Два храбрых ахейца

      

Песнь вторая. Пророчества.

      

Jorge Rivera-Herrans – Fire (Ilium)

      Постояв так еще пару минут, я решил вернуться в палатку, чтобы спокойно все обдумать. То есть не прям спокойно. Да и не столько обдумать, сколько попаниковать без свидетелей.       Это не похоже не сон. Может быть, я просто окончательно сошел с ума? Но, кажется, так внезапно никто с ума не сходит. Так что случилось? Я вспомнил события вчерашнего вечера, как я говорил с богом, как приносил жертвы, как уснул на траве у алтаря. Не может же быть, чтобы…       – Патрокл! – у входа в палатку стоял мужчина. Хотя сложно было назвать его мужчиной, он выглядел слишком юным. Его золотистые локоны выбились из косы и волнами спадали по спине, он весь как будто светился, от него веяло чистой ясной энергией, которой не веяло от тех других людей, что шумели снаружи. И в чертах его лица тоже угадывалось божественное происхождение.       – Ахиллес? – с сомнением спросил я, и он кивнул, хотя не слишком уверено.       – Послушай, я… – начал он, подойдя ко мне ближе, – я хотел спросить, только не пугайся и не смейся…       Теперь, когда он стоял в паре шагов от меня, я смог разглядеть его глаза. В них тоже была эта юношеская энергия, этот героический свет, но было и что-то еще, что-то знакомое. Мое сердце замерло, то ли от радости, то ли от волнения. Если я собираюсь проверить свою теорию, лучше сделать это сразу.       – Крош? – перебил я, глядя юноше прямо в глаза.       – Ёжик? – он поменялся в лице, его нерешительность пропала, рот начал расплываться в улыбке, но в то же время глаза заблестели, будто он готов был расплакаться.       – Это ты! – сказал я, тоже улыбаясь, и Крош тут же бросился ко мне в объятия.       – Я думал, я один тут застрял, – сказал он взволнованно, – думал, мне это чудится.       – Ничего, – я погладил его плечо, и удивился тому, какая неожиданно мягкая кожа у этого бесстрашного воина, в теле которого теперь оказался мой друг, – ты не один, с тобой же твои верные мирмидонцы, – я еще шире улыбнулся. Теперь, когда мы нашли друг друга, можно было шутить, можно было веселиться. Даже если мы сошли с ума, по крайней мере, мы сошли с ума вдвоем.       – Да какие еще мирмидонцы? Они же не мои друзья. Ёжик, я думал, что потерял тебя, – он наконец отпустил меня и мы снова посмотрели друг другу в глаза.       – Что ж, главное, мы нашлись, теперь мы вдвоем, а дальше разберемся, – сказал я, и Крош закивал. Было даже как-то странно от того, насколько спокойно я себя чувствовал, как будто это и правда был не я.       Снаружи послышался шум, и Крош, взяв меня за руку, вывел из палатки.       – Лучше давай пройдемся. Неподалеку есть роща, там все и обсудим. А здесь слишком шумно, да и кто-нибудь может услышать.       Я не ответил и только покорно последовал в сторону упомянутой им рощи. Мимо нас ходили воины, такие же высокие и статные, каким теперь стал я, но никто из них, конечно, не мог сравниться с их предводителем, быстро шагавшим передо мной. Судя по всему, он делал над собой усилие, чтобы идти, а не прыгать, и по-прежнему тащил меня за руку.       Мужчины то и дело здоровались с Крошем, а вернее здоровались они с Ахиллесом, но Крош отвечал им так естественно, что я бы на месте мирмидонцев не догадался, что их военачальника подменили. Мне тоже кивали время от времени, и я кивал в ответ, правда боюсь, что глупая улыбка у меня на лице могла показаться им несвойственной Патроклу. Хотя, что я знаю? Я никогда слишком не интересовался его характером или его судьбой, и теперь уже начинал в этом раскаиваться.       К Крошу подошла молодая девушка, как будто желая что-то ему сказать, но он прошагал мимо, даже не взглянув на нее. Девушка удивленно посмотрела на меня, и я решил остановить его. Вдруг это кто-то важный? Не стоит сходу портить здесь со всеми отношения.       – Кр… Ахиллес, погоди.       Крош остановился, развернувшись ко мне, а я взглядом указал на незнакомку. Он посмотрел на нее, затем на меня и пожал плечами.       – Извините, девушка, – неловко начал он, – а кто вы? Что-то я забыл…       – Кто я? Да ты верно вина перепил! – возмутилась она. – Я Брисеида, – Крош все еще смотрел на нее, растерянно подняв брови, – жена твоя!       – Чего?! – он отступил на шаг. А я, кажется, что-то вспомнил. У Ахиллеса и правда была жена. Только я думал, что она осталась где-то далеко. Что же она делает здесь?       – Ладно, не жена. Наложница, если желаешь, – вздохнула она.       Так вот оно что, это его «военная», временная жена. Кажется, с ней была связана какая-то важная история, но какая? Может, ее убили, и он отомстил? Нет, мстил он, кажется, за Патрокла. Так что же…       – А, Брисеида, – Крош попытался улыбнуться, – конечно, да, как я мог забыть. Слушай, мы тут хотели отойти и…       – Иди, если желаешь, – пожала плечами Брисеида, – я только собиралась узнать, не пора ли стирать твою одежду, – и, увидев, что Крош не планирует отвечать, она медленно ушла, задумавшись о чем-то своем.       Крош был еще слегка напуган, мы обменялись взглядами.       – С ней разберемся позже, а теперь идем, – сказал он и потащил меня за руку в сторону деревьев.       Мы вошли в лес, и шум голосов затих, но Крош вел меня все дальше, то ли потому что боялся, что нас подслушают, то ли просто от нетерпеливого желания шевелить ногами. В конце концов, у него теперь были самые быстрые ноги на свете.       – Погоди, дай передохнуть, – сказал я ему наконец, и он, кажется, только теперь вспомнил, для чего мы пришли в лес, и остановился.       – Да, точно, – он отпустил мою руку и принялся ходить из стороны в сторону, – в общем, диспозиция такова, Ёжик, – я слегка улыбнулся, подумав, что он похож на полководца, правда затем вспомнил, что он и есть своего рода полководец, – по какой-то неведомой причине мы очутились в этом мире, к тому же в роли главных героев, и теперь, похоже нам предстоит сражаться с троянцами, поклоняться греческим богам и, если повезет, то и плавать по морю.       Я решил пока не рассказывать, что могло послужить причиной случившегося, а только молча слушал.       – Ёжик, знаешь, на самом деле я думаю, это наш с тобой шанс сыграть по-настоящему. Может быть, не так важно, почему мы здесь. Может надо просто воспользоваться возможностью? – Крош звучал все оживленнее. Видимо, страх, с которым он столкнулся до нашего с ним воссоединения, теперь ушел и он видел перед собой только перспективы реалистичной и интересной «игры». А я тоже начинал осознавать, что действительно ждет нас впереди, только меня это что-то совсем не радовало.       – Крош, – сказал я мрачно, – ты что, забыл, чем кончилась история Ахиллеса? Да и Патрокла… Они погибли, оба погибли.       – Да все будет нормально, – весело сказал он, повернувшись ко мне, – кто сказал, что мы в точности повторим их судьбу? Я думаю, если мы захотим, то сможем выжить, так еще и повеселимся.       – Ты о чем, Крош? Какое «повеселимся»? Мы на войну попали! На настоящую.       – Ёлки-иголки, так это ж круто! Неужели тебе никогда не хотелось испытать себя, посмотреть, на что ты годишься в настоящем бою?       Я задумался. Я и правда размышлял о том, как мне испытать себя, как стать героем, как больше походить на Кроша. Но кто ж знал, что чтобы это сделать, придется буквально поставить на кон свою жизнь. Или не свою жизнь? Умру ли я, если умрет Патрокл, в теле которого я теперь нахожусь? Кто знает…       – Крош, я правда хотел бы совершить что-нибудь грандиозное в этой жизни, но я не хочу умирать, – вздохнул я, – и тем более не хочу убивать других.       – Это же всего лишь герои мифов, – сказал Крош, – они даже не настоящие.       – С чего ты взял? Может это мы не настоящие.       – Не глупи, конечно настоящие, – он слегка ударил меня кулаком в плечо.       – Ай! – вскрикнул я. Удар, видимо, получился больнее, чем он рассчитывал. Крош еще, кажется, не осознавал собственной силы.       – Ты это чувствуешь, а значит ты настоящий. И я могу точно сказать тебе, что я настоящий. Так что не забивай голову.       – По-моему, ты ничего не понял… ну ладно, не так важно, настоящие или нет, я в любом случае хотел бы выжить, а мы даже не знаем, как. Ты хоть что-нибудь помнишь из пророчеств об Ахиллесе? Какие повороты судьбы были для него неизбежны?       – Без Ахиллеса греки никогда не смогли бы захватить Трою, – гордо сказал он.       – А еще? – спросил я, сам перебирая в голове все, что мог вспомнить, и ругая себя, что не слушал Карыча внимательнее.       – Ещё пророчество, что он превзойдет своего отца.       – Очень мило, но вряд ли это нам сейчас поможет. Эх, я думал, мы лучше знаем мифологию. И почему я так и не дочитал «Илиаду»? – я потер лицо руками. – Ты точно больше ничего не помнишь?       – Кажется, ничего, – ответил Крош, нетерпеливо топая ногой.       – Мои хорошие, боюсь, вы забыли еще одно пророчество, – раздался голос откуда-то сверху, и мы оба подпрыгнули от неожиданности.       На ветке неподалеку от нас сидел молодой парень, почти совсем мальчик. Он свесил вниз одну ногу и покачивал ей. Его лица не было видно, зато в глаза бросался яркий свет вокруг него. Чем-то это было похоже на свет, исходящий от Ахиллеса, но если у того этот свет можно было скорее почувствовать, чем увидеть, то здесь сияние было замено невооруженным глазом. Хотя я все же засомневался – может, это просто солнце так причудливо светит сквозь кроны деревьев?       – Ты еще кто такой? – спросил Крош, нахмурившись. – Зачем подслушиваешь?       – Крош, не надо, – сказал я тихо, уже подозревая, кто перед нами.       – Ваш разговор был таким занятным, что я не удержался, – засмеялся юноша.       – Ты не ответил на первый вопрос! – напомнил ему Крош.       – Как, ты по-прежнему не догадался? А вот Ёжик, кажется, уже все понял.       – Ёжик? – видимо, Кроша озадачило, что незнакомец знает мое настоящее имя.       – Ну оно и не удивительно, это ведь по его просьбе я перенес вас сюда, – он легко подпрыгнул, казалось, он вот-вот свалится на землю, но крылышки на его сандалиях быстро затрепетали, и он плавно опустился с ветки.       – Гермес? – Крош звучал наполовину радостно, наполовину испуганно.       Бог только засмеялся в ответ.       – Что значит, Ёжик попросил перенести нас сюда? – спросил Крош. – Ёжик, ты же не…       – Я не просил никуда никого переносить. Я только хотел…       – «Мне хватает смелости только слушать истории про Троянскую войну, но быть героем – это совсем другое. Я хотел бы стать таким» – процитировал Гермес, – твои слова, ежонок. Так что, красавчик, можешь благодарить своего друга за подаренную вам обоим возможность.       – Возможность сойти в могилу раньше времени? – не выдержал я.       – Над этим я уже не властен, дорогуша. Я только подбросил вас сюда, а дальше вам самим придется определять свою судьбу, – он все время улыбался, и меня бы это начало раздражать, если бы не аура озорства и вместе с тем добродушия, которая исходила от него. Я ведь за это и полюбил его больше других богов. И это было вполне в его духе – перенести нас забавы ради в другой мир.       – Должен сказать, я не часто делаю такие подарки, – продолжил он, – но глядя на тебя, я решил, что вам и впрямь не помешает взбодриться. А твои пожертвования тронули меня. Хотя обычно меня не интересует кровь, я бы предпочел вино, но сам символический жест я безусловно оценил.       – Ёжик, о чем это он? Какая еще кровь? Ты что, зарезал кого-то?       Юноша рассмеялся, легко подпрыгнул в воздух и завис над землей.       – Ну что ты! Разве ты совсем его не знаешь? Он же и мухи не обидит. Ёжик всего лишь поранил себе палец и окропил кровью алтарь.       – Спасибо, конечно, – сказал я, – что послушал меня и отозвался, но теперь мне хотелось бы знать, а как нам вернуться обратно?       – Это хороший вопрос, но мне кажется, если я отвечу на него, нам будет совсем не интересно, – он подлетел чуть выше и перекувыркнулся в воздухе.       – Ладно, – сказал Крош, – ты еще сказал что-то о пророчестве, которое мы забыли. Так что за пророчество?       – Я и правда такое говорил? – задумался он. – Видимо говорил. Пророчество об Ахиллесе. Самое известное. А вы его забыли, ребятки.       – То, что он умрет от стрелы в пятку? – спросил Крош.       – Куда-куда, говоришь? – расхохотался Гермес и снова перевернулся в воздухе, после чего лег на спину прямо в воздухе и принялся парить над землей на уровне наших глаз. – Да, так и представляю пророка, произносящего эти слова. Стрела в пятку. А ты смешной! Не удивительно, что твой друг так тебя любит. Или он уже не просто друг?       – Не уходи, пожалуйста, от темы, – сказал я, – пророчество.       – Ахиллес – самый сильный, ловкий и быстрый воин, – Гермес парил, закинув руки за голову и звучал так, будто цитирует заученную наизусть книжку, – но ему предстоит сделать сложный выбор. Он может прожить долгую счастливую жизнь и уйти, не познав славы. Или может пойти на войну и увековечить свое имя так, что даже через тысячи лет его будут помнить.       – И умереть, – закончил я за него, – погибнуть на войне, не так ли?       – Это уже детали, – сказал Гермес, махнув рукой, – но в целом да, выбор такой – простая жизнь в безвестности или вечная слава и ранняя погибель.       – Тоже мне сложный выбор, – усмехнулся Крош, – и кто бы выбрал безвестность?       – Ох, заюш, – Гермес наклонил голову, – почему-то мне кажется, что твой друг имеет иное мнение на этот счет.       – Ну… – Крош бросил на меня быстрый взгляд, – Ёжик – это другое.       Это еще почему? Я не сказал ничего вслух, но его слова меня задели. Как это – другое? Недостаточно сильный, смелый, способный, чтобы вообще иметь подобный выбор? То есть да, конечно, так и есть, я бы не выбрал идти на смерть просто ради славы, но слышать это от Кроша было как-то обидно.       – Как скажешь, солнышко, как скажешь…       – И что теперь? – спросил я. – Выходит раз Ахиллес уже на войне, выбор сделан, и он обречен на скорую смерть?       Сам не знаю, как мне удавалось сохранять внешнее спокойствие, внутри все кричало и сжималось.       – Я бы не был так уверен, – задумался Гермес.       – То есть мы по-прежнему ничего не знаем, – вздохнул я.       – Не дрейфь, Ёжик. Ты же сам говорил – главное, мы теперь вместе. Что-нибудь придумаем, – Крош снова стукнул меня по плечу, на этот раз не так сильно.       – Даже если Ахиллес еще не успел принять решение, ты ведь и сам уже его принял, – сказал я, глядя ему в глаза, – ты хочешь стать лучшим воином, даже если это сведет тебя в могилу.       Крош промолчал. Это не было для меня неожиданностью, но его желание рваться в бой, рисковать собой и не оглядываться ни на что еще никогда не выражалось в таком явном виде.       – Что ж, – снова вздохнул я и даже попытался улыбнуться, – я всегда знал, что ты не согласишься на меньшее. Значит, будем добывать тебе славу.       Крош просиял.       – Так ты со мной, Ежидзе? Мы будем драться рука об руку?       – Да куда я денусь?       – Я буду защищать тебя, – быстро заговорил Крош, – я прослежу, чтобы с тобой ничего не случилось в бою, и ты остался цел.       – Главное сам останься цел.       – О-о-о, как же это мило, – Гермес перевернулся на живот и продолжил парить, болтая согнутыми ногами, – вы, ребята, и правда напоминаете мне настоящих Ахилла с Патроклом.       – А что случилось с ними? – спросил я. – То есть раз мы здесь, в их телах, выходит, они в наших?       – О, я так не думаю. Скорее их души теперь где-то свободно витают, но не волнуйтесь, готов поспорить, их это вполне устраивает. Для них ведь тоже главное везде быть вместе.       – Скажи, – мне пришел в голову еще вопрос, – а ты же перенес только нас двоих? Больше никто из нашего мира не попал сюда?       – Нет, – ответил Гермес, – кажется. Не знаю. Да кто ж теперь упомнит, что я делал, а чего нет?       – Гермес, – спросил Крош, – а когда мы пойдем в бой, ты сможешь помочь нам? Или хотя бы Ёжику?       – О нет, я таким не занимаюсь, – замотал головой Гермес, – какой еще бой? Скука смертная. В буквальном смысле смертная. Ха! Вот если соберетесь тайком увести чьих-нибудь коров или научиться играть на лире, тогда зовите меня, такое я обычно не пропускаю.       – И зачем нам коровы? – удивился Крош, а Гермес снова захохотал, видимо решив, что это тоже шутка.       – Что ж, мои крольчата и ежата, боюсь мне пора лететь, – он хлопнул в ладоши и собрался упорхнуть, – было приятно поболтать.       – Эй, постой, – сказал Крош, – а ты можешь хотя бы сказать, этот мир реален или нет?       – Зайка моя, ну это уже философский вопрос, а я всего лишь бог. Почем же мне знать? Для меня он такой же реальный, как все остальные, а что он для вас, уже решайте сами.       – Спасибо, – сказал я, сам не зная за что благодарю. Это ведь из-за него мы оказались в этой передряге, но на Гермеса было невозможно сердиться, таким уж он был очаровательным.       Он подмигнул, еще раз перекувыркнулся в воздухе и взмыл в облака. А мы с Крошем посмотрели друг на друга, и ничего не говоря, снова взялись за руки и поплелись обратно в лагерь.       

♫ Jorge Rivera-Herrans – Fire (Ilium) ♫