Черный блокнот

На следующее утро Йеджи пришла в университет на час раньше первой пары. Она хотела переговорить с Джимин в пустой аудитории, без лишних ушей, но Джимин ворвалась в дверь за пять минут до звонка, жуя треугольник кимбапа и листая инстаграм. — Чего зеваешь? — Джимин плюхнулась на стул рядом, не поднимая головы от экрана. — Вид у тебя, как у зомби. Йеджи повернулась к ней, сжав пальцы под партой. — Мне нужно с тобой поговорить. — Говори. — Не здесь. Джимин подняла глаза и наконец посмотрела на Йеджи. Её взгляд скользнул по лицу, задержался на кругах под глазами, на бледных губах. — Ну пошли в коридор, — сказала Джимин, вставая и не дожидаясь ответа. Они вышли в пустой коридор. Лампы ещё не включились полностью, и пространство тонуло в сером, утреннем свете, пробивающемся сквозь высокие окна. Йеджи прислонилась к стене, сложив руки на груди. Джимин встала напротив, скрестив ноги и барабаня пальцами по бедру. — Мне нужно подружиться с Рюджин, — сказала Йеджи. — За определенное время. Джимин перестала барабанить. На секунду её лицо застыло, а потом она рассмеялась. Громко, резко, как будто Йеджи рассказала анекдот. — Ты и Рюджин? — Джимин вытерла уголок глаза. — Вся группа знает, что ты её бесишь. Она каждый день подходит к тебе, толкает, обзывается. И ты хочешь с ней подружиться? — она поменялась в лице. — Что ты вообще несешь? — Я не хочу. Меня заставляют. — О, боже, — Джимин закатила глаза. — Какая трагедия. Папа-депутат заставляет доченьку дружить с плохой девочкой?  Йеджи сжала челюсть. — Джимин, я серьёзно, — она тяжело выдохнула. — Если я не сделаю это… он шантажирует меня моим секретом. — Ах да, твой великий секрет, — Джимин отмахнулась рукой. — Который ты даже мне не говоришь. Да какие у тебя могут быть секреты? — она цокнула, скрестив руки. —  Максимум то, что ты украла у одноклассника ластик? — она снова громко засмеялась, что мимо проходящие студенты оборачивались к ним.  — Это не смешно. — А что смешно? Смотреть, как ты мучаешься из-за того, что не можешь отказать? — Джимин наклонила голову, изображая сочувствие, но её глаза оставались холодными. — Ты даже с одногруппниками слово сказать боишься, а тут Рюджин. Она тебя размажет по стене, даже не заметив.  Йеджи молчала. Она знала, что Джимин права в главном — Рюджин не подпустит её близко. Но этот разговор был нужен не для совета, а для того, чтобы хоть кому-то выговорить удушающий комок страха, застрявший в горле со вчерашнего вечера. — Может, ты поможешь мне? — тихо спросила Йеджи. — Ты же вроде с Юной общаешься? Джимин посмотрела на неё, как на ребёнка, который попросил луну с неба. — Общаюсь? — переспросила она. — Мы с ней в одной компании бываем на переменах. Это не общение, — она закатила глаза. — Мы с ней не подруги, Йеджи. И я не собираюсь становиться мостом между вами двумя, чтобы потом Рюджин решила, что я на стороне врага. — Но ты же моя подруга, — сказала Йеджи, и в голосе её прозвучало что-то жалкое, от чего ей самой стало противно. Джимин тонко, с долей превосходства улыбнулась, и похлопала Йеджи по плечу. — Поэтому говорю тебе правду: у тебя ничего не выйдет, — она провела ладонью по волосам у макушки Йеджи. — Нужно быть реалистом, Рюджин раскусит тебя за пять минут. Так что просто сдайся и скажи тому человеку это.  Она развернулась и пошла обратно в аудиторию. На полпути обернулась, бросив через плечо: — Я забочусь о тебе, Йеджи, она может повлиять на твою учебу, так ведь?  Йеджи осталась стоять в коридоре, глядя на закрывшуюся дверь. Забота. Вот так, значит, выглядит забота Джимин — обесценить, высмеять, оставить одну. Она усмехнулась и покачала головой. Ничего нового. Они были «подругами» три года, и за это время Джимин ни разу не сказала ничего, что реально помогло бы. Только подкалывала, тянула вниз, а потом использовала идеи, которые сама же называла бредом. Но выбора у Йеджи не было. Хенджин дал срок — месяц. И если она не соберёт информацию о Рюджин, секрет всплывёт. Какой это на самом деле секрет неважно. Важно, что он разрушит ту хрупкую жизнь, которую Йеджи пыталась выстроить. День в университете тянулся как жвачка. Четыре пары пролетели мимо сознания Йеджи, не оставив в памяти ничего, кроме расплывчатых формул и голоса профессора, который что-то рассказывал про композитные материалы. Рюджин на этот раз не подходила. Она сидела на своём месте, смеялась с Юной и Жизель, кидала бумажные самолётики в спину Джихё, но на Йеджи не смотрела. Как будто вчерашнего разговора и не было. Йеджи это одновременно успокаивало и напрягало. Когда прозвенел звонок с четвёртой пары, Йеджи взяла ноутбук и выскользнула из аудитории, пока остальные потянулись в столовую или на улицу курить. Ей нужно было окно между четвёртой и шестой парой — целых два часа свободы. Она направилась в библиотеку. Библиотека женского университета имени Чонсоль находилась на втором этаже, в крыле, которое редко посещали студенты. Слишком далеко от столовой, слишком тихо, слишком много правил. Идеальное место для того, чтобы спрятаться. Йеджи прошла мимо стойки библиотекарши — пожилой женщины с вечно недовольным лицом, которая кивнула ей, даже не подняв головы. Она знала Йеджи в лицо. Все библиотекари знали Йеджи в лицо. Она была одной из тех, кто реально брал книги. Она села в дальнем углу, за столом у окна, поставила ноутбук и открыла браузер. Пальцы зависли над клавиатурой. Что она знала о Рюджин? Имя. Фамилия. Группа. Внешность — чёрное каре, короткое, вечно торчащее в разные стороны, широкие плечи, длинные ноги, тонкие пальцы с обкусанными ногтями. Голос — громкий, с хрипотцой, когда она смеётся. И всё. Этого не хватало даже для первого абзаца в дневнике, который Хенджин вручил ей утром, хлопнув тетрадью по столу. Тетрадь лежала в рюкзаке. Йеджи достала её и положила рядом с ноутбуком. Обложка была чёрной, без надписей, страницы расчерчены в линию. Хенджин купил её в канцелярском магазине за тысячу вон, но обращался с ней как с секретным документом. «— Каждая деталь, — сказал он. — Что ест, что пьёт, где спит, с кем спит. Мне нужно всё». Йеджи представила, как пишет в тетради «Рюджин спит с …», и её замутило. Она не собиралась лезть в чужую постель. Только нейтральные и безопасные факты. — Черт возьми, да как он мог засмотреться на неё, — громко шепнула она себе. — Так ещё и втянуть в это меня…  Йеджи на миг задумалась, что всю жизнь как встретилась с Рюджин, а вернее с первого курса, она думала, что Рюджин не привлекает себе мужского внимания. А оказалось что ещё как привлекает, так ещё и предатель оказался совсем близок к ней.  А ведь если бы Хёнджин знал, что Рюджин эта та девушка, из-за которой она возвращалась в особенные дни совсем без настроения, так ещё и с какими либо ранами, он бы на том же месте поставил её на место. Но Йеджи предпочитала молчать, когда дело касается буллинга, ведь если бы она пожаловалась брату, он бы рассказал об этом родителям, а затем снова ругани и скандалы о том, что та портит репутацию семьи Хван. Она ввела в поиск: Шин Рюджин. Выскочило три ссылки. Инстаграм — на удивление, открытый профиль, аватарка с чёрным котом на плече. Танцевальная студия, в которой Рюджин занималась два года назад — расписание и цены, никаких имён. И старый пост в университетском сообществе, где её упоминали как участницу конкурса студенческих проектов. Йеджи кликнула на инстаграм. Картинка с котом, в профиле одна тёмная и размытая фотография, видимо, рассвет за окном. Без описания, без комментариев. В подписи к профилю: «танцы, зал, кошка. остальное не важно». Три вещи. Только три. Йеджи записала в тетрадь: · Кошка (порода неизвестна) · Ходит в зал (какой? с кем? как часто?) · Танцы (бывшая студия «Арт-Дэнс», закрыта) Она посмотрела на эти строки и почувствовала, как внутри нарастает глухое отчаяние. Этого недостаточно. Хенджин порвёт её за такой отчёт. Ей нужно настоящее общение — разговор, хотя бы несколько предложений, чтобы понять, как дышит Рюджин, чем пахнет её комната, что она скрывает за этой грубой улыбкой. Но как подойти к человеку, который вчера сжимал твоё запястье и говорил «никто за тебя не заступится»? Йеджи закрыла ноутбук и спрятала тетрадь в рюкзак. Ей нужно было вымыть лицо. Холодная вода всегда помогала собраться. Она вышла из библиотеки и пошла по коридору в сторону туалетов. На втором этаже было две туалетные комнаты: одна у лестницы, другая в конце коридора, рядом с запасным выходом. Йеджи выбрала дальнюю, там всегда чище и почти никого нет. Она вошла, включила свет и подошла к раковине. Лампы мигнули пару раз, прежде чем загорелись ровным белым светом. Йеджи открыла кран, сложила ладони лодочкой и поднесла их к лицу. Ледяная вода обожгла щёки, смывая остатки усталости. Она постояла так несколько секунд, чувствуя, как холод проникает в поры, сужает сосуды, возвращает ясность. Потом выключила кран и подняла голову, чтобы посмотреть в зеркало. В отражении, за её правым плечом, стояла Жизель, скрестив руки.  Йеджи не слышала, как она вошла. Дверь туалета открывалась бесшумно, если её не хлопать, а Жизель умела двигаться без звука — привычка человека, который любит наблюдать, прежде чем напасть. Рядом с Жизель стояла Рюджин. Они обе смотрели на Йеджи через зеркало. Жизель с лёгкой усмешкой, покусывая край ногтя на большом пальце. Рюджин спокойно, с руками в карманах толстовки, плечом опершись о дверной косяк. — Осторожнее с водой, — сказала Жизель, не двигаясь с места. — А то утонешь, а нас обвинят ещё. Йеджи медленно вытерла лицо рукавом, не отрывая взгляда от зеркала. Она не обернулась. Лучше было видеть их отражения, чем встречаться с ними лицом к лицу. — Вы следили за мной? — спросила Йеджи. — Нахер ты нам нужна, — усмехнулась Жизель. — Нам чё делать нечего, по твоему? Рюджин молчала. Она не двигалась, не улыбалась, не хмурилась. Просто смотрела, как Йеджи стоит у раковины с мокрым лицом и дрожащими пальцами. Рюджин привыкла к этой картине: Жизель сзади Йеджи, которая собирается снова её доставать и Рюджин никогда не вмешивалась. До тех пор, пока ее подруга не пересекала черту. А черта для неё — когда та начинает плакать, ведь это случается редко. А сама Рюджин не трогала её. По крайней мере своими руками, лишь давала команду Жизель и Юне, а затем просто смотрела как те её избивают.  — Что вам нужно? — спросила Йеджи. — Да так, — наконец подала голос Рюджин. — Я хочу вынести свою злость на ком то, а тут ещё ты оказалась рядом. Разве не чудо?    — Распечатай свою фотографию и неси с собой на такие случаи, — она закатила глаза, но всё не решаясь обернуться.  Рюджин ухмыльнулась, уронив голову, скрывая кривую улыбку. Жизель молча фыркнула и скрестила руки на груди, а затем проследила, чтобы Йеджи не успела среагировать. Жесткие пальцы схватили её за затылок, и чья-то сила толкнула голову вперёд. Лоб ударился о край раковины, потом щека скользнула по мокрому фарфору, и всё тело рухнуло на кафельный пол. Колено треснуло о плитку, локоть принял вес падения, и перед глазами поплыли белые пятна. Она присела на корточки перед распластанной Йеджи, сложив руки на коленях как примерная школьница на линейке. — Ой, прости, — сказала она, наклоняя голову. — Ножка затекла. Сама не знаю, как так вышло. Йеджи попыталась подняться, опираясь на здоровую руку, но та переместила вес и снова толкнула её в плечо. Ладонь открытая, быстрый хлопок, от которого голова Йеджи мотнулась в сторону. Губа треснула о зуб, и металлический привкус разлился по языку. — А это уже от меня, — сказала Жизель. — Личное. Рюджин стояла у двери, не двигаясь. Её лицо было спокойным, как у человека, который смотрит фильм, где все исходы уже известны. Дверь с грохотом распахнулась. Две первокурсницы замерли на пороге, вытаращившись на сцену: Йеджи на полу с разбитой губой, Жизель над ней на корточках, Рюджин у косяка. — Вы чего? — одна из них, с коротким хвостиком, сделала шаг вперёд. — Ей нужна помощь. — Валите отсюда, — сказала Рюджин. Голос низкий, без эмоций. — Но она же... — Я сказала, валите. Девушки переглянулись. Вторая схватила подругу за рукав и потащила к выходу. — Мы позовём охрану, — бросила первая уже из коридора. Рюджин не ответила. Она повернулась к Жизель и посмотрела на неё сверху вниз. — Эри, ты тоже выходи, — Рюджин двинулась с места в их сторону. — Чего? — Жизель выпрямилась.  — Иди я сказала, — она слегка толкнула подругу за плечо. Жизель открыла рот, но Рюджин подняла бровь. Этого движения хватило, чтобы та пришла в себя и уходила отсюда. Она сплюнула на пол рядом с Йеджи, поправила волосы и вышла, громко стуча каблуками. Рюджин подошла к Йеджи медленно, опустилась на корточки и взяла её за плечи. Пальцы сильные, но осторожные, не как в прошлый раз. Она приподняла Йеджи, прислонив спиной к стене, и сама села перед ней, согнув ноги. — Дай посмотрю, — сказала Рюджин, склоняясь ближе. Она взяла подбородок Йеджи двумя пальцами и повернула её голову к свету. Над бровью расплывалась красная шишка, рассечённая в том месте, где край раковины вошёл в кожу. Кровь смешалась с водой и стекла к виску розовой дорожкой. Рюджин провела большим пальцем по этой дорожке, стирая влагу. Её лицо было в нескольких сантиметрах от Йеджи — чёрные прядки упали на лоб, дыхание пахло ментолом и кофе. — Сексуально, — сказала Рюджин, и уголки её губ поползли вверх. — Выглядишь очень привлекательно, когда вся такая беспомощная, валяешься на грязном полу, без возможности дать сдачи. Добавить это в список твоих достоинств? Йеджи оттолкнула её руку, повернув голову на бок. — Ты ненормальная. — Знаю, — Рюджин не обиделась. Она поднялась, протянула ладонь. — Вставай. Йеджи посмотрела на эту руку с короткими ногтями и старой царапиной на запястье. Она взялась и позволила поднять себя, закатывая глаза. Рюджин подвела её к раковине, включила кран и отступила на шаг, давая пространство. Йеджи наклонилась, подставила лицо под струю. Холод обжёг рассечённую бровь, и она зашипела, но не отстранилась. Вода потекла по щекам, смешиваясь с остатками крови, затекла под воротник блузки. — Не спеши, — сказала Рюджин сзади. — У нас полно времени, — она, как обычно делала, поправила чужую прядь за ухо, смотря при этом в отражение Йеджи на зеркале. Но как только та закончила, она отступила на шаг, убирая руку. Йеджи выключила кран и выпрямилась. В зеркале отражались они обе: она сама мокрая, с распухшей губой и краснеющей шишкой, Рюджин — спокойная, руки в карманах, чёлка падает на глаза. Йеджи знала, что она не сможет отказать брату и остановиться, послушав совет Джимин. А данное время отличная возможность поговорить с Рюджин без её обычной колкости. Но как на зло, в голову никакие идеи не лезли кроме о данной ситуации. — Зачем ты… сказала Жизель уходить? — спросила Йеджи, не оборачиваясь. Рюджин пожала плечами, подходя к Йеджи сзади, при этом не сводя глаз с её отражения. — У нас есть правило — не оставлять следов насилия, но у тебя разбита губа. — Как будто вы оставили следы только сегодня, — она выдохнула, закатывая глаза. Рюджин подошла к Йеджи сзади в притык и обвела её руками сживая ее в объятия. Йеджи нахмурилась и попыталась вырваться, но та обвела её обеими руками, закрыв путь её рукам а затем положила голову на плечо Йеджи, снова глядя в отражение.  Йеджи замерла. Тело Рюджин прижималось к её спине — такое тёплое, плотное, с твёрдыми мышцами под тканью толстовки. Ладони легли на её живот поверх мокрой блузки, и пальцы медленно разжались, растеклись по рёбрам, как будто считали кости через ткань. — Пусти, — сказала Йеджи, но голос прозвучал тише, чем хотелось. — Ещё чего, — Рюджин повернула голову, и её губы оказались в двух сантиметрах от шеи Йеджи. Йеджи дёрнулась, но хватка стала крепче. Прочно, как ремень безопасности в машине, когда водитель жмёт на тормоз. — Тебе не кажется, что ты слишком много себе позволяешь? — Йеджи смотрела в зеркало на их отражение. Рюджин за её спиной выглядела расслабленной, почти сонной. — Хочешь, чтобы я сейчас тебя избила вместо этого? — Да пошла ты, — она дёрнулась, закатывая глаза.  Рюджин усмехнулась ей в плечо. Её дыхание прошлось по мокрой ткани, и Йеджи почувствовала тепло даже через холодную воду, пропитавшую блузку. — Ты пахнешь яблоком, — сказала Рюджин, уткнувшись носом в изгиб шеи. — Даже когда вся мокрая и в крови. Как так? — Извращенная… — её пальцы невольно сжались в кулак.  — Не называй меня так, я могу и обидеться, — Рюджин провела носом вверх по шее, останавливаясь за ухом. — Твой брат Хенджин тоже так пахнет? Йеджи напряглась. Вся расслабленность, которую она пыталась сохранить, разбилась об это имя. — Не смей говорить о нём, — сказала она с желчью. — А что такого? — Рюджин не отстранилась. Её губы скользнули по коже за ухом, лёгкое касание, почти невесомое. — Он симпатичный. Я бы даже сказала, очень. Только взгляд у него странный. — Ты ничего о нём не знаешь. — А ты знаешь? Йеджи замолчала. Рюджин ждала несколько секунд, потом снова провела губами по шее, чуть ниже, туда, где пульс бьётся под тонкой кожей. — У тебя сердце колотится, — сказала она. — Как у кролика, которого поймали, — её руки скользили вверх, ближе к туловищу. Одна её рука скользнула выше, к груди Йеджи, и замерла. Просто замерла в сантиметре от ткани, глядя на реакцию через зеркало, а у самой была ухмылка в пол лица, которую она скрывала за плечами Йеджи, чуть уронив голову. Йеджи перехватила её запястье. — Если ты сейчас… — она замялась, дергаясь на месте, пытаясь выйти из хватки, — я закричу. — Ну кричи, — Рюджин наклонила голову, рассматривая отражение Йеджи в зеркале. — Кто тебя услышит? — она громко рассмеялась, расслабив хватку и отпустив её. — Скажи, Йеджи-и, кому ты нужна?  — она улыбалась во все тридцать два, глядя уже прямо в лицо.  Йеджи не знала что сказать и как развить этот диалог, чтобы узнать хоть что-то о ней для Хенджин. Написать, что Рюджин извращенка и любит лапать Йеджи? Братец явно не будет рад такому факту. Брюнетка открыла дверь и вышла в коридор, не оборачиваясь. Йеджи осталась на секунду, прижимая ладонь к шее. Там, где губы Рюджин касались кожи. Тепло ещё не ушло. А на лице как будто не осталось ссадин или ран, только немного опухла губа. Она убрала руку, поправила блузку, взяла рюкзак и вышла следом. В аудитории уже собирались студенты. Йеджи села на своё место — первый ряд, перед доской, и достала тетрадь. Джимин что-то говорила ей про домашнее задание, но Йеджи не слышала. Она смотрела прямо перед собой, на пустую доску, и чувствовала на затылке чужой взгляд. Рюджин сидела на своём месте, развалившись на стуле, и крутила в пальцах ручку, сверля взглядом старосту группы. Когда Йеджи обернулась, чувствуя это, Рюджин подмигнула ей кривой ухмылкой. Жизель рядом с ней что-то яростно нашёптывала, но Рюджин не реагировала. «Красивая, что аж бесит» — думала Рюджин оттягивая жевательную резинку во рту, не сводя глаз с неё.  Профессор громко вошёл, заставив студентов приветствовать его, а затем и лекция началась. Йеджи попыталась писать конспект, но ручка выскальзывала из мокрых пальцев, а слова расплывались перед глазами. Она зажмурилась на секунду и сделала глубокий вдох. Рюджин не спускала с неё глаз всю пару, а лекция, что говорит преподаватель было всё как в тумане.  — Слышь, — Джихё, сидящая рядом с ней толкнула её за плечо, прерывая долгий пристальный взгляд, — ты в курсе, что у нас завтра рубежный контроль? Или ты в затылке старосты видишь лекцию? Ряджин недовольно взглянула на неё, отодвинулась к спинке стула, закатывая глаза и лопая резиновый шарик зубами.  — По какому? — По графическому проектированию исторических общественных зданий, — она приподняла брови, положив свой подбородок на ладонь. — И я тебе не собираюсь помогать. — И с каких пор ты так решила? — она усмехнулась, приподняв одну бровь.  — С тех пор, как ты в прошлый раз слила мой проект в общую группу, — Джихё отвернулась к доске и начала быстро перерисовывать схему в тетрадь. Рюджин хмыкнула, крутанула ручку между пальцами и уронила её на парту. Ручка отскочила и улетела под стул Джихё. — Подними. — Я тебе кто? Собачка что-ли? — она ухмыльнулась. — Сама поднимай. — Ты серьёзно? — А ты думала, я шучу? Рюджин наклонилась, достала ручку из-под стула и бросила её в рюкзак, не глядя. Плечом толкнула Джихё, и та отодвинулась на пару сантиметров, но не обернулась. — Боже, — Рюджин наклонилась к её уху, понижая голос, — я же не специально тот раз. Я думала… — Ты думала, — Джихё передразнила её интонацию. — Ты вообще никогда не думаешь, только кулаками машешь и сигареты жуёшь. — А ты вся из себя умная, да? Сидишь, конспектики строчишь, а на практике тебя Юна в прошлый раз обставила по презентации. Джихё резко повернулась. Её глаза сузились. — Юна скопировала мой дизайн. Я тебе это говорила. — Доказательства есть? — Ты видела её работу. Она даже цветовую гамму не поменяла. — И что ты сделала? Пожаловалась профессору? — Рюджин усмехнулась. — Ну и как результат? Джихё сжала челюсть и снова отвернулась к доске. — Молчишь, — Рюджин откинулась на спинку стула. — Вот поэтому ты и не будешь мне помогать, потому что злая. — Нет. Потому что ты подставила меня, даже не извинилась. — Извинилась же. — Ты сказала «бывает, сорян», это не извинение. Рюджин закатила глаза и достала из кармана пачку жвачки. Вытряхнула одну подушечку, сунула в рот и начала жевать, громко и не стесняясь. — Ладно, — сказала она, жуя. — Извини. Тот проект был хороший, и я облажалась. Джихё покосилась на неё краем глаза. — И это всё? — А что ещё надо? Цветы? — Помощь с завтрашним контролем, — Джихё выдохнула и повернулась к Рюджин. — Я помогу тебе, но при одном условии. — Каком? — Перестань доставать старосту. Рюджин перестала жевать. Её лицо застыло на секунду, потом она снова начала двигать челюстью. — С чего вдруг она тебя начала волновать?  — Она никому не мешает, сидит тихо, учится, не лезет никуда. А вы к ней прицепились с первого курса, — она выдохнула, сделав паузу. — Мне жалко её. — Эри её трогает, а не я. — Эри действует по твоей команде. Рюджин промолчала. Она выдула маленький розовый пузырь, лопнула его языком и убрала жвачку за щёку. — Ну а чё её жалеть то? — сказала она. — У неё отец депутат, а эти депутаты все подкупные твари. Как я их ненавижу. — Так ты согласна на условия или нет?  — Ладно, — она натянула улыбку. — До рубежки точно, а после уже посмотрим. Джихё не ответила. Она снова повернулась к доске и начала записывать формулу, которую профессор только что вывел на экране. Рюджин посмотрела на первый ряд, туда, где сидела Йеджи с прямой спиной и мокрыми волосами. Лекция закончилась через двадцать минут. Профессор собрал ноутбук, кивнул на прощание и вышел. Аудитория загудела. Студенты начали собирать вещи, перекрикиваться через ряды, договариваться о встрече в столовой. *** Дома было тишина. Кажется Хенджин не был дома, как обычно это бывает. Он в такое время бывал с друзьями и развлекался.  Комната Йеджи была уютной: деревянная кровать с желтым одеялом и покрывалом, большие книжные полки, наполненные книгами и разными безделушками, деревянный рабочий стол после стеллажа и туалетный столик возле окна.  Йеджи села за рабочий стол и положила свой ноутбук, открыв его одним движением. Она достала чёрный блокнот предназначенный Шин Рюджин и открыла на той странице, где остановилась в библиотеке.  Она взглянула на имя и задумалась. Рюджин даёт команды. Она не бьёт сама, но Жизель действует по её сигналу. Сегодня она остановила Жизель. Не потому что пожалела, а потому что пришли свидетели. Записать это или нет? Йеджи сжала ручку. Если Хенджин узнает, что Рюджин управляет целой шайкой, он решит, что она опасная. А опасные люди ему нравятся ещё больше. Он захочет её не просто заполучить, а сломать. Йеджи видела, как брат «ухаживал» за девушками раньше. Цветы, рестораны, подарки. А потом, когда он их добивался, он резко становился холодным и требовательным. И насколько ей известно, ни одна не продержалась дольше месяца. Но Рюджин не такая. Она сама холодная. Сама требовательная. И если Хенджин попробует её сломать, она ответит. Йеджи не знала, чем это закончится, но понимала одно: она окажется между ними. А что ещё писать?  «Шин Рюджин, 17.04.2001. Место учебы: «ЖАСУ— Женский Архитектурно-Строительный Университет имени Чонсоль». Факты: Кошка (порода …? )Ходит в зал ( именно в …?)Танцы (новая студия …?)». И на данный момент на этом всё. Больше она ничего не записала. Закрыла тетрадь, положила в рюкзак и вышла из комнаты, чтобы спуститься на кухню и перекусить чего-то. В коридоре на втором этаже, прислонившись к стене, стоял Хенджин. Он был в домашних штанах и белой футболке, волосы мокрые после душа. В руках — телефон, но когда Йеджи вышла, он убрал его в карман. — Иди сюда, — сказал он. Йеджи остановилась в двух метрах от него. Она всегда держала дистанцию в разговоре особенно с ним. — Что нового о моей новой любви? — Особо ничего. Хенджин поднял бровь. Ту самую, после которой Йеджи всегда хотелось провалиться сквозь пол. — Ничего? За целый день? — Мы почти не общались. — Почему? — Она была занята. У них там свои дела. Хенджин отлепился от стены и сделал шаг к сестре. Йеджи сделала шаг назад, упёрлась спиной в перила лестницы. — Ну так что о ней ты узнала? — сказал он. Йеджи замерла. — Она ходит в зал, наверное следит за своим телом, и ещё ходит на танцы.  — Это всё? — он поднял голову. — Ты даже не стараешься. Он шагнул снова. Йеджи вжалась в перила. Между ними оставался метр, и этого хватало пугать сестру. — Ты знаешь, что будет, если они узнает о тебе что-то новое? Йеджи кивнула. Она прекрасно знала этого, снова скандалы и запреты, наказания. Этот сценарий она уже запомнила раз и навсегда после того, как один раз Хенджин предал ее. Втерся в доверие, узнал ее же секрет, который она некоторое время скрывала от родителей, а затем без причины рассказал им это. Его наградили тогда, сказав, что он молодец, что не скрывает от родителей ничего.  — Тогда слушай, — Хенджин говорил тихо, почти ласково, но от этого становилось только страшнее. — Мои люди проследили за ней и я нашёл её новое место танцевального клуба. Она ходит в центр современного танца «연수의 춤» два раза в неделю, по вторникам и пятницам, с семи до девяти вечера. И ещё зал — фитнес-клуб «철권통치», работает до одиннадцати. Йеджи смотрела на него, не дыша, лишь подумала внутри себя о нем, что он конченный сталкер. Такие, как он — ничем не отличаются от таких как Рюджин. «И зачем мне жалеть эту извращенку от этого ублюдка?» — подумала она при себе. — Завтра четверг, — продолжил Хенджин. — У неё нет танцев, но в зал она ходит почти каждый день. Инсценируешь случайную встречу там. — Я же не занимаюсь в этом зале, — прошептала Йеджи. — И в принципе не занимаюсь спортом. — А я тебя уже записал. Йеджи отвернулась. Её глаза защипало, но она не позволила себе заплакать.Да она бы заплакала хоть перед кем угодно, даже перед Рюджин, но не перед ним. Она его стала бояться не с тех пор, как он расплел её секрет, а еще далеко с детства. Когда они оба были детьми. Когда всё начинался с «детских шуток» и родители так считали.  — Ты поняла? — повторил Хенджин. — Хорошо, — голос сорвался, но слова прозвучали. Хенджин улыбнулся, отступил на шаг и похлопал её по плечу. — Умница. Завтра после пар сразу езжай в клуб. Я отправил тебе адрес в сообщении. Он развернулся и ушёл в свою комнату, закрыв дверь. Йеджи осталась стоять у лестницы, после чего медленно опустилась на ступеньку и уткнулась лицом в колени. Танцевальная студия. Фитнес-клуб. Она должна прийти туда, где тренируется Рюджин, сделать вид, что это случайность, и начать разговор. А потом записывать каждое слово в чёрную тетрадь, чтобы её брат мог использовать эти слова, чтобы затащить Рюджин в постель. Йеджи закрыла глаза и представила завтрашний вечер. Как она заходит в зал, как видит Рюджин в спортивной одежде, как та удивлённо поднимает бровь. И ничего, абсолютно ничего хорошего Йеджи в этом не увидела. Только два исхода: либо Рюджин выгонит её, либо Рюджин втянет в игру, из которой нет выхода. Она поднялась с лестницы, прошла в свою комнату, закрыла дверь на замок и легла на кровать, глядя в потолок. Тетрадь валялась на полу, открытая на первой странице. Три строчки: кошка, зал, танцы. И ни одного ответа на главный вопрос: что делать, когда ты живешь в страхе как и в университете, так и дома? Проще говоря, в чужих глазах ты всегда будешь той, над кем можно издеваться и срываться сколько душе угодно.