чужой наследник

Чон перехватил бьющиеся руки Тэ.  — Тэ, послушай меня, ты думаешь, я искал тебя три года, чтобы наказать? Я искал тебя, потому что умирал без тебя, я сходил с ума каждую ночь, понимая, что ты бродил где-то в снегу один, веря, что ты мне не нужен, веря, что ты просто вещь, которую купили по контракту.  — Но так и было! — выкрикнул Тэхён. — Я был инкубатором, я подписал бумагу, вы сами приказали не пускать меня к ребенку, вы сами создали эту систему, а теперь вы говорите, что я вам нужен? Вы играете со мной, вы монстр, который просто хочет добить меня.  — Я был идиотом, — тихо произнес Чонгук. — Я думал, что могу всё контролировать, что могу купить жизнь, не отдав взамен свою, но в ту ночь… когда я услышал твой голос… когда ты просил меня не уходить… я понял, что проиграл.  Чонгук медленно отпустил руки Тэхёна. Он опустил свою ладонь на живот Тэ, туда, где три года назад билось сердце их сына, Тэ вздрогнул, но не отстранился. — Я проиграл в тот момент, когда впервые передал тебе свою вещь, — продолжил Чонгук, глядя на губы Тэхёна. — А когда ты оставил то письмо… когда ты написал, чтобы он был счастлив за вас двоих… я понял, что уничтожил самое чистое, что было в моей жизни.  — Почему… — прошептал Тэхён, его голос срывался. — Почему вы не сказали мне раньше? Почему позволили мне играть в эту няню? Зачем эти недели пыток? — Потому что я боялся, я боялся, что если скажу всё в первый же день, ты сбежишь, ты был напуган, ты прятал свой запах, я хотел, чтобы ты понял, здесь тебе не причинят зла. Я хотел, чтобы ты увидел, как Мингу нуждается в тебе, я надеялся, что любовь к сына удержит тебя, пока я не смогу заслужить твое прощение… Тэхён закрыл лицо руками, задыхаясь от рыданий. Чонгук подался вперед, обхватил Тэхёна за плечи и притянул его к себе. Он прижал его к своей груди, зарываясь лицом в его волосы.  Тэхён попытался отстраниться, но руки Чона держали крепко.  — Пустите…  — Нет, я больше никогда тебя не отпущу, слышишь? Ты можешь бить меня, ненавидеть, кричать, но ты останешься здесь, со мной и с нашим сыном.  Тэхён перестал сопротивляться, он уткнулся лицом в шею Чона и вдохнул.  В ответ на этот вдох в библиотеке расцвел запах ванили. Чонгук издал тихий стон удовольствия, почувствовав запах Тэ и прижал его к себе еще крепче, одной рукой гладя его по спине, а другой зарываясь в волосы на затылке.  Когда истерика Тэхёна начала стихать, переходя в тихие всхлипы, Чонгук чуть отстранился. — Больше никаких подавителей, Тэхён, я запрещаю тебе травить себя. Ты пахнешь так, как должен пахнуть мой омега.  Тэхён поднял на него свои заплаканные глаза.  — Я… я не ваш омега, — тихо прошептал он. — Мы не пара, у нас нет метки, у нас был только контракт. Чонгук усмехнулся, его взгляд скользнул к шее Тэхёна, туда, где пульсировала жилка. — Метка это дело времени, малыш, — тихо сказал Чонгук. — А что касается контракта… я разорвал его три года назад, когда ты ушел. Ты больше не няня, ты папа моего сына и ты мой омега, прими это, Тэхён, потому что я уже принял. Тэхён хотел что-то ответить, но в этот момент в коридоре послышался топот маленьких ножек. — Дядя ТэТэ, папа!  Двери библиотеки распахнулись. Мингу, только что проснувшийся после тихого часа, вбежал в комнату. Малыш остановился, моргая. Он увидел своего папу, который сидел на диване и обнимал его дядю ТэТэ.  Тэхён испуганно дернулся, пытаясь отстраниться от Чонгука, но Чон лишь улыбнулся сыну, не разжимая объятий. — Иди сюда, чемпион, — позвал Чонгук. Мингу радостно подбежал к дивану. Чонгук подхватил малыша и усадил его между собой и Тэхёном. Мингу положил одну ручку на грудь Чонгука, а другую на живот Тэхёна.  — Вы вкусно пахнете, как теплый тортик.  ___ Прошло четыре дня с того момента в библиотеке. Четыре дня с тех пор, как Тэхён собственными руками выбросил в мусорное ведро пластиковый пузырек с подавителями.  Жизнь в пентхаусе изменилась. Чонгук сдержал слово, он не давил и ухаживал за ним. За ужином он отодвигал для него стул, вечерами они втроем, вместе с Мингу, сидели на ковре в гостиной, собирая лего. Чонгук смотрел на Тэхёна так, словно тот был сокровищем и от этих взглядов Тэхёну становилось невыносимо жарко. Но на пятый день организм Тэхёна не выдержал.  Всё началось еще утром, он проснулся с болью в висках. Его тело казалось ватным, а кожа горела так, словно у него началась простуда, он с трудом принял душ, надеясь, что прохладная вода снимет жар, но вода казалась обжигающей.  К обеду симптомы усилились. Низ живота стянуло тянущей, ноющей болью, похожей на ту, что была во время беременности, но другой. Тэхён сидел на полу в детской, Мингу сосредоточенно строил гараж для машинок. Тэ прислонился виском к прохладной ножке кровати, тяжело дыша, по его спине между лопаток стекала капля пота. Воздух в комнате начал меняться и ванильный запах Тэхёна стал сгущаться. — Дядя ТэТэ? — Мингу отвлекся от машинок и подполз к нему. — Ты горячий, ты заболел?  — Нет, медвежонок… — голос Тэхёна дрогнул, сорвавшись на хриплый выдох, он с трудом открыл затуманенные глаза. — Дядя просто устал, Мингу, послушай меня… иди в гостиную, попроси горничную включить тебе мультики, мне нужно полежать. — Я принесу тебе водички! — Нет! — резче, чем хотел, выдохнул Тэхён. — Просто иди, пожалуйста, закрой за собой дверь.  Мингу, испугавшись тона, послушно выбежал из комнаты. Как только дверь закрылась, Тэхён рухнул на бок, подтягивая колени к груди.  — Боже… — простонал он, впиваясь пальцами в ковер.  Жар накатывал волнами, ему казалось, что его кровь превратилась в кипяток. В паху пульсировала такая острая боль, что хотелось лезть на стену. Тэхён с трудом поднялся на четвереньки, а затем, цепляясь за стены, побрел в свою комнату. Он добрался до кровати и рухнул на нее лицом вниз, и начал судорожно стаскивать с себя одежду, Оставшись в одном нижнем белье и тонкой футболке, Тэхён зарылся в подушки, тяжело втягивая воздух.  Чонгук в этот момент сидел в своем кабинете, обсуждая по видеосвязи условия слияния двух компаний и внезапно он замер на полуслове. Партнеры на экране монитора удивленно замолчали.  — Господин Чон? Связь прервалась?  — Совещание окончено, — сказал Чонгук. Он захлопнул крышку ноутбука и рванул к двери. Вылетев в коридор, Чонгук едва не сбил с ног секретаря Кана.  — Кан! — рявкнул Чонгук, хватая его охраны за плечо. — Забирай Мингу, немедленно. Уведи его в западное крыло к няням, заприте там двери и чтобы ни один человек из персонала не смел подниматься на этот этаж, выруби лифты.  — Понял, господин, у него течка?  — У него срыв после подавителей, выполняй.  Чонгук подошел к спальне Тэхёна, толкнул дверь, она была не заперта.  На кровати метался Тэхён. Он сжимал в руках подушку Чонгука, которую Чон когда-то прислал ему в Капхён. Он терся о нее лицом, издавая тихие, надрывные, скулящие звуки.  Чонгук шагнул в комнату и закрыл за собой дверь на замок. Услышав звук, Тэхён резко распахнул глаза, увидев Чона, он попятился по кровати назад, вжимаясь спиной в изголовье.  — Не подходи… — Тэхён, ты горишь, три года подавителей… если ты сейчас не получишь оргазм, у тебя может начаться болевой шок. — Я справлюсь сам. — всхлипнул Тэхён, обхватывая себя руками. — Дайте мне таблетки, в моей сумке… там была запасная упаковка, принесите.  — Нет, никакой химии, ты больше не будешь травить себя в моем доме, ты же знаешь, к каким последствиям приводит… — Ты… ты просто хочешь использовать меня, — сказал Тэхён. — Я для тебя просто рнкубатор, ты купил меня однажды, а теперь хочешь забрать то, что не смог тогда, я не вещь.  Чон медленно, чтобы не напугать, потянулся вперед. Он положил свою ладонь на лодыжку Тэ.  — Не трогай… — прошептал он, но ногу не убрал. — Посмотри на меня, Тэхён, — мягко попросил Чонгук. — Ты думаешь, я хочу тебя просто как тело? Три года назад я сидел в своем кабинете и слушал, как бьется сердце моего сына в твоем животе и я плакал, Тэхён. Я, человек, который не проронил ни слезы с самого детства, я плакал, потому что не мог быть рядом с тобой, ты не инкубатор для меня, ты мое сердце, которое ходит отдельно от моего тела, и сейчас этому сердцу больно.  Жар внизу живота усилился до невыносимой  боли и из Тэхёна вырвался громкий, рваный стон. Смазка потекла, пропитывая ткань нижнего белья. — Чонгук… пожалуйста… больно… я горю…  Руки Чона скользнули под футболку Тэ, обжигая кожу. Тэхён выгнулся навстречу прикосновению, закидывая руки на плечи Чонгука, притягивая его еще ближе.  — Пахнешь… так вкусно… — бормотал Тэхён.  Чонгук перехватил запястья Тэхёна, прижимая их к подушке по обе стороны от его головы, и поцеловал его.  Чонгук целовал его грубо, сминая пухлые губы, проникая языком в его рот. Тэхён застонал в губы Чона, подаваясь тазом вперед.   Футболка Тэхёна полетела на пол, за ней и  рубашка Чона. Чонгук разорвал поцелуй, тяжело дыша, он смотрел на грудь Тэхёна, на его лицо, впитывая каждую деталь.  — Какой же ты красивый… Тэхён запрокинул голову, подставляя шею.  Чонгук вел носом по линии челюсти Тэ, вдыхая сладкий аромат ванили, который сводил с ума, стирая последние остатки контроля, он облизнул эту пульсирующую точку, и Тэхён громко выдохнул, выгибаясь.  — Пожалуйста, я больше не могу ждать, Чонгук… — скулил Тэхён.  Чон рывком стянул с себя брюки, отбрасывая их куда-то в сторону, затем его руки потянулись к белью Тэхёна. Они остались абсолютно обнаженными, и Чонгук навис над Тэхёном. Тэхён дрожал, разводя бедра и Чонгук лег между его ног.  — Малыш… ты слишком узкий.  — Войди в меня,прошу… — задыхаясь, ответил Тэхён. Когда Чонгук вошел в него одним медленным толчком, Тэхён вскрикнул, впиваясь зубами в губу, боль смешалась с удовольствием.  Чонгук замер, тяжело дыша, опираясь на вытянутые руки по обе стороны от головы Тэхёна. — Тэхён… смотри на меня.  Первые толчки были медленными, тягучими. Чонгук входил до самого основания и выходил почти полностью, дразня, заставляя Тэхёна сходить с ума.  — Чонгук… быстрее… умоляю.  Чонгук ускорил темп, вбиваясь в Тэхёна с силой. Каждый толчок выбивал из Тэхёна стены, он запрокинул голову, задыхаясь от наслаждения. Чон чувствовал, как внутри Тэхёна всё сжимается, пульсирует, обхватывая его член и это доводило его до грани безумия.  Он перехватил руки Тэхёна, сплетая их пальцы, и прижал их к матрасу.  — Ты никогда больше не будешь один, ты никогда больше не будешь прятать свой запах, я очень сильно скучал, прости меня за все, Тэхён…  Внезапно Чонгук замер и Тэхён почувствовал, как начался завязываться узел. Тэхён ахнул, широко распахнув глаза, чувствуя, как Чон заливает спермой его изнутри. В этот самый момент Чонгук склонился над шеей Тэхёна, его клыки удлинились.  — Можно?… — хрипло попросил Чонгук. — Позволь мне поставить тебе метку.  Тэхён сам подставил шею, прижимаясь щекой к подушке.  — Можно, я хочу… Клыки Чонгука вонзились в кожу шеи Тэхёна.  Острая вспышка боли заставила Тэ вскрикнуть, выгибаясь всем телом, но эта боль длилась лишь долю секунды, прежде чем сменилась на кайф. Тэхён вдруг ощутил эмоции Чонгука так же четко, как свои собственные, нежность, страх потерять и любовь. Наконец, Чонгук медленно, неохотно разжал челюсти, он провел языком по свежей метке, зализывая ранку, успокаивая кожу.  Чонгук со стоном рухнул рядом с Тэхёном. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь их сбившимся дыханием. — Мой… — хрипло повторял Чон, покрывая поцелуями макушку Тэхёна. — Мой мальчик. Тэхён всхлипнул, цепляясь пальцами за плечо Чонгука.  — Ты не отпустишь меня? Завтра… когда течка закончится… ты не скажешь, что это была ошибка? — Тэхён, посмотри на метку. Это не просто укус, это моя душа, которую я только что вложил в твое тело. Если ты завтра уйдешь, я просто перестану дышать, я искал тебя три года не для того, чтобы поиграть и выбросить, а искал тебя, чтобы вернуть себе смысл жизни. — Я так устал быть сильным, — прошептал Тэхён. — Три года… я работал каждый день, я улыбался, я делал вид, что всё хорошо, а по ночам я лежал и думал о том, как он выглядит, на кого похож, какого цвета у него глаза. Я думал о тебе, я ненавидел тебя за то, что ты купил меня, но я любил тебя за те записки и за тот голос в телефоне, это сводило меня с ума, Чонгук.  — Прости меня, прости меня за всё, что я с тобой сделал. За этот ублюдский контракт, за то, что заставил тебя пройти через этот ад одному, за то, что позволил тебе уйти в ту ночь.  — Я сам ушел, — тихо ответил Тэхён, поглаживая Чона по спине. — Я думал, так будет правильно, я думал, что я просто вещь, которая выполнила свою функцию.  — Ты никогда не был вещью, ты был моим чудом с первой секунды. Просто я кретин, слишком долго не хотел признавать, что миллиарды моей корпорации ничего не стоят по сравнению с твоим запахом.  Они пролежали так еще долго, обнимая друг друга. Спустя некоторое время Тэхён почувствовал, как липкость от пота и смазки начинает раздражать кожу. — Тебе нужно помыться, — сказал Чон.  Он поднялся с кровати, подхватил Тэхёна на руки и понес в ванную комнату. Чонгук опустил Тэхёна на коврик, включил воду в душевой кабине, а Тэхён стоял, слегка покачиваясь от слабости после течки и оргазмов, обхватив себя руками за плечи. Чонгук заметил его смущение. Он шагнул под воду, потянув Тэхёна за собой, взял губку, налил на нее гель для душа и начал бережно мыть Тэхёна.  Его руки скользили по плечам Тэ, по ключицам и по животу. Когда рука Чонгука коснулась растяжек внизу живота, Чон замер.  Он медленно опустился на колени и прижался лицом к животу Тэхёна, обхватив его бедра руками. — Спасибо тебе, — прошептал Чонгук. — Спасибо за то, что вынес эту боль, спасибо за то, что подарил мне сына. Я клянусь своей жизнью, Тэхён… больше ни один человек в этом мире не причинит тебе боли, ты под моей защитой. Когда они вернулись в спальню, Тэхён забрался под одеяло, чувствуя себя невероятно уставшим, но счастливым, метка на шее пульсировала тупой, но приятной болью. Чонгук лег рядом, притягивая его к себе.  — Спи, мой мальчик, — прошептал Чон, целуя его в макушку. — Завтра у нас будет долгий день.  — Чонгук… — пробормотал он, не открывая глаз.  — Да, родной? — А как же Мингу? Что мы ему скажем? Он ведь думает, что я просто няня. Чонгук тихо рассмеялся. — Мингу? Поверь мне, наш сын гораздо умнее, чем ты думаешь. Для него ты уже папа, завтра мы просто скажем ему это вслух, а теперь спи.  Тэхён улыбнулся и окончательно провалился в сон.  ___ Утро встретило Тэхёна яркими лучами солнца, он пошевелился и тут же поморщился, тело болело так, словно его переехала машина. Тэхён приподнялся на локтях, испуганно оглядываясь, потому что Чона не было рядом, но в этот момент дверь спальни открылась, в комнату вошел Чонгук, а следом за ним топал Мингу. — Проснулся?  Мингу тут же попытался вскарабкаться на кровать, Чонгук подхватил сына и посадил его перед Тэхёном.  — Доброе утро, медвежонок, — мягко произнес Тэхён, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слезы.  Мингу внимательно посмотрел на Тэхёна. Его глаза остановились на шее Тэ, где была метка. — Папа укусил тебя, ты теперь?… Тэхён тихо рассмеялся сквозь слезы.  — Да, малыш. Мингу радостно пискнул и бросился в объятия Тэхёна, крепко обнимая его за шею.  Через три дня, когда Тэхён окончательно оправился от течки, секретарь Кан принес в кабинет Чонгука папку с отчетом службы безопасности. Чонгук просматривал документы, хмурясь, а Тэхён сидел на диване в этом же кабинете, читая книгу. — Господин, — тихо произнес Кан, бросая тревожный взгляд на Тэхёна. — Старые проблемы, человек из Пусана… тот, что управлял бизнесом три года назад, Ли Хёк, он вышел по УДО и он начал болтать.  — Что именно он болтает, Кан? — ледяным тоном спросил он.  — Он рассказывает конкурентам о том, как синдикат искусственно создавал долги и он назвал имя одного из «загнанных в угол» клиентов.  Чон замер. Если Тэхён узнает, что вся его боль, продажа тела и унижения были подставлены человеком, который сейчас носит его метку, он не простит его.  — Заткните его, любой ценой. Он не должен сказать ни слова.  Тэхён оторвался от книги, услышав тон Чона.  — Что-то случилось, Чонгук? — обеспокоенно спросил Тэ.  Чонгук натянул на лицо улыбку, хотя внутри всё леденело от страха.  — Ничего серьезного, родной, мелкие проблемы с логистикой в Пусане, всё в порядке.  ___ С момента течки прошел ровно месяц.  Метка на его шее зажила, Тэ больше не прятал глаза, он стал хозяином в доме. Горничные и охрана кланялись ему с искренним уважением, а секретарь Кан смотрел на Тэ с облегчением.  Мингу был счастлив, он больше не устраивал истерик. Он засыпал только в объятиях Тэхёна и каждое утро требовал, чтобы папа Тэ готовил ему блинчики.  Всё было идеально, до одного момента.  Всё началось с запахов. Одним утром Тэхён спустился на кухню, чтобы приготовить завтрак для своих сына и Чона. Чонгук сидел за барной стойкой, просматривая котировки акций на планшете нем.  Личный повар поставил перед Чонгуком чашку двойного эспрессо.  Запах кофе, который Тэхён обычно обожал, вдруг начал пахнуть тошнотворным запахом. Тэхён побледнел, судорожно зажимая рот ладонью. Он бросил лопатку, которой переворачивал блинчики, и не сказав ни слова, сорвался с места, бросившись к туалету на первом этаже. Чонгук мгновенно поднял голову от планшета. — Тэхён!  Чонгук вскочил со стула, едва не опрокинув кофе, и рванул вслед за Тэ. Он нашел Тэхёна стоящим на коленях перед унитазом. Тэ рвало одной лишь желчью, он кашлял, задыхаясь, а по его щекам текли слезы.  — Родной мой, тише, тише… дыши, что случилось? Ты отравился? Кан, вызови врача, живо! — Нет… не надо врача, — прохрипел Тэхён. — Всё в порядке, просто желудок скрутило, наверное, вчерашний салат с морепродуктами был не слишком свежим.  Чонгук притянул Тэхёна к себе, усаживая его на пол между своих колен, прижимаясь губами к пульсирующей метке на шее.  — В этом доме подают только самые свежие продукты. Я уволю шеф повара прямо сегодня, ты бледный как смерть, малыш, я всё равно вызову доктора Чхве. — Чонгук, пожалуйста, не надо паники, — Тэхён слабо улыбнулся. — Меня уже отпустило, правда, просто этот запах кофе… он показался мне таким отвратительным, убери его, ладно? — Хорошо, никакого кофе в доме, я скажу персоналу, ты сегодня лежишь. С Мингу погуляет охрана, если до вечера тошнота не пройдет, Чхве приедет, и это не обсуждается.  Тэхён послушно кивнул, утыкаясь носом в шею Чона.  Но тошнота не прошла. Следующие три дня превратились для Тэхёна в странные качели. Его мутило по утрам, запахи жареного мяса, парфюма горничных и даже любимых цветов в гостиной вызывали тошноту, появилась жуткая усталость, он мог уснуть прямо на ковре в детской, пока Мингу собирал конструктор.  Чонгук отменил все встречи, работая из домашнего кабинета, чтобы каждую секунду контролировать состояние Тэ. На четвертый день, когда Чонгук всё-таки был вынужден уехать на пару часов в головной офис, Тэхён остался один в спальне.  Тэ положил ладонь на свой живот. Он знал эти симптомы, он уже проходил через это, но тогда это было по-другому, тогда его накачивали гормонами в клинике, и он ждал результата как приговора, сейчас же всё было иначе.  Тэхён дрожащими руками достал свой телефон и набрал номер одной из горничных, с которой успел подружиться.  — Джиён? Послушай… ты не могла бы сбегать в аптеку? И не говори охране, купи мне тест, три теста, разных.  Она принесла небольшой пакет через пятнадцать минут, пряча глаза, но радостно улыбаясь. Тэхён поблагодарил ее, запер дверь спальни на замок и пошел в ванную.  Таймер на телефоне тихо пискнул.  Три теста и на каждом из них четко горели две красные полоски.  Тэхён прижал обе ладони к своему животу, медленно оседая на пол. — Малыш… — шептал он. — На этот раз никто не заберет тебя, на этот раз я буду держать тебя на руках, я буду кормить тебя, я буду твоим папой с первой секунды… Умывшись ледяной водой и приведя себя в порядок, Тэхён аккуратно собрал тесты, завернул их в салфетку и положил в карман своего кардигана.  Чон вернулся в пентхаус около семи вечера, он шагнул в холл, на ходу стягивая галстук и бросая пиджак на руки охраннику. День в офисе был тяжелым. Тайна о старом долге отца Тэхёна, была как бомба замедленного действия. Секретарь Кан пытался перехватить человека из Пусана, который распускал слухи, но тот словно сквозь землю провалился, но стоило ему переступить порог, как он замер. — Господин? — Секретарь Кан, шедший следом остановился.  Чонгук развернулся и практически бегом направился к лестнице, ведущей на второй этаж, в их спальню.  Он распахнул дверь, Тэхён сидел на краю кровати. Чонгук остановился в дверях, тяжело дыша и не мог сделать ни шагу. — Ты приказал выбросить подавители, — голос Тэхёна дрожал, срываясь на шепот. — Кажется… твой приказ сработал слишком быстро, Чонгук.  — Мой… родной…. — плакал Чонгук, целуя живот Тэ. — Боже, Тэхён…  — Мы снова станем родителями, — плакал Тэхён, поглаживая Чонгука по голове. — У Мингу будет братик или сестричка.  Чонгук оторвал лицо от живота Тэхёна и посмотрел на него снизу вверх. — На этот раз я буду рядом, я клянусь тебе. Я буду слушать каждое его сердцебиение, я буду носить тебя на руках. Ни один врач не подойдет к тебе без моего разрешения, я не отпущу твою руку в родильной палате, ты больше никогда не будешь один, Тэхён. Дверь в спальню приоткрылась, Мингу увидел, как его папа стоит на коленях перед Тэ и плачет.  — Папа, почему ты плачешь? Дядя ТэТэ тебя обидел?  Чонгук тихо рассмеялся сквозь слезы.  — Нет, папа ТэТэ меня не обидел, он сделал меня самым счастливым в мире.  — Иди сюда, медвежонок, — Тэхён притянул его к себе, он взял ладошку сына и положил ее на свой живот. — Знаешь, что здесь?  Мингу посмотрел на живот, потом на Тэхёна.  — Блинчики? — Почти, — улыбнулся Тэхён, целуя сына в нос. — Здесь твой младший братик или сестренка, ты скоро станешь старшим братом, Мингу.  — Я буду старшим? Я буду защищать его! Когда Тэхён и Мингу уснули, Чонгук тихо вышел из спальни. Часы показывали половину первого ночи, он спустился в свой кабинет на первом этаже, в кабинете его ждал секретарь Кан. — Господин, — Кан поклонился. — Я приношу свои извинения за поздний визит, но ситуация критическая.  Чонгук прошел к столу и налил себе виски. — Докладывай.  — Человек из Пусана… Ли Хёк, мы опоздали, господин, он мертв. Чонгук резко обернулся. — Кто его убрал? Наши люди? — Нет, господин. Его убрали люди конкурирующего клана чёрный дракон, но перед смертью… он успел передать им документы.  — Какие документы, Кан? Говори прямо.  — Финансовые проводки трехлетней давности, записи звонков, долговые расписки. Все доказательства того, что долг в восемьсот миллионов вон, из-за которого господин Ким продал себя в клинику суррогатного материнства… был искусственно создан по вашему прямому приказу.  Чон замер, боясь даже пошевелиться.  — Доказательства того, что вы лично отдали приказ загнать отца господина Кима в угол, они знают, что господин Ким сейчас живет с вами и знают, что он ваша истинная пара, и они хотят использовать эту информацию, яас назад в наше агентство поступил анонимный звонок. Они требуют передачи контроля над портом в Инчхоне, в противном случае… они отправят копии этих документов господину Киму лично в руки. — продолжил Кан.  — Готовь людей, подними весь синдикат, всех бойцов, выдайте им оружие.  — Господин… вы хотите начать войну кланов? Это привлечет внимание правительства.  — Мне плевать на правительство, я сотру их с лица земли, я вырежу их всех до единого, у утру от них должен остаться только пепел.