Два храбрых ахейца

Песнь первая. Жертва.

      

Cactus in a Scarf – My mother told me (in Russian)

      Вот уже полгода мы с Крошем учимся сражаться на мечах. Конечно, это была его идея, как и большинство идей, но мне, признаюсь, тоже понравилось, хоть я этого не ожидал. Это Крош больше по дракам, а я скорее подношу снаряды. Но теперь я тоже умею управляться с мечом, правда деревянным, и щитом, тоже деревянным.       Все началось с того, что Карыч рассказал нам про Троянскую войну, и одержимость Кроша фильмами про ковбоев сменилась наконец новой одержимостью. В целом я считаю, что это изменение к лучшему – мне эстетика благородных греческих воинов ближе эстетики прокуренных мужчин в шляпах. Да и холодное оружие кажется мне интереснее огнестрельного – смотреть в глаза противнику, поражать его вплотную, вот это настоящий бой.       Мне не свойственна жестокость, и все же когда я знаю, что дерусь понарошку и вреда никому не причиню, я могу отдаться этому искусству и биться так, что даже Крош не каждый раз меня побеждает.       В общем, я тоже увлекся и начал читать «Илиаду», поэму про Трою, хотя далеко я не продвинулся, слишком уж высокопарно написано. Больше мне нравится слушать, как Карыч пересказывает все эти древние истории и легенды про богов и героев.       С тех пор, как мы услышали о Троянской войне в первый раз, Крош все время просит его рассказать про Ахиллеса – самого сильного и ловкого война, неуязвимого, золотого юношу, прекрасного и непобедимого. Конечно, у Ахиллеса было слабое место, но Крош, узнав об этом, только отмахнулся и сказал, что слабые места можно прикрывать доспехами. Я и сам подумал, что было глупо со стороны самого ловкого воина погибнуть от удара в пятку, разве что он сам не знал о своей уязвимости.       В общем, Крош хочет стать таким же, как Ахиллес. Он сделал себе доспехи, как у него, и мы вместе разрисовали его деревянный щит, чтобы он походил на щит Ахиллеса с картинок из книг о Трое.       Правда мне самому Ахиллес кажется слишком уж идеальным. Таким идеальным, что даже скучно. Я предпочитаю слушать о других героях, например, об Одиссее или о Гекторе.       Я сказал об этом Крошу, а он усмехнулся ответил:       – А, по-моему, ты, Ёжик, похож на Патрокла.       – Это еще почему? – спросил я. – Потому что он друг Ахиллеса?       – Ха! Не только, – улыбнулся Крош, – просто ты мне его напоминаешь.       Мне не слишком понравилось такое сравнение. Про Патрокла, кажется, мало написано, и его не называют ни умным, ни сильным. А главная его заслуга в том, что он пожертвовал собой. Вроде бы. Я уже плохо помню, надо спросить у Карыча.       – Даже если я и правда похож на этого Патрокла, то представлять себя мне хочется кем-нибудь поинтереснее, – возразил я ему. – Можно же хоть в своих фантазиях побыть одним из лучших героев? Одиссеем, Менелаем, Гектором…       – Точно! – сказал Крош. – Будешь Гектором, и тогда мы сможем сражаться – ты за троянцев, я за ахейцев.       – За кого?       – За греков. Ты чего, забыл?       – А, да. Ахейцы, ахеяне, данайцы.       – Агривяне. И, кажется, было еще какое-то название.       – Эллины?       – Все может быть.       В общем, с тех пор, когда мы с Крошем тренируемся, я изображаю Гектора. Насколько это возможно, конечно. Они с Ахиллесом и правда сходились в бою, и Ахиллес победил. Ничего удивительного.       Еще мы соорудили несколько алтарей – в честь Афины, богини войны и мудрости, в честь Посейдона, бога морей, и в честь Гермеса, который просто мне понравился, такой он веселый, беззаботный и, кажется, самый добрый из всего греческого пантеона. Если не считать Гестию, но про нее мы не слышали ни одной занимательной истории, так что даже я не стал бы поклоняться ей, а Крош тем более.       Теперь мы ходим к этим алтарям перед тренировками, жжем благовония, приносим подношения – обычно просто фрукты, которые остались с обеда. Может быть, мы уже слишком взрослые, чтобы играть в такие игры, но кто нам запретит? Кто нас осудит? Главное, что мы хорошо проводим время.       Следующим шагом навстречу древнегреческой культуре стало строительство корабля. Конечно, мы уже когда-то строили корабль все вместе, но на этот раз мы с Крошем решили все сделать вдвоем. Это заняло несколько месяцев, и вот наконец-то он был готов, построенный по всем правилам, такой же, как те военные корабли, на которых храбрые эллины плыли захватывать великую Трою.       Завтра мы отправляемся в море. У нас есть весла и есть паруса, мы запаслись провизией и пресной водой. Конечно же, мы возьмем свое оружие и облачимся в подобающую одежду. Перед отплытием мы хотели сделать жертвоприношения богам, но не были уверены, что именно нужно приносить в жертву. Карыч говорил что-то про круторогих волов и какие-то «гетакомбы», но у нас не было ни того, ни другого, поэтому мы просто сжигали душистые травы и лили в огонь виноградный сок.       Когда мы все приготовили к отъезду, Крош был вне себя от нетерпения и радости, а у меня вечером перед отплытием зародились сомнения. Не зашла ли наша игра слишком далеко? Конечно, на пути нам не встретятся ни сирены, ни циклопы, ни вражеские воины, но все же море полно опасностей. Не хотелось бы пострадать самому или тем более потерять Кроша, преследуя цель, которой даже не существует в реальности.       Я пытался поговорить об этом с Крошем, но он только отмахнулся.       – Без опасностей было бы не интересно! А мы затем и плывем, чтобы развеять скуку.       – Неужели нельзя развеять скуку, оставаясь дома? Мы отлично провели время, строя корабль, могли бы еще что-нибудь построить. Так зачем искать приключений себе на пятую точку?       – Море зовет меня, Ёжик! – сказал он, глядя в даль и, видимо, представляя себя величественным полубогом. – И тебя тоже зовет. Так что не думай слиться в последний момент.       – Что-то я не слышу, чтобы оно меня звало…       – Значит, я тебя зову.       Я вздохнул.       – Да не боись ты, Ёжик, – он положил руку мне на плечо, – ты со мной, вместе нам любые опасности покажутся смехотворными. Я буду беречь тебя, как Ахиллес Патрокла.       – Они же оба умерли.       – А ты не цепляйся к деталям. Ну так что, плывем?       – Плывем, – сдался я.       Возможно, Крош прав, я не должен «сливаться» накануне отбытия. И все-таки как-то мне неспокойно. Хорошо было бы, подумал я, посоветоваться с кем-нибудь или хотя бы просто излить душу, но мне не приходило на ум, с кем еще я мог бы поделиться мыслями в этот момент.       Крош ушел спать пораньше, а я всё бродил по лесу, размышляя о нашем разговоре и о предстоящем путешествии. Может ли быть, что я начал колебаться, потому что просто испугался? Я что, трус? Это не исключено. Я бы даже сказал, что это похоже на меня – сомневаться, бесконечно прокручивать что-то в голове, быть не в силах принять решение.       Крош не такой, он всегда идет напролом. Сначала действует, потом думает. А иногда и вовсе не думает. Какая это, должно быть, свобода. А я боюсь, я переживаю. Я не похож на героев, в которых мы играем в эти последние месяцы. Какой из меня Гектор? Какой из меня Патрокл? Я просто Ёжик, который пугается и ёжится и который не заслужил идти с Крошем в этот поход рука об руку. Пожалуй, в этом дело, вот почему мне так не по себе.       Я не заметил, как лесная тропинка привела меня к одному из наших алтарей. Я остановился посреди поляны, глядя на плоское металлическое блюдо, стоящее на большом пне, которое мы использовали для пожертвований, и воздвигнутую позади этого пня деревянную статую в виде собаки с крылышками на голове и жезлом со змейками в руке.       Эту статую я сделал сам, когда мы возводили наши алтари, потратил на нее больше времени, чем Крош потратил на статуи Афины и Посейдона вместе взятые. Деревянный бог словно смотрел на меня в ответ, подмигивая и ухмыляясь, но я не чувствовал, что он смеется надо мной, наоборот, он как будто приглашал меня разделить с ним шутку. Может быть, хотя бы он меня поймет?       Подойдя к одному из деревьев, я достал из дупла благовония, оставленные там в прошлый раз, и возжег их. Я не знал, что приду сюда, поэтому больше мне нечего было предложить Гермесу. Я подумал немного и надкусил себе палец так, что из него потекла кровь, поднял руку над алтарем, и подождал, пока несколько капель упадут на гладкую блестящую поверхность блюда. Раньше я не делал ничего подобного, но мне казалось, что раз уж я решил искренне говорить с богом, я должен подарить ему что-то особенное, а кровь показалась мне достаточно личным и дорогим подарком.       Я отошел на шаг и, держа кончик укушенного пальца во рту, опустился на колени, искренне надеясь, что никто, включая Кроша, не застанет меня здесь в таком уязвимом положении, но кругом было тихо, и над лесом уже почти опустилась ночь.       – Гермес, – начал я. Кажется, я так и не научился говорить достаточно торжественно для подобного случая. Хотя, с другой стороны, если кто-то из богов и презирал бы всяческие формальности, то это тот, к кому я теперь обращался. – Я хотел сказать… Мы с Крошем, моим другом, завтра отправимся в путешествие по морю. И я знаю, что море – это не по твоей части, но ты же, помимо всего прочего, покровительствуешь путникам, так что я решил обратиться к тебе. Я не хочу докучать тебе просьбами. Только было бы здорово, если бы ты поддержал меня, потому что сам я все чаще бываю недостаточно уверен в себе и в том, что мы делаем. Я боюсь подвести Кроша, понимаешь?       Я немного постоял в раздумьях, но затем продолжил.       – Знаешь, я хочу доказать, что я достоин быть его другом. И мне страшно, что, если я не буду жить той жизнью, какую видит для себя он, я рано или поздно потеряю его. А если буду всюду слепо следовать за ним, я потеряю себя. Я не знаю, где мое место. Пока что я нахожу себе место рядом с ним, но сколько это сможет продолжаться? Мне хватает смелости только слушать истории про Троянскую войну, но быть героем – это совсем другое. Я хотел бы стать таким. Или я хотел бы хотеть стать таким. Сам не знаю, что мне нужно. Вот она опять, моя нерешительность.       Я подумал, что, если бы меня слушал настоящий Гермес, я уже давно наскучил бы ему своим нытьем, поэтому решил заканчивать затянувшуюся речь.       – Спасибо, что выслушал. Не зря я решил поклоняться тебе. Думаю, если я попрошу тебя помочь мне разобраться в себе, ты вряд ли захочешь лезть ко мне в голову и вправлять мне мозги. Так что ни о чем не прошу, и только надеюсь, что не слишком утомил тебя.       Я снова поднял руку над блюдом, стоящем на пне, и, слегка надавив на рану, выжал из нее еще пару капель крови. Мне не хотелось уходить, поэтому я продолжил сидеть на траве, глядя на догорающие благовония.       Скоро стемнело и легкий летний ветер, шум листьев и аромат шафрана и лаванды начали убаюкивать меня. Я сказал себе, что посижу здесь еще совсем немного, прежде чем вернуться в свой домик, завтра нужно встать пораньше, Крош захочет отплыть на рассвете. Но еще до того, как я успел закончить эту мысль, мои глаза медленно сомкнулись, и я провалился в сон.       Во сне я видел радужные блики, слышал чей-то звонкий смех и быстрое хлопанье крыльев. А когда проснулся, вздрогнул от того, что сам не понял, сколько проспал и где нахожусь. Я вспомнил, что вечером уснул в лесу, но от этой мысли я снова вздрогнул, и не только потому, что было уже светло, но и потому, что теперь я видел перед собой не лес.       Я сидел возле входа в большую палатку, рядом было разбросано оружие – мечи, копья, щиты, а снаружи слышался гул низких голосов и шум моря неподалеку. Когда я попробовал встать, то понял, что не только обстановка вокруг изменилась. Я сам изменился. Руки и ноги были непривычно большими. Да я весь был большим! Я осмотрел себя, дотронулся рукой до конечностей, до груди, затем до лица и головы.       Я больше не был шарообразным, колючки куда-то исчезли, вместо них появились длинные, собранные на затылке волосы. Кожа приобрела какой-то грязно-бежевый оттенок, а лицо казалось маленьким по сравнению с телом. Зато и ощущения были другие, в руках и ногах чувствовалась сила, и когда я наконец поднялся, мне показалось, что я великан, только не какой-нибудь неповоротливый и неуклюжий, а легкий и ловкий.       Я вышел из палатки и огляделся – кругом ходили такие же длинноногие длиннорукие великаны, весело переговариваясь, натачивая оружие, разжигая костры и перевязывая раны. Неподалеку было морское побережье, вдоль которого выстроились сотни кораблей. Но не таких маленьких и неказистых, которые строили мы с Крошем, а настоящих военных кораблей. Я повернул взгляд в другую сторону и увидел то, что ожидал и немного боялся увидеть – над пейзажем из лугов, полей и деревьев возвышались величественные каменные стены и высокие башни святого Илиона.       – Троя, – прошептал я, завороженный зрелищем и не видящий теперь ничего, кроме легендарного города и бездонного голубого неба над ним.       

♫ Cactus in a Scarf – My mother told me (in Russian) ♫