро пожаловать домой. Тэхён выскочил в коридор.  Оставшись один, Чонгук опустил голову на руки. — Играй, малыш, играй, если тебе так легче, — подумал Чонгук, прикрывая глаза.  ___ Тэхён сидел в своей новой комнате. Она была светлой, в бежевых тонах, с огромной кроватью и собственной ванной. Вещи, которые Кан привез из его крошечной съемной комнаты лежали в углу.  За стеной тихо посапывал Мингу. Тэхён сидел на полу, прижавшись спиной к кровати. В его руках была телефонная трубка, он только что разговаривал с врачом из клиники на Чеджу, Чонгук сдержал слово. Счета за операцию были полностью оплачены лучшими хирургами страны. Тэхён должен был радоваться, но он чувствовал себя так, словно шагнул на минное поле. Дверь в комнату тихонько скрипнула. Тэхён вздрогнул и поднял голову, в дверях стоял секретарь Кан. Он держал в руках поднос с горячим чаем и легким ужином.  — Вы не выходили на ужин, господин Ким, — тихо сказал Кан, ставя поднос на столик. — Я подумал, вы голодны. — Спасибо, секретарь Кан, — Тэхён отвел взгляд. Кан остановился посреди комнаты, глядя на Тэ. — Вы хорошая няня, господин Ким, господин Чон очень впечатлен.  — Не надо, — прошептал Тэ, чувствуя, как подступает паника. — Пожалуйста, секретарь Кан, не выдавайте меня, я знаю, что вы меня узнали, но я просто хочу отработать эти деньги и уйти. Если господин Чон узнает, кто я на самом деле… он меня уничтожит, он отнимет у меня всё, пожалуйста, позвольте мне быть просто няней, я хочу быть рядом с сыном, пожалуйста… Секретарь Кан долго смотрел на Тэхёна. В голове не укладывалось, как этот омега может быть настолько слеп, потому что Тэхён действительно думал, что Чонгук его не узнал, он действительно верил, что Чонгук бездушный монстр, которому нужен был только контракт. Кан вздохнул, наклонив голову в вежливом поклоне. — Я не понимаю, о чем вы говорите, господин Ким, для меня вы новый сотрудник агентства, добро пожаловать в штат, ешьте, вам нужны силы. Завтра утром Мингу проснется рано, и он захочет играть со своим дядей Тэхёном. ___ Тэхён проснулся ровно в шесть утра. Он медленно сел, откинул одеяло, подошел к своей сумке и достал небольшой пластиковый пузырек без этикетки.  Блокаторы, синтетические гормоны, которые он принимал последние три года. Они убивали его природный запах, превращая сладкую ваниль в неуловимый запах чистого белья и мыла. Врачи на Чеджу предупреждали, что длительный прием таких препаратов медленно разрушает систему и бьет по нервам, но ему было плевать на систему. Он выдавил на ладонь две таблетки и проглотил их.  — Работай, — прошептал он своему отражению в зеркале ванной. — Просто делай свою работу, Ким Тэхён, заработай деньги, не поднимай глаз, не вдыхай глубоко и главное, не позволяй себе любить этого ребенка.  Когда Тэхён тихо вошел в детскую комнату, Мингу уже не спал, он сидел посреди кровати в пижаме, рядом сидела горничная, держа в руках поднос с кашей. — Я не буду это есть, оно с комочками! — капризничал Мингу. — Уйди, хочу к папе.  Горничная в панике забормотала извинения, пытаясь вытереть пятно, Тэхён мягко перехватил ее руку, забирая салфетку.  — Доброе утро, идите, я займусь им.  Как только дверь за девушкой закрылась, в детской повисла тишина. — Привет, ураган, каша с комочками это действительно преступление, я бы тоже такую не ел.  Мингу сполз с кровати, склонил голову набок и принюхивался. — Дядя Тэ, а папа сказал, что ты теперь будешь жить с нами, это правда? — Правда, малыш, если ты, конечно, не прогонишь меня, как остальных.  Мингу отрицательно замотал головой. — Не прогоню, ты вкусно пахнешь, не духами и ты поешь красиво.  Малыш вдруг шагнул вперед и забрался Тэхёну на колени, он прижался спинкой к груди омеги и зевнул. — Тогда давай договоримся, мы пойдем на кухню, и я сам приготовлю тебе блинчики со сладким сиропом, а ты за это разрешишь мне умыть тебя и переодеть, по рукам? — С клубничным сиропом?  — С самым клубничным на свете, — рассмеялся Тэхён. Вдруг воздух стал плотным, Тэ поднял глаза, в дверях стоял Чонгук.  Тэхён мгновенно вскочил на ноги, аккуратно поставив Мингу на пол. — Доброе утро, господин Чон, простите, мы… мы как раз собирались умываться. Чонгук медленно прошел в комнату. — Доброе утро, господин Ким, не нужно извиняться, я рад видеть, что Мингу наконец-то подпустил к себе кого-то, обычно он не терпит прикосновений других.  — Дети чувствуют искренность, господин Чон. — Искренность, значит, — усмехнулся Чонгук. — Мингу, я уезжаю в офис, веди себя хорошо с дядей Тэхёном.  — А ты приедешь почитать мне сказку вечером?  — Обязательно приеду, господин Ким, секретарь Кан выдаст вам планшет с расписанием Мингу, картой пентхауса и списком запрещенных продуктов, и ещё, я терпеть не могу химические запахи в своем доме, Мингу к ним чувствителен, ваш парфюм… или что вы там используете, чтобы пахнуть мелом и больничным мылом, избавьтесь от этого, в моем доме запрещены синтетические отдушки и подавители тоже. Но прежде чем Тэ успел что-то сказать, Чонгук перебил его.  — Я просто забочусь о здоровье сына, ничего личного, господин Ким, хорошего дня. Чонгук развернулся и вышел из детской.  — Дядя Тэ-тэ, а блинчики? Ты обещал! Тэхён заставил себя улыбнуться, стряхивая страх.  — Конечно, идем на кухню. ___ Дни в пентхаусе текли, Тэхён быстро освоился. С Мингу у Тэхёна установилась связь, малыш, который еще неделю назад устраивал истерики по любому поводу, теперь хвостиком ходил за дядей Тэхёном. Они вместе рисовали красками, строили башни из конструктора и гуляли в закрытом саду пентхауса. Тэхён отдавал этому ребенку всю ту нежность, которая копилась в нем три года, но чем больше Тэхён привязывался к сыну, тем тяжелее ему было играть свою роль. Каждый раз, когда Мингу смеялся, морща нос точно так же, как сам Тэхён, или когда сводил брови, копируя мимику Чонгука, сердце обливалось кровью. Он находился рядом со своим ребенком, но не мог назвать его сыном, он был просто работником, чужаком, который должен исчезнуть, как только дедушке Хану станет лучше и была еще одна проблема. Чонгук. Чон начал вести себя странно. По словам секретаря Кана, Чон обычно возвращался домой за полночь, полностью погруженный в дела корпорации, но с появлением Тэхёна всё изменилось. Чонгук стал приезжать домой к ужину.  Он не вмешивался в работу Тэхёна напрямую, он просто присутствовал. Тэхён сидел на полу в детской, собирая с Мингу пазл, и вдруг чувствовал запах, подняв глаза, он видел Чонгука, стоящего в дверях. Чон мог стоять так по десять минут, просто молча наблюдая за ними. От этого взгляда Тэхёну становилось жарко, а подавители, которые он продолжал пить тайком, казались бесполезными.  Однажды вечером, когда Тэхён уложил Мингу спать и пошел на кухню за стаканом воды, он столкнулся с Чоном лицом к лицу.  Чонгук сидел на стуле, расстегнув верхние пуговицы рубашки, и пил виски. Тэхён замер на пороге.  — Простите, господин Чон, я не хотел вам мешать, я уйду. — Останьтесь, выпейте со мной чаю, господин Ким, вы отлично справляетесь. Сын сегодня впервые за месяц не устроил истерику из-за овощей, вы заслужили премию. Тэхён присел на край стула, сложив руки на коленях. — Это моя работа, Мингу чудесный ребенок. Ему просто нужно было немного терпения. — Вы так любите детей, Тэхён? У вас, должно быть, есть свои? — Нет, у меня нет детей.  — Какая жалость, — Чонгук повернул голову, глядя Тэхёну прямо в глаза. — Вы бы стали прекрасным родителем, вы так смотрите на Мингу… словно он ваш собственный. — Я просто привязываюсь к своим воспитанникам, это профессиональная деформация.  — Знаете, Тэхён, Мингу тоже очень к вам привязан, но вы ведь понимаете, что это временно? Вы накопите деньги для своего дедушки и уйдете, а мой сын снова останется один, вы готовы разбить сердце ребенку? — Я… я постараюсь подготовить его, когда придет время, — голос Тэхёна дрогнул.  — А если я предложу вам остаться? — внезапно спросил Чонгук.  — Остаться? В качестве кого? — В качестве постоянного опекуна, навсегда, вы будете жить здесь, ни в чем не нуждаться. Мингу будет с вами, а вы… будете принадлежать этому дому. — Я… я не могу, господин Чон, — Тэхён вскочил со стула, едва не опрокинув его. — Мой дом на Чеджу, у меня там жизнь, простите, спокойной ночи. Он едва ли не бегом покинул кухню, чувствуя спиной взгляд Чона. — Беги, Тэхён, — тихо произнес Чонгук в пустоту кухни. — Беги, пока можешь, потому что я уже закрыл все выходы.  Напряжение в пентхаусе росло с каждым днем. Тэхён ловил на себе взгляды Чонгука. Он чувствовал его феромоны, которые Чон, казалось, специально выпускал каждый раз, когда находился рядом с Тэ. Подавители, которые Тэхён продолжал глотать двойными дозами, начали давать страшные побочные эффекты.  У него начались головокружения, по утрам его тошнило, а тело ломило. К концу второй недели Тэхён выглядел бледным призраком.  Однажды днем Мингу уснул во время тихого часа. Тэхён, чувствуя сильную слабость, решил спуститься в библиотеку на первом этаже, чтобы найти какую-нибудь книгу для чтения. Тэхён бродил между рядами, когда внезапная, резкая боль заставила его согнуться.  Тэхён попытался схватиться за стеллаж, но пальцы соскользнули, он начал падать, понимая, что сейчас разобьет голову о паркет, но руки перехватили его в миллиметре от пола.  Тэхён распахнул глаза, рядом стоял Чонгук.  — Отпустите… — слабо пробормотал Тэхён.  Чонгук поднял Тэхёна на руки и понес к кожаному дивану в центре библиотеки.  Уложив Тэ на диван, Чонгук навис сверху, упираясь руками в спинку дивана по обе стороны от головы Тэхёна.  — Вы бледны, как смерть.  — Я просто… не выспался, у меня всё хорошо.  — Не врите мне, вы травите себя химией, я чувствую это, вы глотаете подавители в таких дозах, что ваш организм просто отказывает. Зачем, Тэхён? От кого вы прячете свой запах в моем доме? Кого вы так боитесь? — Я… я никого не боюсь, — всхлипнул он, пытаясь оттолкнуть руку Чона. — Оставьте меня в покое, это мое тело, я имею право делать с ним что хочу. — Нет, не имеете, — Чонгук наклонился еще ниже. — Потому что ваше тело, Тэхён, реагирует на меня, вы можете глушить это таблетками сколько угодно, вы можете врать агентству, можете врать мне, вы можете врать самому себе, рассказывая сказки про Чеджу.  Чонгук медленно провел большим пальцем по щеке Тэ. — Но вы не можете обмануть природу, и вы не можете обмануть меня, я узнал вас с первой секунды, как вы переступили порог этого дома, Ким Тэхён. — Нет, вы не можете, это ошибка… я просто няня…  — Няня? Няня, чей запах ванили я искал три года? Няня, чьи записки лежат в сейфе моего кабинета? Няня, который подарил мне сына и ушел в метель, истекая кровью?  — Отпустите меня, пустите, я уйду, я ничего не скажу, я исчезну, клянусь вам, я больше никогда не приближусь к нему, только не забирайте деньги за операцию, умоляю вас, дедушка ни в чем не виноват…