Черный блокнот

Рюджин вошла в аудиторию, когда стрелки настенных часов показывали без десяти девять. Это событие было настолько редким, что Джихё, сидевшая на привычном месте в третьем ряду, подняла голову от конспекта и замерла с маркером в руке. — Ты чё умеешь не опаздывать? — спросила Джихё, провожая Рюджин взглядом. — Ха-ха, очень смешно, — Рюджин плюхнулась на стул рядом, скинула рюкзак на пол и вытянула ноги под парту. — Просто будильник не сломался сегодня. Юна, сидевшая через один стул от Джихё, оторвалась от своего отражения в зеркальце компактной пудреницы и провела помадой по нижней губе, не глядя на подругу. — Ты в прошлый раз сказала, что проспала, потому что кошка разбудила в три ночи, — она чмокнула губами, проверяя равномерность слоя, и добавила сверху блеск. — А на деле выяснилось, что ты до пяти смотрела дораму и пила энергетики. — И что с того? — Рюджин пожала плечами. — Я всё равно… ну, почти успела к первой паре. — Почти не считается, — Жизель сидела на подоконнике, скрестив ноги по-турецки, и листала инстаграм на телефоне. Её губы были накрашены той же помадой, что и у Юны, но наносила она её явно второпях — контур слегка размазался за уголком рта. — Ты единственная, кто может получить «автомат» по посещаемости, даже пропустив половину семестра. — Это называется харизма, — Рюджин откинулась на спинку стула и закинула ноги на соседний стул. — Преподы меня обожают. — Преподы тебя ненавидят, — поправила Джихё, не поднимая головы. — Они просто боятся связываться, разница огромная. Рюджин хотела ответить, но в этот момент дверь аудитории распахнулась с громким стуком, и внутрь влетела Черен. Её длинные чёрные волосы развевались за спиной, щёки раскраснелись, а глаза горели таким огнём, будто она только что выиграла в лотерею миллиард вон. — Девочки! — закричала Черен, не снижая голоса, хотя до первой пары оставалось ещё пять минут и в аудитории сидело уже полгруппы. — Вы не поверите! — Чё опять случилось? — Юна спрятала пудреницу в сумку и повернулась к подруге. — Новая группа? Черен подбежала к ним, чуть не споткнувшись о чью-то сумку, брошенную в проходе, и рухнула на стул рядом с Юной. Её дыхание было прерывистым, как после спринта, но улыбка растягивалась от уха до уха. — «NORTH AVENUE», — выпалила Черен, схватив Юну за руку. — Они дебютируют через две недели. Я уже посмотрела тизеры, и там есть один парень, просто... боже. — Она прижала свободную руку к груди и закатила глаза. — Тэсон… Ли Тэсон. У него такие скулы, что можно порезаться, и он танцует как... — Как угорелый, — закончила за неё Рюджин, выдувая очередной розовый пузырь из жвачки. — Я знаю, ты уже просыпалась с криком «Тэсон, женись на мне» три раза на этой неделе. — Четыре, — радостно поправила Черен без тени смущения. — Он даже в тизере улыбнулся так, что я поняла. Это судьба! — Судьба, — передразнила Жизель, не отрываясь от телефона. — Ты так говоришь про каждого нового айдола каждые две недели, ей богу, — она провела пальцами по парте, остановив возле локтя Черен. — Месяц назад это был Чанбин из «SPECTRUM», до него Хёнджун из «Eclipse». У тебя уже коллекция судеб на полке с альбомами. — Это разные судьбы, — парировала Черен, скрещивая руки на груди. — Ты просто не понимаешь, потому что у тебя нет кумира. — У меня есть зеркало, — Жизель наконец подняла голову и провела пальцами по своим идеально уложенным волосам. — Лучший кумир. Юна фыркнула, но поправляя свою челку. Она достала из сумки маленькое зеркальце и снова принялась рассматривать своё лицо, то приближая его к носу, то отдаляя на расстояние вытянутой руки. — Интересно, у меня тоже будут такие фанатки как ты, Черешенька? — она легко толкнула подругу, натягивая свою улыбку.  — Не знаю насчет других, но я твоей фанаткой буду, — она радостно улыбнулась, сжав свободную руку подруги.  — Ну какая фанатка, — Рюджин закатила глаза, повернувшись телом к Юне, положила ладонь на зеркальце будущей певицы и опустила его, заставляя ту посмотреть в упор. — Ты хочешь, чтобы твоя подруга стала твоей фанаткой?  Юна фыркнула, закатив глаза.  — Главное о нас не забудь, когда станешь звездой, наш будущий айдол, — добавила Эри, сидящая рядом, лопая розовый шарик из жевательной резинки.   — Не знаю как вы, но не пишите мне, когда я стану популярным архитектором, — сказала Джихе, все ещё лежа на парте.  — Кстати, о красоте, — сказала Юна, не отрывая взгляда от своего отражения. — Ко мне вчера подкатил один тип из соседнего универа. Сказал, что я выгляжу как модель из рекламы шампуня. — И что ты ему ответила? — Рюджин пихнула Юну локтем в бок.  — Сказала, что он неплох, но его кроссовки выдают в нём бедняка, — Юна наконец убрала зеркальце и повернулась к подругам с довольной улыбкой. — Он обиделся и ушёл. — Так держать, — Жизель одобрительно кивнула. — Парни должны знать своё место. — Какое место? — Черен наклонила голову, всё ещё переваривая информацию о новом кумире. — У подножия трона? — В мусорке, — синхронно ответили Юна и Жизель и рассмеялись. Рюджин закатила глаза, но на её губах тоже появилась усмешка. Она по привычке перевела взгляд на первый ряд, где сидела Йеджи с прямой спиной. Джимин что-то увлечённо рассказывала ей, жестикулируя так активно, что чуть не задела рукой соседку слева. Йеджи кивала, но её лицо оставалось каменным. Ни улыбки, ни удивления, ни хотя бы капли интереса к болтовне подруги. — Слышь, — сказала Рюджин, толкая Джихё плечом. — Она выглядит так, будто её только что переехал автобус, — она кивнула в сторону старосты. — Может, у неё проблемы дома, — Джихё пожала плечами, не поднимая головы. — Не лезь не в своё дело. — Это ты не лезь, — Рюджин щёлкнула жвачкой и отвернулась. — Я просто заметила. На первом ряду Джимин, наконец, поняла, что Йеджи не слушает ни слова из того, что она говорит. Она замолчала на полуслове, прищурилась и ткнула подругу пальцем в плечо. — Ты вообще здесь? — спросила Джимин, наклоняясь ближе. — Я тебе вчерашний инцидент рассказываю. А ты смотришь в стену как приклеенная. — Извини, — Йеджи моргнула, возвращаясь в реальность. — Задумалась. — О чём? Йеджи нахмурила брови скрестив руки. — Я сегодня иду зал тренироваться, — выпалила она, не раскрывая всю суть. — Все таки решила наконец дать отпор Эри? — она натянула ухмылку. — Правильно, или, тебе это не помешает, конечно если не уйдешь оттуда через неделю. Йеджи перевела взгляд на неё. Та выглядела спокойно и улыбалась. Йеджи не хотела отвечать, ведь не знала что ей отвечать. В этот момент к их парте подошли Минджон и Ичжо. Минджон, высокая и костлявая, держала в руке баночку кофе и делала глоток каждые пять секунд, будто без этого её мозг откажется работать. Ичжо, наоборот, была оживлена до предела — она вертела головой по сторонам, улыбалась всем подряд и тихонько напевала что-то себе под нос. — Джимин, — сказала Минджон, присаживаясь на край парты рядом с ней. — Ты идёшь сегодня на обед в студенческую столовую или как обычно отказываешься? — Как обычно, — Джимин пожала плечами. — Там кормят как в больнице. Тоска зелёная. — А я слышала, сегодня рис с курицей по-острейшему, — Ичжо прищурилась заговорщицки. — Если пойдёшь, я угощаю. Ну, ради разнообразия. Джимин задумалась на секунду, потом кивнула. — Ладно, уговорила. Она повернулась к Йеджи, чтобы спросить, пойдёт ли та с ними, но увидела, что подруга снова уставилась в одну точку, на этот раз на доску, на которой профессор ещё не написал ни слова. — Йеджи, — Джимин помахала рукой перед её лицом. — Ты в порядке? Может, тебе в медпункт? — Всё хорошо, — Йеджи выдавила улыбку. — Просто не выспалась. — Ты всегда не высыпаешься, — Джимин хмыкнула. — Слушай, а что у тебя с губой? Она опухшая. Йеджи поднесла пальцы к нижней губе. Она почти забыла про удар Жизель — лицо уже не болело, только слегка саднило при прикосновении. — Ударилась, когда из душа выходила. Поскользнулась. — Неловкая ты, — Джимин покачала головой и отвернулась к Минджон, продолжая обсуждать планы на обед. Йеджи выдохнула. Ещё одна ложь, ещё одно прикрытие. Их было так много за последние годы, что она перестала их считать. Ложь родителям — «всё хорошо, учёба не напрягает». Ложь преподавателям — «упала с лестницы». Ложь Джимин — «просто устала». Ложь себе — «всё временно». Но сегодняшняя ложь была особенной. Она врала не только о происхождении синяков и ссадин, но и о своих намерениях. Потому что через несколько часов ей предстояло надеть спортивную одежду, которой у неё почти не было, приехать в фитнес-клуб, где она никогда не была, и сделать вид, что встреча с Рюджин — чистая случайность. «А потом ты запишешь в свой чёрный блокнотик, как она дышит, как двигается, о чём говорит», — пронеслось в голове Йеджи. — «И отдашь это брату, чтобы он мог использовать эти слова против неё». Интересно, что хуже — быть жертвой Рюджин или быть шпионом своего брата. Наверное, и то и другое — просто разные круги одного ада. Профессор Ли вошёл в аудиторию ровно в девять, поправил очки, кашлянул для привлечения внимания и открыл презентацию. Сегодня на слайдах были схемы перекрытий и несущих стен, нарисованные красными и синими линиями, которые сливались в глазах Йеджи в одно разноцветное пятно. Лекция началась, и Йеджи снова взялась за ручку, механически выводя формулы, не вникая в их смысл. Сзади, в третьем ряду, слышались приглушённые смешки — Рюджин снова шутила с подругами. — …и этот козёл говорит мне, что я слишком громкая, — донеслось до Йеджи обрывком фразы. — А я ему: «Ты слишком тупой, но я же молчу». Снова смех. Йеджи сжала ручку крепче и продолжила писать. *** Вечер опустился на Сеул густыми сумерками, когда Йеджи вышла из такси у стеклянных дверей фитнес-клуба «철권통치». Вывеска горела неоново-синим, и свет отражался в лужах после недавнего дождя. Она поправила лямку маленькой спортивной сумки на плече и вошла внутрь. В раздевалке пахло хлоркой, резиной и чужим потом — резким, но не противным, а каким-то честным, как будто здесь не было места притворству. Йеджи нашла свой временный шкафчик по номеру, который прислал Хенджин в сообщении, и принялась переодеваться. Пальцы дрожали, когда она застёгивала бра поверх лифчика и натягивала чёрные леггинсы, облепившие ноги как вторая кожа. В зеркале на двери шкафчика отражалась девушка, которую Йеджи почти не узнавала: распущенные каштановые волосы падали на плечи, спортивная одежда подчёркивала то, что она обычно прятала под свободными блузками и широкими брюками. «Выглядит как человек, который знает, зачем пришёл», — подумала она, но тут же усмехнулась собственному отражению. Она вообще ничего не знала — ни как разговаривать с Рюджин вне университета, ни как делать вид, что эта встреча случайна, ни как смотреть той в глаза после всего того, что сделала ей Рюджин. Йеджи захлопнула шкафчик и вышла в главный зал. Пространство оказалось огромным — высокие потолки с лампами дневного света, стены из серого кирпича, на одной из которых висело гигантское зеркало во всю длину. Вдоль окон тянулись беговые дорожки, в центре громоздились тренажёры с блоками и тросами, а в дальнем углу, у стены с отражающей поверхностью, стояла штанга и несколько скамеек. Рюджин стояла перед зеркалом. На расстоянии Йеджи разглядела, что волосы той собраны в высокий пучок на макушке: аккуратный, но с выбившимися прядями, которые падали на шею. На ногах чёрные леггинсы, поверх них короткие шорты того же цвета, а топ темно-синий, облегающий, открывающий плечи и ключицы. А на лице висели очки черной оправы. Йеджи никогда не видела её в очках, ведь та в университете носит линзы.  Чёрная массивная оправа сидела на её лице так, как будто всегда там была, делая острые скулы ещё заметнее, а взгляд более сосредоточенным, что ли. Рюджин смотрела в зеркало, следя за положением своих рук, когда тянула трос верхнего блока к груди, и её мышцы перекатывались под кожей с той плавностью, которую дают только годы тренировок. Йеджи сделала шаг вперёд, потом второй, обходя стойку с гантелями. Сердце колотилось где-то в горле, и она лихорадочно придумывала первую фразу. «Привет, случайно здесь оказалась»? Звучит как из дешёвого фильма. «О, и ты тут»? Слишком наигранно.  — Блять, — она выдохнула посмотрев назад, лишь бы случайно не встретиться взглядами с ней. Она свела брови от безысходности.  «И как вообще начать диалог?» — пронеслось у неё в голове.  А как бы вы начали диалог с человеком, который дает команду своей шестерке избивать вас на протяжении трех лет? Просто подошли бы и начали диалог с «привет»? Предполагаю, вы бы сделали всё, что угодно, чтобы не пересекаться с ним.  Но у Йеджи была опреденная цель — стать подругами, вернее узнать о ней всё, что возможно. Она прошла ближе к зеркале, чтобы привести себя в порядок, и только затем сделать вид, что «случайно» заметила её. Она повернулась в сторону неё и сделала шаг.  Она не успела сделать второй шаг. — Привет, — раздался голос справа, и перед Йеджи возникла девушка.  Высокая, с широкими плечами и бицепсами, которые выглядели так, будто их выточили из камня. Тёмные волосы коротким каскадом обрамляли её лицо, почти такая же стрижка, как у Рюджин, но чуть длиннее и с более чёткими линиями. На девушке был серый топ без рукавов, открывавший руки с чёткими мышцами, и чёрные леггинсы с белыми полосками по бокам.  — Ты тут новенькая? Я тебя раньше не видела. Йеджи растерянно моргнула. — Да, первый раз, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Хочу начать заниматься. — Онджи, — девушка представилась и протянула ладонь для рукопожатия.  — Йеджи, — она протянула руку в ответ. Её хватка была крепкой, но не болезненной, а пальцы тёплыми и сухими.  — Я здесь почти каждый день торчу, так что если нужна помощь или компания, обращайся. У тебя фигура классная, — она окинула Йеджи взглядом, изучающим, но без неприличия, скорее как тренер, оценивающий потенциал. — Но если не знаешь технику, можно всё испортить. Ты с кем-то пришла или одна? — Одна, — Йеджи покосилась в сторону зеркала, где Рюджин всё ещё тянула трос, не глядя в их сторону. — Я вообще без понятия, с чего начать. — Хочешь помогу? — Онджи широко и ободряюще улыбнулась, как улыбаются люди, которые любят своё дело и рады новичкам. Йеджи чуть уронила голову и поджала губы. А затем всё же кивнула. — Начнём с разминки, а там посмотрим. Но сначала стоит собрать волосы, — она достала из кармана своих леггинсов тонкую резинку и протянула Йеджи. — Будешь мучиться, они везде лезть будут. Йеджи взяла резинку, но её пальцы, всё ещё дрожащие от адреналина, не слушались, и пряди выскальзывали, не собираясь в хвост. Онджи без издёвки рассмеялась. — Давай помогу, — она встала сзади, ловко собрала каштановую массу волос в высокий хвост и закрутила резинку в несколько оборотов. — Готово. Теперь похожа на человека, который пришёл работать. Йеджи почувствовала благодарность не только за помощь, но и за эту лёгкость, с которой Онджи общалась, без давления, без попытки показать своё превосходство. В этом мире, где каждый второй либо издевался, либо предавал, такая простота казалась неправдоподобной. — Спасибо, — сказала Йеджи, поправляя хвост. — Ты очень добрая. — Добрая? — Онджи притворно нахмурилась и согнула руку в локте, демонстрируя бицепс, который выпирал под кожей как небольшой мяч. — Я монстр, просто умею быть милой, когда нужно. Смотри, какие кубики, — она задрала край своего серого топа, показывая пресс, расчерченный на идеальные квадраты. — И это всё честный труд, никакой химии. «Настоящий монстр тренируется сзади тебя возле зеркала, Онджи», — подумала она и невольно улыбнулась.  Онджи была такой открытой и живой, что на неё невозможно было не отреагировать. — У меня никогда таких не будет, — сказала Йеджи. — Будут, если захочешь. Но это больно, скучно и требует дисциплины, — Онджи опустила топ и подмигнула. — Так что не обещаю, что тебе понравится. Рюджин не видела, как Йеджи вошла. Она была слишком сосредоточена на движении — трос к груди, пауза, плавное возвращение. Счёт на четыре. Выдох на усилии. В ушах шумела музыка из наушников, и мир сузился до зеркала перед глазами, до своего отражения, до напряжения в мышцах. Потом что-то заставило её поднять голову. Краем глаза она заметила движение возле зеркала у другой стены — две фигуры, одна знакомая — Онджи. Та, что постоянно проводит свободное время здесь и казалось, они с Рюджин стали как коллеги. А вторая фигура не знакомая. Она сняла наушники, и музыка оборвалась. Зал наполнился звуками: лязг железа, чьи-то шаги, дыхание тяжело дышащего мужчины на соседней скамье. В зеркале, у дальней стены, стояла Онджи. Рюджин узнала её по стрижке и по тому, как та держала спину — всегда прямая, даже когда отдыхает. Она прищурилась и поначалу не узнав фигуру подумала при себе — «опять кадрит новеньких девушек». Распущенные каштановые волосы, собранные теперь в высокий хвост чужой рукой. Чёрные леггинсы, облегающие длинные ноги. Чёрный бра, открывающий ключицы и плечи. Рюджин перевела взгляд на зеркало. На зеркале было виднее — острый кошачий разрез глаз, губы в форме сердца, прямая осанка и это неловкое выражение лица, которое она делала, когда появлялась Рюджин. Йеджи. Рюджин замерла. Её руки, державшие трос, опустились сами собой, и груз с тихим стуком упал на нижний упор. Она смотрела в зеркало и не верила своим глазам. «Нет, — подумала Рюджин. — Привиделось». Она моргнула, потрясла головой, но отражение не исчезло. Йеджи стояла перед Онджи, — «И эта дура с бицепсами…», — Рюджин вдруг поймала себя на том, что назвала Онджи дурой мысленно, хотя ещё минуту назад считала её нормальной, — «… помогала старосте собирать волосы». — Пальцы Онджи касались каштановых прядей так уверенно, будто делали это сотни раз. Рюджин почувствовала, как что-то горячее поднимается от груди к лицу. Она не сразу поняла, что это злость. Обычная, знакомая злость на всё подряд. Но внутри этой злости пряталось что-то другое, острее и неприятнее, похожее на кислый привкус во рту после дешёвого вина. Рюджин прекрасно знала, что это за чувство — ревность. Онджи, улыбаясь, согнула руку, демонстрируя Йеджи свой бицепс. Йеджи улыбнулась в ответ. Той самой улыбкой, которую Рюджин видела, может, раз за весь год — когда староста думала, что никто не смотрит, и позволяла себе быть просто человеком, а не каменной статуей. А затем Онджи задрала топ и показала пресс. Рюджин стиснула зубы. Её пальцы сжали резиновую рукоятку троса так сильно, что побелели костяшки. Но она не понимала, почему её так задевает эта картина. Почему она чувствует ревность, если для неё Йеджи никто. Просто староста, просто ботаник, просто девушка, на которую Рюджин любила смотреть, потому что та бесилась, когда её трогали. И любила над этим наблюдать, и затем подходить и жалеть её, тем самым пользуясь беспомощностью трогать её. Но она никогда не воспринимала эти чувства как «любовь».  Внутри, где-то глубоко, куда Рюджин не пускала даже себя, свернулся в клубок холодный червяк, и он шептал: «Онджи прикасается к тому, на что у тебя нет права, потому что ты сама это право не взяла». Рюджин отвернулась к окну, сделала глубокий вдох, задержала дыхание на счёт до пяти и медленно выдохнула. Обернулась снова. Йеджи и Онджи всё ещё стояли вместе, и Онджи что-то показывала на тренажёре рядом, касаясь локтем плеча старосты. «Спокойно, — сказала себе Рюджин. — Она пришла не к тебе. Она вообще не знает, что ты здесь. Она пришла заниматься, как любой нормальный человек». Но чёрвяк внутри не успокаивался. Он рос и требовал действия. Рюджин натянула наушники обратно, но музыку включать не стала. Тишина в динамиках была громче любого трека. Она слышала своё дыхание, слишком частое для отдыха между подходами, и звуки зала, которые раньше не замечала.  Её взгляд через зеркало упёрся в отражение Йеджи и Онджи. Она не отводила его, даже когда надо было смотреть на свои руки, на трос, на положение спины. Движения стали механическими — потянула, задержала, вернула. Никакого смысла, только чтобы занять тело, пока голова занята тем, что происходит в десяти метрах от неё. Онджи взяла Йеджи за запястье. Медленно, как будто показывала что-то важное, она поднесла ладонь Йеджи к своему животу и провела чужими пальцами по собственной коже, по тем самым кубикам, которые только что демонстрировала. Йеджи дёрнула руку, но Онджи не отпустила сразу, задержав на секунду дольше, чем следовало. Затем, улыбнувшись, она отпустила запястье и что-то сказала. Рюджин не слышала, но прочитала по губам: «Чувствуешь? Это результат». Йеджи кивнула, и её щёки порозовели. То ли от смущения, то ли от жары в зале, то ли от того, что её только что заставили трогать чужой пресс. Рюджин спустила наушники с головы. Они повисли на шее, ударившись пластиком о ключицы. Она оставила тренажёр, трос качнулся пустым крюком и двинулась через зал, обходя стойки с гантелями и перешагивая через чью-то сумку, брошенную посреди прохода. Каждый шаг был ровным, без спешки, но внутри всё кипело так, что она почти физически чувствовала жар под рёбрами. Онджи заметила её первой. — Рюджин! — воскликнула она, расплываясь в улыбке. — Ты сегодня раньше меня явилась? Это удивляет. — Привет, — Рюджин остановилась в полуметре от них, сунув руки в карманы шорт. Её взгляд скользнул по Йеджи снизу в верх быстрее, чем следовало бы, если бы она действительно не узнавала её. — Это новенькая?  Онджи повернулась к Йеджи, положив руку ей на плечо. Жест собственнический, хотя сама Онджи вряд ли вкладывала в него такой смысл. — Это Йеджи, — сказала она. — Первый раз у нас, решила начать заниматься. Я ей помогаю освоиться. Она замолчала на секунду, ожидая, что Рюджин представится в ответ. Рюджин не представилась. — Понятно, — сказала она, не сводя глаз с Йеджи. — Тебя там Нахи звала, кажется ей нужна помощь. Ты иди, я помогу ей пока.  — Ты? — Онджи удивилась, приподняв брови. — Ты обычно новеньких не замечаешь. — Первый раз всё, — Рюджин пожала плечами и улыбнулась той улыбкой, которой улыбалась только знакомым, когда не хотела объяснять причины. — Иди, у тебя там ещё подходы висят. Доделай, пока тренажёр не заняли. Онджи посмотрела на неё, потом на Йеджи, перевела взгляд обратно и решила не спорить. — Ладно, — она хлопнула Йеджи по плечу напоследок. — Удачи. Рюджин нормальная, не кусается, — и ушла к скамье с гантелями, оставив их вдвоём. Йеджи стояла, прижимая ладони к бёдрам, и смотрела на Рюджин так, будто видела её впервые. И в каком-то смысле так и было: та же стрижка, то же лицо, но без привычной ядовитой усмешки, без напряжённых плеч, без готовности ударить словом или рукой. Рюджин стояла перед ней с руками в карманах, слегка склонив голову набок, и выглядела почти дружелюбно. — Ты меня преследуешь? — спросила Рюджин. В голосе не было злости — только лёгкое удивление, как будто она нашла на своей подушке чужую кошку и решала, прогонять её или оставить. — С какой стати мне тебя преследовать? — Йеджи скрестила руки на груди, защитный жест, который она использовала всегда, когда чувствовала себя неуверенно. — Я вообще не знала, что ты сюда ходишь. — Ну да, ну да, — Рюджин усмехнулась, но без едкости. — Случайно выбрала самый странный зал в районе, где нет ни одной нормальной вывески, только «Железная хватка» и случайно оделась так, что тебя не узнать. — Я всегда так одеваюсь, — Йеджи почувствовала, как её щёки снова заливаются теплом, и ненавидела себя за это. — Не ври, — Рюджин сделала шаг ближе, но не угрожающе, а скорее из любопытства. — В универе ты носишь блузки до горла и брюки, которые скрывают всё, что можно скрыть. А здесь... — она окинула взглядом фигуру Йеджи, задержавшись на открытых плечах, на талии, которую леггинсы и бра делали заметнее, чем любая блузка. — Здесь ты выглядишь по-другому. Йеджи сделала шаг назад, упёрлась спиной в стойку с резиновыми амортизаторами. Её взгляд падал на пол, ей было стыдно смотреть в глаза Рюджин, хотя казалось бы, она ничего плохого не сделала. — Ты хотела сказать что-то конкретное или зачем ты прогнала Онджи? Рюджин рассмеялась — громко, открыто, так, что пара человек на беговых дорожках обернулись. — Я просто впервые вижу тебя не в этом твоём старомодном наряде, — она поправила очки, которые чуть сползли на нос, и этот жест снова сбил Йеджи с толку. — Соблазнять пришла? — Ты больная, — Йеджи отвернулась к зеркалу, не выдерживая прямого взгляда. — Я пришла заниматься. — А ты меня провоцируешь, — Рюджин подошла к ней и встала рядом, так что их плечи почти касались. В зеркале отражались две девушки в чёрных леггинсах. Рюджин стояла с руками в карманах и лёгкой усмешкой на губах. — Ладно, допустим ты пришла заниматься и что дальше? — В каком смысле? — она повернулась к Рюджин и взглянула на неё, слегка нахмурившись. — Ты пришла в зал. У тебя нет плана, нет тренера, нет даже резинки для волос, — Рюджин кивнула на хвост, который собрала Онджи. — Или я ошибаюсь, и Онджи уже записала тебя в свой список подопечных? Йеджи молчала. Она не знала, что ответить. Сказать правду — «меня послал брат, чтобы я шпионила за тобой» — означало подставить себя. Сказать что-то нейтральное — «я просто хочу быть в форме» — звучало глупо, учитывая, что её форма была и так близка к идеалу. — Я хочу попробовать что-то новое, — наконец выдавила она. — В универе и дома всё одно и то же. А тут хотя бы... люди другие, — она отвернулась, подходя к тренажеру и присаживаясь на его сиденье. — Люди, — повторила Рюджин, и её голос стал тише. — Какие именно люди? Онджи, например? — она сузила глаза, скрестив руки. Йеджи повернула голову и посмотрела на Рюджин в упор. Без обычного университетского освещения и без компании Жизель с Юной, Рюджин выглядела иначе. Очки делали её взгляд глубже, пучок на макушке моложе, а синий топ, облегающий грудь и плечи, подчёркивал линии, которые под толстовками и свободными футболками были не видны. — Да, Онджи добрая, — сказала Йеджи. — Она не пытается меня ударить или унизить. Рюджин на секунду замерла. Её лицо дрогнуло, что-то промелькнуло в глазах, быстрое и болезненное, как искра от удара металла о металл. Затем она снова улыбнулась, но улыбка вышла кривой, не такой уверенной, как минуту назад. — А я, значит, пытаюсь? — Нет, ты не пытаешься, — Йеджи покачала головой. — Ты делаешь. Рюджин отвернулась к зеркалу и провела ладонью по лицу, стирая выражение, которое могло выдать её. Когда она снова повернулась к Йеджи, лицо было спокойным, почти безразличным. — Ладно, — сказала она. — Хочешь заниматься, занимайся. Но если тебе нужна помощь, не ходи к Онджи. — Почему? — Потому что она научит тебя неправильно, — Рюджин пожала плечами, подходя ближе к тренажёру, на котором сидела Йеджи. — Если нужна помощь, обращайся ко мне, — она криво улыбнулась. Рюджин обошла Йеджи сбоку и встала за её спиной, оказавшись в зеркале прямо над её плечом. Рюджин наклонилась, и её руки легли на плечи Йеджи, как будто та была не человеком, а тренажёром, который нужно настроить перед использованием. Пальцы скользнули по ключицам, задержались на секунду, затем переместились ниже, к рёбрам, которые угадывались под тканью бра. — Смотри, — сказала Рюджин, и её голос прозвучал низко, почти мурлыкающе, прямо у уха Йеджи. — Если ты будешь делать упражнение на эту группу мышц, спина должна быть прямой, а лопатки сведены. Как сейчас у тебя — неправильно. Она провела ладонями по спине Йеджи, от лопаток до поясницы, нажимая чуть сильнее, чем требовалось для коррекции. Йеджи замерла, чувствуя, как по коже бегут мурашки от того, что чужие пальцы слишком медленно изучают её тело. — Руки убери, — сказала Йеджи, но голос дрогнул, и приказ прозвучал как просьба. — Я тебе помогаю, — Рюджин не убрала руки. Наоборот, она наклонилась ниже, и её грудь прижалась к спине Йеджи, а подбородок лёг на её плечо. В зеркале отражались их лица: одно напряжённое, с покрасневшими щеками, второе спокойное, с лёгкой усмешкой на губах. — Ты сегодня какая-то нервная, староста, — она повернула голову к профилю Йеджи. — Боишься, что я сделаю что-то, чего ты не хочешь? — Ты меня бесишь, — Йеджи попыталась встать, но Рюджин сдержала ее за плечи крепко, но не больно, как капкан, из которого не вырваться, не поранившись. — Врёшь, — Рюджин провела носом по шее Йеджи, втягивая запах. — Ты специально для меня надушилась? — По твоему, у меня нет человека, ради которого я душусь? Или в твоем мире все делают всё для тебя?  Одна рука Рюджин скользнула с талии на живот, пальцы растопырились, касаясь кожи через тонкую ткань бра. Йеджи перехватила её запястье, но не смогла оторвать.  — Зачем ты это делаешь? — спросила Йеджи, глядя на их отражение. Рюджин за её спиной выглядела как хищник, который наконец догнал добычу и теперь решает, съесть её сразу или поиграть. — Потому что могу, — тихо ответила Рюджин. — Если бы ты реально хотела меня остановить, ты бы уже давно закричала или ударила, но ты терпишь, позволяешь.  Рюджин снова натянула улыбку, ущипнув чужую талию а затем снова вдохнула запах духов. Йеджи открыла рот, чтобы сказать что-то и встать, толкнув Рюджин, но в этот момент от входа в зал раздался громкий голос: — Рюджин, — услышался голос Онджи сзади. Обе одновременно повернули головы. К ним быстрым шагом приближалась Онджи, на её лице застыло выражение удивления пополам с любопытством. Рюджин мгновенно отпустила Йеджи так резко, будто та обожгла её, и сделала два шага назад, сунув руки в карманы шорт. Её лицо снова стало спокойным, почти безразличным, только дыхание было чуть чаще обычного. Онджи остановилась в полуметре от них, переведя взгляд с одной на другую. Она заметила, как Йеджи поправляет край бра, который съехал во время возни, и как Рюджин смотрит куда-то в сторону, избегая зрительного контакта. — Вы уже познакомились? — спросила Онджи, прищурившись. В её голосе звучало подозрение, но она не стала лезть с расспросами пока. — Да, — Рюджин кивнула и натянула улыбку — слишком широкую, чтобы быть искренней. — Я вот помогаю ей. Она новенькая, совсем ничего не умеет. Йеджи промолчала. Она смотрела на Рюджин и видела, как та мастерски переключается между образами: минуту назад лапала её в полупустом зале, а сейчас стоит с видом ответственного инструктора, который заботится о новичках. У неё даже голос изменился — стал выше, доброжелательнее. Онджи посмотрела на Йеджи. Внимательно, изучающе, как смотрят на человека, когда чувствуют, что что-то не так, но не могут понять, что именно. Йеджи отвела взгляд. Она знала, как выглядит со стороны — еле видные мурашки на шее, сбившееся дыхание, слишком прямая спина. Неловкость, которую невозможно скрыть. — Слушай, Рюджин, — сказала Онджи, переводя взгляд на неё. — Иди, я сама помогу Йеджи. У тебя там подходы висят, я всё равно уже закончила свою программу. — Что скажешь, Йеджи?  — Рюджин кивнула ей, и смотрела тем самым выражением лица в универе. Йеджи заметила это. Рюджин обычно она делала это выражение лица, когда Йеджи, как староста должна была выбрать студента, который сегодня дежурит. Рюджин смотрела на неё так, когда предупреждала — «иначе после пар хорошего не жди». И Йеджи постоянно велась. Рюджин и её подруги за эти три года ни разу не были дежурными. Йеджи немного сдержала взгляд на Рюджин, не отрывая зрительный контакт. Затем опустила глаза, не уронив голову, как делала это в универе. — Да, было бы славно, — сказала она, чувствуя, как её голос звучит глухо, как из-под воды.  Рюджин замерла на секунду, затем резко развернулась и пошла к выходу из зала, даже не взглянув на Онджи. Её шаги были быстрыми, почти агрессивными, и человек на беговой дорожке у стены проводил её взглядом, но ничего не сказал. Онджи проводила её взглядом и покачала головой. — Странная она сегодня, — сказала Онджи, садясь на соседний тренажёр. — Обычно она спокойнее, — она покачала головой а затем взглянула на Йеджи. — Всё нормально? — Да, спасибо, — перебила Йеджи. — Ничего не произошло, я просто не смогла понять упражнение, — соврала она. — Понятно, — Онджи не стала уточнять. Она взяла Йеджи за руку, мягко, без давления, и подняла её до уровня плеч. — Ладно, неважно. Давай лучше поработаем. Сначала разминка, потом лёгкая кардио, а затем я покажу тебе базовые упражнения с собственным весом. Идёт? Йеджи кивнула. Она смотрела в сторону выхода, откуда только что скрылась Рюджин, и чувствовала на своей шее чужое тепло, которое никак не желало остывать.  Затем Онджи и Йеджи приступили к упражнениям. Они давались ей правда тяжело учитывая, что это первый раз, когда Йеджи пришла для тренировок в тренажерный зал.  Через некоторое время Рюджин вернулась, видимо пошла принять холодный душ а затем вернуться к тренировке. Дальше Йеджи весь вечер чувствовала на себе чужой взгляд, но старалась этому не придавать значения, ведь занятия правда увлекли её.  Тренировка закончилась через полтора часа. Онджи оказалась терпеливым наставником — она объясняла каждое движение, поправляла, когда Йеджи округляла спину, и ни разу не позволила себе лишнего касания. К концу занятия мышцы Йеджи горели, но это было приятное жжение, без боли и унижения, без страха, что в следующий момент кто-то ударит или унизит. Она даже улыбнулась пару раз, когда у неё получилось правильно сделать выпады с первого объяснения. — Ты молодец, — сказала Онджи, убирая гантели на стойку. — Приходи ещё. Я обычно здесь по вечерам, с шести до девяти. Если увидишь меня подходи, не стесняйся. — Спасибо, — Йеджи вытерла лицо полотенцем, которое взяла в раздевалке перед началом. — Ты очень помогла. Онджи улыбнулась, похлопала её по плечу и ушла к стойке с водой, оставив Йеджи одну в опустевшем зале. Большинство посетителей уже разошлись, остались только двое мужчин у дальней стены и девушка на беговой дорожке, слушающая музыку в наушниках. Рюджин нигде не было видно. Йеджи не знала, ушла она или просто перешла в другую зону, но чувство чужого взгляда, преследовавшее её весь вечер, наконец исчезло. Она вышла из зала и пошла по коридору к женской раздевалке. Пол здесь был выложен серой нескользящей плиткой, стены выкрашены в белый цвет, лампы горели ярко и ровно. Йеджи открыла свой шкафчик, достала полотенце, шампунь и сменное бельё, после чего направилась в душевую. Вода была горячей, почти обжигающей, но Йеджи не стала уменьшать температуру. Она стояла под струёй, закрыв глаза, и чувствовала, как напряжение последних дней стекает с плеч вместе с водой и мыльной пеной. Где-то в соседней кабинке шумел душ другой девушки, но Йеджи не обращала внимания. Она думала о том, что случилось в зале, о руках Рюджин на своей талии, о её дыхании у шеи. И о том, почему она не закричала, не ударила, не позвала на помощь. Онджи была в двух шагах, достаточно было просто позвать. «Потому что ты трусиха, — сказала она себе, втирая шампунь с ароматом яблоки в волосы. — Потому что ты привыкла терпеть». Она выключила воду, вытерлась, надела чистое бельё и спортивный костюм, уже свободные серые штаны и белую толстовку на молнии. Волосы остались мокрыми, и Йеджи не стала их сушить, только расчесала пальцами и собрала в низкий хвост, чтобы не мешали. Она сложила спортивную одежду в пакет, убрала его в шкафчик и закрыла дверцу. В коридоре, ведущем к выходу, горел только каждый второй светильник, и пространство между ними тонуло в полумраке. Часы на стене показывали половину десятого. Йеджи поправила лямку сумки на плече и сделала шаг к выходу, но замерла, когда из темноты выступила фигура. Рюджин стояла, прислонившись к стене рядом с дверью мужской раздевалки, и смотрела на Йеджи в упор. Она уже переоделась из спортивной формы: на ней были свободные чёрные штаны, белая футболка с закатанными рукавами, а волосы, всё ещё влажные после душа, распущены и падали на плечи. Очки она сняла, и без них её лицо выглядело более знакомым, хотя глаза смотрели так же холодно, как и всегда в университете. — Ждала? — спросила Йеджи, остановившись. Она не знала, бояться ей или злиться, но голос прозвучал ровно. — А ты как думаешь? — Рюджин отлепилась от стены и пошла к ней. Каждый её шаг гулко отдавался в пустом коридоре. Йеджи инстинктивно попятилась, но Рюджин двигалась быстрее. Она сократила расстояние за пару секунд, и прежде чем Йеджи успела среагировать, её руки сжали чужие пальцы. Рюджин толкнула её назад, в стену, и Йеджи ударилась лопатками о холодную плитку. Сумка с грязной одеждой упала на пол, и из неё вывалился край чёрной блузки. — Зачем ты это сделала? — спросила Рюджин, и её голос был низким, почти рычащим. Она прижала Йеджи к стене всем телом, не оставляя пространства для манёвра. — Я же тебя предупреждала, — она посмотрела ей тем самым взглядом, сузив глаза.   — Потому что она умеет тренировать, — Йеджи упёрлась ладонями в грудь Рюджин, пытаясь оттолкнуть, но та была как каменная. — А ты умеешь только... только... — Только что? — Рюджин наклонила голову, и её лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица Йеджи. — Только лапать тебя и смотреть, как ты корчишься от неловкости? — Да, — Йеджи сжала зубы. — Ты только это и умеешь. — Да, ты права, — Рюджин прижалась сильнее, и Йеджи почувствовала, как её грудь сдавливает чужое тело. — Почему ты осталась заниматься с этой Онджи, хотя знала, что я здесь? Почему ты вообще пришла в этот зал, если не хотела меня видеть? — Я что твоя фанатка, чтобы при виде тебя быть в восторге и хотеть, чтобы ты меня лапала?  — Да. Если у тебя был выбор между мной и другой, я в приоритете, — она дала резкую пощечину Йеджи, заставив ту слегка перекоситься на месте. — Ты заслужила это, — сказала Рюджин, и её голос стал тихим, почти ласковым, но от этого по спине Йеджи пробежал холодный пот. — Это твоё наказание. Она схватила запястья Йеджи, сжала их в одной натренированной руке и завела за голову, скрестив так, что Йеджи не могла пошевелить ни правой, ни левой рукой. Они оказались прижатыми к стене над макушкой, и любая попытка освободиться только усиливала давление. — Что ты... — начала Йеджи, но не закончила. Свободной рукой Рюджин взяла её за подбородок. Пальцы были горячими и влажными после душа, но хватка стальной и безжалостной. Она сжала челюсть Йеджи так, что та не могла отвернуться, и на секунду их взгляды встретились, в глазах Рюджин была злость, голодная, дикая смесь ревности, обиды и желания, которое она так долго подавляла, что оно вырвалось наружу с утроенной силой. — Не двигайся, иначе покусаю, — прошептала Рюджин, и в следующее мгновение её губы вжались в губы Йеджи. Это не было нежным первым поцелуем из фильмов, где герои медленно наклоняются друг к другу под музыку. Это был удар. Рюджин целовала грубо, жадно, будто пыталась выпить Йеджи целиком, без остатка. Её губы давили, язык вторгся в рот Йеджи без спроса, и Йеджи почувствовала привкус мятной жвачки и горечи, которая оставалась после тренировки. Йеджи дёрнулась, пытаясь освободить руки, но Рюджин держала крепко. Каждое движение Йеджи только сильнее вжимало её в стену, и она чувствовала, как кафель впивается в лопатки через ткань толстовки. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что она может ударить ногой, может закричать, может прикусить губу Рюджин до крови, но тело не слушалось. Оно замерло, парализованное шоком и чем-то тёмным и постыдным, что она отказывалась называть даже мысленно. Рюджин углубила поцелуй, и её язык нашёл язык Йеджи, гладил, дразнил, требовал ответа. Йеджи зажмурилась, и из-под ресниц выкатилась слеза. Она не знала, почему плачет — от страха, от унижения или от того, что её тело начинало реагировать на этот грубый захват, на чужое тепло, на запах Рюджин, который заполнял лёгкие. — М-м-м, — простонала Йеджи в губы Рюджин, и этот звук был похож на сдачу. Она дышала прерывисто и её плечи сомкнулись от этого давления.  Рюджин остановилась на секунду, отстранилась, чтобы посмотреть на неё. Глаза Рюджин блестели в полумраке, дыхание было тяжёлым, прерывистым. — Тебе приятно? — прошептала она, и в её голосе впервые за весь вечер прозвучала не насмешка, а искреннее недоумение. — Пусти меня, — прошептала Йеджи, и её голос дрожал. — Пожалуйста… Рюджин снова поцеловала её ещё жестче, ещё требовательнее. Её рука, державшая подбородок, скользнула на шею Йеджи, пальцы обхватили горло не сжимая, как напоминание, что они здесь, что они могут в любой момент сдавить. Йеджи почувствовала, как большой палец Рюджин нажал на пульсирующую жилку под челюстью, и от этого прикосновения в голове помутилось. Рюджин целовала её и одновременно душила мягко, почти ласково, но с той уверенностью, которая не оставляла сомнений: если она захочет, она сможет сделать больно. Йеджи перестала дышать. Не потому что Рюджин перекрыла доступ воздуха, а потому что лёгкие отказались работать, когда чужие губы вдавливали её в стену, а чужая рука лежала на её горле как ошейник. Воздух кончился. Йеджи попыталась сделать вдох, но вместо этого выдохнула в рот Рюджин — короткий, сдавленный звук, похожий на всхлип. Рюджин на секунду ослабила хватку, давая Йеджи глотнуть воздуха, и в этот момент Йеджи увидела её лицо вблизи: покрасневшие губы, расширенные зрачки, капельку пота на виске. У Йеджи была отдышка и она пыталась наполнить легкие воздухом, повернув голову куда-то в сторону, профилем к Рюджин. — Вот так, — прошептала Рюджин, и в её голосе слышалось удовлетворение. — Вот так ты должна была отвечать всё это время. Не молчать, не терпеть, а целовать меня в ответ. — Ты... — Йеджи сглотнула, и её горло дрогнуло под пальцами Рюджин. — Ты блять извращенка, — она дергалась, все ещё нахмуренная. — Пусти. — Может быть, — Рюджин усмехнулась, но усмешка вышла кривой, почти болезненной. — Но ты тоже не провоцируй, — она снова сузила глаза, вернув хватку к шее. — В выборе между мной и кем-то, я в приоритете. Она отпустила горло Йеджи, но скрещенные руки сверху не убрала. Пальцы прошлись по шее, плечам, и замерли на талии. — Запомни, староста, — сказала Рюджин, и её голос снова стал спокойным, почти безразличным. — Ты можешь дружить с кем угодно, можешь полюбить кого-угодно, но если я увижу, как кто-то трогает тебя так, как трогаю я... — она сделала паузу, вдавливая ногти в кожу талии Йеджи через толстовку, — …ты будешь наказана, и не зависимо как и кем. Йеджи не ответила. Она стояла, прижатая к стене, с мокрыми от слёз щеками и дрожащими губами, и не знала, что страшнее — угрозы Рюджин или выполнять задания от Хенджин. Рюджин отступила на шаг, наконец освободив Йеджи и дала пощечину по левой щеке, одним ударном заставив ту удариться лбом о шкафчик и упасть на холодный кафель. Та медленно опустила руки, которые затекли от неудобного положения, и потерла первым делом запястья, а затем лоб и щеку. На коже остались красные следы от чужих пальцев, не те привычные синяки, но завтра они ими станут. — Ты очень сладкая, как я и представляла, — сказала Рюджин, присев на корточки перед шатенкой.  — Уходи, — крикнула Йеджи. Непривычно даже для себя. Рюджин не стала что-то говорить, лишь встала с места на ноги и прошла к выходу из раздевалки и остановилась на месте, кинув на старосту последний взгляд. — Береги себя для меня, пожалуйста, — крикнула она поворачиваясь к выходу. — Увидимся в универе. Она ушла, не оборачиваясь, и её шаги затихли в конце коридора. Йеджи осталась одна у стены, прижимая ладонь к горлу, где всё ещё чувствовалось чужое тепло. Она медленно уронила голову и обняла колени прямо рядом с упавшей сумкой, и закрыла лицо руками. «Что ты наделала?» — спросила она себя. — «Почему ты не ударила её? Почему ты не укусила? Почему ты стояла и позволяла?». Ответа не было. Был только привкус мятной жвачки на губах и чужой запах, въевшийся в кожу. Она просидела так несколько минут, захлебываясь в собственных слезах, затем медленно поднялась, подобрала сумку и вышла на улицу. Ночной Сеул встретил её холодным ветром и светом фонарей, но внутри неё горел огонь, который она не могла потушить. Она присела на ближайшую скамью и достала блокнот с ручкой. Сегодня было нечего писать. Она сжала в руках ручку и задумалась, вспоминая эту фигуру. Человека, которого она сегодня стала ненавидеть ещё больше после сегодняшнего инцидента.  Телефон в кармане завибрировал. Звонок от контакта «Хенджин».  Йеджи глубоко выдохнула, пытаясь отпустить раздражение и следы плача, перед тем, как нажать на зеленую кнопку. — Как дела, Йеджи? — услышался голос брата в конце провода. — Есть новости? — Да, — она выдохнула, одновременно открывая нужную страницу в блокноте и записала новые строчки. — Довольно достаточно на сегодня.  «Любимый аромат — запах яблоки» — подчеркнула она на листке, а затем добавила ещё пару незначительных фактов и бросила трубку.  Брат что-то говорил о завтрашних планах, но Йеджи начала думать над тем, чтобы прекратить это и плевать на секрет, чем шантажирует брат. Ведь она знала, больше таких выходок со стороны этой девушки она не выдержит.  «Завтра…» — последнее, что услышала Йеджи перед тем, как бросить трубку. Она не хотела слышать продолжение.