чужой наследник

Тэхёну было всего двадцать, возраст, когда омеги должны расцветать, когда их природа берет свое, делая их кожу сияющей, взгляд мягким, а запах сладким, сводящим с ума проходящих мимо альф, но Тэхён чувствовал себя стариком, запертым в теле подростка.  Его природный запах некогда нежный и теплый аромат сладкой ванили сейчас почти не ощущался. Из-за постоянного недосыпа, стресса и неправильного питания его феромоны изменились, теперь эта ваниль горчила. Тэхён даже не пользовался блокаторами, в этом просто не было нужды, потому что ни один альфа не посмотрел бы в сторону такого измученного омеги с синяками под глазами.  — Эй, Ким. — резкий окрик хозяина заведения вырвал Тэхёна из мыслей. — Ты стекло моешь или дырку в нем гипнотизируешь? Бери швабру, пройдись по туалетам, смена заканчивается через двадцать минут.  — Да, господин Ли, простите, — сказал Тэхён, низко кланяясь.  Спина отозвалась тянущей болью, он на ногах уже шестнадцать часов. Сначала утренняя смена на автомойке, а теперь здесь.  Покорность стала его тенью. Жизнь научила его не спорить, не поднимать глаз и просто делать то, что требуют, чтобы заработать жалкие воны.  Когда-то все было иначе. Когда-то Тэхён умел смеяться, у него была мечта поступить в академию искусств, он обожал рисовать и часами сидел на полу в гостиной, пачкая пальцы в краске и в той гостиной всегда пахло ромашкой. Ромашкой пах его папа.  Его папа омега, чьи руки были самыми нежными. Папа, который всегда гладил Тэхёна по волосам, когда тот расстраивался, и шептал:  — Мой маленький медвежонок, пока мы вместе, никто тебя не обидит.  Папа терпел вспышки гнева своего мужа,  биологического отца Тэхёна, альфы с тяжелым характером и склонностью к выпивке. Папа верил, что любовь может исцелить всё, но любовь не спасает от пьяных водителей на ночной трассе. Звонок из больницы в три часа ночи. Громкий стук сердца в ушах, бег по дождливым улицам, потому что не было денег на такси, белый коридор реанимации, запах йода и смерти.  Врач вышел к ним с опущенным взглядом. Тэхён тогда вцепился в рукав куртки своего отца, умоляя сказать, что это ошибка, что его папа жив, но врач лишь покачал головой. В тот день Тэхён умер вместе с папой, а тот человек, который остался стоять рядом с ним в коридоре больницы, сломался окончательно. Биологический отец, лишившись своего омеги, сорвался в пропасть. Запах ромашки, который годами поддерживал баланс в их доме, исчез, уступив место перегару, немытому телу и безумию. Отец начал пить так, словно хотел утопить свое горе в алкоголе, а затем открыл для себя подпольные казино.  Тэхён выжал грязную тряпку в ведро, наблюдая, как вода стекает по его пальцам. Он ненавидел эту воду, он ненавидел эту жизнь, но у него был долг перед папой, не сдаваться. Заботиться об отце, каким бы опустившимся тот ни стал, потому что семья это всё, что у них осталось. — Свободен, Ким, — бросил хозяин. — Завтра не опаздывай. — Спасибо за работу, — прошептал Тэхён, пряча деньги в карман. Дождь на улице усилился. Зонта у Тэхёна не было уже давно, старый сломался еще весной, а на новый было жалко денег. Натянув капюшон, он быстрым шагом направился в сторону своего района.  Идти пешком до их трущоб нужно было около сорока минут. Подошвы кед хлюпали от воды, пальцы на ногах давно онемели от холода.  Тэхён шел, глядя только под ноги, мечтая лишь о том, как снимет мокрую одежду, заберется под одеяло и провалится в сон. Он молился всем богам, чтобы отец сегодня уже спал, и ему не пришлось бы выслушивать пьяные крики или уворачиваться от летящих в стену пустых бутылок. Старая пятиэтажка встретила его привычным запахом сырости, кошачьей мочи и тушеной капусты. Лампочка в подъезде на первом этаже давно перегорела, поэтому Тэхён поднимался по ступеням на ощупь. Подойдя к двери своей квартиры, он полез в карман за ключами, но дверь оказалась приоткрыта. Тэхён нахмурился. Отец никогда не забывал закрывать замок, потому что в их районе было полно воров и наркоманов. Он медленно толкнул дверь, в нос тут же ударил запах.  Это были запахи альф. В их гостиной были разбросаны вещи, ящики комода выдвинуты и перевернуты, а на диване сидел мужчина в черном пальто. От него несло горелой резиной и кровью, рядом с ним стоял второй, более молодой, с татуировкой змеи на шее, крутящий в руках нож, а на ковре, перед их ногами, стоял на коленях его отец.  Левый глаз заплыл, из разбитых в кровь губ, на воротник рубашки капала кровь. — О, какие люди, — голос альфы разрезал тишину комнаты. — А старик не врал, действительно миленький, хоть и выглядит так, словно его год не кормили.  — Кто… кто вы такие? — голос Тэхёна сорвался. Он машинально сделал шаг к отцу, желая закрыть его собой. — Что вы делаете в нашем доме? Отпустите его.  — Твой дом, малыш, давно уже не твой, как и всё остальное в этой помойке. — Что это значит? — Тэхён перевел полные ужаса глаза на отца. — Папа? Что происходит?  — ТэТэ… сынок… — прохрипел отец, сплевывая кровь на ковер. — Спаси меня, они убьют меня, Тэ, умоляю, скажи им, что ты все сделаешь.  Мужчина со шрамом пнул отца в плечо.  — Заткнись, старый кусок дерьма, дай мне поговорить с твоим товаром.  Альфа поднялся с дивана, медленно подошел к Тэхёну, нависая сверху. Он протянул руку и грубо схватил Тэхёна за подбородок, заставляя поднять голову. — Твой папаша, конченый игрок, он проигрывал годами, занимал у нас, перекрывал долги, снова занимал, но на прошлой неделе он сорвался по-крупному. Сел играть с очень серьезными людьми из синдиката и спустил всё.  — Сколько? — прошептал Тэхён.  — Восемьсот миллионов вон, — спокойно ответил бандит и отпустил подбородок Тэхёна, брезгливо вытирая пальцы о свое пальто.  — Вы… вы с ума сошли… — выдохнул Тэхён, качая головой. — У нас ничего нет, вы же видите, где мы живем, зачем вы давали ему такие суммы? Он не сможет их отдать, ни я, ни он, мы никогда не заработаем столько за всю жизнь.  — Мы не даем деньги без залога, сладкий, — бандит сунул руку во карман и достал оттуда папку. — Читай.  Договор займа, суммы, проценты, какие-то печати, но самое страшное было внизу, в графе залоговое имущество. Там черным по белому было написано его имя:  — Ким Тэхён, дата рождения, статус: омега, не имевший течек, девственник, группа крови, медицинская карта приложена, а в самом низу стояла подпись, его подпись, которую он никогда не ставил. Тэ медленно, словно во сне, перевел взгляд на отца.  — Ты… подделал мою подпись? Ты предоставил им мои медицинские данные? Ты заложил меня?… — Я не хотел! — взвыл он, не поднимая глаз. — ТэТэ, они угрожали отрезать мне пальцы, мне нужны были деньги, чтобы отыграться, я думал, я отыграюсь и всё верну, клянусь тебе, но карты… карты не пошли, ты же мой сын, ты должен помочь отцу, я кормил тебя, я растил тебя.  — Растил меня? Ты пропивал все деньги, что я зарабатывал, бил меня, когда папы не стало, ты продал меня, своего ребенка.  Бандит захлопнул папку.  — Драму оставите на потом, суть проста, Ким Тэхён, по документам, ты теперь принадлежишь нам, твоя задница собственность синдиката. Завтра утром ты поедешь с нами, у нас есть элитные заведения в Пусане и Макао, там любят молодых омег с невинными глазками, за пару лет беспрерывного обслуживания клиентов ты, может быть, отработаешь половину долга своего папаши. — Нет… пожалуйста, — Тэхён рухнул на колени перед бандитом. — Я умоляю вас, я сделаю что угодно, я найду деньги, я устроюсь на пять работ, я буду отдавать вам всё до последней воны, только не забирайте меня туда, убейте меня прямо здесь, но не делайте этого.  Молодой бандит оттолкнулся от стены и подошел ближе, глядя на стоящего на коленях Тэ.  — Твои гроши, которые ты моешь по унитазам, даже проценты не покроют, щенок. — Подожди, — мужчина со шрамом поднял руку. — Значит так, Ким Тэхён, у меня хорошее настроение, и я дам тебе один шанс, только потому, что ты так красиво стоишь на коленях. Тэхён поднял на него заплаканное, бледное лицо.  — Ровно тридцать дней, один месяц. Если через тридцать дней на этот счет, — он вытащил из кармана визитку и бросил ее на пол перед Тэхёном, — не упадет ровно половина долга, четыреста миллионов вон в качестве гарантии твоей платежеспособности, мы вернемся, и тогда я не просто заберу тебя в бордель. Я заставлю твоего отца смотреть, как мы будем развлекаться с тобой прямо на этом самом диване, прежде чем продать тебя и не вздумай бежать в полицию или прятаться, мы найдем тебя в любой точке Кореи, а старика твоего порежем на куски и пришлем тебе по почте, усек? Тэхён закивал, не в силах произнести ни звука. — Пошли, — кивнул главный своему напарнику. — Завтра мы пришлем парней забрать из квартиры всё, что имеет хоть какую-то ценность, считай это процентами за отсрочку. Дверь захлопнулась, оставив в квартире тишину. Тэ продолжал сидеть на полу, сжимая в дрожащих пальцах черную визитку с номером счета. Тихий шорох заставил его поднять голову. Отец посмотрел на Тэхёна жалким взглядом. — ТэТэ, слава богам, у нас есть время, мы что-нибудь придумаем, сынок. Ты молодой, у тебя есть друзья, может… может, кто-то займет? Или мы возьмем кредит на твое имя в банке?  — Не смей ко мне прикасаться.  — Тэ… ты чего? Я же твой отец… — Мой папа умер два года назад на той трассе, а ты просто кусок дерьма, который продал меня на панель ради карточного долга.  Тэхён развернулся, подошел к комоду и вытащил из нижнего ящика спортивную сумку. Белье, пара чистых футболок, теплые носки, щетка, на дно сумки легла маленькая деревянная шкатулка, единственное, что осталось от папы, его цепочка с кулоном ромашкой и старая фотография, где они втроем улыбались. — Что ты делаешь? Куда ты собрался на ночь глядя? — запаниковал отец, бросаясь к нему и пытаясь выхватить сумку. — На улице ливень и эти психи могут быть там. Ты не можешь меня бросить, а если они вернутся? Тэхён с силой вырвал сумку из рук отца, оттолкнув его так, что тот споткнулся и снова упал на диван. — Если они вернутся, пусть режут тебя на куски, как и обещали, мне плевать.  Он подошел к входной двери. — Я найду эти деньги, — тихо произнес Тэхён. — Я выкуплю свою жизнь, но после того, как я закрою этот долг, я забуду твое имя, если я еще раз увижу тебя, я сам тебя убью. Прощай. Тэхён вылетел на улицу, под проливной дождь, и побежал, не разбирая дороги. Он бежал до тех пор, пока ноги не подкосились. Упав на колени в грязную лужу посреди аллеи парка, он наконец позволил себе закричать. Он не знал, куда идти. У него в кармане было всего несколько тысяч вон, промокшая одежда и тридцать дней до того момента, как его жизнь навсегда превратится в ад на земле. Четыреста миллионов, эту сумму невозможно украсть, невозможно заработать. Единственное, что у него осталось это его собственное, пока еще нетронутое тело. Он обхватил себя руками за плечи, раскачиваясь из стороны в сторону.  — Папа... папочка, что мне делать? Помоги мне, пожалуйста, — шептал он в пустоту. Остаток той ночи Тэхён провел под навесом на детской площадке старого парка. Тэхён сидел на корточках, вжавшись спиной, и прижимал к груди спортивную сумку. Когда утро наконец начало наступать, Тэхён с трудом заставил себя подняться, осторожно, пошатываясь от слабости, он вышел из-под навеса. Тэхён дошел до общественного туалета. Он бросил сумку, подошел к раковине и открыл кран, набрал воду и плеснул себе в лицо, пытаясь смыть следы вчерашнего кошмара.  — Соберись, у тебя тридцать дней, тридцать. Выйдя из туалета, он достал из кармана все свои сбережения, в сумме выходило около двадцати тысяч вон. Этого хватит на пару дней, если питаться только дешевым рамёном и спать в круглосуточных саунах.  Первым делом он отправился в забегаловку, где мыл полы. Хозяин Ли как раз открывал жалюзи, когда Тэхён, помятый и бледный, вышел перед ним. — Ким? Ты чего приперся в такую рань? Твоя смена вечером, — буркнул он, отпирая дверь. — Господин Ли… — Тэхён низко, в пояс поклонился. — Прошу вас, господин Ли, у меня случилась беда. Мне очень нужны деньги, вы не могли бы мне зарплату за полгода вперед? Или дать в долг? Я отработаю, я буду мыть посуду, полы, готовить, работать без выходных круглосуточно, пожалуйста… — Полгода вперед? Ты сдурел, пацан? Да ты выглядишь так, будто сдохнешь через неделю, какие полгода? И откуда у меня такие деньги? У меня забегаловка, а не благотворительный фонд.  — Я умоляю вас… — голос Тэхёна задрожал, он опустился на колени перед дверью. — Решается моя жизнь. — Встань, не позорь меня перед прохожими. — рявкнул Ли. — Знаю я ваши беды, отец твой опять проигрался, да? Наркотики? Долги? Послушай меня, Ким, мне проблемы с криминалом не нужны. Синдикат трясет этот район каждую неделю, если ты должен им, ты ходячий труп и я не собираюсь подставлять свой бизнес.  Он достал из кассы несколько купюр и швырнул их на стол. — Вот расчет за вчерашний день и больше не приходи, ты уволен, мне здесь неприятности не нужны. Дверь перед носом Тэхёна захлопнулась, и щелкнул замок. Тэ просто поднял деньги, расправил их, положил в карман и пошел дальше.  Следующие пять дней слились в один бесконечный круг ада.  Он обошел все банки в своем районе. Каждое утро он пытался привести себя в порядок в туалете метро, приглаживал влажными руками волосы, стирал грязь с кроссовок, надевал чистую рубашку из сумки и шел к менеджерам.  Внутри банков пахло роскошью. Он рассказывал выдуманные истории о том, что хочет открыть свой маленький бизнес, что ему нужен кредит, но один за другим вбивали его номер в базу данных и каждый раз их вежливые улыбки сползали с лиц, сменяясь презрением.  — Мне очень жаль, господин Ким, но ваша кредитная история испорчена. За вашим отцом числятся огромные просрочки. Кроме того, у вас нет официального места работы с высоким доходом, нет залогового имущества, нет поручителей, мы вынуждены вам отказать.  На шестой день Тэхён сломался.  Его деньги закончились еще вчера, он не ел больше суток. Вчерашнюю ночь он провел не в сауне, на которую не хватило вон, а на пластиковом стуле в круглосуточном интернет кафе, пока менеджер не выгнал его под утро за то, что он ничего не заказывал.  Он брел по элитному району. Мимо проносились блестящие черные майбахи и порше. Альфы вели под руку красивых, ухоженных омег, от которых за километр несло дорогими блокаторами и счастьем.  Тэхён чувствовал себя здесь грязным пятном. Его желудок сводило болью, голова кружилась от слабости. Каждый шаг давался с таким трудом, запах свежей выпечки из пекарни на углу ударил в нос так сильно, что у Тэхёна потекли слюнки. Он остановился, прислонившись лбом к холодному стеклу витрины пекарни. Внутри на блюдцах лежали круассаны, эклеры и корзиночки с ягодами, тас было тепло и смеялись люди.  Тэхён медленно сполз по стеклу вниз, садясь на тротуар, обнимая свои колени, сил идти дальше просто не было.  — Эй, тебе здесь не место, парень, — голос охранника вырвал его из мыслей. — Ты распугиваешь клиентов, давай, вставай и проваливай, пока я полицию не вызвал. Попрошайкам в Каннаме делать нечего. Тэхён молча кивнул, он с трудом оперся о стену, поднимаясь на дрожащие ноги. Подхватил свою сумку и пошёл, пряча лицо под капюшоном. Начался дождь. Он шел под ледяным дождём, направляясь к ближайшей станции метро, чтобы хоть немного согреться под землей. Спустившись, он оказался в светлом, просторном переходе, он прошел чуть дальше, к зоне с банкоматами, ведущими в частный медицинский центр, занимавший нижние этажи огромного бизнес комплекса. Тэхён присел на скамью в углу и устало откинул голову на стену. Рядом, в паре метров от него, уборщик убирал мусор и подошел к нему, и протянул листовку. — Возможно вам пригодится это.  — Спасибо… — Тихо сказал Тэ.  Тэхён посмотрел на нее. Это был рекламный буклет, на обложке была изображена крошечная детская ручка, сжимающая большой палец и надпись.  — Элитное агентство New Life при клинике Сеульского Национального Университета. Анонимное суррогатное материнство высшего класса.  Глаза Тэхёна пробежались по строчкам. — Мы ищем здоровых, молодых омег для участия в закрытой программе суррогатного материнства. Наши клиенты ведущие бизнесмены, политики и альфы высшего общества, которые желают продолжить свой род, сохранив полную конфиденциальность. Мы предлагаем уникальные условия: — Полное медицинское и психологическое сопровождение. — Проживание в закрытом VIP пансионате на время беременности. — Абсолютная анонимность, вы никогда не узнаете личность заказчика, а он не узнает вашу. — Гарантированная выплата от 600 000 000 вон после подписания документов о передаче ребенка.  — Свобода, — сладко прозвучало слово в его голове.  Тэхён медленно опустил руку на свой живот, там, внутри, было пусто. Никто не ждал его, никто не любил его, у него не было своего альфы, который обнял бы его со спины, положив ладони на живот, и прошептал бы слова любви, у него ничего не было. Он поднял взгляд на адрес, указанный на задней стороне буклета. Каннамгу, проспект Тэгеро, 45. Клиника находилась всего в четырех кварталах отсюда.  Тэхён закрыл глаза, делая глубокий вдох. — Прости меня, папа, — мысленно прошептал он. — Прости, что я продаю то, что должно принадлежать любви, но я просто хочу выжить, я очень сильно хочу жить.  ___ Здание медицинского центра.  Тэхён стоял под стеклянным козырьком, не решаясь сделать последний шаг к дверям. — Это ради жизни, просто сделай это, один шаг, — мысленно приказал он себе.  Он вошел внутрь. Воздух здесь был прохладным и пах не больницей, а ароматом белого лотоса и цитрусовых диффузоров. Он медленно подошел к стойке ресепшена, за ней сидела девушка, на ее губах была улыбка, но стоило ей поднять глаза и увидеть Тэхёна, как улыбка мгновенно сползла с ее лица.  — Извините, молодой человек, вы ошиблись дверью. Служебный вход для курьеров и уборщиков находится с обратной стороны здания, здесь клиника для частных клиентов. Тэхён сглотнул вставший поперек горла ком. — Я не курьер, я по поводу суррогатного материнства. — Вот как? — протянула она. — Простите, но наша программа закрытая, мы не принимаем... людей с улицы, у нас строжайший отбор. Требуется идеальное здоровье, отсутствие вредных привычек и генетическая чистота. Глядя на вас, я сомневаюсь, что вы пройдете даже первичный визуальный контроль. Покиньте помещение, пожалуйста, иначе я вызову охрану. Тэхёну захотелось провалиться сквозь землю от стыда, он уже собирался забрать листовку и уйти, когда позади него раздался голос. — Что здесь происходит? Тэхён резко обернулся. К стойке подошел мужчина лет пятидесяти. — Господин Чхве! — девушка за стойкой мгновенно вскочила. — Простите, этот юноша зашел с улицы. Утверждает, что хочет участвовать в VIP программе суррогатного материнства, я как раз собиралась попросить его уйти, он совершенно не соответствует нашему профилю. Врач остановился напротив Тэхёна. — Ваниль, — задумчиво пробормотал доктор, делая шаг ближе и втягивая носом воздух. — Очень редкий, чистый фенотип. Сейчас ваш запах искажен, вы напуганы, истощены, возможно, голодаете, отсюда и горечь, но базовая структура феромона… интересная.  Тэхён замер, боясь даже вздохнуть. — Сколько вам лет, юноша? — спросил врач. — Двадцать, господин, — ответил Тэхён. — Мне двадцать, я абсолютно здоров, у меня никогда не было серьезных заболеваний, я не пью и не курю, мой отец… мой папа был очень здоровым омегой.  Доктор Чхве хмыкнул, обошел Тэхёна по кругу.  — Идеальная костная структура таза для естественных родов, но вы истощены. Ваш вес сейчас критический для омеги вашего роста, вы упадете в обморок прямо здесь, если я заставлю вас простоять еще десять минут.  — Я сильный, если вы дадите мне шанс, если я смогу нормально поесть и поспать… я выношу кого угодно, пожалуйста, у меня нет выхода.  — Джиу, оформляй его как кандидата номер пятьдесят один, проведи по красному коридору, полный скрининг, генетика, инфекции, УЗИ малого таза и дай ему сменную одежду, ради бога, с него натекла уже целая лужа. — Но, господин Чхве. — возмутилась она. — Он же с улицы, у нас строгий регламент… — Регламент здесь устанавливаю я, а у меня горит контракт с VIP клиентом первого уровня. Сорок девять идеальных омег были забракованы его медицинской службой, мне нужен нестандартный вариант, пойдемте со мной, юноша. Следующие три часа слились для Тэхёна в череду прикосновений, ламп и унизительных процедур.  Его завели в кабинет. Медсестра приказала ему раздеться догола и надеть тонкую сорочку. Когда Тэхён стягивал через голову толстовку, он изо всех сил старался не дрожать, обхватывая себя руками за плечи.  — Ложитесь на кушетку, расслабьтесь, — сказала медсестра.  Тэхён лег на кушетку. Медсестра коснулась специальным предметом и Тэхён резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы и дернулся. — Я сказала, расслабьтесь, господин Ким, — цокнула медсестра. — Если вы будете зажиматься, я не смогу взять мазки, вы же девственник, ткани неэластичные, дышите глубоко. Сердцебиение учащенное, давление 90 на 60, вы когда ели в последний раз?  — Вчера утром, — прошептал Тэхён. — Господи, — она покачала головой, наливая в стаканчик жидкость. — Выпейте, это глюкоза. Если ваши анализы подойдут, мы будем откармливать вас неделю, прежде чем вообще допустим до процедуры, вы же не выносите плод, он высосет из вас кальций и разрушит ваши кости. После УЗИ Тэхёна отправили в палату ожидания.  Дверь скрипнула, в палату вошел доктор Чхве, в его руках был планшет, по экрану которого он водил пальцем. — Садитесь, господин Ким, в вашем состоянии лишние движения ни к чему, что ж. Лаборатория сделала тест вашей крови и генетического материала.  — Я… я не подхожу? — его голос дрогнул. — Физически вы истощены, но ваша генетика… она безупречна, у вас невероятно редкая, чистая группа крови, ваши органы идеальны, вы девственник, что полностью исключает риски скрытых инфекций, передающихся половым путем.  Врач сделал паузу, отложив планшет на стол. — У нас есть клиент, заказчик первого уровня. Он доминантный альфа, очень требовательный, его генетический код настолько агрессивен, что матка обычного омеги просто отторгла бы плод на ранних сроках, мы искали для него омегу полгода. Ваш код совместимости с его материалом составляет 98,7%, вы идеально подходите для вынашивания его наследника. Однако, есть условия, я должен озвучить их вам до того, как вы подпишете договор, слушайте внимательно, Ким Тэхён. Тэхён судорожно кивнул.  — Я слушаю, все что угодно. — Первое. Полная анонимность, вы никогда не увидите отца ребенка, вы не будете знать его имени, статуса или внешности, вы не имеете права пытаться выяснить это, за нарушение тюремный срок и штраф, который вы не выплатите за десять жизней.  Второе. Все девять месяцев вы проведете в нашем закрытом VIP пансионате в пригороде Сеула, вы не имеете права покидать территорию, пользоваться мобильным телефоном без прослушки и интернетом, вы будете изолированы от внешнего мира для вашей же безопасности и безопасности плода.  Врач подошел ближе.  — И третье, самое важное. В день родов, как только вы родите ребенка, его заберут, вы не будете его кормить, не будете держать его на руках, вы подписываете отказную в родильной палате, получаете свой гонорар и исчезаете из жизни этого ребенка навсегда, у вас не дрогнет рука, господин Ким? — Вы платите шестьсот миллионов вон, как указано в листовке? — Для кандидата вашей категории сумма будет увеличена, восемьсот миллионов вон, но есть одно но. Деньги выплачиваются только после успешных родов и передачи ребенка. — Нет. — Тэхён резко вскочил. — Нет, так не пойдет, мне нужны деньги сейчас, хотя бы половина, у меня долг… если я не выплачу четыреста миллионов, меня убьют или продадут в бордель, я не доживу до ваших родов.  — Четыреста миллионов это огромный аванс, господин Ким, — медленно произнес врач. — Но… я могу согласовать это с представителями заказчика. Если они одобрят вашу кандидатуру, мы переведем эти деньги на указанный вами счет в день подтверждения беременности, это будет считаться авансом, оставшиеся четыреста вы получите после родов, вас это устроит? — Да, это спасет мне жизнь, я согласен на все ваши условия, давайте бумаги. Документы принесли через полчаса, целая стопка листов. Тэхён не читал их, он просто ставил свою подпись там, где секретарь указывала ему. Когда последняя подпись была поставлена, доктор забрал папку. — Отлично, сейчас медбрат проводит вас в вашу палату. Вас ждет капельница с витаминами и плотный ужин, процедура оплодотворения назначена на пятницу, через четыре дня, нам нужно немного восстановить ваш организм и подготовить эндометрий. Отдыхайте, господин Ким, ваша новая работа началась. ___ Пятница. День процедуры. Эти четыре дня в клинике показались Тэхёну странным сном. Его кормили пять раз в день, парное мясо, красная рыба, свежие овощи и ягоды. Ему ставили капельницы с витаминными комплексами и кололи препараты. Он почти ни с кем не разговаривал, целыми днями глядя в окно на улицу.  В пятницу утром за ним пришли. Его переодели в стерильную рубашку, надели на волосы шапочку и бахилы. Операционная была белой. В центре стояло современное гинекологическое кресло, окруженное мониторами и металлическими столиками с инструментами. — Ложитесь, Тэхён, — мягко произнес доктор Чхве, надевая хирургическую маску и перчатки. Тэхён лег на кресло, его ноги зафиксировали в подставках. Он смотрел в потолок, чувствуя, как по щеке скатывается слеза.  — Я ввожу зеркало, дышите ровно.  Тэхён зажмурился, расширитель причинил дискомфорт, заставив мышцы сжаться.  — Расслабьтесь, Тэхён, все идет хорошо. Сестра, катетер. Краем глаза он заметил, как медсестра передала врачу длинный шприц с капсулой. В этой крошечной капсуле находилось семя. — Ввожу биоматериал, — сказал доктор. Тэхён почувствовал легкий укол где-то глубоко внутри себя, а затем странное ощущение тяжести в самом низу живота. Тэхён судорожно выдохнул, хватаясь руками за поручни кресла. — Готово, — доктор Чхве вытащил инструменты и снял перчатки, бросая их в лоток. — Процедура прошла идеально. Теперь вам нужно полежать в этом положении минимум сорок минут, чтобы жидкость не вытекла и сперматозоиды достигли цели, мы оставляем вас одного. Врач и медсестры вышли, тихо прикрыв за собой дверь. Тэхён медленно опустил руки с поручней и положил их на свой живот. — Привет, — шепотом произнес Тэхён. — Я не знаю, кто твой отец, не знаю, каким ты будешь, но пожалуйста, приживись, сделай это ради меня, а я сделаю всё ради тебя.