heartlines [нити судьбы]

Эндрю сидел на одном из столов в лаборатории Эбби, держа посох под рукой, курил сигарету и наблюдал за тем, как Эбби, Би и Рене возились с бессознательным фейри. Он не позволил разбудить Аарона, чтобы тот помог, потому что пока не понимал, зачем этот «Нил» проник в их место Знающих. — Яйца Оберона, тебе обязательно нужно было бить его так сильно? — в очередной раз спросил Ваймак, шагая взад-вперёд в потёртой рубахе и старых пижамных штанах. — Он проник в наше место Знающих, — в пятый раз повторил Эндрю, пока духи всё ещё кружили вокруг него, не решаясь приблизиться к Шагающему. — Не знал, что мы так доброжелательно относимся к ворам и чужакам. Особенно к тем, кто смог проникнуть в это чёртово место Знающих, что априори должно было быть невозможным. Ваймак бросил на него недовольный взгляд, но промолчал, в то время как Эбби позади них, казалось, изо всех сил пыталась залечить все раны, скрытые под одеждой «Нила» — нет, Натаниэля. Натаниэля Веснински. — Мне нужно больше настойки для его ран, их слишком много, — сказала она Би, возившейся с чем-то на его груди. — Есть ли признаки инфекции? — спросила Эбби у Рене. Наяда на мгновение замерла, положив руку на обнажённую грудь Натаниэля. — Я ничего не чувствую, — тихо ответила Рене, но Эндрю уловил в её голосе нотки жестокости, которых обычно не было. В её тёмных глазах мелькнула искорка света, когда она взглянула на Натаниэля, лежащего перед ней без сознания. Кто-то расстроился из-за старых шрамов и свежих швов на теле бедного Натаниэля? Эндрю вынужден был признать, что это зрелище сумело пробиться даже сквозь наркотическую дымку в его сознании, вызвав лёгкий интерес. Он задавался вопросом, через какой ад Натаниэлю пришлось пройти за последние несколько десятилетий, чтобы на его коже появились эти бесчисленные отметины… но потом его внимание переключилось на другие детали: заострённые уши, странные глаза, реакцию его духов, на то, что Натаниэль осмелился проникнуть в Двор Знающих Эндрю. Этого задохлика здесь быть не должно, вот и всё. Лучше подлатать его и выставить вон, пока он не натворил бед при Лисьем Дворе. — Это ужасно, кто вообще мог такое сотворить? — пробормотала Би, проводя пальцами по спутанным кудрям бессознательного фейри. — Ранить и заживлять, а потом тут же наносить ещё большие увечья — это непомерно жестоко. Эндрю усмехнулся, опираясь на стол. — Ты вообще слушала Кевина? Это Морияма во всей своей красе, по крайней мере, когда дело доходит до тех, кто для них не так важен. Кевин достаточно высокопоставлен, чтобы ему не причиняли слишком серьёзного вреда — по крайней мере физического, — но он рассказал немало ужасающих историй о Моро и некоторых других вассалах Морияма. Би бросила на Эндрю задумчивый взгляд, пока Эбби и Рене перекатывали Натаниэля на бок, чтобы проверить его спину на предмет повреждений — ну, или им просто надоело лицезреть его уродливое лицо. — Что? — спросил Эндрю у Би, выпуская струйку дыма. — Я не тот, кто режет фейри, настолько глупых, чтобы присягнуть мне. — Это называется «сочувствием», Эндрю, — сказала Би, её голос звучал устало, как будто она нуждалась во сне. С чего бы это? Ах да, её же вытащили прямо из постели из-за одного неосторожного Тенью шагающего, не так ли? Может быть, тогда ей стоит поблагодарить Эндрю за то, что он ударил его по голове? — Может быть, ты мог бы… Эбби вскрикнула, с ужасом уставившись на что-то. Услышав, как Ваймак проклинает некоторые части тела Оберона и Титании, Эндрю раздражённо вздохнул и спрыгнул со стола, чтобы получше рассмотреть недоумка, лежащего на кушетке. Сначала это было похоже на месиво из шрамов, что было не так уж удивительно. Похоже, тут была и обгорелая кожа, и куча порезов от ножей… а потом Эндрю понял, что порезы слишком красные, слишком рельефные и заметные, чтобы быть чем-то другим, кроме отметин, оставленных серебряным клинком. Они были слишком продуманно нанесены, а рисунок напоминал птицу в полёте — линии должны были изобразить перья, расправленные на крыльях. Порезы пересекали старые шрамы, похожие на руны, вырезанные глубоко на спине и плече Натаниэля (судя по тому, что рассказывали Эндрю, это должно было быть весьма болезненно), и тянулись по его плечам и верхней части спины. Нанесённые серебром порезы были призваны разрушить старую магию рун. Уж кто-кто, а Морияма умели использовать боль, железо и шрамы, чтобы доказать свою правоту, «сломать» человека, лишить его защиты и заодно заклеймить. С одной стороны, Эндрю мог это понять, но с другой — считал это ещё одной причиной ненавидеть этих уёбков. Он так увлёкся рассматриванием вырезанного на спине Натаниэля ворона в полёте, что не сразу понял, что это ещё не всё, наконец обратив своё внимание на следы укусов, наполовину скрытые под лохматыми прядями рыжих волос, и пару длинных царапин от ногтей. На острых бёдрах, выглядывающих из-за пояса плохо сидящих брюк, виднелись синяки в виде отпечатков ладоней. Отпечатков, которых там быть не должно. Эндрю не сразу осознал, что среагировал на эти следы, пока в нескольких футах от него в стену не влетел какой-то пузырёк, а Эбби не окликнула его по имени. — Эндрю! Утихомирь духов, пока не угробил кого-нибудь! — Эндрю, — голос Би, необычно громкий и серьёзный, вынудил его посмотреть на фейри, склонившуюся над распростёртым телом Натаниэля, словно живой щит. — Давай ты успокоишься и оставишь нас здесь одних, хорошо? — когда духи завопили в ответ, она лишь покачала головой. — Ты и Ваймак, уйдите. — Я… — начал Эндрю, остановившись на мгновение, чтобы взглянуть на всё ещё заметные следы на теле Натаниэля. — Он… — Бетси, пожалуйста, проследи, чтобы он спал, — прервала его Эбби, прикладывая ножницы к поясу брюк Натаниэля. — И, чёрт возьми, Эндрю, отойди! Дай ему немного личного пространства, — велела она, её голос был необычайно резок. — И ты тоже, Дэвид. Эндрю воспользовался духами, чтобы отпихнуть Ваймака в сторону. — Я не уйду, пока он здесь, — он не доверял Натаниэлю, даже с учётом последних открытий. Позже он разыщет Кевина и задаст несколько весьма щекотливых вопросов, но Тенью шагающему он не доверял ни на грош, о нет. Пускай даже… несмотря ни на что. — Бетси? — Я пытаюсь, но что-то… ах, вот, заклинание сработало, — сказала Би Эбби, убирая руки от головы Натаниэля. — Но я не могу гарантировать, что он долго пробудет без сознания. — Чёрт, ему нужно время на исцеление, — пробормотала Эбби, разрезая штаны Тенью шагающего; спины Рене и Би мешали Эндрю разглядеть что-либо, но выражения их лиц говорили сами за себя. О да, он обязательно поговорит с Кевином позже. — Что, во имя всех святых, происходит в Эверморе? — спросил Ваймак, прикуривая сигарету трясущимися руками, и голос его был таким же суровым, как и выражение лица. — Сначала они калечат Кевина, а теперь вот это? Эндрю насмешливо фыркнул, прислонившись спиной к одной из многочисленных книжных полок Эбби, не обращая внимания на сухие травы, которые он крошил между пальцев — судя по запаху, это был окопник. — Почему тебя это волнует? Как только этот кролик очнётся, сразу даст дёру, — всего-то и нужно было, чтобы в комнате появились тени, и прощай Натаниэль с красивыми и необычными глазами. Натаниэль-Натаниэль, кем бы он там ни был. Ваймак уставился на Эндрю, как на безумца, что, впрочем, было не в новинку. Но что именно в этот раз вызвало у него такую реакцию? Эндрю не мог избавиться от дурного предчувствия, и, как он подозревал, оно было связано с одним конкретным фейри — тем самым, у которого были слишком острые уши и слишком голубые глаза. — Ты издеваешься надо мной, да? Эти наркотики окончательно разъели твои мозги, или что? — Ладно, это было действительно смешно, — бросил Эндрю с нарочитым равнодушием, насколько это было возможно, учитывая сок радости, пульсирующий в его крови. — Он беглец, и если у вас здесь нет железных оков, он сразу же убежит, как кролик. Это его ничуть не беспокоило — скорее, наоборот, Эндрю видел в этом решение одной из своих проблем. Более того, он был уверен: Натаниэлю следовало бежать. Как можно быстрее и как можно дальше от Морияма. — Он пришёл сюда раненым, — отозвался Ваймак, отшвырнув почти докуренную сигарету. — А ты, видимо, решил, что ему мало травм? — голос звенел от раздражения, но Эндрю не отреагировал. Он знал, что поступил так, как должен был, чтобы защитить себя и своих близких. — Это место должно быть убежищем, блять! — рявкнул Ваймак, нервно расхаживая взад-вперёд; его лицо исказилось от злости и тревоги. Духи в комнате волновались — не только из-за раздражения Ваймака, но и из-за присутствия Натаниэля. И, разумеется, ситуацию не улучшало то, что в сторону Эндрю летели обвинения за то, что он вырубил этого мудака. — Некоторые создания — ходячая катастрофа. Он — один из таких. У него прямо на лбу написано «проблема», только посмотри на него. Ваймак сделал паузу, чтобы бросить на Эндрю недоверчивый взгляд. — Забавно, но именно это все говорят мне о тебе. Эндрю, уставший и раздражённый необъяснимой реакцией духов, без лишних слов поднял средний палец в сторону Ваймака, а затем постарался не обращать внимания на шёпот с другого конца комнаты. Он мог бы использовать духов, чтобы подслушать то, что говорила целительница… вот только духи явно не горели желанием приближаться к Натаниэлю. Как будто это не было подозрительно. Так что он принялся за расстановку книг и склянок на полках Эбби, пока она наконец не окликнула Ваймака по имени. — Мы закончили, — сказала она, когда Ваймак и Эндрю подошли к кровати, где под одеялом покоился забинтованный Натаниэль. Его немного привели в порядок: волосы убрали с лица, лоб обмотали марлей — след от удара, который он получил от Эндрю. Парень казался маленьким и почти хрупким. Эндрю редко встречал кого-то такого размера, если только это не был кто-то из брауни или Ред Кейпов. И снова его поразили заострённые уши — даже у Кевина они не были столь ярко выраженными, а ведь он чистокровный. У самого Эндрю уши лишь слегка заострены, чего хватало, чтобы не утруждаться чарами иллюзий за пределами места Знающих. Похоже, Ваймак думал о том же: он смотрел на спящего фейри, скрестив руки на груди и хмурясь. — Это… я не видел, чтобы другие скат-сидхе так выглядели — с этими ушами и всем остальным в придачу. Он нахмурился ещё сильнее и потянулся, чтобы погладить Эбби по спине, явно желая её утешить. — Думаю, родословная его родителей тут ни при чём, благо в мире существует лишь один фольу-сидхе, — пробормотала Би, подперев подбородок правой ладонью. — Одного нам всем и так за глаза хватает, — заметила Эбби, бросив Ваймаку благодарную улыбку, после чего вновь занялась покрывалом, наброшенным на Натаниэля. Эндрю уловил движение и увидел широкий браслет-перчатку на правом предплечье фейри. Серебряные гравировки извивались по его поверхности. — Что скажешь, Рене? Что ты почувствовала в его крови? Рене выглядела не менее измотанной, чем Би. Её тёмно-карие глаза потускнели от усталости, а стройное тело будто поникло, когда она оперлась о стену рядом с кроватью. — Честно говоря, я так и не смогла ничего понять, — девушка нахмурилась, перебирая пальцами светлую прядь волос, её взгляд был прикован к их незваному гостю. — Что-то мешало моему дару. Не давало сделать ничего, кроме исцеления. Эндрю вспомнил, что у Кевина тоже возникли проблемы с заклинаниями, когда они столкнулись с этим мудаком в Стардауне. Он медленно зашагал вокруг кровати. — Ты нашла на нём какие-нибудь неизменённые руны или чары? Есть ли на нём какая-нибудь уцелевшая магия, которая могла бы представлять угрозу? Би, казалось, поняла, о чём он спрашивает, и покачала головой. — Все защитные руны намеренно разрушены серебром. На нём не осталось ничего, кроме браслета, который мы не можем снять. Звучит, мягко говоря, подозрительно. — Ты уверена, что приложила достаточно усилий? — уточнил Эндрю, вытащил нож и с ухмылкой сделал шаг вперёд. Однако путь ему мгновенно преградил Ваймак. — Блять! — рявкнул он, оттолкнув Эндрю назад. — Я сказал, что здесь он в безопасности! Пока он в этом месте Знающих, его никто не тронет! — Он вломился… Но Эбби прервала Эндрю, резко вскочив на ноги. В её голосе звучал редкий для неё гнев. — Он пришёл сюда за бинтами и целебными травами, вот что он пытался украсть! — её голос звенел от ярости, когда она метнула в Эндрю обвиняющий взгляд, заняв защитную стойку перед бессознательным Натаниэлем. — Я бы с радостью отдала ему в сотни раз больше, особенно после того, как он спас мне жизнь! Я в неоплатном долгу перед ним, Эндрю Джозеф Миньярд. Он вздрогнул. Его полное имя. Истинное имя. — Он останется здесь как минимум до выздоровления, учитывая, через что ему пришлось пройти из-за Морияма. — И если учесть, что сделают с ним Морияма, если снова поймают, — добавила Би, чей мягкий голос и неброская внешность всегда скрывали острое умение попадать в самые болезненные точки. Все говорят, что лианнан-сидхе нужно просто любить. Какая наивность. Любить лианнан-сидхе, которая знала о большинстве его тёмных секретов, о событиях, пробудивших его магию в юном возрасте, о том, что сделало его тем, кем он стал. Духи, словно отражая его внутренний гнев, вновь закружились вокруг, поднимая в воздух листья, разбивая оставшиеся склянки. Но Би встретила его напряжённый взгляд со своим неизменным спокойствием. — Если ему удалось каким-то чудом ускользнуть от них, значит, он ещё не присягнул им. Но это может измениться. Очевидно, они хотят сломить его, — теперь в её голосе звучало беспокойство, когда она посмотрела на неподвижного Натаниэля. — И если они снова его поймают, ему будет гораздо хуже. Эндрю с усмешкой посмотрел на неё. — Если только это не ловушка. Разве это не в стиле фейри? Особенно если речь идёт о Морияма. Они могли послать его сюда, чтобы вернуть Кевина «домой». — Тогда почему он в таком состоянии? — вмешалась Рене, сидя возле кровати, как будто не замечая ни бушующих духов, ни ножа в руке Эндрю. — Чтобы разжалобить ваши убогие, кровоточащие сердечки, — хмыкнул он, заставляя себя взять эмоции под контроль. Духи в комнате мгновенно успокоились. — И, надо сказать, у него это отлично получается. Рене подняла голову и взглянула на него, отчего все оскорбления на языке Эндрю растаяли. Он не ожидал увидеть тьму в её глазах, вихрь боли, ярости и жестокости, которые она обычно держала в себе так глубоко, что в лучшие времена это было едва заметной подколкой. Но сейчас это была не просто попытка поддразнить его. — Нет, даже такие садисты, как Морияма, могли бы разыграть эту партию куда лучше, если бы это было частью их плана. Они бы слегка порезали его, нанесли несколько ударов, может, сломали пару рёбер — но не стали бы ломать его по-настоящему. Им нужно было бы, чтобы он мог сражаться. Чтобы он выглядел раненым, но оставался в форме для выполнения миссии, — голос стал резче, когда Рене снова посмотрела на Натаниэля. — И, в конце концов, если бы он действительно был шпионом, он бы не стал сначала заходить сюда. Пошёл бы прямо в комнату Кевина и исчез до того, как кто-нибудь из нас понял, что он здесь. Гнев снова вспыхнул внутри Эндрю, когда он понял, как легко Натаниэль мог забрать Кевина или навредить Аарону. — Тогда перережь ему глотку прямо сейчас, — он шагнул вперёд, но Ваймак снова преградил ему путь. — Нам нельзя ему доверять! — Он остаётся, — процедил Ваймак. — Эбби права: мы в долгу перед ним. И даже если бы не были, я не собираюсь прогонять бедного ребёнка, который явно нуждается в нашей защите! Эндрю оскалил зубы на старого глупца. — Этот «бедный ребёнок» может пробраться в любой Двор Знающих, какой захочет. Морияма придут за ним, как и за ещё одним фейри. Не будь таким идиотом. Он пытался заставить духов подчиниться, заставить их приблизиться к Натаниэлю, но только несколько «младших» осмелились сделать это. Тем временем Ваймак не сводил с Эндрю глаз; выражение его лица было серьёзным. — Это не важно. Он уже попал в беду. Я не оставил Кевина, не отступил перед ЮВС из-за тебя и не собираюсь отказывать в помощи этому фейри. — Ты пожалеешь об этом, — предостерёг его Эндрю, но усмехнулся и убрал клинок в ножны. — Впрочем, неважно. Он сбежит, как только очнётся. Если, конечно, сперва не перережет нам всем глотки и не похитит Кевина. — Думаю, у меня есть решение, — негромко сказала Рене. Эндрю оторвал взгляд от Ваймака. — Что, железные наручники? Эбби ахнула и бросила на него яростный взгляд. — Нет! Я не позволю тебе заковать его в них. Он и так уже настрадался от металлов! Она опустилась на кровать, будто физически перекрывая Эндрю возможность приблизиться к Тенью шагающему с железом. — Ну? — он повернулся к Рене, которая внимательно изучала браслет на правом запястье Натаниэля. — Что такое? И только не заводи свою обычную шарманку про «мир, любовь и прочую блевотину». Иначе у Эбби сегодня появится ещё один пациент. — Нет, не совсем, — Рене задумчиво провела пальцами по браслету и тут же отдёрнула их, словно получив удар током. Но её лицо так и оставалось задумчивым. — Я могу использовать свою магию, чтобы создать… считай, что это своего рода привязка. Связь. Если хочешь, узы между… — она наклонила голову, изучая спящего фейри. — Эм, между Нилом и одним из нас. Так он не сможет воспользоваться теневой тропой для побега, пока кто-то другой действует как якорь. Это временная связь, основанная на лунном цикле. — Не знаю… Мне не нравится идея накладывать на него заклятие, — нахмурился Ваймак, расхаживая взад-вперёд вдоль кровати, поглядывая то на Рене, то на Эндрю. Эбби покачала головой. — Мне тоже, но это даст Нат… Нилу шанс восстановиться, — тихо сказала она, снова поправляя покрывало; её пальцы едва ощутимо скользнули по груди бессознательного фейри. На её лице читалась глубокая и искренняя тревога. — Он не сможет продолжать бежать в таком состоянии, если действительно хочет остаться на свободе. — Двадцать восемь дней дадут ему возможность прийти в себя и решить, что делать дальше, — возразила Би, как всегда беря на себя роль адвоката дьявола. — Вы могли бы предложить ему укрытие здесь, но если он откажется, придётся искать другой выход. Он не сможет вечно скрываться от Морияма. — Морияма и других фейри, в этом Эндрю прав, — мрачно подтвердил Ваймак. Он остановился, провёл рукой по волосам и вгляделся в неподвижную фигуру Натаниэля. — Блять, мне это не нравится, но лучше так, чем если он снова угодит в их лапы. И это лишь временное решение, — в его взгляде мелькнуло что-то тёмное, и он кивнул Рене. — Кого ты предлагаешь для привязки? Дэн? Она тоже владеет магией перемещений, её дар похож на его. Рене покачала головой. — Нет. Когда я изучала его кровь, я почувствовала в ней нечто… напомнившее мне Эндрю. Почувствовала. Эндрю, уже уставший от всего происходящего, отступил назад и привалился к стене, давая себе передышку. Но когда он поймал на себе пристальный взгляд Рене, раздражение вспыхнуло внутри с новой силой. — Что? — раздражённо бросил Эндрю. — Абсолютно точно нет, — он не хотел иметь с этим фейри ничего общего. Единственное, что его интересовало, — как бы поскорее избавиться от него. Или, если понадобится, прирезать. — Но именно ты больше всех обеспокоен его присутствием, — заметила она, словно невзначай. — Это дало бы тебе возможность следить за ним, убедиться, что он никому не причинит вреда, — Рене говорила всё это своим излишне мягким, сладким голосом. Когда Эндрю посмотрел на неё пустым, ледяным взглядом, её улыбка сошла на нет. — С ним происходит что-то странное… — Если не считать этих чёртовых ушей и глаз? — Но я уверена, что ни с кем из нас, кроме тебя, это не сработает, — продолжала она, как будто Эндрю её вовсе не перебивал. — Так что, если откажешься… он сбежит, его поймают и будут пытать ещё больше. — В её голосе вдруг появилась яростная жёсткость. — Тогда они его окончательно сломают. И у Морияма появится настоящее оружие, которое они приставят к нашему горлу. Или же ты согласишься — и он останется с нами. Эндрю скривился. Давят на его совесть? Как мило. Он бы рассмеялся ей прямо в лицо, если бы не был таким уставшим. Вместо этого его пальцы нервно постукивали по нарукавной повязке, а нога ритмично отбивала такт о пол. Духи заволновались ещё сильнее, опрокидывая пузырьки и книги, пока Эбби в очередной раз не выкрикнула его имя. Как бы Рене ни раздражала, она была права. Если этот мелкий кролик ещё не стал марионеткой Морияма, то это лишь вопрос времени. Лучше бы узнать все его секреты как можно скорее. И если Эндрю придётся держать его рядом с Кевином и Аароном, то только на поводке, конец которого будет у него в руках. — Прекрасно, делай, как считаешь нужным, маленькая болотница, — фыркнул он и протянул ей свою левую руку. — Ты уверена, что кто-то другой не подошёл бы лучше? — спросил Ваймак, возвращая несколько книг на ближайшую полку и бросая на Эндрю недовольный взгляд. — Нет, это должен быть именно Эндрю, — твёрдо ответила Рене. Из рукава её розового свитера скользнул тонкий нож. Она осторожно провела лезвием по его ладони, собирая выступившую кровь. Эндрю от этого даже не вздрогнул. Рене сосредоточенно наклонилась к Нилу и сделала такой же неглубокий надрез на его левой руке. Капля крови застыла в воздухе, прежде чем её магия направила кровь Эндрю в рану Натаниэля, а затем вытянула несколько капель фейри обратно. Она вновь повернулась к Эндрю. Тот вздохнул, раздражённый и, возможно, чуть-чуть отвращённый, но позволил ей продолжить. Когда чужая кровь смешалась с его собственной, кожу пронзило лёгкое покалывание. Затем нечто… иное. Ощущение силы, прилив энергии, но вместе с ним — вспышка чужой боли. Всепоглощающей усталости. Голода, настолько острого, что на миг перехватило дыхание. Когда это прошло, Рене отпустила его руку и кивнула. — Теперь вы связаны друг с другом, пока луна не достигнет первой четверти следующего месяца, — тихо сказала Рене, её взгляд был тяжёлым. Она аккуратно убрала руку Натаниэля под одеяло. — Будь осторожен. Эндрю насмешливо улыбнулся, чтобы скрыть, насколько заклинание выбило его из колеи. — Как ты можешь ожидать от меня чего-то другого? По крайней мере, до тех пор, пока он не покажет нам своё истинное лицо и не окажется вассалом Морияма, — в этот момент он потянулся за своим посохом. — И вот тогда он не отделается одной головной болью. — Тебе бы научиться слушать, — пробормотала Рене, вставая на ноги. В первый момент она слегка покачнулась. — Могу я помочь вам ещё чем-то? — обратилась девушка уже к Эбби. — Нет, отдохни, пока есть такая возможность, — мягко ответила та. Затем её усталый взгляд скользнул к Би. — И тебе тоже стоит передохнуть. Ты сделала даже больше, чем нужно. — Я всегда рада помочь, — сказала Би, и это, пожалуй, было её самой большой ошибкой в жизни. Но Рене лишь кивнула с лёгкой улыбкой. — Эндрю, ты идёшь? — её голос был мягким, но взгляд всё ещё был встревоженным. — О нет, я заночую здесь, со своим новым другом, — с нарочитой беззаботностью отозвался Эндрю. — Хотя, точнее, спать здесь будет только он. Похоже, злодеям не положен отдых. Он запрыгнул на один из столов Эбби, откинувшись спиной к стене. — Блять, да что ты так взъелся на бедного ребёнка? — раздался голос Ваймака. Он отвлёкся от приведения в порядок полок, его хмурый взгляд был прикован к Эндрю. — Ты правда думаешь, что, проснувшись, он первым делом попытается навредить Кевину? — Всё может быть, — легко согласился Эндрю. Он терпеть не мог неизвестности; ему было невыносимо не знать, не контролировать ситуацию, ведь всё, что у него оставалось, — это клятвы, которые он дал. — Эндрю… эти раны настоящие, — попыталась возразить Эбби. — Все они. Он не хотел думать об этих укусах, царапинах и синяках, не хотел думать о том, что Эбби потребовала уединения, когда снимала с Натаниэля остатки одежды. Не хотелось думать о том, что Дрейк замышлял с железными наручниками много лет назад. Не хотелось думать о том одиноком приёмном ребёнке… — Тогда я просто потеряю ночь сна, — сказал он ей, пытаясь удержать духов от нанесения ещё большего ущерба лаборатории. Как будто Эндрю мог бы заснуть в эту ночь — ну или в то, что от неё осталось, — после всего случившегося и после того, как воспоминания снова всплыли в памяти. Какой смысл жить так долго, если ты никогда ничего не забываешь? Даже если годы и смешались в одну вереницу событий, некоторые вещи, казалось, никогда не забывались, никогда не уходили в тень. Пока Эбби прибиралась в лаборатории, Эндрю остался на столе. Ваймак ушёл за кофе и, вернувшись, молча протянул ему кружку, на его лице застыло мрачное выражение. Прошло около часа или двух, прежде чем что-то изменилось. На кровати что-то дёрнулось — слабое, едва заметное движение, словно Натаниэля терзали кошмары. А затем, через пару секунд, его глаза резко распахнулись. Он ещё некоторое время оставался неподвижным, но взгляд уже метался по комнате, фиксируясь на деталях, оценивая обстановку. Эндрю медленно отставил вторую чашку кофе и потянулся за посохом. Духи вокруг них заметно нервничали. В груди вдруг появилось странное напряжение — «почти» магическая тяга, но не к своей силе. Это могло означать лишь одно: кролик пытался сбежать. Тени дрогнули. Эндрю резко зажмурился и едва слышно вздохнул — и этот звук прозвучал так, словно его пронзила боль. Эбби и Ваймак тут же повернулись в его сторону. — Эндрю? Пока Эбби говорила, Натаниэль откинул одеяло и попытался сбежать уже физически, но ему удалось сделать всего один шаг от кровати, прежде чем он рухнул на пол, как марионетка, у которой одним махом перерезали ниточки, — все его длинные конечности согнулись под странными углами. Он заговорил на каком-то языке — скорее всего французском, подумал Эндрю, поскольку слышал, как Кевин немного говорил на нём, — голос его был хриплым и тихим. — О нет, не двигайся, ты можешь навредить себе! — Эбби рванулась к нему, но резко отшатнулась, когда он попытался запустить в неё подушкой. Его лицо, покрытое синяками, покраснело от гнева, а такие странные, необычайные глаза горели диким огнём. Эти голубые радужки, вертикальные зрачки — сейчас они были чуть шире, чем узкие щели. — Яйца Оберона, — потрясённо выдохнул Ваймак, пока Эндрю спрыгивал, приземляясь рядом с ним. — Что… как? — Отпусти меня, — прохрипел Натаниэль. — Отпустите меня! Эбби тяжело вздохнула и покачала головой, а Натаниэль в это время лихорадочно ощупывал одежду, которую ему выдали, явно ища нож, с которым он прибыл. — Брось… сей… арх или… отпусти меня! — требовал он, озираясь по сторонам, явно отчаянно ища какое-нибудь оружие, которое могло бы помочь ему сбежать; метался, обнимая себя руками с когтями, с огромными диковатыми глазами, делая резкие движения, несмотря на то что его била крупная дрожь. Кроме того, похоже, он порвал по меньшей мере несколько швов — либо при падении, либо в результате своих неистовых забегов, — поскольку на некоторых новых повязках виднелись пятна крови. Эндрю заметил это, но и не только он. Эбби снова вздохнула и шагнула вперёд, но Ваймак мгновенно удержал её, прежде чем она успела подойти ближе. В этот момент Натаниэль схватил первый попавшийся пузырёк с чем-то, что они ещё не успели убрать, и швырнул в них. Или попытался — сил у него явно было слишком мало, чтобы метнуть далеко. Один из духов, совсем ещё молодой, пробывший с Эндрю всего несколько месяцев, успел отбить склянку в сторону. Тогда Эндрю решил, что с него хватит. Он шагнул вперёд, сжимая в руках посох, и Натаниэль тут же умолк, напряжённо глядя на него. Он сгорбился ещё сильнее, будто хотел слиться с полом, несмотря на сломанные рёбра и все остальные раны. — Эндрю, не надо, — окликнула его Эбби, в то время как Эндрю ухмылялся, глядя на корчащегося фейри. — Ты ужасно невоспитанный для непрошеного гостя, не находишь? — насмешливо произнёс он, делая ещё один шаг вперёд. Ему не нужно было смотреть, чтобы знать: взгляд Натаниэля был прикован не к нему, а к железным наконечникам посоха. — Пора преподать тебе урок, а? — Отпустите меня, отпустите меня, только отпустите меня! — твердил Натаниэль, зарывшись пальцами в волосы. — Не хочу ничего этого, я просто хочу уйти! — Блять, Эндрю! Ты не притронешься к нему железом, понял? Я не позволю никому из моих вассалов сделать нечто столь гнусное! — приказал Ваймак. — Отойди, мать твою, сейчас же! На секунду что-то внутри Эндрю подстегнуло его — желание двинуться вперёд, прижать железный наконечник посоха к этому слишком красивому, слишком «нечеловеческому» лицу. Но он заставил себя сглотнуть ярость, подавить внезапный, необъяснимый порыв причинить боль. Почему именно сейчас? Почему так сильно? Он выдохнул и жестом приказал ближайшему духу схватить Натаниэля вместо него. На этот раз дух подчинился без колебаний — возможно, потому что уже находился слишком близко. — Нет, не надо! Уйди! — захрипел Натаниэль, словно почувствовав приближение незримого. Он взметнул перевязанные руки, пытаясь защититься. А после Эндрю вздрогнул от боли. Крик духа заполнил комнату, но уже в следующее мгновение вдруг оборвался. Он исчез. Просто… исчез. Эндрю моргнул, замечая, как несколько синяков на лице Натаниэля побледнели, а затем исчезли вовсе. Кожа затягивалась буквально у них на глазах. А затем — новый рывок. Натаниэль попытался вырваться, но его остановила чёртова связь, которую наложила Рене. Тем временем Эндрю снова поднял посох, пока остальные духи принялись вопить в его голове и крушить только что восстановленную лабораторию — по крайней мере те её части, которые находились вдали от Натаниэля. — Что ты натворил? Что ты, блять, только что сделал? — Что я тебе говорил?! — взревел Ваймак. Он рывком выхватил у него посох и швырнул через всю комнату. Натаниэль забился под кровать, бормоча что-то на странном языке. — Он чёртов фольу-сидхе, как и его отец, — проревел Ваймак, его лицо побледнело. — Яйца Оберона, он похож на них обоих. — Что это, блять, значит? — спросил Эндрю, но не стал ожидать ответа. Один из духов метнулся за его оружием, но, к удивлению, не смог сдвинуть посох с места. Он перевёл взгляд на Ваймака, который что-то поспешно прошептал. — Ты как-то уже говорил об этом… — Фольу-сидхе, и, чёрт возьми, Эбби, оставь его уже в покое, пока он и тебя не осушил до смерти! — крикнул он своей девушке, стоявшей у кровати. — Он мог бы сделать это много лет назад, вместо того чтобы спасать меня, — отрезала она, но всё же остановилась в шаге от кровати. — Всё в порядке, Нил, мы не причиним тебе вреда, — сказала она Натаниэлю, который всё ещё что-то бормотал со своего места под кроватью. Эндрю понял, что Тенью шагающий говорит на старофейрийском, который он слышал всего несколько раз и только от Кевина, когда тот использовал его для особо сложных заклинаний. — Я клянусь тебе, что мы не причиним тебе вреда, здесь ты в полной безопасности. Может быть, ты вылезешь, чтобы я могла осмотреть твои раны? Послышалось ещё немного бормотания на древнем языке, а затем Натаниэль зашевелился. — Просто отпусти меня, — повторил он. — Я не вернусь, обещаю. Я больше ничего не хочу. Просто… отпустите меня. Почему вы все просто не оставите меня в покое? В его голосе было столько растерянности, столько изнеможения, что казалось, он вот-вот потеряет сознание. — О, милый… мы не пытаемся причинить тебе боль. — Эбби, казалось, готова была расплакаться, и Эндрю решил, что его терпению пришёл конец; он подошёл к целительнице и уставился на полускрытого фейри, заметив, что глаза Натаниэля светятся в темноте под кроватью, прямо как у ночных существ. — Слушай сюда, Веснински, — его голос был холоден и безжалостен, отчего Натаниэль вздрогнул. — Я тебя не отпущу. По крайней мере пока. Так что веди себя прилично, иначе я закую тебя в железо, которого хватит, чтобы содрать остатки плоти с твоих костей, — Эбби и Ваймак тут же разразились криками и проклятиями, но Эндрю проигнорировал их. — Осуши ещё кого-нибудь, и я заставлю тебя сожрать это железо, ты меня понял? Ледяные голубые глаза несколько долгих секунд не мигая смотрели на него, прежде чем Натаниэль с нескрываемым отвращением произнёс: — Понял. Ему каким-то образом удалось ещё больше свернуться в клубок, вызвав этим недовольное шипение Эбби. — Хороший мальчик, — насмешливо бросил Эндрю, поднимаясь и направляясь прочь, без труда проигнорировав мрачный взгляд Эбби и нахмуренные брови Ваймака. Он прошёл к полке, поискал среди беспорядочно разбросанных флаконов нужную маленькую склянку своего «сока радости» и, салютуя всем на прощание, вышел из лаборатории, чтобы отдохнуть хотя бы пару часов перед рассветом. Несколько духов остались, хоть и явно неохотно, сторожить вход — чтобы Аарон или Кевин не проникли внутрь, а также чтобы предупредить его, если кролик вдруг попытается сбежать в свою норку. Как и ожидалось, нормально выспаться Эндрю не удалось — ночные кошмары оказались сильнее. Он лишь недолго вздремнул, прежде чем бросить это бессмысленное занятие. Приняв очередную дозу зелья, Эндрю решил, что пора получить некоторые ответы. По пути в комнату Кевина парень захватил на кухне кофе и несколько кексов. К тому моменту, как он добрался до комнаты вредителя, от кофе уже не осталось и следа. Кевин Дэй, Туатха де Дананн, маг высшей силы и непревзойдённый фехтовальщик — по крайней мере до того злополучного дня, когда Рико его покалечил, жалость-то какая, — лежал, раскинувшись на кровати, с стекающей на подушку слюной. В правой руке он крепко сжимал пустую бутылку из-под водки, будто любимую плюшевую игрушку. Вот он, вдохновитель века! Эндрю запихнул в рот последний кекс и громко захлопал в ладоши, приказав паре духов столкнуть пьяницу на пол. Пока Кевин издавал бессвязные вопли, Эндрю подошёл к книжным полкам и начал перебирать многочисленные тома в поисках одной конкретной книги — старинной, в кожаном переплёте с золотым тиснением. — Пошёл ты, Эндрю, — выругался Кевин, после чего издал тихий стон. Послышались слабые взмахи руками и жалкие стенания, прежде чем Кевину удалось подняться на ноги с помощью духов. — Мудак… О, нет, только не древние манускрипты! Блять, я же тебе говорил! — Кевин бросился к нему, едва держась на ногах, но Эндрю уже нашёл нужный ему талмуд. — Кто такой фольу-сидхе? — спросил Эндрю, легко увернувшись от вялой попытки Кевина выхватить книгу. Один его взгляд заставил Кевина замереть и отступить на шаг. — Это… это Натан Веснински, — объяснил Кевин, потирая левое предплечье, словно от боли. — Его дар… магия… он убивает одним прикосновением, — Дэй посмотрел на свою руку и вздрогнул. — Когда он находит подходящий проводник, смерть наступает мгновенно, а энергия и магия жертвы переходят к нему, даря ему силу, насколько я понимаю, — на его лице появилось затравленное выражение после этих слов. — Я полагаю, ты уже видел его в действии? — Да, видел. — Кевин вздрогнул и закрыл глаза. — Не зря его прозвали «Мясником». Ему даже серебро не нужно. Он может заставить корчиться от боли и нескончаемых мук, а после убить одним лишь прикосновением, когда наиграется, — Кевин горько рассмеялся, прислонившись к ближайшей полке. — Он одна из причин, почему Морияма такие могущественные. А что, если бы у Морияма было два таких «Мясника»? Мясник, который может проскользнуть в любой Двор Знающих и убить каждого, к кому он прикоснётся? Эндрю начинал понимать, почему Морияма охотились за кроликом и почему они были полны решимости сломать его. Оставался вопрос — сломали ли они его? — Что это за фейри? — спросил он, поднимая книгу. У него ещё оставалось несколько вопросов, требующих ответа, и на некоторые из них мог ответить Кевин. — А? Оставь в покое этот фолиант, он дороже твоей ебучей машины! — огрызнулся Кевин, снова пытаясь забрать книжку, но дух удержал его. — Осторожнее, а то с ним ещё что-нибудь случиться может, — ухмыльнулся Эндрю, неспешно перелистывая тяжёлые страницы, пока не нашёл нужное ему изображение: на картине были изображены Оберон и две королевы — одна с длинными прямыми чёрными волосами и бледной кожей, другая — с рыжими локонами и кожей цвета кофе со сливками. Вот это да… Похоже, Натаниэль похож на неё не только острыми ушами, выглядывающими из-под рыжих кудрей. — Кто она? — спросил Эндрю, постукивая по странице. — Если бы ты слушал то, чему я пытаюсь тебя научить, то уже знал бы, — сказал Кевин, цепляясь за книгу. — Это Мэб, невежественный ты болван, — раздражённо добавил он, на мгновение напомнив Эндрю Ваймака. — И ради этого ты вытащил меня из постели среди ночи? Это могло бы подождать ещё несколько часов, — заныл он. С минуты на минуту начнётся истерика, подумал Эндрю, прикуривая сигарету. — Ещё вопрос. Ты когда-нибудь встречал кого-то, кто похож на этих троих? — спросил он, игнорируя недовольный взгляд Кевина. — Нет, — пробормотал Кевин, прижимая свой драгоценный фолиант к груди. — И сколько раз я говорил тебе не курить здесь?! Эти книги бесценны и… ну, блять! Он нахмурился ещё сильнее, когда Эндрю демонстративно выпустил дым ему в лицо. — Что значит «нет»? — Это значит, что я никого похожего не встречал, — буркнул Кевин, возвращая книгу на полку и оглядывая комнату в поисках спиртного. — Некоторые Перворождённые имели более выраженные черты фейри, чем остальные, но даже они не были настолько явными, как у Троих. Большинство Перворождённых ушли вместе с Тремя, когда те… исчезли. Большего я не знаю. Он подошёл к комоду и достал из верхнего ящика бутылку водки, а не пару штанов. Совершенно не беспокоясь о том, что на нём только боксёры и старая потрёпанная футболка, он сделал пару глотков, вздохнул и вытер губы, взглянув на Эндрю. — Почему ты вообще об этом спрашиваешь? Эндрю стряхнул пепел на ковёр и холодно улыбнулся, прекрасно понимая, как Кевин отреагирует на следующие его слова. — Потому что в лаборатории Эбби сейчас находится фейри, очень уж похожий на одну из «тройки великих фейри». И ты его прекрасно знаешь. Это Натаниэль Веснински. Кевин долго не отводил от Эндрю взгляда, а после тихо простонал и допил водку. Он мог считать его чрезмерно жестоким и ленивым, но он знал одно: Эндрю никогда не лгал — не выворачивал правду ради собственной выгоды и не замалчивал деталей, как любили делать другие фейри. Опустошив бутылку, Кевин поставил её на пол и запустил пальцы в волосы. — Натаниэль здесь? Но как? — Похоже, кролик сбежал от Морияма и явился в наше место Знающих в поисках лекарств для своей истерзанной шкурки. Или, по крайней мере, так это всё выглядит, — подчеркнул Эндрю. — Духи почувствовали его, разбудили меня, и я не дал ему сбежать. Рене с помощью своей магии привязала его ко мне на двадцать восемь дней, потому что Ваймак и Эбби — мягкосердечные идиоты и хотят, чтобы он здесь восстановился. И да, он тоже фольу-сидхе, прямо как его дорогой папаша, — Эндрю усмехнулся, прислоняясь к книжному стеллажу. — Видишь, что ты пропускаешь, напиваясь до бесчувствия каждый вечер? — Не начинай, — предупредил Кевин и снова полез в ящик, но, к удивлению Эндрю, на этот раз достал оттуда не алкоголь, а одежду. — Это точно Натаниэль? Эндрю задумался, не стоит ли ему самому снизить количество употребляемого алкоголя, если Кевин — это то, что его ждёт через пару десятков лет. Хотя, в конце концов, какая ему разница? — А сколько ещё Тенью шагающих, способных одним прикосновением лишить существо энергии и магии, ты знаешь? Кевин замер, натягивая рубашку. — Кого… кого он осушил? Любое веселье, вызванное наркотиками или нет, испарилось на этом вопросе. — Одного из моих духов. Большинство духов уже не помнили своих имён, утратив их после смерти, так что Эндрю не мог даже почтить память усопшего должным образом. Кевин пожал плечами, натягивая толстовку. — А, ну тогда ладно, — небрежно бросил он, игнорируя направленный на него злой взгляд Эндрю. — Ты сказал, он ранен? Натаниэль, я имею в виду. Отлично, похоже, Кевин всё-таки научился оперативно переводить неприятные темы, не так ли? — Немного. Похоже, твои старые друзья предпочитают грубые развлечения, — заметил Эндрю, внимательно следя за реакцией труса. Он хотел понять, насколько Кевину известно, что именно Морияма сделали с Натаниэлем. — Грубые… — Кевин уставился на джинсы в своих руках и вздрогнул. — Если они поступили с ним так же, как с Жаном, то он в очень плохом состоянии. Рико всегда любил избивать и истязать Жана лезвиями. Никто не мог его остановить или сдержать, даже Тэцуджи, — он горько хмыкнул, крепко сжимая джинсы. — Даже я. Всё, что я мог сделать, — это иногда помочь ему залечить раны. Эндрю молча наблюдал, как Дэй дрожащими руками надевает джинсы. — И всё? Он ограничивался только битьём и истязанием Жана? — спросил Эндрю обманчиво спокойным голосом. Кевин нахмурился, вставая. — Ну да. Жана и любого другого, кто его раздражал, — затем он поднял покрытую шрамами левую руку. — Ты и сам знаешь. — Нет, на самом деле не знаю, — ответил Эндрю. Он не думал, что Кевин лгал ему; трус знал, насколько Эндрю не терпел лжи, и зависел от его защиты. — Хотя после всего увиденного я могу это себе представить. Кевин схватился за край комода, словно внезапно почувствовав тошноту. — Натаниэль… они хотели, чтобы он присягнул им, чтобы он согласился стать одним из них. Им необходимо, чтобы он присягнул им, чтобы привязать его к себе, чтобы сделать его верным только им. Кевин чуть скривился, вероятно, вспомнив, что Морияма никогда не требовали от него присягать им. Им и не нужно было — они дали ему кров, относились почти как к родному сыну, пусть и не совсем равному истинным Морияма по крови. Это было лучше, чем оставить его беззащитным, лучше, чем относиться к нему так же жестоко, как к Жану и остальным. Рико был ему почти братом, Тэцуджи — почти отцом… до того дня, когда ревность Рико не уничтожила всё, что у него было. Как это печально, — подумал Эндрю, ощущая странное першение в горле. Нет, это был смех, а не слёзы — он всегда путал эти две вещи. Хотя нет, не совсем так: он не плакал уже… хм, несколько десятилетий. И он уж точно не собирался плакать из-за такого труса, как Дэй. — Мы не уверены, присягнул он им или нет, поэтому будь осторожен рядом с ним, пока мы не будем знать наверняка, понял? — предупредил Эндрю, отходя от книжного стеллажа. — Да-да, — рассеянно произнёс Кевин, уставившись на поверхность комода. — Натаниэль всегда был упрямцем, никогда не сдавался, несмотря на свой возраст и рост. Это он унаследовал от своей матери, — Кевин чуть нахмурился, — и от отца тоже. Он внезапно повернулся к Эндрю, едва не сбив его с ног. — Подожди, ты сказал, что он похож на кого-то из Троих, да? Что ты имел в виду? Как скучно. Эндрю вздохнул и направился к выходу из комнаты. Ему хотелось ещё кофе, пирога и сигарет — маленьких радостей, соответствующих кайфу в голове. — А сколько значений может быть у этих слов? — Что?! Но ведь это невозможно. Он раньше так не выглядел! — Кевин бросился к двери и, благодаря своим длинным ногам, едва не опередил Эндрю, пока несколько услужливых духов не придержали труса. — Не так быстро. Сначала кофе и завтрак, — потребовал Эндрю. Кевин нахмурился, но уже знал, что спорить всё равно бесполезно. Однако дулся он всю дорогу: и пока они брали еду на кухне, и пока неспешно направлялись к лаборатории Эбби. Эндрю, возможно, специально замедлял шаг, наслаждаясь раздражением своей постоянной занозы в заднице. К слову о занозах в заднице: у двери лаборатории их уже ждал ещё один хмурый субъект с лицом, идентичным Эндрю. — Эндрю! Какого чёрта я не могу зайти к Эбби? Прогони свою сторожевую нежить, твою налево! — сразу же закричал Аарон, завидев их. — Нет, — ответил Эндрю. — Займись с Би чем-нибудь общественно полезным в ближайшие несколько дней. — На хуй иди, — мгновенно отозвался Аарон. — Я работаю там над экспериментами, и мне нужно попасть внутрь! Ну что ж… Аарон работал там над экспериментами, поскольку после того беспорядка, который прошлой ночью устроили духи Эндрю, там не уцелело ровным счётом ничего. — У Эбби гость, и ты будешь держаться от него подальше, — решительно заявил Эндрю брату. — А теперь с дороги. Глаза Аарона ещё больше сузились от гнева. — Если она ухаживает за кем-то, у меня тем более есть причина находиться там, придурок. Убери своих духов и сам уйди с дороги. Прежде чем Эндрю успел оттолкнуть брата в сторону коридора, Би распахнула дверь в лабораторию и окинула их всех троих неодобрительным взглядом. — Прекратите кричать. Либо уходите, либо заходите, но в любом случае соблюдайте тишину. — Он не пускает меня внутрь, — быстро затараторил Аарон, что заставило Би бросить на Эндрю укоризненный взгляд. — Эндрю, впусти его. Нил не опасен. Она несколько секунд пристально смотрела на него, после чего уверенно кивнула ему. — Ладно, но если ты ошибаешься, будешь должна мне нового брата, — заметил Эндрю, приказав духам отойти. — Надеюсь, новая версия окажется лучше нынешней, хотя сложно представить, что может быть хуже. — Катись на хер, — пробормотал Аарон, быстро проталкиваясь в лабораторию. — Мои слова только что подтвердились, — протянул Эндрю. — И ради этого я не сплю? — страдальчески протянул Кевин, устало потирая глаза, но всё же последовал за Эндрю внутрь. После ухода Эндрю в лаборатории почти навели порядок, но Аарон снова начал ругаться, увидев пустое место там, где раньше стояли его растения и склянки. Сам же Эндрю заметил, что кровать пуста, зато в дальнем углу была сооружена импровизированная палатка из одеял, накинутых на поддон. Там, в тени, пряталась небольшая фигура. — Мы с Эбби сделали это, потому что он отказывался выходить из-под кровати, — тихо пояснила Би, пока Кевин вглядывался в вышеупомянутый угол. — Очевидно, ему спокойнее в защищённом месте, подальше от яркого света. Ваймака нигде не было видно — вероятно, он был занят обходом территории с Дэн, — а Эбби сидела рядом с «палаткой», пытаясь убедить Натаниэля поесть. Целительница выглядела крайне уставшей и встревоженной, что неудивительно, учитывая, что всю ночь она занималась фейри, способным убивать одним прикосновением. — Ну что, наш гость успел натворить дел, пока меня не было? Убить кого-нибудь ещё? Что-нибудь украсть? — спросил Эндрю. Би спокойно посмотрела на него. — Нет, он просто повторял, чтобы от него отвязались, и не позволял себя касаться. Вот так неожиданность. — Жалость-то какая. Может, нам стоит оставить его с Сетом и Элисон, чтобы избавиться от наиболее назойливых вредителей? — Это не очень вежливо, — осторожно заметила Би. Тем временем Кевин начал двигаться к укрытию, отчего Эндрю пришлось схватить его за рубашку, так как духи отказывались приближаться к Натаниэлю после произошедшего ночью. — Что я тебе говорил? Ты вроде бы ещё не настолько пьян. — Мне нужно его увидеть, — пробормотал Кевин, одёргивая рубашку. — Позволь подойти ближе. — Слишком рано для такого идиотизма, — проворчал Эндрю, но отпустил его к Эбби. — Так что, он сначала вломился в наш дом, а теперь ещё и отказывается от еды? Неблагодарный какой. — Эндрю, сейчас мне твоя «помощь» не нужна, — резко отрезала Эбби, явно потеряв терпение. — Нил, тебе нужно поесть, чтобы поправиться. Оно не отравлено, клянусь тебе всеми звёздами на небе. Ты видел, я ела это, и Бетси тоже. Просто овсянка со сбором трав, которые помогут тебе быстрее восстановиться, — она подержала миску несколько секунд, потом поставила её на пол. Фигура под одеялами не шелохнулась, но в глубине вдруг засветились два голубых глаза. — Нет. У Кевина на секунду-другую отвисла челюсть, прежде чем он смог вновь обрести дар речи. — Что за… Натаниэль? Это правда ты?! Что ты, чёрт возьми, с собой сделал? Или это дело рук Тэцуджи? — при упоминании имени Морияма свёрток дёрнулся, и в ответ раздалась яростная тирада на французском. Теперь уже Кевин вздрогнул, покачав головой. Когда он снова открыл рот, Эндрю толкнул его локтем в бок. — Предпочитаю разговор на английском, — с хищной ухмылкой потребовал он, недовольный тем, что его обошли стороной во время последнего обмена мнениями. Кевин бросил на него нервный взгляд, но послушно перешёл на английский. — Я не… Я сделал для Жана всё, что мог, я… — его перебило громкое, насмешливое фырканье. Натаниэль ещё сильнее сжался, а зелёные глаза Кевина вспыхнули гневом. — Чёрт возьми, что ты вообще знаешь? Ты пробыл там всего несколько месяцев, а я — десятилетия! Тенью шагающий снова пробормотал что-то на французском, из-за чего Эндрю схватил ложку из стоявшей на полу миски и метнул её в угол. Он проигнорировал возмущённый возглас Эбби и ухмыльнулся, глядя в сузившиеся, светящиеся глаза. — Что я тебе говорил о том, как нужно себя вести? — Я никого не трогаю, — сказал Натаниэль уже по-английски. Ненависть так и сочилась из его уст. — Уходите. — Так не пойдёт, — с насмешливой ухмылкой сказал Эндрю. Ему до боли хотелось вытащить этого кролика из норы за уши, давить, давить и давить, пока кто-нибудь из них не сломается первым — желательно, чтобы это был Натаниэль. Продолжать до тех пор, пока Веснински не расколется и не расскажет ему всё, что он хочет знать. — В эту игру играют не так. — Я ни во что не играю, — буркнул Натаниэль, швыряя ложку обратно в Эндрю. Тот с лёгкостью поймал её. — Может, мне пора достать железо? — Какого чёрта?! — воскликнул Кевин. Кровь отхлынула от его лица, и он мгновенно схватился за свою левую руку. Эбби, казалось, готова была в любой момент броситься на помощь Натаниэлю, и даже Аарон подошёл к ним поближе. — Ты бы не сделал этого, — сказала Би Эндрю, который лишь усмехнулся Натаниэлю, постукивая грязной ложкой по костяшкам левой руки. — Что ты задумал, кролик? — спросил он. Эндрю бы сделал это — обмотал бы это покрытое шрамами тельце железными цепями, если бы Рико действительно послал Натаниэля за Кевином. — Уже чувствуешь анемию, соскучившись по железу? Или ты всё-таки будешь вести себя прилично и выйдешь к нам сюда? — он указал ложкой на место перед собой. Натаниэль ещё несколько секунд смотрел на него своими жуткими глазами, прежде чем они погасли в тени, закрываясь. — Иди на хуй, — выдохнул он, голос дрожал и срывался. — Мне всё равно, чёрт побери, просто сделай это! Эндрю продолжал постукивать ложкой ещё несколько секунд, прежде чем скривиться. Возможно, Морияма и не смогли сломать Натаниэля, но что-то в нём они всё же надломили — настолько, что ему теперь было уже всё равно, что с ним будет. Би, похоже, тоже это поняла: она сделала шаг вперёд, нахмурив брови, словно собираясь что-то сказать Натаниэлю, попытаться поговорить с ним. Но ничего бы не вышло, особенно сейчас, когда он был решительно настроен на борьбу с ними. Поэтому Эндрю отбросил ложку в сторону и рванул вперёд, чтобы схватить одно из одеял и сдёрнуть его. — Эндрю, не тронь его! — крикнула Эбби. В тот же миг Эндрю почувствовал точечный удар магии, заставивший его споткнуться; слабое проклятие напрягло каждое нервное окончание в его теле и свело мышцы спазмом, когда пальцы вцепились в мягкую ткань. Он понял, что если бы Натаниэль не был сейчас настолько истощён, то он корчился бы на полу от адской боли. О, у кролика имелись внушительные зубки. И всё же — ослаблен проклятием или нет — Эндрю рухнул на колени в паре футов от Натаниэля. Тот вжался в угол так далеко, как только мог, прикрыв глаза левым предплечьем от внезапного яркого света. Правую руку он вытянул, словно защищаясь от удара — руку, покрытую сверкающим серебром. Вся его кисть — до указательного и среднего пальцев, заканчивающихся острыми когтями. У кролика, судя по всему, также имелись и когти. Несмотря на дрожь и неприятные покалывания в конечностях, Эндрю ощутил лёгкое возбуждение. Любопытно… — Кровь Оберона, — голос Кевина прозвучал почти благоговейно. Спотыкаясь, он двинулся к Натаниэлю, но остановился, когда Эндрю выставил руку, преградив ему путь. — Это… это же перчатка Мэб. Где ты её нашёл? — Он присел рядом с Натаниэлем и уставился на фейри, как на идиота. — И зачем ты её надел? Что ты… — Убирайся, — процедил Натаниэль. — Просто… зачем вы это делаете? — Он был так растерян, что опустил левую руку и открыто уставился на них; от солнечного света его зрачки сузились. — Почему вы не можете просто отпустить меня? — При всей ярости на лице голос звучал слишком жалобно. — Что, чёрт возьми, с ним? — тихо прошептал Аарон. — Почему он выглядит как драный котёнок? Эндрю заметил, как Натаниэль вздрогнул от слов брата, несмотря на то, что ещё мгновение назад вёл себя более чем вызывающе, и запустил ложкой в засранца. — Дай взрослым поговорить, — предупредил он Аарона, когда тот запротестовал, не отводя глаз от Натаниэля. — Теперь ты ответишь на вопросы? Натаниэль всё же усмехнулся, хотя его корчило от боли, и он дрожал, изо всех сил стараясь держаться прямо. — Зачем? Вы ничем не лучше Морияма. Ничуть не лучше их. Он говорил об уёбках, что мучили и пытали его: жгли железом, резали, ломали рёбра и душу, держали на цепи и… — Мы не они, — ровно сказал Эндрю, проводя пальцами по внутренней стороне повязок; его духи заволновались. — Будь мы ими, ты уже давно сидел бы в камере. — А это по-твоему лучше? — Натаниэль опустил правую руку на согнутые колени. — Быть привязанным к одному из вас и запертым здесь? — Но ты ведь пока не истекаешь кровью? — с ухмылкой спросил Эндрю. — Он и не будет истекать кровью, — сказала Эбби, шагнув вперёд. — Я ведь говорила тебе, Нил: ты здесь, чтобы вылечиться и ради собственной безопасности, только и всего. Скоро сможешь уйти, куда захочешь, я тебе это обещаю. — Она наклонилась и подняла брошенную на пол миску. — Надеюсь, ты поймёшь, что нам можно доверять. — Женщина бросила быстрый взгляд на Эндрю и покачала головой. — Всем нам, даже если некоторые из нас немного грубоваты. — Я в порядке, — пробормотал Натаниэль, откидывая назад неровно подстриженные волосы. — Я могу быть в порядке и сам по себе. — Не при таком количестве фейри, что охотятся на тебя, — настаивала Эбби. — И не в таком состоянии. Отдыхай, пока есть такая возможность. Лисья Нора — это убежище, место, куда Морияма не смогут проникнуть. Натаниэль на мгновение взглянул на Кевина, затем перевёл взгляд на Эндрю. — Что насчёт него? О, кто-то о нём так плохо думает. Сердце Эндрю было разбито таким откровенным недоверием и неприязнью. Он смахнул «набежавшие» слёзы, на что Эбби лишь покачала головой. — Он не причинит тебе вреда, клянусь. Кому-то стоило бы быть осторожнее с клятвами и обещаниями. — Скажем так: тебе же будет лучше, если будешь делать всё, как я скажу. — Эндрю, — одновременно предупредили Би и Эбби. Он обернулся и посмотрел на них абсолютно безучастно. — Что? Это же правда. — Вон, — приказала Эбби, указав на дверь. — Немедленно выметайся. Я не позволю тебе вот так терроризировать моих пациентов, Эндрю Джозеф Миньярд. Эндрю отсалютовал Натаниэлю, решив в кои-то веки уступить целительнице; похоже, Тенью шагающий всё равно вот-вот потеряет сознание от истощения, так что лучше вернуться и «поиграть» с ним в другой день. — У нас есть ещё целый месяц, Натаниэль, и в конце концов я добьюсь своего. Кевин не шевельнулся — по крайней мере, до тех пор, пока Эбби не кинула на него испепеляющий взгляд. — Но я хочу знать… — Ты тоже уходишь, — отрезала она и кивнула на Аарона. — Все — вон. — Я даже ничего не сделал, — проворчал Аарон, подойдя к Эндрю и сердитому Кевину. — Блять! Это вы, дебилы, во всём виноваты. Эндрю промолчал, предпочитая, чтобы брат и друг держались подальше от Тенью шагающего, пока он не будет на сто процентов уверен, что Натаниэль — не подосланный Морияма шпион. — Почему же только мы? Ты такой же дебил, как и мы. Напоминаю, у нас с тобой один набор генов. Аарон показал ему средний палец и ушёл, оставив его с Кевином. — Я просто хотел с ним поговорить, — буркнул трус по дороге на кухню. — Мэб забрала с собой браслет, когда уходила с Обероном, так как он оказался у Натаниэля? И что с его ушами и глазами? В детстве они были нормальными — что могло послужить таким изменениям? Кевин-зануда раздражал его почти так же, как Кевин-пьяница. — Что такого важного в причудливом браслете? Кевин посмотрел на него так, будто услышал необычайную нелепицу. — Причудливый браслет — это перчатка Мэб, — подчеркнул Кевин. — Она зачарована, чтобы отражать большинство сглазов и проклятий, защищая своего владельца. Оберон сам сделал её: кто-то говорит, что в знак любви к ней, кто-то — чтобы защитить её от ревности Титании. Как бы там ни было, это один из самых могущественных зачарованных артефактов, который веками считался утраченным. А теперь он у Натаниэля? — лицо Кевина стало задумчивым. — Тэцуджи должен был её узнать. Ради одной этой вещицы он захочет непременно вернуть Натаниэля себе. Удивительно, что он сразу не отобрал у него перчатку… разве что Натаниэль выкрал её перед побегом. Отлично, значит, этот кролик оказался скорее хорьком, который в итоге принесёт им ещё больше неприятностей; зря он позволил Рене наложить связующее заклинание. — Дай мне пять минут наедине с ним — и я дам тебе ответы, — пообещал Эндрю, затягиваясь сигаретой. Разумеется, всё оказалось не так просто. В жизни редко что бывает простым — когда-нибудь Эндрю усвоит этот урок. Эбби непоколебимо запретила Эндрю, Кевину, Аарону и Ники появляться в лаборатории, пока Натаниэль не поправится, отчего Аарон стал ещё более раздражающим засранцем. Остальные «Лисы» поддержали её, едва узнав об их особом «госте». Сет и Элисон — потому что им было приятно насолить Эндрю, забавлялись тем, что ему удалось так сильно разгневать Эбби; Рене — потому что она всегда была сердобольной дурой; Дэн — потому что, как и всегда, поддерживала решения Ваймака (а значит, и Эбби); Мэтт — потому что, взглянув на израненного «Нила» (так остальные стали называть Натаниэля), похоже, решил усыновить «бедного ребёнка». «Бедного ребёнка», пережившего месяцы жестоких пыток Морияма и способного убить их всех одним лишь прикосновением. Эндрю очень хотел бы обладать таким даром, чтобы избавить мир от кучки имбицилов. В придачу у него был — ещё более угрюмый, чем обычно, брат; беспокойные духи, взвинченные из-за их гостя; Кевин, разрывающийся между нервным срывом от мысли о том, что Морияма в любой момент могут послать своих вассалов в их место Знающих и силой вернуть Натаниэля — а заодно и его самого, — и негодованием из-за невозможности получить ответы на свои «чертовски важные» вопросы; назойливые «Лисы»; нытьё Ники о том, что ему не дают увидеть «милашку» (ладно, возможно, Натаниэлю всё-таки можно будет осушить одного крайне надоедливого и говорливого фейри); и, наконец, возможный предатель в его доме. Даже «сок радости», который он регулярно принимал на случай внезапной проверки от ЮВС или других Дворов Знающих из-за Натаниэля, не гасил ярость и тревогу, кипевшие у него внутри, и не мешал ему крушить всё, что попадалось под руку. Возможно, поэтому сады стали немного потрёпанными, занавески в главном зале — рваными, а второго набора фарфорового сервиза… ну, его у них больше не было. Эндрю не выходил из себя так сильно уже несколько десятилетий, но терпение лопнуло, и ему претила мысль о том, что посреди ночи к его горлу могут приставить наточенный кинжал. Претила мысль об угрозе тем, кого он поклялся защищать, которую он должен был просто игнорировать. Угрозе, с которой приходилось мириться. Смириться с тем, что ему придётся нарушить своё слово из-за чужой тупости и мягкосердечности. Лишь через несколько дней Эндрю понял, что нарастающее отчаяние чувствует не совсем он — его накрывает им из-за Натаниэля, из-за их проклятой связи. Именно тогда парень отправился на поиски Рене. Поймать её одну, подальше от ушей Дэн и Элисон, было непросто, но однажды вечером, пока она возилась в саду, ему повезло. — Я думал, твоя стихия — вода, а не растения. — А я думала, ты достаточно умён, чтобы не верить в клише и стереотипы, — укорила она, приводя в порядок запущенный куст роз. — К тому же им нужна помощь, учитывая, как их потрепали. Она бросила на него укоризненный взгляд, словно это он был виноват в плачевном состоянии сада. О, подождите-ка, так оно и есть. Ну, отчасти. Эндрю же не велел духам целенаправленно уничтожать все розы в саду. Иногда в жизни случается дерьмо, и «Лисам» это должно быть уже хорошо известно. Он просто преподал им ценный жизненный урок, и разве кто-нибудь его оценил? Что ж, Эндрю привык к их неблагодарности. Сосредоточься, велел он себе, подталкивая ком земли обратно в лунку, хотя рядом уже лежала рассада, ожидавшая посадки. Когда Рене вздохнула и опустилась на корточки, чтобы посмотреть на него, он улыбнулся ей. Ну, более или менее — это был демонстративный оскал без намерения вонзить ей зубы в глотку, так что в целом это можно было назвать «приветливой улыбкой». — Тебе что-нибудь нужно, кроме как меня изводить? — спросила она, складывая перепачканные землёй руки на колени. — О, это всегда забавно, но ради этого мне не пришлось бы приходить сюда, — признался Эндрю. — Как там наш маленький вороватый кролик, а? — когда она лишь взглянула на него, он цокнул. — Натаниэль. — А, ты имеешь в виду Нила, — поправила она с мягкой улыбкой, что ужасно раздражала. — Я уже говорила тебе, что он больше не чувствует себя «Натаниэлем» и не откликается, когда мы его так называем. — Мне плевать. — Это не совсем правда: узнай Эндрю истинное имя этого фейри, он был бы несказанно счастлив — возможно, в кои-то веки по-настоящему счастлив, — ведь это дало бы ему сильнейшее оружие против Натаниэля. Но что-то он сильно сомневался, что такое оружие легко попадёт ему в руки. — Что с ним? Разве он не идёт на поправку? Улыбка сошла с лица Рене; она размяла между пальцами один из зелёных, зубчатых листьев розового куста. — Нет, дело не в этом. Эбби — первоклассная целительница, ты же знаешь. Проблема в том, что он плохо ест, — пояснила она и, заметив, что выражение его лица стало озабоченным, продолжила: — Он пьёт только воду и не может удержать в себе то немногое, что съедает, поэтому Эбби очень обеспокоена его нынешним состоянием. Эндрю подтолкнул ещё один ком земли, обдумывая её слова: это походило на эффект от гоблинского фрукта, но кровь Натаниэля была чиста, так что это не имело смысла. Может, есть ещё какой-то особый вид фруктов? Возможно, Кевин, их ходячая энциклопедия, в курсе. — Что-нибудь ещё? Он по-прежнему ни с кем не разговаривает? Она покачала головой. — Нет. Очевидно, он не слишком-то нам доверяет. Ах, отчего же её это так огорчило? Ту, что связала Тенью шагающего с Эндрю. Конечно, Нил им не доверял — не после того, что с ним сделали Морияма. Эндрю оставил её копаться в грязи и нашёл Кевина в одной из библиотек их места Знающих: тот читал, попивая вино из своей фляги, которую Эндрю тут же умыкнул и допил содержимое. Кевин уставился на него с немым укором за кражу — по крайней мере, до тех пор, пока он не рассказал ему о том, что поведала ему Рене. После этого Кевин задумался о том, что могло так повлиять на его старого «друга», поднялся из-за стола и отправился разыскивать нужные для этого книги. Эндрю наблюдал за ним несколько минут, пока Кевин вдруг не застыл, схватив особенно толстый талмуд, и не швырнул его обратно на полку. — Нет, этот безголовый кретин не сделал бы этого, — бросил он в пустоту и вылетел из библиотеки. Эндрю тяжело вздохнул и пошёл за ним. — Не сделал чего? — спросил он, но, похоже, Кевин был не настроен делиться своими соображениями. Он ругался на французском, японском и общепринятом языке фейри, стремительно направляясь в лабораторию Эбби. Эбби подняла глаза от того, что варила в маленьком котелке, и нахмурилась, завидев их. Мрачная Дэн поспешила преградить им путь; её рука застыла у длинного кинжала на правом бедре. — Вам велели держаться отсюда подальше, — сообщила она, когда Кевин оглянулся на задрапированный одеялом навес в углу, перед которым стоял Мэтт, скрестив руки на груди. — Мне нужно поговорить с Натаниэлем, — настаивал Кевин, мрачно глядя на Дэн. — Просто поговорить. — И поэтому ты привёл его с собой, да? — Дэн покачала головой. — Нет, Нил уже достаточно натерпелся, так что просто… — Речь о том, почему он не ест, — возразил Кевин. Дэн попятилась, отступив на несколько шагов, и взглянула на Эбби. Та сняла котелок с треноги, давая содержимому остыть. — Что ты знаешь? — спросила целительница, окинув Кевина внимательным взглядом. — Морияма что-то с ним сделали? Может, это какое-то зелье? Или проклятие? Кевин покачал головой, обернувшись к Дэн. — Мне нужно с ним поговорить. Эбби ещё несколько секунд пристально смотрела на него, после чего кивнула Дэн. — Только если это будет просто разговор, — она метнула укоризненный взгляд на Эндрю. — Это касается вас обоих. — А где же ваше хвалёное доверие? — спросил Эндрю, ухмыляясь Дэн, проходя мимо дриады. — Это называется «опыт», — ответила Эбби; Эндрю позволил ей выиграть этот раунд. Как и ожидалось, духи держались от Натаниэля подальше, но Эндрю с удовольствием самостоятельно отодвинул недовольного Мэтта, чтобы тот убрался с их дороги. — Только попробуй его тронуть — и я сломаю тебе обе руки, — предупредил Мэтт, а Эндрю лишь фыркнул на не слишком-то убедительную угрозу. Тем временем Нил пытался отодвинуться подальше; его глаза запали на исхудавшем лице, а кудри слиплись и потускнели. Перчатка больше не закрывала его кисть и пальцы, отметил Эндрю, и металл теперь казался немного тусклым на фоне его кожи. — Уходите, — прошипел он, подтянув колени к груди и обхватив их руками; несмотря на сонливость, он умудрялся не спускать с них глаз. — Натаниэль, — начал Кевин, но вздрогнул, когда хмурый взгляд Нила стал яростным. — Точно, Нил, говорят, ты любишь, когда тебя называют Нилом. — Он и правда на миг растерялся, проводя пальцами правой руки по шрамам на тыльной стороне левой. — Ты не ешь. — Когда Нил лишь безучастно уставился на него, Кевин вздохнул. — Слушай, я задам тебе всего один вопрос: как долго ты пробыл на Тёмной тропе? Нил промолчал, что неудивительно, но Эндрю уловил быстрый проблеск интереса в его необыкновенных глазах, прежде чем фейри наклонил свою голову — и Кевин последовал его примеру. — Кровь Оберона, только не говори, что ты провёл там большую часть времени, и поэтому никто не мог тебя найти! Никто не должен там жить! Там теневые волки и… и все эти!.. — Там намного лучше, чем здесь, — тихо начал Нил. — Тёмная тропа в тысячу раз лучше, чем это место — чем любое место, связанное с фейри или людьми! — Он провёл дрожащей правой рукой по волосам, раскачиваясь взад-вперёд. — Просто дайте мне вернуться туда. Кевин что-то пробормотал на фейрийском, покачал головой и изумлённо вытаращился на Нила; Эндрю уже основательно осначертело понимать лишь половину из всего сказанного, и, судя по удивлённому шёпоту Дэн, Мэтта и Эбби у него за спиной о «Тёмной тропе», он был в этом не одинок. — Как можно было быть таким тупицей, — наконец выпалил Кевин на английском. — Ты не должен там жить! — это вызвало у Нила слабый смешок. — Неудивительно, что ты так изменился! Ты ведь ел там всякую дрянь, не так ли? — Когда Нил ответил ему лишь испепеляющим взглядом, Кевин разразился новой тирадой на фейрийском, и, судя по его интонациям, это были проклятия. — Ты больше никогда не сможешь вернуться к нормальной жизни! — Мне всё равно, — прошипел Нил, рискнув податься вперёд; глаза у него пылали праведным гневом. — Я этого и не хочу. Я просто хочу вернуться на Тропу, чтобы меня оставили в покое! Я не хочу больше иметь ничего общего с фейри! — Он тяжело дышал; его тело сотрясалось от напряжения, когда он привалился спиной к стене, полуприкрыв глаза. — Но… — Кевин выглядел совершенно сбитым с толку, словно не ожидал услышать такое и получить подтверждение своим подозрениям, а Эбби застыла неподалёку с кружкой тонизирующего отвара; на лице у неё читалась искренняя тревога. Эндрю же стоило лишь вспомнить все эти порезы, шрамы и следы укусов, чтобы понять, почему же Нил (с какой стати «Нил»?) хотел сбежать как можно дальше от этого мира. Пока Кевин стоял и думал обо всём этом, Эбби медленно подошла к их незваному гостю с кружкой, держа её перед собой. — Вот, Нил, пожалуйста, выпей. Это должно тебе помочь. Эндрю бросил на неё неодобрительный взгляд, но Нил достаточно медленно выпрямился и принял кружку. Его руки тряслись так, что отвар выплёскивался через край. — Тебе нужна еда с Тёмной тропы, — объявил Кевин, отчего Эбби вздрогнула и отступила на шаг. Нил лишь равнодушно смотрел в кружку и чуть пожал плечами. — Значит, ты и правда это сделал — ел там что-то. Как ты мог быть таким глупым? Нил поднял на него мрачный взгляд. — А позволить отцу поймать меня было бы намного лучшим решением? — отставив кружку, часть содержимого которой пролилась на одеяло, он потянул за воротник кремовой рубашки, которая была ему слишком велика. Под ней скрывалась кожа, испещрённая старыми шрамами и только-только заживающими порезами; на его правом плече отчётливо виднелся старый ожог. — Или попасть в руки Рико — было бы совсем не глупо? — спросил он. Несмотря на слабость, в его голосе звучал неприкрытый сарказм. — Ничто на Тёмной тропе никогда не причиняло мне вреда. — Но это невозможно, — заявил Кевин, качая головой, когда Нил, закончив, привалился спиной к стене. — Никому не дано там жить! — Он нахмурился, лихорадочно соображая, а затем указал на перчатку. — Там ты нашёл перчатку Мэб? Сюрприз-сюрприз: кролик сделал вид, что не услышал вопроса, закрыл глаза и снова свернулся в своём убежище. Кевин нахмурился, но стоило ему наклониться, чтобы тряхнуть Нила, как Мэтт мгновенно оттащил его назад. — Ты же сказал, что будешь задавать вопросы, а не изводить его, — напомнил Мэтт. Его огромная рука всё крепче сжимала плечо Кевина, пока дух не отпихнул его. — Без рукоприкладства, — предупредила Эбби, подойдя ближе к Нилу. Тот открыл глаза и посмотрел на неё с явной опаской. — А тебе нужно это выпить. Нил пару раз моргнул, так медленно, будто смертельно устав, поднял кружку и отпил отвар с нескрываемым отвращением; Эндрю даже показалось, что его пару раз передёрнуло. Он уловил запах лакрицы и какао и не считал, что вкус может быть настолько отвратным — что бы там ни дала ему Эбби. Он имел честь попробовать достаточно её зелей, чтобы знать, что она обычно старается сделать их максимально терпимыми на вкус. Может, дело в том, что ингредиенты не были добыты на той самой «Тёмной тропе»? Морияма должны были что-то с этим сделать, чтобы сохранить полудурку жизнь, пока он был у них в плену, тем более если его там держали на протяжении долгих месяцев. Лично Эндрю смерть Нила от голода казалась неплохим вариантом избавления от очередной занозы в заднице, однако он также понимал, что Ваймак ни за что не позволит, чтобы нечто подобное случилось с тем, кого они приняли в своём месте Знающих как «гостя» (несмотря на все сложившиеся обстоятельства). К тому же Кевин, похоже, был очарован Нилом и его загадками и наконец думал о чём-то помимо своей вечной мантры про «кровь Оберона», «Морияма придут за мной» и «я буду жалеть, что не умер». — Как попасть на эту вашу «Тёмную тропу»? — спросил Эндрю Кевина. — Ты можешь туда перенестись? Кевин вынырнул из своих размышлений, а Нил, стараясь проглотить зелье, удивлённо уставился на них обоих. — Ну, я могу телепортироваться туда, — объяснил он. — Есть определённые порталы, которыми я могу воспользоваться, так как я не Тенью шагающий, как Нат… эээ… Нил. Почему ты спрашиваешь? — Чтобы мы могли сходить за едой для нашего маленького кролика, — сказал Эндрю с издевательской ухмылкой. — Может, немного свежей зелени, чтобы он мог её погрызть? — Я не кролик, мелкий ты гадёныш, — пожаловался Нил, отставляя кружку. — Да ну? А бегаешь точно как кролик, — поддел его Эндрю. — Попробуй хоть раз усидеть на месте — глядишь, станешь ручным, как домашний котёнок. Он отметил, как Нил снова вздрогнул, услышав это слово, и невольно прижался к стене, хоть и пытаясь скрыть свою реакцию за маской спокойствия. Ага, вот оно, его больное место. Так-так-так… — На хуй пошёл, — выдохнул Нил, потёр лицо, затем опустил руку и одарил Эндрю ледяной усмешкой. — Хотя нет, постой, подойди поближе — и я покажу тебе свои «коготки». Он несколько раз щёлкнул пальцами, пока Эндрю откровенно пялился на него. Нет, всё-таки не совсем кролик. Любопытно. — Ты довольно смелый для фейри, умирающего от голода, — оскалился Эндрю, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. — Но, может, ты хочешь сдаться уже сейчас, уморить себя голодом, учитывая, что всего через пару недель будешь свободен. Жестокий оскал продержался ещё несколько секунд, прежде чем дрогнуть. — Если я буду свободен, — сказал Нил, сжав пальцы в кулак. Эндрю насмешливо фыркнул. — Скажи ещё, что эти олухи до сих пор не убедили тебя в том, что не позволят ни единому волоску упасть с твоей головы, что будут просто стоять и смотреть, как ты сбежишь, стоит на небе показаться новой четверти луны. Разве они не поклялись тебе именно в этом? Нил молчал, не сводя с него пристального взгляда. — А что насчёт тебя? Возможно, он не такой уж идиот. — Я говорил абсолютно серьёзно, когда советовал тебе вести себя подобающе. — Эндрю проигнорировал предупреждающее рычание Мэтта и ругательства Дэн из глубины комнаты. — Но я отправлюсь с Кевином на Тёмную тропу и принесу тебе что-нибудь поесть. На это Кевин тихо выругался, а Нил продолжал смотреть на него, не мигая. — И что ты хочешь взамен? Хм, нет, совсем не глупый — или, по крайней мере, хорошо знакомый с тем, как всё устроено в мире фейри. — Я хочу получить от тебя ответы. Теперь настала очередь Нила насмехаться. — Не слишком ли многого ты хочешь? Я не собираюсь просто так рассказывать тебе обо всём на свете. Эндрю кивнул, признавая, что он прав. — Я хочу услышать от тебя ответы. Чтобы было интереснее, даже позволю тебе задать мне несколько вопросов в ответ. Должно же быть что-то, что ты хочешь узнать после твоего пребывания в Эверморе. Он мог бы сделать из этого игру, чтобы хоть немного развеять скуку. А вопросы, которые задаст, могли бы кое-чему научить кролика. Нил несколько секунд смотрел на него, прищурившись, будто ища подвох — ловушку в предложении помощи, а Кевин — как на сумасшедшего. Ну, Дэй уже должен был давно понять, с кем имеет дело, поэтому Эндрю просто стоял и улыбался, пока Нил не вздохнул. — Хорошо, я согласен на твои условия. — Чудно! — Эндрю ухмыльнулся, глядя на стонущего Кевина. — Мы отправляемся в увлекательное приключение, разве это не волнующе? — Тёмная тропа, — простонал Кевин, проводя руками по волосам с таким видом, будто его вот-вот стошнит. — Ты хоть осознаёшь, на что ты только что нас подписал и куда нам теперь предстоит отправиться? — Всё не так уж плохо, раз кто-то вроде него смог прожить там так долго, — сказал Эндрю, отталкиваясь от стены и ухмыляясь Нилу. — Я бы пожелал, чтобы волки с удовольствием полакомились твоей плотью и раздробили твои кости ради костного мозга, но от таких неотёсанных и мерзопакостных фейри, как ты, у них бывает изжога, — прошипел Нил, отодвигая кружку и снова укладываясь под своим навесом. Эндрю покачал головой с нескрываемым укором. — Ну-ка, ну-ка, неужели родители не научили тебя хорошим манерам? Нил странно посмотрел на него, наклонив голову набок, и нахмурился. По этим большим, необычайным глазам трудно было понять его эмоции. Он несколько секунд изучал Эндрю, затем закрыл глаза и натянул одеяло себе до подбородка. Эбби поспешила увести их подальше от фейри, который всё ещё был в сознании: тело Нила было слишком напряжено, чтобы он мог уснуть, хотя он старательно делал вид, что спит. Словно был способен заснуть, когда вокруг него кружило столько фейри, которым он явно не доверяет. — Ладно-ладно, все на выход, — сказала Эбби, бросив строгий взгляд и на Мэтта с Дэн, ушедших к дальнему столу. Затем она улыбнулась Эндрю и Кевину, когда они достаточно отошли от «уголка» Нила. — Спасибо, ему действительно необходимо поесть. Дэн, услышав это, кивнула. — Да, так неожиданно, что именно ты предложил ему помощь, — сказала она Эндрю. Тот в ответ показал ей средний палец, на что девушка только тяжело вздохнула, а Мэтт заметил: — Да, как всегда, очень по-взрослому. Дай нам знать, если вам понадобится помощь. — Не нужно, — поспешно отозвался Кевин, что звучало довольно странно, учитывая, как минуту назад он стенал о предстоящей вылазке на Тёмную тропу. — Лучше, если нас будет только двое: придём, возьмём, что нужно, и уйдём. Главное — не привлечь к себе внимания, пока мы будем там. — Как скажешь. — Дэн покачала головой, пока Эбби выталкивала их четверых из лаборатории и закрывала за ними дверь. — Я сообщу о вашей вылазке Ваймаку: он тоже очень беспокоится о Ниле. Почему, чёрт возьми, все так переживали из-за одного избитого и вороватого фейри? Эндрю этого не понимал, тем более что было очевидно, что Нил вернётся на свою драгоценную Тёмную тропу, как только закончится действие заклинания привязки, которое наложила на них Рене. — Что такого страшного в этой Тёмной тропе? — спросил он Кевина, когда они шли через Двор Знающих — очевидно, к лаборатории Би, где наверняка хватит материалов для любых заклинаний переноса, которые могут понадобиться трусу. — Это место, куда уходят Тенью шагающие, верно? Другой мир? Би рассказывала ему об этом… хм, пару десятков лет назад? — Вот почему было бы неплохо читать книги, которые я тебе даю! — язвительно заметил Кевин, бросив на него недобрый взгляд и споткнувшись, когда дух поставил ему подножку. — Блять! Это… да, это иной мир, или, как его ещё называют фейри, — Междумирье. — Он нахмурился ещё сильнее, но на этот раз ему хватило ума не упрекать Эндрю. — Тенью шагающие могут проникать туда совершенно свободно, но остальным фейри требуется для этого много усилий; мы можем оставаться там только до тех пор, пока действуют наши заклинания переноса — а это не так уж и долго, — и проходим туда и обратно через порталы. Легенда гласит, что Мэб создала Серые земли, или, по крайней мере, она открыла тот мир и создала на нём Тёмную тропу, чтобы те, кто принадлежит к её крови, могли безопасно путешествовать по нему. Кевин был Туатха де Дананн, то есть Светлым, а не Тёмным, а Эндрю… хм, возможно, однажды он позволит кому-нибудь определить его кровь и выяснить, на какой стороне он — Светлой или Тёмной. — Нил — Тёмный. Кевин уже говорил о том, что в нём течёт кровь Мэб. — Да. — На мгновение хмурый взгляд исчез, сменившись задумчивым выражением лица. — Его дедушка и бабушка были Перворождёнными Тенью шагающими, были скатхами. — На выгнутую бровь Эндрю Кевин пожал плечами. — В конце концов, мы все происходим от Оберона, Титании и Мэб. — Чудесно, — сказал Эндрю с откровенным отвращением. — Мы не люди, — напомнил ему Кевин, но тут же осёкся. — Ну, ты понимаешь, о чём я. Эндрю проигнорировал выпад насчёт своей природы подкидыша. — А что насчёт его отца, Натана Веснински? К Кевину вернулось прежнее страдальческое выражение лица. — Натан… Натан Веснински из Байтингс-Энда — один из последних Перворождённых. Некоторые говорят, что Мэб не захотела рисковать и рожать ещё одного ребёнка после того, как произвела его на свет. Ах да, стоит преклоняться перед фейри и их любви к драматизму. — Так вот почему он выжил на Тёмной тропе? Потому что в близком родстве с Мэб? Вопрос, казалось, отвлёк Кевина от мыслей о Натане «Мяснике» Веснински. — Хм, вполне возможно. — Он помолчал пару секунд, обдумывая это, да так отвлёкся, что едва не столкнулся с одной из брауни, несшей охапку белья почти с неё ростом. — Я имею в виду, на Тёмной тропе пропадали даже Тенью шагающие — это не редкость. И другие Тёмные тоже. Лоран из Кёр-де-ла-Фора был сыном Перворождённого, но однажды он исчез, так и не вернувшись с Тёмной тропы. — Кевин постучал левой рукой по пустому поясу, где раньше висел его меч, а затем перехватил своё правое запястье — верный признак, что он погрузился в очередные тягостные размышления. — Может, это из-за того, что в нём течёт кровь двоих из Троих? Или он что-то там съел? Нужно как можно быстрее добыть ему еды, чтобы он ответил на наши вопросы! Хм, Нил оказался отличным отвлекающим фактором. Оставалось выяснить, не станет ли он тем самым отвлекающим манёвром, из-за которого они погибнут на Тёмной тропе.

***

Нил лежал на мягком покрывале и сквозь прикрытые веки следил за тем, как Эбби ходит по большой лаборатории. Усталость и голод давили на него; в целом он полагал, что целительнице можно доверять… но лучше перестраховаться, чтобы потом не жалеть. Когда она уйдёт к ворчливому дойну-сидхе и выделенная ему комната окажется в его полном распоряжении, он наконец сможет спокойно уснуть. Парень уже успел пожалеть о том, что несколько дней назад впустую потратил драгоценную толику своей энергии на проклятие — ещё и с учётом того, что на некроманта оно почти не подействовало. На миг Нил подумал воспользоваться своим даром: извлечь силу из чьей-то смерти и пополнить энергию своей магии… только вот толку в этом всё равно не было, раз он по-прежнему заперт здесь и до сих пор не понимает, что мешает его способностям шагать тенями. Нет, сперва нужно разрушить или распутать это заклинание, а уж потом переходить в наступление. Впрочем, все в месте Знающих — ну, кроме некроманта — клялись, что при Лисьем Дворе он в безопасности, что ему не причинят вреда, и даже, кажется, уважали его личные границы. Они не заковали его в серебро и не резали ножами (не считая угроз некроманта), не били его и не ломали кости. Не посадили его на цепь и не навязывались, не заставляли делать то, от одной мысли о чём по коже бежали мурашки, а почти пустой желудок взбунтовывался. Он несколько раз тяжело сглотнул, удерживая в себе отвар, только что выданный ему Эбби, и ещё сильнее съёжился, издав нечленораздельный звук. Туатха де Дананн тут же поспешила к его углу. — Нил? Ты в порядке, милый? Тебе нужно что-нибудь от боли? Может, заварить тебе сбор трав? Он хотел сказать, что с ним всё в порядке… но никак не мог вымолвить даже полуправды, поэтому просто вздохнул. — Было бы неплохо, — сказал Нил, уклоняясь от ответа на два других заданных вопроса. Большинство его ран уже зажило настолько, что можно было не обращать на них внимания. Да, и к боли он уже давно привык. Нил рос при отцовском Дворе Знающих, годами скрывался от него и его вассалов, а после провёл немало времени в Эверморе. — Хорошо, сейчас, — отозвалась Эбби; в её голосе прозвучала искренняя радость. Она принялась суетиться, собирая различные травы, пока небольшой котелок с водой закипал на одном из многочисленных треног. Нил наблюдал за ней с некоторым восхищением: женщина была так непохожа на тех немногих фейри, которых он встречал в своей жизни — на мать, Лолу и других, присягнувших его отцу. Эбби — с её яркими юбками, добрыми полуулыбками и нежными руками, пахнущими терпкими травами. Вообще, все женщины-фейри при Лисьем Дворе были не такими, к каким он привык, но в каждой он признавал непоколебимую силу и остроту ума. Разве что Рене заставляла его чувствовать себя неуютно: в глубине её души таилась тьма, слишком хорошо ему знакомая. Но в целом даже Элисон, будучи валькирией, не обладала той кровожадностью, к которой Нил привык, той сталью, что, как он ждал, рано или поздно прирежет его. Нил следил за тем, как Эбби заварила ему сбор трав; затем она поднесла его, присела рядом, стараясь не подходить слишком близко, и поставила чайничек на пол. — Дай ему немного остыть, и он поможет тебе почувствовать себя лучше, пока Эндрю и Кевин не вернутся с чем-нибудь съестным, — сказала она, коснувшись кружки. — Ты мог бы попросить о помощи, знаешь ли. Кто-нибудь из нас давно бы сходил и принёс тебе поесть. Она говорила спокойно, но в её голосе прозвучала нотка разочарования, словно её действительно расстраивало то, что он ей не доверяет. Он на мгновение замолчал, вдыхая мятный аромат из чашки. — Тэцуджи догадался, точно так же, как и Кевин, — признался он, сосредоточившись на напитке. — Тогда он, должно быть, позаботился о том, чтобы тебя кормили во время… твоего пребывания там, — сказала Эбби, обхватив себя руками. — В основном, — Нил пристально взглянул на неё, ожидая, когда она поймёт, что он имеет в виду: за время своего «пребывания» у Морияма он заметно похудел. — Мне приходилось «вести себя подобающе» для него. — И для других — так или иначе. Нил зажмурился, когда желудок снова свело, и ему пришлось отставить чашку в сторону. — Он… они тебя… О, дорогой, здесь такого ни за что не случится, я клянусь тебе, — решительно заверила его Эбби. Когда Нил открыл глаза, он увидел, что она открыто смотрит на него. — Мне всё равно, что было раньше. Более того, мне плевать на вашу с Эндрю сделку: у тебя будет достаточно еды без каких-либо условий, даже если мне самой придётся отправиться за ней на Тёмную тропу! Нил не понимал, почему она так о нём заботится, почему, будучи ему чужой, относится к нему с такой теплотой. — Ты не разбираешься в этой магии. — Но Кевин разбирается, и поверь мне, он знает, на чьей стороне выгоднее оказаться, — сказала она, улыбнувшись, заметив его растерянность. — Он будет делать всё, что я скажу, если захочет получить от меня средство от похмелья. — А Эндрю? — некромант с маниакальной улыбкой, потухшими глазами и резким запахом магии, в которой смешались ароматы плодородной земли и плюща. Фейри со спутанной родословной — единственный из всех вассалов Лисьего Двора, кого Нилу следовало бы избегать любой ценой. Эбби чуть поморщилась, кивнув на чашку с остывающим отваром. — Он может показаться чрезмерно жестоким, но очень серьёзно относится к защите места Знающих. Как только поймёт, что ты не представляешь угрозы, он оставит тебя в покое. Но был ли прав Эндрю, говоря, что Нил опасен для Лисьего Двора? Нил думал об этом, заставляя себя пить настой трав. Отвар, хоть и не с Тёмной тропы, но хотя бы помогал немного восстановить водный баланс. Наверняка Морияма всё ещё его ищут. И если найдут здесь — как далеко они готовы будут зайти, чтобы вернуть его? Имеют ли они вообще право требовать его возвращения? Тэцудзи утверждал, что отец Нила передал его ему, но сам Нил никогда не приносил присяги Морияма, да и мать явно была категорически против этого. Лучшим решением было бы как можно скорее вернуться на Тёмную тропу и закрыть порталы. Да, так он и поступит. Если Ваймак и остальные хотят помочь, пусть дадут ему всё необходимое до его отбытия, а после забудут о нём навсегда. Он больше не хотел иметь дела с фейри, даже если среди них встречались достойные. Мечты-мечты. Острая тоска по Тёмной тропе накрыла его, пока Нил потягивал отвар. Он зажмурился и вздрогнул, думая о стае, о кристально чистой воде, терпких фруктах и рыбе с ореховым привкусом. Как там тихо, как спокойно — без бесконечного потока чужаков, желающих поговорить с ним или задать раздражающие вопросы. Там не нужно быть начеку каждую секунду, не нужно ждать следующего приступа боли, следующего удара. Ему хотелось, чтобы Нуит, Умбре и остальные свернулись вокруг него — тогда он смог бы как следует отдохнуть. Хотелось снова бежать столько, сколько ему захочется, чтобы ничто не сдерживало, не сковывало. Ещё немного, пообещал Нил себе. Так или иначе он вернётся домой — либо Эбби и остальные сдержат слово, либо он поступит с ними как с нарушителями клятвы и покинет это место Знающих без тени угрызений совести. У кого-то из них должен быть ключ к заклятию, удерживающему его здесь. И даже если для того, чтобы снять его, придётся пройти через весь Двор Знающих, что ж… Нил больше никогда не позволит заковать себя в железо и снова использовать. Он заставил себя допить всё содержимое чайничка и опустился на подушку, прижав правую руку к груди: серебристый металл странно теплел на его коже, а в голове крутилась одна мысль — он должен выгрызть себе путь на свободу и вернуться на Тёмную тропу. Нил посмотрит, сдержат ли эти фейри данные ему обещания: вернутся ли Эндрю и Кевин с едой и каких истин потребуют взамен. Посмотрит, отпустит ли Ваймак его в нужный лунный цикл. Нилу было хорошо известно, что фейри могут говорить одно, а подразумевать совсем другое. Ему оставалось только дождаться. Дождаться, когда Лисий Двор раскроет ему своё истинное лицо, и пережить это открытие.