heartlines [нити судьбы]

Выяснилось, что фейри живут очень долго. Эндрю не обрадовался этому факту. Он должен был понять это раньше — ещё до того, как они попали в Лисий Двор, до того, как он принял предложение Ваймака. Но было почти невозможно поверить, что кто-то может прожить столько лет. Те, кого он видел в «Райских Сумерках», могли жить веками, а некоторые из них уже пережили столетия. Возможно, и он сам проживёт несколько веков. Лисья Нора оказалась спрятанной неподалёку от тихого университетского городка под названием Пальметто, в густом лесу за кампусом. Жители места Знающих обычно оставляли свои машины (если они у них были) на краю университетской парковки, скрывая их с помощью чар среди машин студентов и преподавателей. Оттуда они двигались по узкой тропке, тоже укрытой заклинанием отвода глаз, чтобы «смертные» её не замечали. Эта тропка вела к старому дубу. Трижды обойти дерево и трижды постучать под одной из веток — вот как открывался вход в Лисью Нору, что Эндрю, разумеется, счёл нелепым. Но когда они оказались внутри… что ж, это было по-настоящему волшебно. Магия пронизывала всё вокруг, делая место удивительно уютным и безопасным. Бледно-серые каменные стены, благоухающие сады, простая, но надёжная мебель, мягкие ковры в приглушённых тонах и гобелены с изображением лисиц в самых разных оттенках коричневого, белого, оранжевого и красного. Дэн, дриада с короткими тёмно-каштановыми волосами и кожей цвета тёплого орехового дерева (на ней можно было разглядеть тонкие полоски, словно годовые кольца, если бы Эндрю подошёл ближе, чего он, конечно, не сделал), объяснила, что их Двор не такой вычурный, как у других. Зато он надёжный, крепкий и один из старейших в стране. Эндрю поверил ей на слово, понимая, что спорить с этой фейри бесполезно. Как правая рука Ваймака, она была не только фанатично предана ему, но и поддерживала его во всём. Мало того что он застрял в волшебной сказочной стране с фанатичкой, которая была ходячим деревом, так он ещё и застрял в волшебной сказочной стране с фанатичкой, способной прожить века. Во всяком случае, пока у него в руках не оказалось достаточно воспламеняющейся жидкости, и вот тогда для всех настали весёлые деньки. Хм, кстати, «смор» ему действительно понравился. Ах да, только вот рядом постоянно крутилась одна назойливая наяда. Её слишком милые улыбки и сияющие глаза плохо скрывали тьму, таящуюся внутри. Маленькая простушка Рене, с волосами цвета радуги, в длинных юбках и блузках с высоким воротом, казалось, скрывала не только тьму. К тому же Рене умела тушить огонь, что, мягко говоря, раздражало. Именно она помогала очищать кровь Эндрю от «веселящего зелья» в те редкие периоды, когда он задерживался в месте Знающих достаточно долго, чтобы Ваймак мог позволить себе сдержать обещание, данное ему. Старик сдержал слово, вытащив его из железной камеры под свою ответственность, но это, конечно, имело свою цену. В лучших традициях фейри — ничто не даётся бесплатно. Чем больше плата, тем интереснее игра. Юго-Восточный Совет считал Эндрю угрозой (и он бы с радостью доказал, насколько они правы). Для них он слишком долго оставался «подкидышем», чтобы когда-нибудь обрести контроль над своим даром. Ваймак, напротив, утверждал, что Эндрю нужно лишь время и безопасная среда. Это смягчило его «приговор»: сто лет на зелье вместо пятисот. Сто лет или демонстрация «достаточного уровня контроля» — что, конечно, было откровенной шуткой. В ЮВС по какой-то причине не слишком жаловали Эндрю. — Пятьсот лет — это практически вечность для большинства подкидышей, — пояснил Ваймак, отвозя Эндрю, Аарона и Ники в Лисий Двор на побитом седане «Шевроле». — Может, и не вечность, но очень близко к этому. Эндрю поймал взгляд Ваймака, метнувшийся к Аарону, сидевшему на заднем сиденье. — Они хотят сломать тебя. — У них ничего не выйдет, — процедил Эндрю, изо всех сил сдерживая смех, когда зелье забурлило в крови. — Нет, не выйдет. Мы обучим тебя, как я и обещал, — Ваймак на мгновение замолчал. — Ты сдержишь своё слово, поможешь моему Двору, и мы сделаем для тебя всё возможное. Мы сможем обойти их приговор. Помощь Двору означала, что Эндрю приходилось работать бок о бок с другими неудачниками, присягнувшими Ваймаку, такими как Мэтт и Элисон. Они выполняли всевозможные поручения: добывали редкие артефакты, защищали важные безделушки, обеспечивали безопасный переход для зазнавшегося Лорда или служили силой для капризной Леди. Лисий Двор придерживался нейтралитета, избегая вмешательства в дела других Дворов и не пытаясь угождать таким структурам, как ЮВС. По словам Дэн, они не были ни богатыми, ни влиятельными, но Ваймак сумел склонить на свою сторону нескольких высокопоставленных (и в большинстве случаев дерьмовых) союзников, чтобы защитить свой Двор. Это делало их почти неуязвимыми, ведь мало кто хотел связываться с Двором, в рядах которого был некромант-подкидыш — сильный, но совершенно непредсказуемый. Эндрю терпел эти идиотские задания только ради того, чтобы вернуться в Лисью Нору — в место, где он мог хотя бы на время обрести ясность ума. В безопасности своего нового дома, вдали от чужаков, он позволял Рене выводить зелье из своей крови. Это давало ему несколько дней, свободных от ненавистного «сока радости», как Эндрю его называл, и сопровождающего тошнотворного искусственного счастья. Совет, конечно, оставлял за собой антидот, а зависимость от зелья делала невозможным полное избавление от него, но даже несколько дней ясности для Эндрю были спасением. В эти короткие периоды он мог быть самим собой — свободным от наркотика, давления Совета и чужой, навязанной ему воли. Однако Эндрю знал, что это ненадолго. Как бы ни метались духи вокруг него, он заставлял себя проглотить эту дрянь ради Аарона и Ники. Совет чётко дал понять ещё в камере, что если Эндрю не подчинится, цена будет высокой (и вот опять) для всех троих. В мире существуют и худшие виды наказания, чем камера с железной решёткой. Первые несколько недель Эндрю позволял себе метаться в ярости — или в том, что от неё оставалось под действием зелья. Он заперся в своей новой комнате, где его единственными спутниками были духи. Лишь редкие поручения вынуждали выходить наружу. Со временем Эндрю принял новую реальность: Лисья Нора стала его домом. Единственный способ победить Совет — играть по их правилам. Он не заботился ни о ком, кроме Аарона и Ники, но был готов идти к цели, несмотря ни на что. Заботиться о себе и своих близких, насколько это возможно. На своих условиях. Это означало, что ему приходилось иметь дело с Рене и Би, для остальных — Бетси. Би была лианнан-сидхе, мастерицей заклинаний, особенно в области иллюзий и ментальной магии. Она была удивительно разговорчивой, задавала на вид безобидные вопросы, интересовалась его состоянием, но умела вовремя остановиться, если он велел ей замолчать. Странным образом, она действительно ему помогала, а остальное его мало волновало. — Есть причина, по которой на подкидышей смотрят свысока, — объясняла Би однажды, когда Эндрю сидел в кольце белых кристаллов. — И дело не только в том, что ты не чистокровный. Хотя, поверь, полно глупцов, которые думают, что восстановить свою родословную до Оберона и одной из его королев — это главное достижение в жизни, — её простодушное лицо — с мягкими каштановыми локонами, карими глазами за тонкими, иногда мерцающими золотом линзами очков (вероятно, зачарованных) — исказилось гримасой, выражавшей презрение к одержимости фейри чистотой крови. — Всё дело в том, что ты рос среди людей и не мог научиться контролировать свой дар. — Это полная хрень, — возразил он с горькой усмешкой. Вокруг него, как и всегда, закружились духи, а несколько кристаллов из круга потемнели. — Я прекрасно им владею. Би несколько секунд смотрела на него немигающим взглядом. — Ты думаешь, что «прекрасно» владеешь своим даром только потому, что используешь его так, как научился, — сказала Би спокойно. — Когда тьма становится домом с самого детства, свет кажется угрозой, а не спасением. Эндрю раздражённо поморщился от этой несусветной чепухи. — Мне становится скучно. Он направил одного из духов к кристаллам, чтобы тот опрокинул потемневшие камни, но выругался, когда вспышка боли пронзила его. Дух, очевидно, наткнулся на невидимый барьер. Би, наблюдая за происходящим, лишь мягко улыбнулась, когда ещё несколько кристаллов потемнели. — Всё ещё скучно? — Какого хера? Как она смогла заблокировать духа? — Ты слишком сильно полагаешься на знакомые тебе приёмы, — сказала ему Би, когда улыбка сменилась более серьёзным взглядом. — Ты позволяешь своим эмоциям — гневу и страху… — Я ничего не боюсь, — огрызнулся Эндрю. С тех пор как пережил Дрейка, он не давал страху взять верх. Би на секунду замолчала, а затем медленно кивнула. — Не за себя, уже нет, но за других, — уточнила она. — Ты заботишься о них. Эта потребность защищать их, смешанная с гневом, который ты используешь, чтобы подпитывать своих духов, разрушает тебя, — Би тяжело вздохнула и покачала головой. — Магия и эмоции — опасное сочетание. Потеряешь контроль над собой — потеряешь контроль над своей магией. Она бросила на него понимающий взгляд: никто из них не хотел вспоминать ночь на парковке «Райских Сумерек». — Легко говорить об этом теперь, когда всё уже случилось, — бросил Эндрю, глядя на кристаллы. — Как жаль, что мне никто не выдал руководство с пояснениями. Как бы я хотел убить Тильду за эту оплошность… О, стоп, подождите. Я уже сделал это, — его губы растянулись в издевательской ухмылке. Как жаль, что его шутка не очень-то развеселила Би, хотя ей всегда было не до смеха. — Можно подумать, что твоя попытка вызвать реакцию на смерть матери связана с попыткой избавиться от вины, — холодно сказала она. — Но я знаю тебя, Эндрю. Я вижу, что это всего лишь слабая попытка уйти от ответа, — её рука указала на тёмные камни вокруг него. — Твой дар, каким бы сильным он ни был, ограничен тем, как ты его используешь. Это не твоя вина, — добавила она мягче, заметив, как его лицо застыло в безразличной маске, насколько это было возможно под действием «сока радости». Би знала, что он не хотел думать о том, что Тони Уильямс сделал с ним, когда он был маленьким. Когда ещё говорил «пожалуйста». Когда его дар ещё не проявился. — Твой дар пытался помочь тебе, используя единственный доступный способ, исходя из твоих потребностей. А теперь мы это исправим. — Я в восторге, — произнёс Эндрю, поглаживая один из кристаллов и запрятав воспоминания в самую глубину сознания, после чего ухмыльнулся, когда кристалл треснул между его пальцами. — Да, я заметила, — ответила Би. Её улыбка чуть померкла. Она поправила очки, бросила на него взгляд и глубоко вздохнула, словно собиралась успокоиться. — Пожалу… эм, постарайся сдерживать себя, чтобы мы оба не оказались в неловком положении. Она оказалась вполне терпимой, особенно когда перестала копаться в его прошлом и сосредоточилась на уроке. И вот Эндрю пришлось заново учиться магии — на этот раз «правильной». Управлять духами с помощью воли и мысли, а не эмоциями, направлять энергию земли в заклинания и чары, накладывать сглазы и проклятия. И всё это, несмотря на постоянное влияние зелья, которое, как он был уверен, ЮВС выбрали специально, чтобы держать его под контролем. Можно было бы подумать, что это сблизит его с Аароном, который обучался похожим вещам, только в рамках своего дара, но тот большую часть времени проводил с Эбби, целительницей Лисьего Двора. Подумать только. Как бы Эндрю ни возился (ну, в большинстве случаев), скучая на занятиях, он продолжал двигаться вперёд благодаря своему упрямству и решимости доказать, что ЮВС ошибается. Однако главной проблемой была не сложность уроков, а то, что он контролировал слишком много магии. Аарон же, напротив, страдал от её недостатка. Би объяснила, что это может быть последствием того, что Тильда слишком долго пичкала его наркотой и держала рядом с серебром. Она добавила, что генетика фейри, как и сами фейри, бывает жестокой и капризной. Достаточно взглянуть на Сета, чтобы понять это. Его мать была наполовину селки, а отец наполовину кайт-сидхе, но от обоих родителей он получил почти ничего: ни тюленьей кожи, ни кошачьей формы, ни способности передвигаться по теням. Слишком фейри, чтобы быть человеком, и слишком человек, чтобы считаться фейри. Глупый, бесполезный — и Эндрю с удовольствием указывал на это всем, особенно самому Сету. Хм, по какой-то причине Эндрю не очень-то ладил со своими новыми «друзьями». Какое огорчение, как же он будет жить дальше? Эндрю не просил, чтобы его наделили таким количеством магии и заставили работать с такими тупицами, как Сет, Мэтт и его кузен Ники. Быть запертым в магическом пространстве с братом, который едва разговаривал с ним. У него даже мелькнула мысль попробовать гоблинский фрукт — наркотик, популярный среди фейри. Но после того как он увидел, как Сет ещё больше ссучился после пары кусочков, а затем услышал о зависимости Мэтта от его усовершенствованной версии, Эндрю решил ограничиться алкоголем. Алкоголем и редкими встречами с Роландом. Годы постоянных колебаний между вынужденной эйфорией от зелья и моментами ясности помогли Эндрю, наконец, взять верх над своими эмоциями и детскими травмами. Ну, в большей степени. У Роланда была очаровательная улыбка, впечатляющее телосложение и, что важнее всего, он умел слушаться. Во время их встреч в единственной кладовой «Райских Сумерек» Роланд держал руки там, где говорил Эндрю, не жаловался на духов и не задавал вопросов, когда Эндрю появлялся только ради выпивки. Взамен Эндрю закрывал глаза на то, что Роланд иногда уходил с кем-то другим в конце вечера. Это не была любовь и не свидания. Это была удобная сделка. Это было… это было очень похоже на фейри. Эндрю почти разрывало от смеси отвращения и изумления — но, в конце концов, ему было плевать. Естественно, его отношения с барменом никак не способствовали налаживанию связи с Аароном. Тем временем Ники завёл отношения на расстоянии с хулдафолком по имени Эрик из Знающих Двора Сияющих Песков, недалеко от калифорнийского городка Кармен на берегу моря. Несмотря на растущую напряжённость между ними, Аарон продолжал сопровождать Эндрю и Ники в их поездках в Колумбию на новом «Додж Чарджере» Эндрю (мифы о золоте фейри оказались правдой, к его великому сожалению, хотя радость от новой машины явно перевесила. Правда, Ваймак вряд ли был бы в восторге от этой «маленькой хитрости», но Эндрю не собирался ему об этом рассказывать). Аарон также ездил по поручениям только в паре с Эндрю, и их странная, взаимосвязанная жизнь продолжалась: они наполовину игнорировали друг друга, но при этом редко оставались вне поля зрения. Эндрю присматривал за братом, иногда через духов, иногда лично, игнорируя любые обвинения Аарона во вмешательстве в его жизнь — особенно в те моменты, когда брат вёл себя как идиот из-за очередной маленькой человеческой шлюшки. Эндрю обещал защищать брата, заботиться о нём, но иногда ему ужасно хотелось его придушить. Возможно, «сок радости» и правда был полезной штукой — временами это было единственное, что спасало жизнь этого угрюмого, несчастного долбоёба. Иногда это было единственным, что спасало жизни и другим Знающим. После того как Эндрю в третий раз использовал духов, чтобы выбросить Элисон через ближайший «эвакуационный выход» (чаще всего окно, независимо от этажа), лишь бы не терпеть её бессмысленный трёп (она была валькирией, так что могла пережить падение, в отличие от её жалкого бойфренда Сета), его прозвали «Монстром». Эндрю счёл это вполне подходящим прозвищем. Гораздо лучше, чем «низкорослый подкидыш», как его обычно называли. Было довольно забавно наблюдать, как Ваймак бормотал проклятия в адрес ЮВС всякий раз, когда Эндрю с ухмылкой устраивал ему новую нервотрёпку. Не то чтобы он был поклонником неприятностей — вовсе нет. Он просто упражнялся в «эмпатии», о которой так любила говорить Би, и щедро делился своими несчастьями с окружающими. Единственным утешением в жизни фейри было то, что с течением лет время теряло своё значение. Дни сливались в единое целое, особенно когда «сок радости» глубоко въедался в Эндрю. Маниакальные часы сменялись слишком короткими мгновениями ясности, и сам он уже не знал, ждёт ли их или ненавидит. Редкие возвращения в «реальный» мир — чтобы насладиться алкоголем и сигаретным дымом (сначала он пристрастился к этому, чтобы досадить Ваймаку, воруя у него сигареты, а потом — чтобы справляться с привкусом, который оставался во рту после выхода из их места Знающих), редкие минуты удовольствия, приливы адреналина во время драк, когда кто-то нападал на него или на других «Лисов» (так другие фейри называли тех, кто присягнул Ваймаку) — всё это составляло его существование. Эндрю находил странное удовольствие в наблюдении за тем, как менялся мир людей вокруг: мода становилась всё более дерзкой, машины — более изящными и быстрыми, а люди — всё более готовыми протестовать по любому поводу. — Такой энтузиазм не может не восхищать, — пробормотала Рене, выглядывая из окна. Они с Эндрю стояли на посту, охраняя переговоры от толпы, собравшейся внизу. Дэн, воспользовавшись своей способностью перемещаться через деревья, доставила их в Беркли, штат Калифорния, для участия в переговорах между Знающими Дворов Утренней Звезды и Торнлесс Роуз. Эндрю было так же скучно, как в состоянии наркотического дурмана. Его кожа зудела от избыточного железа вокруг и непривычной обстановки. А ещё снаружи собралась кучка тупиц, устроивших митинг. — Ты восхищаешься, а я презираю, — усмехнулся Эндрю, бросив взгляд на студентов-идиотов. Они, вероятно, уже были освобождены от призыва в армию и участия в текущей войне. — Какая бесполезная трата энергии. Он стряхнул пепел на дорогой ковёр и сполз по стене, к которой прислонился. — Это не пустая трата энергии, если они отстаивают то, во что верят, — возразила Рене, повернувшись к нему. На её обычно добром лице появилось редкое хмурое выражение. — Они борются за мир. — Говорит та, кто обратит в ил кровь первого же фейри, который попытается сорвать переговоры, — насмешливо заметил Эндрю. — Такая миролюбивая. Все эти слова наяды о «мире, дружбе и жвачке» раздражали его. Он был с Ваймаком больше десяти лет, но Рене оставалась для него загадкой. Эндрю всё ещё пытался докопаться до той тьмы, которую она так отчаянно скрывала. Он знал, что Рене что-то умалчивает, и был уверен, что рано или поздно узнает, что именно. У него на это было время. Ох как много времени. Лицо Рене покраснело от его колкости, но она быстро взяла себя в руки и покачала головой. — Когда-нибудь ты найдёшь, во что верить. И это не покажется тебе таким бессмысленным. — Вероятность того, что Оберон вернётся, и то выше, — проворчал Эндрю, отворачиваясь к окну. Чтобы развлечься, он поручил нескольким духам немного помучить митингующих, пока Рене не одёрнула его. Позже пришлось ждать полицию, чтобы разогнать протестующих (Эндрю, конечно, решил, что духи могут слегка ускорить процесс — всё-таки веселье он упускать не собирался), прежде чем они вчетвером смогли вернуться в региональный парк Тилдена. Там Дэн, найдя подходящее дерево, «перебросила» их обратно в Пальметто. Лисьему Двору несказанно повезло иметь такую дриаду, как Дэн, чьи силы позволяли использовать деревья для перемещений. Хотя и без неудобств не обошлось: телепортироваться можно было только через старые и крепкие деревья, достаточно мощные, чтобы выдержать её дар. Фейри, способные создавать телепортирующие заклинания или владеющие даром путешествия через тени, как, например, чистокровные кайт-сидхе, встречались довольно редко. Именно это, вероятно, и повлияло на решение Ваймака в тот вечер, когда они оказались на бессмысленном званном вечере при Дворе Знающих Бесконечных Сумерек, устроенном в Вирджинии (судя по обилию деревьев). Организатором был один из членов ЮВС. Весь вечер Рене и Аарон не спускали глаз с Эндрю, как, впрочем, и несколько крупных даойн-сидхе, вооружённых широкими мечами и серебряными кинжалами, украшенными цветами Двора Бесконечных Сумерек. И это при том, что всем гостям строго-настрого запретили проносить с собой оружие. Ваймак увёл всех «Лисов» с этой тухлой вечеринки раньше времени, прихватив с собой закутанного в лучшие плащи окровавленного Туата де Дананн. Плащи, принадлежавшие Ваймаку и Эбби, теперь были безнадёжно испорчены: их оранжево-белая ткань насквозь пропиталась кровью. Эндрю шёл позади, прихлёбывая крепкое вино прямо из бутылки, которую прихватил по пути. Дэн посмотрела на него с явным неодобрением, но он лишь усмехнулся и сделал ещё один глоток, пока она открывала портал через дерево. Они вдвоём шагнули в него последними. Духи нашёптывали ему что-то о чёрном и красном, о воронах, но он не понимал, что это значит, пока Ваймак и Мэтт не развернули свой «праздничный подарок» на большом деревянном столе в фойе главного здания. Этот стол, на котором обычно хранились письма, оружие, книги и всякая мелочь, теперь стал местом, где они уложили тяжело раненого Кевина Дэя. Эндрю, допив вино, вместе с остальными вассалами Лисьего Двора уставился на окровавленное тело бессознательного фейри. Это определённо был Кевин Дэй, ребёнок легендарной (и ныне покойной) Кейли Дэй и приёмный сын Тэцуджи Морияма. — Какого чёрта? — потрясённо выдохнула Дэн. — Кто мог сотворить с ним такое? Его атаковали за пределами Эвермора? — Не… совсем, — ответил Ваймак. Эбби, молча махнув рукой, позвала Аарона помочь исцелить раненого, а Рене отправила экономку за чистым бельём. Взгляд даойн-сидхе, полный беспокойства, на мгновение задержался на Кевине, прежде чем он коротко кивнул. — Не секрет, что я знал мать Кевина, Кейли. Мы вместе изучали магию на протяжении десятков лет. Именно она помогла мне найти это место Знающих. На его лице мелькнула смесь грусти и гордости, когда он обвёл взглядом большое фойе. Затем глаза остановились на скорченном и избитом Кевине. — Возможно, из-за этого и из-за репутации Лисьего Двора Кевин использовал заклинание переноса, чтобы найти меня после нападения Рико Морияма. Тот сломал ему левую руку и сильно избил. — Что? Но это же его… Сет не успел закончить, как Элисон затрясла головой, словно отрицая очевидное. Эндрю почти ничего не знал о Кевине Дэе, да и не интересовался им. Но он знал о Кейли Дэй и слышал, что её сын должен был быть талантливым магом и искусным фехтовальщиком. Фехтовальщиком, который сражается левой рукой. Точнее, сражался левой рукой, учитывая то месиво, с которым сейчас разбирались Эбби и Аарон. Хм, где-то здесь должно быть ещё вино? Эндрю послал пару духов принести ему ещё одну бутылку, так как большая часть домашнего персонала, похоже, уже разошлась на ночь. Мэтт, сидевший рядом с Дэн, выглядел так, будто вот-вот грохнется в обморок. Его обычно тёмная кожа, унаследованная от матери-ифрита, побледнела от шока, который сейчас разделяли все «Лисы». — Как он мог так поступить? Рико и Кевин воспитывались как братья, разве нет? Эндрю насмешливо посмотрел на Аарона, но тот был слишком занят, чтобы ёрничать. Ваймак покачал головой. — Не знаю. Кевин едва успел рассказать, что произошло, прежде чем потерял сознание. Но я знаю одно: ему нужна наша защита, и он её получит, — теперь его лицо посерьёзнело, и для всех, в особенности для Эндрю, это означало новую головную боль. — Есть возражения? Остальные поспешили выразить согласие, хотя Сет выглядел угрюмо, а Эндрю лишь одарил Ваймака широкой, почти вызывающей ухмылкой. С появлением новой бутылки вина его настроение немного улучшилось. Помахав недоумкам, он направился прочь, поручив паре духов приглядеть за Аароном. — Эндрю? Куда это ты собрался, чёртов гном? — окликнул его Ваймак. — Разве не собираешься остаться и помочь? — Чем? У вас тут предостаточно народу, чтобы справиться с одной здоровой рукой Дэя, — бросил Эндрю. Его слова вызвали бурчание со стороны Дэн и Мэтта и сдавленное хихиканье Сета. — Я здесь пока бесполезен. Ну, по крайней мере, до тех пор, пока он не отправится в мир иной, — добавил он, уходя прочь в поисках уединения, разве что в обществе призраков и алкоголя. Конечно, Дэй обязан был всё испортить. Ублюдок обязан был появиться именно в тот момент, когда Эндрю находился на грани синдрома отмены. Его кожа зудела, он жаждал проклятого зелья, но изо всех сил старался продлить момент трезвости. Лишь на мгновение дольше, лишь бы не идти в лабораторию Эбби за пузырьком, содержимое которого подавило бы его гнев эйфорическим счастьем, ощущением, которое так ненавидел. Весельем, медленно разъедающим его эмоции, оставляя после себя лишь пустоту. В жизни и без того было мало настоящего счастья. Теперь же Эндрю решил, что не хочет его вовсе — ни настоящего, ни искусственного. Он просто хотел отключить чувства и остаться в одиночестве. Хотел, чтобы Кевин Дэй оставил его в покое. Но тот стоял в дверях его спальни, едва удерживаемый духами, оглядываясь по сторонам. Он выглядел исхудавшим за последние несколько дней, его левая рука всё ещё была перевязана, несмотря на целебные заклинания и зелья. Но в целом… Нет, он всё ещё выглядел очень херово. Кейли Дэй никогда не говорила об отце Кевина, но он явно унаследовал её породу Туатха де Дананн и её зелёные глаза. Однако его кожа, более тёплого и насыщенного оттенка, резко отличалась от бледности женщины, изображённой на гобеленах, с тёмными волосами и изумрудными глазами. Он был на пару тонов светлее Ники, что подчёркивало его зелёные глаза и делало его черты даже привлекательными… до тех пор, пока он не открыл рот. — Ты и правда так силён, как о тебе говорят, — произнёс Кевин как своеобразное «приветствие», — даже несмотря на то, что ты подкидыш. — Очень мило, — криво усмехнулся Эндрю. — А теперь оставь меня в покое, пока я не сломал тебе ещё несколько костей. Глаза Кевина удивлённо расширились. — Нет! Мне нужно поговорить с тобой! Эндрю было плевать. Он коротко приказал духам вытолкать паразита за дверь… но Кевин даже не шелохнулся. Вместо этого он самодовольно кивнул. — Видишь? Ты не знаешь всего. — Хорошо, сделаю это сам, — бросил Эндрю, шагнув вперёд, готовый применить силу. Однако Кевин поднял правую руку, а левую, перевязанную, прижал к груди. — Нет-нет, выслушай меня, я могу помочь тебе! Я клянусь, мы можем помочь друг другу! Фейри редко произносили подобных слов. И хотя Эндрю был полон решимости вытолкать его вон, эти слова зацепили его, заставив на мгновение задуматься. Он кивнул. — Ладно, заходи, — когда Кевин вошёл, дух захлопнул за ним дверь, подтверждая, что сила Эндрю всё ещё при нём. — Как ты это сделал? — спросил он. Кевин молча потянулся под оранжевую рубашку (кажется, принадлежавшую когда-то Ваймаку) и показал амулет, спрятанный на груди. — Если хорошо подготовиться, можно использовать такие приблуды, чтобы защититься от некромантии, — пояснил он. Его лицо посерьёзнело, когда он убрал амулет обратно. — Если бы ты был хорошо обучен, это бы не сработало. Ты слишком силён. Но ты используешь только малую часть своего дара. Эндрю нахмурился. — Я стараюсь. И так уже слишком много времени ушло на занятия с Би. — Я знаю, — Кевин тяжело вздохнул. — Но мне кажется, тот, кто тебя учит, не слишком разбирается в некромантии, — он нахмурился, заметив, как взгляд Эндрю опасно вспыхнул. — Нет, я не хочу никого обидеть. Просто это весьма редкий дар, — его взгляд стал задумчивым. — Хотя, может, ты просто недостаточно стараешься? Судя по всему, что я о тебе слышал, ты половину времени тратишь на сон, выпивку и… ой! Кевина прервал нож, которым Эндрю молча помахал у него перед лицом. — Прямо сейчас я склоняюсь к тому, чтобы помочь тебе отправиться в могилу. Так с какой стати ты решил меня доебать? Или тебе просто нравится, когда тебя ломают? — Но ведь это правда… Мне нужна твоя помощь с Рико! Кевин подпрыгнул, когда лезвие ножа вновь оказалось у его лица. — Рико? То есть? Эндрю нахмурился, вспоминая наглого уёбка из той ночи в клубе и слухи о наследнике Тэцуджи. Говорили, что Рико был таким же хорошим фехтовальщиком, как Кевин, если не лучше. Хотя по этому поводу до сих пор шли ярые споры среди фейри. — По-моему, он уже дал понять, что ты ему не интересен, — бросил Эндрю, отступая и указывая на повреждённую руку Кевина. Вероятно, на неё воздействовали серебром, иначе почему она так упорно не заживала? Кевин на мгновение вздрогнул, затем сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Он не хотел, чтобы я уходил, — признался Кевин, глядя на свою левую руку. — Я… я смог найти несколько нужных вещей и использовать заклинание переноса, когда он решил, что я потерял сознание. Теперь Рико наверняка меня ищет. Последние слова прозвучали тихо, глухо, с явным оттенком страха. Эндрю несколько секунд молча смотрел на него, пока духи кружили вокруг, шепча, что нужно покончить с Кевином, забрать амулет и устранить потенциальную угрозу, пока тот не восстановил свои силы. — Говори правду, — сказал он паразиту. — Я не стану помогать тебе, если ты будешь мне лгать. Когда Кевин поднял голову, Эндрю цокнул и постучал лезвием ножа по костяшкам пальцев левой руки. — Как ты сбежал и почему Рико преследует тебя? — Я… — Кевин покачал головой, прежде чем опустил взгляд и схватился за подол позаимствованной рубашки. — Ладно. Его плечи опустились, когда он заговорил вновь. — Жан… он служит Тэцуджи и Рико, — начал Кевин, с горечью усмехнувшись, прежде чем его лицо вновь омрачилось. — Его отдали им за долги его родителей. Не знаю, что это за долг, но он оказался в ловушке. Присягнул им, — глаза Кевина потухли, взгляд упал на пол. — Но мы всегда находили общий язык. Я думал, что и с Рико мы тоже ладим, — его губы искривились в саркастической улыбке. — По крайней мере, до тех пор, пока последние несколько месяцев он не начал устраивать со мной дуэли, накладывать новые проклятия и проверять на мне заклинания. Мне никогда не было важно, кто из нас лучше. Я никогда не хотел с ним соревноваться, но… По опыту Эндрю, «неважно» было легко сказать тогда, когда у тебя уже всё есть, когда ты абсолютно уверен в своих силах. — Дай угадаю, он вызвал тебя на дуэль и проиграл? — Нет! — Кевин вскинул на него глаза, которые мгновенно выдали его. На щеках и носу мелькнул румянец. — Нет, — тихо повторил он. — Ты позволил ему победить, — уточнил Эндрю. — Нет… но если так подумать, наверное, да, — признался он, опуская руки. Хм, Эндрю чувствовал, что кое-кому явно не хватает стержня. — Потрясающе. И он, конечно, был в восторге. Настолько, что избил тебя и сломал руку, — Эндрю заметил, как плечи Кевина слегка поникли. — Что произошло потом? Кевин сделал глубокий вдох, словно собираясь с силами. — Жан дождался, пока Рико уйдёт, и помог мне собрать всё необходимое, чтобы сбежать. Только благодаря этому я смог выбраться из Эвермора, — признался Кевин, тяжело вздохнув. На этот раз он посмотрел Эндрю прямо в глаза. — Вот почему мне нужна твоя помощь. Ты единственный, кто сказал Рико «нет», кто не дал ему желаемое. Ты мне нужен, чтобы удержать его подальше. Чтобы он не вернул меня обратно в Эвермор. Эндрю фыркнул. Было трудно поверить, что никто прежде не осмеливался сказать этому избалованному выскочке «нет»… но сама мысль об испорченном настроении Рико доставила ему определённое удовольствие. — И что же я получу взамен? — Я буду учить тебя, — быстро предложил Кевин. — Я знаю магию. Всё, что я делал последние семьдесят лет, — это изучал её, тренировался и обучался сражаться. Я могу помочь тебе. Я избавлю тебя от… от этого дурмана гораздо быстрее. Кевин был моложе Би и всё ещё сохранял остатки… очарования. Самое лучшее, что было у Би, — её кристальный круг, и даже тот больше подавлял магию, чем помогал ей развиваться. — Хм, по рукам, — пробормотал Эндрю, и Кевин слегка сжался. Затем он взял с полки пачку сигарет и закурил. — Ну что ж, полагаю, это обеспечит мне развлечение на ближайшие пару десятилетий, пока я сохраняю тебя в целости и сохранности. Кевин вздохнул с явным облегчением, пока Эндрю прикуривал сигарету. — Всё… всё получится, вот увидишь, — твёрдо сказал он, но затем сощурился. — Начнём завтра. Я поговорю с Ваймаком и Бетси, чтобы они выделили нам место для тренировок и всё для них необходимое. Так что будь готов. Эндрю выпустил дым в лицо паразиту. — Удачи. — Я раскрою твой дар, просто подожди и посмотри, — заявил Кевин, явно убеждённый в своих словах. Развернувшись, он направился к выходу. — У тебя слишком большой потенциал, чтобы он пропадал зря. Эндрю продолжал курить, ощущая в груди редкие чувства: предвкушение, смешанное с едва заметным весельем и чем-то отдалённо похожим на надежду. Но затем зуд под кожей вернулся, и он направился в лабораторию Эбби. Весь оставшийся день его избегали, а на следующий… ох, на следующий день Кевин узнал, почему нужно быть осторожнее в заключении сделок. И сам Эндрю тоже, ведь именно ему теперь приходилось иметь дело с самым навязчивым, упрямым, высокомерным и в то же время трусливым всезнайкой, какого он только встречал. Кевин Дэй обладал невероятными познаниями в магии, накопленными за десятилетия обучения, и даже Би поразилась его умениям. Однако, когда он не пытался самоубиться, запихивая в голову Эндрю горы знаний, или не накладывал на него сглаз или проклятие в попытке заставить прилежно учиться, Кевин тренировался сражаться правой рукой, поскольку левая так и не восстановилась после повреждений, нанесённых Рико. Впрочем, трус раздражал не только Эндрю. Остальные «Лисы» сначала были ошарашены его появлением, а затем… ну что ж, они пришли в бешенство. Кевин вырос в одном из самых престижных мест Знающих, был удостоен славы и почестей за свои магические и боевые способности, а его родословная делала его идеальным чистокровным фейри. Сет возненавидел его с первого взгляда, а Аарон просто на дух не переносил. Дэн какое-то время пыталась найти с ним общий язык, но её терпение иссякло уже через несколько недель, особенно когда Кевин начал невольно оспаривать её роль правой руки Ваймака. Эндрю не верил, что он делал это специально. Скорее всего, это было его врождённое высокомерие — Кевин привык, что все следуют за ним, а не наоборот. Конечно, любой, кого Дэн не переносила, автоматически становился врагом Мэтта, а Элисон с самого начала смотрела на Кевина свысока, задрав свой курносый нос. Рене, как и полагается волчице в овечьей шкуре, изо всех сил старалась подружиться с Кевином, но Эндрю пару раз замечал в её глазах вспышки тьмы, когда Кевин говорил с наядой свысока. — Только попробуй сказать мне, что у тебя нет соблазна вскипятить ему кровь, — насмешливо бросил Эндрю, когда они с Рене, Аароном и Кевином вернулись с очередного благотворительного проекта Ваймака. На этот раз всё свелось к бесполезному забегу за припасами. Во время поездки Кевин умудрился вести себя ещё более заносчиво, чем обычно: он приветливо улыбался, пока они находились среди общины подкидышей и мелких фейри, вроде кобольдов и роу, но, как только они вернулись на базу, сразу превратился в прежнего самодовольного придурка. Его настроение, впрочем, испортилось ещё сильнее, когда Эндрю, улучив возможность, отказался применять выученное заклинание. — Пусть он временами… немного резок, но я напоминаю себе, что любому было бы нелегко привыкнуть к таким переменам, — произнесла Рене в своей раздражающе спокойной манере, когда они шли с парковки к месту Знающих. — К нему нужно относиться с должным терпением. То есть восьми лет ему было недостаточно? — Лгунья, — поддразнил её Эндрю, когда они дошли до дуба. Рене ответила ему полуулыбкой, а её глаза блеснули озорством. — Ну, я же всё-таки фейри. Тем временем и в самом Дворе всё кипело: Ваймак по какой-то причине был зол на Эбби, Дэн свирепела так, что деревья шумели, разбрасывая листья, глаза Мэтта светились ярко-красным (Эндрю мечтал однажды увидеть чистокровного ифрита — говорят, их огонь достаточно зрелищный), а Би, казалось, была готова зачаровать всех недоумков разом. — Что мы пропустили? — спросил Эндрю у Ники, который нервно грыз ноготь большого пальца, косясь на всех вокруг. Рядом с ним стоял Аарон, сложив руки на груди и изображая вселенскую скуку, хотя Эндрю заметил горсть амулетов в его ладони. — А, Эбби ушла одна и чуть не попалась в руки прихвостням Морияма. Ники вздрогнул, когда Эндрю напрягся, и духи опрокинули вазу, в которую кто-то — вероятно, один из многочисленных беженцев их Двора — собрал цветы из одного из внешних садов. — Что… где именно это было? — Кевин резко поднял голову, его голос звучал напряжённо, глаза расширились. — В соседнем городе, — ответил Аарон, его голос звучал так же скучающе, каким был его вид. — Не волнуйся, они либо мертвы, либо сбежали. — Ну разве это не приятный сюрприз? Теперь я даже зауважал Эбби, — протянул Эндрю, чем заработал осуждающие взгляды от Аарона и Рене и шокированные — от Кевина и Ники. — Что? Только не говорите мне, что кто-то из вас думал, будто она на такое не способна. Хотя, блять, её неожиданный стержень слегка портил ему удовольствие. Эндрю был уверен, что за последние несколько лет доказал Рико бессмысленность попыток вернуть Кевина в Эвермор, тем более из Пальметто или Лисьей Норы, где его встречали услужливые духи. — Возможно, потому что это была не Эбби, — пояснил Аарон. — Это был какой-то бродячий фейри, с которым она столкнулась. Он убил двоих, а затем тенями проводил её до дома и исчез. Элисон и Сет пытаются его найти, но Ваймак считает это безнадёжным. Кевин, на удивление, перестал паниковать, услышав «пугающую» фамилию на букву «М». И на этот раз ему даже не понадобилось вливать в себя литры алкоголя или получать от Эндрю по носу (что лишало последнего всего веселья). Он перевёл взгляд на Аарона. — Тенью шагающий?! Серьёзно? Ты хоть понимаешь, что их почти не встретишь? Я только… — Кевин резко осёкся, а его рука инстинктивно прижалась к груди, касаясь шрама. — Я знал всего нескольких, и их больше нет. — Ага, ну похоже, что и этот тоже исчез, — закатил глаза Эндрю, собираясь уходить. — Если здесь нет надоедливых птиц, которых мне надо прикончить, то я иду спать. Это была ложь — видите ли, он тоже мог быть хорошим фейри, — но вся эта благотворительность чертовски раздражала его, и он хотел выпить в своей комнате пару часов без идиотизма, пока Ваймак и остальные не разберутся со своими проблемами, а Кевин не будет надоедать кому-то ещё своими разговорами о редких фейри и магии. Единственным плюсом недавнего «приключения» Эбби было то, что Рико, похоже, временно отвлёкся от своих вылазок к Лисьему Двору. Так что, хотя дежурство и подразумевало долгое пребывание под зельем, это также позволило Эндрю использовать свои навыки, отточенные за годы тренировок с Кевином. Он смог немного выпустить пар (а может, и не немного), отправив обратно в Эвермор несколько «чудесных» разлагающихся подарков — конечно, под чарами иллюзий, пока они не достигли своего получателя. Эндрю не знал, почему Рико внезапно так активизировался в своих попытках вернуть Кевина после почти десятилетнего затишья, но вскоре тот снова угомонился. Эндрю чувствовал лишь лёгкое разочарование. Рико снова поставили на место. Эндрю продолжал магические тренировки с Кевином и Би, хоть он иногда и задавался вопросом, стоит ли это того. Его успехи в некромантии росли, но ЮВС явно не замечал или не заботился об этом, удерживая его под влиянием проклятого зелья. Он терпел остальных «Лисов», бессмысленные задания Ваймака, угрюмую отстранённость Аарона и болтливость Ники. Эндрю справлялся. Но в глубине души хотел только одного: чтобы его оставили в покое. Он хотел остаться наедине с духами, позволяя им впиваться в его вены, пока не вытечет всё это чёртово зелье. Хотел избавиться от этой фальшивой радости, лечь в постель и, наконец, блять, делать только то, что захочется. Получится ли это у него когда-нибудь? Как фейри выдерживают такую долгую жизнь? Как справляются с бременем прожитых лет? Ему ещё не исполнилось и шестидесяти, но он чувствовал себя ужасно старым. На него обрушилось слишком многое, и теперь его прошлое смешивалось в сплошной поток воспоминаний. Это были Аарон, Кевин, остальные «Лисы», Би и Ваймак. Это была Калифорния — до и после духов. Колумбия — до и после смерти Тильды. Теперь это был Лисий Двор — до и после Кевина. Для него это уже не просто годы — это эпохи, связанные клятвами, которые он начал давать с тех пор, как оказался в Южной Каролине. Так много в его жизни зависело от магии. Он не мог ненавидеть её, потому что она была неотъемлемой частью его жизни. Но Эндрю не был так одержим ею, как Кевин, и не жаждал её так, как Аарон. Он не стремился к статусу, который мог бы получить благодаря ней, так отчаянно, как это делал его брат. Возможно, именно в этом коренились их разногласия. Ну и, конечно, ещё в том, что он убил Тильду. Би, заметив, что Эндрю всё больше отдаляется от происходящего вокруг, пыталась помочь, подталкивая его к откровенности. Но вместо этого он лишь сильнее замыкался. Маниакальная улыбка стала непробиваемым щитом, отгораживающим его от всех, даже когда его окружали Кевин, Аарон и Ники. Эндрю ускользал от тайн Знающих на своей машине (теперь это была «Мазерати» — Ваймак что-то подозревал, но он также понимал, что не во всех битвах можно одержать верх, а эта определённо не была одной из них). Он проводил время в одиночестве, если мог, а если нет — то с тремя членами своей «семьи». «Райские Сумерки» всегда оставались выходом — выпивка, иногда что-то большее (Роланд неизменно был любезен). Короткие вылазки в человеческий мир давали возможность взглянуть на новые изобретения или просто развеяться. Ники всегда был готов пройтись по магазинам, Аарон — перекусить, а Кевин увлечённо искал учебники истории, чтобы обсудить, что в них написано неверно. Если в долгой жизни фейри и был какой-то плюс, так это радость от новых, всё более быстрых автомобилей. Мысль о том, насколько «Мазерати» превосходил жалкий «Форд-Пилот» Тильды, впервые за долгое время вызвала у Эндрю искреннюю улыбку. Ещё одно развлечение — наблюдать за увлечением Аарона мобильными телефонами (хотя они и не работали в месте Знающих) или слушать, как Кевин разглагольствовал о том, что фейри должны всерьёз заняться компьютерами, потому что так они могли бы использовать хранящуюся там информацию. Одно из таких разглагольствований разгорелось, когда они с Кевином и Ваймаком отправились на задание в место Знающих в Аризоне. Поручение пришло от старого друга Ваймака — полутроу по имени Эрнандес, который отвечал за безопасность в Стардауне. Кто-то умудрился пробраться в место Знающих и ограбить их хранилище, где хранились запасы, продаваемые большинству юго-западных Знающих и фейри-сообществ. — Ты уверен, что это не заказная работа? — спросил Ваймак сразу после того, как Кевин одним из своих заклинаний перенёс их в место Знающих. Эрнандес, пожилой подкидыш с чёрными волосами, покрытыми сединой, и смуглым лицом, цвет которого, вероятно, был обусловлен кровью троу, покачал головой. — Нет, здесь всё под действием защитных заклинаний, — подтвердил он. Ваймак снова покачал головой. — Мы уверены, что всё не так уж плохо. Но как именно вор сюда проник — мы пока не понимаем. — Дай нам немного времени, и мы его поймаем, — пообещал Ваймак. — Как я уже говорил, у нас нет ясного паттерна действий воришки, но сейчас — самый подходящий момент для поимки, потому что у нас появились новые запасы. Если вам что-нибудь понадобится, дайте знать. Когда Эндрю уже хотел вставить едкий комментарий, Ваймак бросил на него грозный взгляд, заставляя замолчать. Вот так, из-за скуки и без всякого удовольствия, Эндрю был вынужден слушать, как Кевин разглагольствует о том, что люди создают компьютеры всё быстрее и компактнее, что их теперь можно носить с собой куда угодно, и фейри пора обратить внимание на эти устройства. Нужно задуматься о том, как заставить электричество работать в местах Знающих, привлечь фейри к программированию, ведь пренебрежение человеческими изобретениями, по мнению Кевина, приносило больше вреда, чем пользы. Пока этот вредитель продолжал бубнить себе под нос, Эндрю встал и подошёл к столу, на котором Ваймак оставил свой меч в ножнах. Судя по шёпоту одного из духов, Ваймак отлучился в уборную. Чтобы отвлечься, Эндрю собрал сведения у других духов. Пара крыс дремала в углу. Кошка, которой было лень исполнять свои обязанности, безразлично свернулась на стуле. Гнездо скворцов уютно устроилось на стропилах восточной части здания. И… что это? Наконец-то что-то интересное. — Кевин, заткнись, — прорычал Эндрю, подхватив меч. Посох, оставленный в месте Знающих, явно лишал его части веселья, но и с мечом он не отказался бы поразвлечься. Прячась в тени, крался к месту, где, по словам одного из духов, незваный гость копался на полках. По какой-то причине… по какой-то причине дух, принадлежащий молодой женщине, занервничал. — Приготовь заклинание. — Подожди, это… — Кевин замолчал, вытаскивая из специального мешочка на поясе несколько амулетов. Пока он возился, Эндрю приказал духам создать отвлекающий шум с противоположной стороны склада. Именно в этот момент Кевин подбросил заклинание в воздух, и помещение залил яркий свет. Позади них раздался голос Ваймака, а впереди — ругательство и быстрый топот. Эндрю мгновенно оттолкнул Кевина за спину, сам отступил в сторону и выхватил меч из ножен. Как он и ожидал, удалось перехватить вора за грудки, и оба они упали, кувыркаясь, словно марионетки с перерезанными нитями. Пришло время поиграть. Он только успел обнажить меч, как Ваймак крикнул ему: — Блядский рот, Эндрю! Вот почему тебя не берут на переговоры! Убери меч! — когда Эндрю замешкался, Ваймак повторил громче: — Отойди от него! — Ладно, — проворчал Эндрю, пиная всё ещё задыхающегося вора и попадая ему прямо в ключицу. Он приказал духам удерживать ублюдка… но они не приближались к нему. — Что это значит? — огрызнулся он и повторил приказ. Тем временем Кевин произнёс какое-то заклинание и удивлённо уставился на воришку. — Что происходит? Подождите… почему оно не сработало? — Кевин швырнул амулет в парня в поношенной одежде, но тот лишь отскочил от его плеча и упал на пол. — Это невозможно! — Яйца Оберона, да что, чёрт возьми, здесь происходит? Кто ты такой?! — Ваймак шагнул вперёд, выхватил у Эндрю меч, отчего вор, всё ещё пытавшийся отдышаться, попятился назад. — Н-не… не подходи, — прохрипел он, поднимая голову. Капюшон его старомодной мантии откинулся, открывая спутанные каштановые кудри, будто обрезанные трёхлетним ребёнком. Большие карие глаза округлились от паники, а его лицо, несмотря на нелепость ситуации, привлекло внимание Эндрю: острые скулы, узкий подбородок. Вор выглядел так, будто только что вылез из средневекового фильма: мантия изношена, на босых ногах грязь, при себе несколько ножей. На лице Ваймака мелькнула тень жалости. Вор был едва ли крупнее Эндрю, тощий, как чёрт, возможно, лет шестнадцати. Но, судя по тому, что он подавил магию Кевина, он явно был фейри. А это значит… это могли быть впечатляюще искусные чары иллюзий. — Слушай, малыш, мы не собираемся тебе вредить, ясно? Просто хотим поговорить. — А я вот не обещаю, — протянул Эндрю с широкой ухмылкой, которую вызвал «сок радости». Он вытянул нож из нарукавной повязки и постукивал им по костяшкам пальцев, пристально глядя на «малыша». Световые чары Кевина начали угасать, и склад вновь погрузился в тень. — Блять, Эндрю, мне не нужно… блять! — начал Ваймак, но осёкся, когда парень, лежавший на полу, исчез, едва тени сомкнулись вокруг него. — Тенью шагающий, — благоговейно выдохнул Кевин, шагнув вперёд, чтобы поднять свой упавший амулет. — Он действительно Тенью шагающий! — Ну ни хуя ж себе, — протянул Эндрю, изучая пустое место, где только что находился вор. — Похоже, они не такие уж редкие, как ты говорил. Как… досадно. Эндрю нахмурился, пытаясь решить, что же раздражает его больше: тот факт, что у него отобрали игрушку, или оставшиеся без ответов вопросы — что именно напугало его духов и как этот фейрёныш смог нейтрализовать магию Кевина. — Бездна меня пожри, — пробормотал Ваймак, потирая лицо рукой. — Это, должно быть, Нил Эбби. Не может быть, чтобы в мире нашёлся ещё один молодой Тенью шагающий, как он. Она будет в ярости, когда узнает, что мы, наконец, нашли его, а он сбежал, потому что кто-то решил вышибить из него дерьмо и угрожать ему. По его взгляду стало ясно, кто возьмёт вину на себя — какая прелесть. Эндрю ответил мудаку, показав ему средний палец, а Кевин остался неподвижным, сжимая амулет в руке. — Как он смог проникнуть в место Знающих? И почему мои заклинания не сработали? — Кевин посмотрел на Ваймака с замешательством. — Тенью шагающие… Сколько из них, по-твоему, способны легко проникать в такие места и покидать Дворы, которые должны быть надёжно защищены? Лицо Ваймака изменилось, гнев сменился обеспокоенностью. — Ты прав. Я не знаю ни одного Тенью шагающего, способного на подобное, даже среди Хэтфордов, — сказал он, проведя рукой по волосам, другой всё ещё держа меч. — Пойдём. Поговорим с Эрнандесом и скажем, что хотя бы разгадали его загадку. Думаю, этот парень больше сюда не вернётся. Он знает, что за ним могут следить. Гнев вернулся, но лишь на мгновение, чтобы смениться жалостью. У этого парня на лбу было написано «беглец». — Если он способен проникать в места Знающих, значит, у него есть на то свои причины, — заявил Кевин, убирая амулет в мешочек. — Представь себе, что… — он резко замолчал, качнув головой. Интересно, какие бы действия предприняли вечно «мирные» и «нисколько не жадные» фейри в отношении того, кто мог бы нарушить единственное надёжное и безопасное в их жизни — тайны Знающих? У него не было ни догадок, ни желания разбираться с этим. Жаль, что вор не остался подольше. С ним всё могло бы стать гораздо интереснее.

***

Нил сидел, прислонившись к дереву, окружённый стаей. Умбре уютно свернулась рядом, а Нуит стоял на страже перед ними. С Тёмной тропы доносился зов: кто-то звал Натаниэля. — Нет, — пробормотал Нил, отворачиваясь к Умбре. Её блестящие чёрные глаза вопросительно изучали его, словно в них читалось предложение — пойти на охоту, подкрепиться. Нил не знал, окончательно ли сошёл с ума, но был почти уверен, что теперь понимает теневых волков. В их рычании, рыке, лаях, в том, как они склоняют головы или «улыбаются», обнажая клыки, он находил смысл. — Оставь его, — попросил он подругу. Сквозь боль и даль пути всплывало воспоминание: фейри с серыми глазами, как у его матери, со светлыми волосами, чуть темнее её, лицом более грубым, но всё же таким родным. Этот фейри однажды встретил их на Тёмной тропе, передал деньги и амулеты, обнял мать, потрепал волосы Натаниэлю — не Нилу, а тому, кем он был тогда, — и вернулся в мир смертных. Натаниэль тогда впервые увидел, как его мать плачет. Она беззвучно плакала и смотрела вслед своему брату, уходящему в туман. Нил не понимал, зачем Стюарт Хэтфорд ищет того, кого больше нет. Он не желал ему зла, но просто хотел, чтобы тот ушёл. Хотел, чтобы все преследователи просто оставили его в покое. Помощь женщине-фейри в магазине была роковой ошибкой. Это выдало его прихвостням Морияма. Если бы он убил их всех, возможно, всё бы обошлось, но одному из них всё же удалось сбежать. Тэцуджи теперь знал, где его искать, и куда бы ни повернул Нил, за ним шла охота — либо люди Тэцуджи, либо отца. Он не понимал почему, не понимал ни слова о «долге», о котором упоминала гвиллион. Но точно знал, что устал бежать. Нил заснул, ожидая, пока Стюарт уйдёт, и проснулся от тёплого прикосновения волков, которые обступили его со всех сторон, даря редкое чувство безопасности. На мгновение всё стало хорошо. Он встал, напился воды, съел несколько фруктов и снова побежал — теперь уже не от страха, а от радости, по бесконечной дороге Тёмной тропы. Он бежал, смеялся, когда волки сталкивались с маленькими существами, которых он не замечал раньше: одни напоминали кроликов, другие — смесь барсука и ежа, а третьи были совершенно неузнаваемыми, чуждыми творениями. Волки охотились с азартным рыком. Но фейри находили их. Заклинания переноса, порталы или другие способы, что давали преследователям доступ к Тёмной тропе. Они поджидали его. Нил сражался с ними магией, ножами, с помощью теневых волков, но это истощало его скудные ресурсы. Возвращаться в мир людей после столкновений с присягнувшими Морияма становилось слишком опасно. Казалось, за ним следят шпионы — что вполне вероятно, учитывая могущество его отца и Тэцуджи. Однажды он случайно проник в место Знающих. Нил был ошеломлён тем, что смог пересечь границы святилища Тайн и остаться незамеченным. Он не мог позволить себе взять у Знающих слишком много, опасаясь привлечь чьё-то внимание, поэтому действовал осторожно, крадя случайные предметы в разные дни. Нил следовал урокам матери, избегал закономерностей и брал только самое необходимое, с лёгкостью проскальзывая мимо дежуривших стражников. А потом его поймали… Он не знал, что именно произошло, но почувствовал это. Что-то вспыхнуло внутри, заставив ненавистную магию ожить, потянуться и ухватиться за нечто — за что именно, он не был уверен. Нил почти завершил сбор необходимых вещей, когда вдруг услышал звук падения чего-то на пол. Не раздумывая, он бросился к теням, но в тот же миг сработали световые чары, ослепив его. Он продолжал бежать, следуя рефлексу, и наткнулся на какой-то металлический штырь. После этого всё стало разворачиваться стремительно: его, запыхавшегося, сбил с ног какой-то ухмыляющийся недоумок, а Кевин Дэй попытался поразить его заклинанием. После этого Нил не стал задерживаться. Одного уже было достаточно — того, что Тэцуджи Морияма отправил своих людей за ним. Но увидеть Кевина и вспомнить тот день, с которого всё началось? День в Эверморе, когда он думал, что всего лишь поиграет на мечах и с заклинаниями вместе с Рико и Кевином, как прежде. Но вместо этого их отвели в комнату, где его отец тупым топором расчленял джек-ин-иронса. Пока отец методично разделывал великана, Нил чувствовал, как внутри него что-то пробуждается, как он тянется к угасающей жизни, мерцающей перед ними. В ту ночь мать забрала его, и они не переставали бежать. Во всяком случае, Нил. После встречи с Кевином он стал осторожнее. Больше не рисковал возвращаться в мир смертных, который стал ещё неуютнее: воздух там был насыщен металлом и химикатами, дышать становилось труднее, а всё вокруг казалось чуждым. Но куда бы он ни направлялся, повсюду были фейри. Прихвостни его отца, приспешники Морияма, незнакомцы, о которых он даже не слышал. Нил метался по Тёмной тропе, побывал в Европе, Азии, Африке, Южной Америке, Канаде — всюду, где были фейри, он встречал одно и то же. Его всюду преследовали. Теневые волки хорошо питались на Тёмной тропе, но Нил всё больше изнемогал. Боль в правом запястье от браслета, предупреждающего об опасности, стала постоянной. Его разум уставал от магии, создания чар и наложения сглазов в надежде обрести хоть немного покоя. В поисках этого покоя Нил отправился в один из магазинов в Неваде, чтобы украсть обсидиан и бирюзу. Место казалось достаточно удалённым от владений его отца и Морияма, чтобы избежать их внимания. Он собирался пробраться туда ночью, взять столько полудрагоценных камней, сколько нужно, и вернуться на Тёмную тропу, чтобы закрыть порталы. Мать говорила, что порталы — самый распространённый способ перемещения, но лишь немногие фейри обладали достаточно сильным даром переноса, чтобы попасть на Тёмную тропу. Если сделать Тропу менее доступной, ему больше не придётся возвращаться ни к Знающим, ни в мир смертных. Он успел собрать примерно половину необходимого, прежде чем браслет резко сжался на запястье. Но стоило ему шагнуть обратно на Тёмную тропу, как что-то врезалось в него, вспыхнуло перед глазами, и… Нил очнулся. Всё тело горело от боли, запястья жгло, голова раскалывалась, а жажда изводила. Он несколько раз моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд, но сперва видел только темноту. Лишь спустя мгновение понял, что лежит на сверкающем чёрном мраморе. — Наконец-то проснулся, Натаниэль? Нил напрягся, услышав этот голос — странно знакомый. Тело болезненно отзывалось на каждое движение, а запястья жгло сильнее прежнего. Он застонал, осознав, что его сковали серебряные наручники. На правой руке и предплечье засохла кровь, и боль там была острее, чем в левой — видимо, из-за того, что наручник на правой руке был массивнее. Послышался звук приближающихся шагов. Нил попытался сесть, но не успел: его резко схватили за волосы и силой усадили, грубо приведя в вертикальное положение. Перед ним оказался молодой фейри, чей образ показался смутно знакомым… Точно, это был Рико. Шрам на его левой щеке — тонкая линия, оставшаяся от детских тренировок с мечом, — сразу подтвердил догадку. Этот шрам тенгу всегда носил с гордостью. — Мы не смогли снять браслет, — сказал Рико с лёгкой улыбкой. Его голос звучал спокойно, почти небрежно, будто он рассказывал сказку. — Его нельзя было ни срезать, ни снять заклинанием. Поэтому пришлось надеть наручники так. Скажи-ка, Натаниэль, где шатался всё это время? Как так вышло, что ты не старел десятилетиями и так изменился? Рядом шевельнулся кто-то ещё — тёмная фигура скользила в тени. Но Нил мог смотреть только на Рико, чья рука крепко удерживала его голову, заставляя встречаться взглядом с тёмными, жестокими глазами. — Я… я не… — что он имел в виду, говоря о его внешности и возрасте? — Почему? Почему Рико искал его? Тот слегка усмехнулся и внезапно ударил Нила по лицу. Удар вышел таким сильным, что рассёк ему губу и отбросил голову в сторону. — Вопросы задаю я. Мы искали тебя почти двадцать лет, а нашли вот таким. Я хочу узнать, что произошло. Нил, собрав всю желчь и кровь во рту, плюнул ублюдку в лицо и едва слышно рассмеялся. В ответ его снова ударили — так сильно, что он упал на пол, вырвав при этом прядь собственных волос. — Отъебись, блять, — пробормотал он, лёжа на полу; чёрный мрамор прохладно прижимался к его избитому лицу. — Ублюдок. — Ты был на Тёмной тропе, верно? — спросил Тэцуджи. Нил напрягся ещё сильнее. Голос был глубоким и безэмоциональным, точно таким же, как и в памяти. Он остановил очередной удар Рико. Раздавались приближающиеся шаги, и что-то железное больно ударило Нила по спине. — Ты прятался на Тёмной тропе. Он закрыл глаза и замолчал. — Этого не может быть, — возразил Рико. — Он, должно быть, прятался у своего дяди или ещё у кого-нибудь, ты же знаешь… — Я знаю, что вижу перед собой, — сказал Тэцуджи. — Я знаю легенды. Как, по-твоему, мы с Кейли нашли Знающих? Есть только одно объяснение, почему фейри могут выглядеть так, как он, — как король или одна из его королев, — Нил зашипел от боли, когда железный наконечник трости Тэцуджи поднял его подбородок, заставляя посмотреть на него. Тэцуджи не изменился за все эти годы — в отличие от Рико. — Или, если точнее сказать, как Мэб, верно? — Тэцуджи прищурился, внимательно рассматривая Нила. — Да, ты чистокровный. Ты произошёл от неё с обеих сторон. Именно поэтому Тёмная тропа приняла тебя и не убила, когда ты нарушил её правила. Несмотря на боль, несмотря на то, что он был связан у ног этих ублюдков, Нил оскалился. — Кто-то явно… верит в сказки. Тэцуджи поднял густую бровь, оставаясь внешне равнодушным. Рико же улыбнулся с извращённым восторгом. — Нет, не думаю, что это сказки, — протянул Тэцуджи, медленно проводя тростью по левому уху Нила. Он изо всех сил старался не выдать своей боли, но стон всё равно вырвался наружу. — Ты ведь не видел себя, да? На Тёмной тропе, полагаю, нет зеркал. Один взгляд — и ты бы понял правду. — Отпустите меня, — процедил Нил сквозь стиснутые зубы, недоумевая, почему они так прицепились к его внешности. — У вас… нет причин для… Он вскрикнул, когда трость снова опустилась на его спину. — Да, Клэр сказала нам, что ты, похоже, не знаешь своих обязанностей, — заметил Тэцуджи, а затем ещё одним ударом повалил Нила навзничь. — Скорее всего, в этом нужно винить твою мать. Но это не освобождает от ответственности, особенно теперь, когда я увидел тебя. Ты знаешь, что твой отец принадлежит моей семье. Но знаешь ли ты, что и ты принадлежишь мне? — Нил застонал, протест был полон боли и негодования. Тэцуджи лишь сильнее ударил его. — Тебя привезли сюда ребёнком, чтобы я определил твою ценность, проверил магические способности и навыки владения оружием. Когда твой унаследованный дар пробудился, ты должен был стать моей собственностью, чтобы я мог распоряжаться тобой, как сочту нужным. Но твоя мать решила иначе, — следующий удар был таким сильным, что Нил почувствовал, как что-то сломалось внутри. — Столько лет она потратила впустую. Когда Нил лежал на полу, задыхаясь от боли, а разум кричал, что нужно встать, найти тень, чтобы убежать, сделать хоть что-то… Тэцуджи отступил назад. — Сломай его, — сказал он Рико. — Его нужно сломить, чтобы его магия досталась нам вместе со всем, что он знает о Тёмной тропе. — Да, Хозяин, — с готовностью откликнулся Рико. В его глазах светилась жадная радость, словно он наконец получил заветный подарок. Едва Тэцуджи покинул комнату, Рико бросился к Нилу. Нил застонал, когда его снова потянули за волосы. Резкая боль от сломанного ребра обожгла его левый бок. — Фу-ах! — он прикусил губу, когда Рико дёрнул его за правое ухо. — А я думал, ты давно помер, — пробормотал Рико, отпуская его ухо. — Думал, твой отец разрубил тебя на куски, или ты сам покончил с собой, чтобы избежать его лап. А потом мы узнали, что ты помог той шлюхе из Лисьей Норы, — его лицо озарилось довольной улыбкой, и он вновь дёрнул Нила за ухо. — Я помню, каким упрямым ты был в детстве. Ты никогда не сдавался, пока осваивал новое заклинание или приём с мечом. А теперь ты мой, Натаниэль. Нил чуть было не поправил ублюдка, чуть было не сказал ему, что это больше не его имя, но чем меньше Рико знал, тем лучше. Он снова попытался плюнуть тенгу в лицо, но Рико выхватил нож и провёл им по груди Нила, одновременно поднимая его на ноги. — Иди на ху-ай! — Скоро ты будешь стоять передо мной на коленях и называть меня хозяином, — поклялся Рико. — А теперь пойдём, покажу тебе твой новый дом. Этим «домом» оказалась камера, в которой Нила приковали к стене, и Рико проводил бесконечные часы, добавляя новые шрамы на его тело. Ножи — как серебряные, так и железные — оставляли глубокие порезы. Рико помогал юный лианнан-сидхе с чёрными волосами и бледной кожей, который всегда держался позади. Его лицо было безучастным, но в серых глазах читалась вина. Он удерживал ноги Нила, вытирал кровь, выполнял всё, что приказывал Рико. Но когда Рико уходил, парень бормотал Нилу что-то по-французски, ухаживая за ним и камерой. — Будет лучше, если просто сдашься, — убеждал его Жан, молодой фейри. — Так боль прекратится. Нил лишь прерывисто рассмеялся и покачал головой: в нём было слишком много от матери, чтобы «сдаться». В какой-то момент Рико и Жан осознали, что Нил не притрагивается к еде, которую они ему оставляли; она была… странной на вкус. Как будто в ней чего-то не хватало или она была как-то не так приготовлена. Перед Жаном встала малоприятная задача — заставить Нила поесть. Даже если ему не нравилась местная еда, когда вокруг было так много боли и железа… с каждым днём он становился всё слабее и слабее. Рико был уверен, что Нил делает это нарочно — голодает, — но тут заглянул Тэцуджи, и через пару дней ему принесли несколько фруктов с Тёмной тропы, правда, помятых и перезревших. Нил почувствовал, как что-то внутри него сжалось от этого зрелища, но он не смог удержаться и не съесть их, как только почувствовал запах, и ему сразу стало легче. Даже когда стало ясно, что Тэцуджи был прав, говоря, что Тёмная тропа изменила его. И что его мать всё-таки была права, когда говорила о тех правилах. Но если бы Нил только мог как-то освободиться от наручников, он бы соскользнул обратно на Тёмную тропу и больше никогда не возвращался бы сюда. Особенно после того, как Рико понял, что сколько бы он ни бил Нила, сколько бы ни резал его — Нил не сломается. Тогда он послал своих прихвостней в его камеру.

***

Поездка в Колумбию проходила спокойно. Эндрю заметил встревоженные взгляды брата и кузена, когда они остановились перекусить перед клубом. На заднем сиденье «Мазерати» они тихо переглядывались, но как только опрокинули по шоту, поспешили скрыться на танцполе. Только Кевин, вечный трус, остался, держа в руке стопку двойной водки и неотрывно глядя на её содержимое. — Мы можем… — Нет, — отрезал Эндрю. — Мы не будем говорить об этом сегодня. Сегодня, или завтра, или… ох, через год или два. Сколько ему там оставалось до ста лет? Эндрю сжал челюсти, а его губы дёрнулись вверх. Он мысленно проклял ЮВС, и, когда дух опрокинул стул, вынужден был отвлечься от мыслей об этих садистах-всезнайках. Кевин вздрогнул и быстро опрокинул в себя водку. Эндрю последовал его примеру. — Мы что-нибудь придумаем, — сказал Кевин, отставив рюмку и взяв в руки следующую. Его голос был тихим, а глаза опущены. — Я же сказал не говорить об этом, — предупредил Эндрю. После этого трус начал по-настоящему напиваться. Эндрю не возражал, поэтому перестал бороться с ухмылкой, которая так и норовила расползтись по его лицу, и присоединился к нему. Кевин, кажется, не собирался присоединяться к остальным на танцполе в тот вечер (он что, так нянчился с Эндрю? Какое убожество), поэтому он был рядом с Эндрю, когда пришло время возвращаться к бару за очередной порцией выпивки. Эндрю поставил поднос с пустыми стаканами на барную стойку и стал ждать, пока Роланд подойдёт и нальёт им. Духи незримо окружали их с Кевином, образуя барьер. Клуб считался «безопасным убежищем», за исключением парковки, но Морияма знал: пьяный Эндрю — не значит беспечный Эндрю. Рисковать не стоило. — Эй, вернёшься за добавкой? — спросил Роланд, подходя к нему, как всегда с дразнящей улыбкой на лице и одетый в облегающую чёрную футболку. Он поднял бровь, но Эндрю быстро покачал головой. Сейчас он не доверял себе настолько, чтобы допустить прикосновения. Чтобы рискнуть и позволить чужим рукам коснуться себя. — Это было быстро, — продолжил Роланд, слегка пожав плечами, как бы показывая, что не в обиде. — Ты, наверное, уже слышал новости, да? Ты ведь всегда в курсе того, что связано с Морияма. Роланд бросил взгляд на Кевина, который, уже основательно выпивший, слегка покачивался. Услышав это слово, эту фамилию, Кевин встрепенулся, да так, что едва не опрокинулся навзничь, пока не восстановил контроль над своим телом, а Эндрю разрывался между ухмылкой и рычанием — ах да, ему же подобало ценить магически изменённые эмоции. Ну, не совсем так, но раз уж пока что он не мог убить ублюдков, ответственных за происходящее, то решил сосредоточиться на Морияма. Ещё одни выродки, которых он собирался однажды убить. В порядке очереди, конечно. Мечты-мечты. — А что там с ними, м? — спросил Эндрю, опираясь сложенными руками на стойку бара. — Ваймак в последнее время был в бешенстве. Он оплатил выпивку, размышляя о том, как всё это раздражает. Роланд нахмурился, продолжая разливать напитки для Кевина. — Говорят, они поймали одного из Тенью шагающих. Парня, который может проникать в места Знающих. Во взгляде карих глаз и спутанных каштановых кудрей Эндрю увидел разочарование от того, что веселье прервалось, и досаду от того, что Эбби так долго была в ярости. — Отлично, — буркнул он, выхватывая один из напитков и поднимая его в тосте. — За занозу в заднице. Он терпел плохое настроение Эбби без веской на то причины, кричащего на него Ваймака, мол, «вот почему у нас не бывает хороших фейри — ты постоянно их отпугиваешь», а остальные «Лисы» после Звездопада вели себя ещё хуже обычного. — Подожди, ты сказал «Морияма»? — Кевин неожиданно наклонился, но не для того, чтобы схватить напиток, что было для него необычно. Эндрю нахмурился, заметив озабоченное выражение на лице друга. — Ты имеешь в виду, Морияма его поймали? Роланд кивнул, его лицо выражало смесь торжественности и сдержанности. — Да, и если честно… — он огляделся по сторонам и наклонился к ним поближе. — Фейри от этого не в восторге. Я про способности парня. Но никто ничего сделать не может — парень-то по крови Веснински. Эта фамилия словно выбила последний воздух из Кевина. Он застонал и облокотился о барную стойку, будто у него вдруг отказали ноги. — Нет, — лицо Кевина покраснело, когда он покачал головой. — Натаниэль? Это Натаниэль? Теперь Роланд выглядел немного испуганным и протянул Кевину стопку. — Ну да, Натаниэль Веснински. Он взглянул на Эндрю, словно спрашивая, что, чёрт возьми, происходит, а Кевин резво отхлебнул водки, словно это был эликсир жизни. Эндрю только покачал головой в замешательстве: фамилия «Веснински», которую носил правая рука Мориямы, среди фейри звучала скорее как проклятие. Но Эндрю никогда не слышал о Натаниэле Веснински. — Ну что ж, спасибо за сплетни. Приятно знать, что эти ублюдки нашли, чем себя занять, — Эндрю легонько постучал по подносу, ожидая завершения заказа. — Может, теперь я смогу наконец взять отпуск. — Может, — усмехнулся Роланд, заканчивая разливать напитки. Эндрю заметил, как Кевин слегка отступил назад, словно не мог оправиться от услышанного, когда они вернулись к столику. Он дал трусу минуту и пару рюмок, прежде чем придвинул напитки поближе к себе и заговорил. — Думаю, тебе есть что рассказать, да? — его улыбка приобрела резкий оттенок. — Кто такой Натаниэль, и почему ты не узнал его на складе? Кевин издал тихий скулящий звук, потирая лицо, и на мгновение его пальцы задержались на блёклых шрамах на левой щеке. — Потому что… на нём были чары. И потому что я думал, что он мёртв, — его взгляд помрачнел, когда он откинулся назад, а затем снова потянулся за стаканом. — Все думали, что он мёртв. Он пропал на множество десятилетий, почти на век. Он сын Натана, всего на пару лет младше меня и… Рико, — Кевин на миг сжал в кулак покрытую шрамами руку, затем медленно выдохнул. — Отец привозил его в Эвермор, когда тот был ещё ребёнком. Тогда мы думали, что это игра, но, оглядываясь назад, я понимаю, что это было не так, — на лице Кевина промелькнула тень горечи. — Он был невероятен в проклятиях и сглазах, доводил Рико до бешенства и был настолько быстр, что, несмотря на свой рост, мог выдерживать с нами равные бои. Его мать была Тенью шагающей, поэтому все решили, что он унаследует её дар, — он поднял взгляд на Эндрю. — А потом он исчез. Лишь спустя годы я узнал, что Натан собирался отдать его Тэцуджи, как только у него проявится дар. Тэцуджи хотел иметь Тенью шагающего, верного только ему. Этим Шагающим должен был стать Натаниэль. Кевин рассказывал Эндрю о Жане Моро, лианнан-сидхе, сразу после Эвермора, так что услышать о планах Тэцуджи в отношении Натаниэля было не так уж неожиданно… но что-то внутри него передёрнулось при мысли о том, что родитель вот так просто продаёт своего ребёнка, обращается с ним как с вещью, настолько, что один из духов подхватил пустой стакан и швырнул его через стол. Кевин удивлённо вскрикнул, как и бин-сидхе, которая чуть не попала под удар, но один взгляд в сторону Эндрю заставил недовольную фейри отвернуться. — И что, он просто исчез? — спросил Эндрю. — Растворился в воздухе? — затем нахмурился, вспомнив кое-что. — На складе он выглядел моложе тебя. Кевину, как и Эндрю, было около двадцати лет — это была обычная точка «паузы» для фейри, в зависимости от силы их магии или чистоты крови. — Насколько он моложе тебя? — Достаточно молод, чтобы это бросалось в глаза. Если только чары не были слишком сильными, — Кевин свёл брови, будто обдумывая что-то. — На складе он выглядел почти так же, как в детстве, только цвет глаз изменился. Я должен был узнать его… но я не думал, что он всё ещё жив. Все заклинания, которые мы с Рико использовали, чтобы найти его, перестали работать десятилетия назад. — Ну, очевидно, он не умер, — заметил Эндрю, поднимая стакан с виски. — Да, — отозвался Кевин, его взгляд упал на поднос. Эндрю пододвинул его ближе, давая Кевину возможность говорить. — Теперь он у Морияма, — его голос дрогнул. — Теперь у них есть тот, кто может делать невозможное. Тот, кто может проникнуть в тайные места Знающих. Они будут ломать его, пока он не подчинится. Он прижал левую руку к груди, отхлебнув спиртного. Эндрю усмехнулся, прикуривая сигарету. — И что с того? Вдруг захотел штурмовать Эвермор, чтобы вытащить его оттуда? — когда ноги Кевина снова задрожали, Эндрю выдохнул облако дыма. — Я так не думаю. — Просто… если бы я только узнал его, — пробормотал Кевин. — Ещё на складе. — «Если бы» никого до добра ещё не доводило, — усмехнулся Эндрю. Если бы Тильда не отдала Эндрю. Если бы Дрейк пошёл в морскую пехоту, а не вернулся в дом Кэсс. Если бы Аарон мог открыть глаза и перестать быть угрюмым маленьким уёбком. Если бы Ники не вышел на парковку один в ту ночь. Если бы, если бы, если бы… это ничего не меняло, не так ли? Блять, теперь Эбби точно обозлится на него из-за всей этой истории с Нилом, когда узнает новости, подумал он, поднимая ещё один стакан. Он не виноват, что парень сбежал со склада, не послушав болтовню Ваймака о том, что «мы не причиним тебе вреда, просто дай нам шанс, и мы заберём тебя домой, чтобы ты жил с кучкой других неудачников». Эндрю не виноват. Он не верил в чувство вины — эту бесполезную, пожирающую время эмоцию. Вина не приносила никакой пользы: ни в попытках изменить прошлое, ни в размышлениях о том, что Нил — или Натаниэль — всё равно бы сбежал. Тем более что Морияма, судя по всему, охотились за ним уже давно. И всё же у него было ощущение, что Нил сейчас в затруднительном положении. Что ж, добро пожаловать в клуб, подумал он, когда виски обжёг горло, и изо всех сил постарался выкинуть из головы все мысли о Тенью шагающем.

***

— Мой Бог, какой же ты упрямец! Почему ты не можешь просто… блять, ты просто баран, — бормотал Жан по-французски, обрабатывая раны Нила. Из-за железа они заживали медленно — нет, они заживали нормально, но так, словно Нил был смертным. А это означало, что он постоянно мучился от порезов и синяков, и… ему не хотелось думать обо всём остальном. Ему в целом не хотелось думать. Поэтому, когда он услышал привычную негромкую тираду Жана, ему даже удалось слабо улыбнуться. В этом кошмаре, ставшем его жизнью, хоть что-то оставалось неизменным. Грубоватая забота лианнан-сидхе — вот единственное полунормальное, что у него оставалось. Жан мог называть Нила несносным болваном, мог ворчать и ругаться, но оставался тем, кто неизменно поднимал его на ноги и приводил в порядок. Тем, кто оставался рядом не потому, что хотел использовать или сломать, а потому что ему действительно было не наплевать. Жан промывал его раны, зашивал их, не допуская заражения. Осторожно втирал мазь в ожоги от железа и… прочего: следы укусов, царапины, отметины от слёз. Одевал его, когда Нил оставался раздетым, и заменял испачканные, рваные ткани чистыми одеялами. Заставлял есть и пить, хотя Нил уже давно решил, что упасть без сознания и больше не очнуться — не такая уж и плохая перспектива. Только мысль о матери не позволяла ему сдаться. Она не сломалась даже в самом конце — значит, и он не должен. Он не присягнёт Тэцуджи и Рико, не вернёт своё прежнее имя, не станет вассалом Морияма. Лучше умереть, чем капитулировать. Он с нетерпением ждал этого дня. — Придурок убогий, — продолжал Жан, и Нил почти мог предугадать, что он скажет дальше. Жан нахмурился, заканчивая накладывать швы на левый бок, где Рико вырезал ворона вокруг его ушибленных рёбер. Затем тяжело вздохнул. — Когда-нибудь он тебя убьёт. — На то и расчёт, — буркнул Нил, морщась от боли, когда Жан поднял его на ноги и начал натягивать чистую рубашку. Зачем? Она всё равно скоро будет испорчена. Возможно, Жан просто не мог вынести увиденного, когда вошёл в эту комнату. Это определённо его огорчило, и Нил просто не стал возражать — в конце концов, ему не нравилось огорчать Жана. Любого другого фейри он бы с радостью избавил от сердца — без колебаний разорвал бы на куски, использовал бы дар своего отца, сделал бы что угодно. Но только не Жана. Не того, у кого были такие же шрамы. Не того, кто так часто сам приходил в синяках. Не того, кто тоже принадлежал Морияма. Жан пытался объяснить ему, что можно сделать, чтобы эти «визиты» прекратились. И если бы Нил был менее упрямым, менее гордым… возможно, он бы его даже послушал. Смог бы просто сдаться. Но он был сыном своей матери. И чувствовал, что смирение не принесёт ему ничего хорошего. До тех пор он не присягнёт Тэцуджи. — Тупица, — выругался Жан. Бросив быстрый взгляд на дверь, он рискнул зажать лицо Нила в ладонях, осторожно, но настойчиво. — Хоть раз послушай меня, ладно? — он дождался, пока Нил посмотрит на него, прежде чем заговорить снова: — Тэцуджи собирается послать за твоим отцом, — серые глаза, обычно бесстрастные, потемнели, когда Нил напрягся, услышав это. — Он недоволен тем, что Рико до сих пор тебя не сломал, и считает, что Мясник справится лучше. Поначалу Нил почувствовал всплеск ужаса, услышав эту новость… а потом тихо рассмеялся. — Что может сделать со мной отец, чего ещё не сделал Рико? Резать его при помощи серебра и железа? Заставить вздрагивать от любого прикосновения, даже от рук Жана? Лишить всякого достоинства? — Осталось только разрубить меня на куски, и как тогда я смогу шагать тенями для них, а? Что же ещё они могут со мной сделать? Серые глаза Жана, так напоминавшие Нилу небо Тёмной тропы, наполнились тревогой. — Никогда не задавай этот вопрос, лисёнок, — пока Нил мрачно хмурился на прозвище, которое лианнан-сидхе дал ему из-за цвета глаз и волос, Жан лишь покачал головой. — Они всегда найдут новые способы. Он наклонился и коротко коснулся губами лба Нила, а затем поднялся. Ошеломлённый этим действием, этим неожиданным прикосновением, Нил в замешательстве смотрел на него, пока Жан брал в руки цепи и снова пристёгивал их к серебряным наручникам на его запястьях. — Доброй ночи, — сказал Жан, собрал свои лечебные принадлежности и вышел. Нил устроился на одеяле у стены, глядя вслед фейри. Всё его тело ныло, мысли метались между тем, что сказал и сделал Жан, и неизбежной встречей с отцом. В конце концов, он отодвинул страх на второй план — как уже сказал Жану, отец не мог сделать с ним ничего нового. Конечно, если только Тэцуджи хотел, чтобы Нил оставался полезен. Скорее всего, отец просто убьёт его. Как убил его мать. Как бы Нил ни ненавидел саму мысль о том, что ублюдок в конце концов победит… он так устал. Устал бороться. Устал терпеть боль. Может быть, смерть окажется похожа на Тёмную тропу. Может, именно поэтому её так боялись. Было бы неплохо, если бы это оказалось правдой. Осознав, куда его завели собственные мысли, Нил покачал головой. Нет, он слишком ценен для Морияма. Они не позволят отцу его убить. Скорее всего, просто подвергнут ещё одной пытке. Он коснулся боков, где ещё саднили порезы, оставленные Рико, и слабо усмехнулся. В конце концов, от него останутся только шрамы и злость. Одно из немногих мест, которых не коснулись лезвия Рико, было его лицо — а ведь он даже не возражал против того, что там могли бы остаться шрамы. Без них он был слишком сильно похож на своего отца. Его правая рука безвольно опустилась на колени, тяжесть цепей тянула её вниз, а серебро на запястье жгло кожу. Под наручником он ощущал знакомое давление браслета, который нашёл на Тёмной тропе. Было время, когда Тэцуджи расспрашивал его об этом и обо всём, что он нашёл на Тёмной дороге, но Нил ничего не рассказал тенгу, даже когда Рико вырезал что-то у него на спине. Тэцуджи был недоволен этим и испробовал на нём несколько заклинаний принуждения, но, несмотря на их впечатляющую мощь, Нил так и не заговорил. Ни одно из заклинаний, испробованных Тэцуджи и Рико, не сработало. И пусть это было бы поводом для радости, в итоге эти неудачи приводили лишь к ещё большей боли. А он так устал от боли. Может быть, когда он умрёт, браслет наконец снимут. Было бы неплохо, если бы он достался Жану… Но нет. Тэцуджи и Рико слишком жадны, чтобы выпустить из рук нечто столь ценное. Гниды, блять. Почему… Нил вздрогнул. Под наручником вдруг что-то шевельнулось, словно сжалось, а потом снова ослабло. А затем — резкая вспышка боли, как будто крошечные лезвия или зубья впивались в кожу запястья. Тонкие струйки крови потекли по краям железной манжеты. Он согнулся, пытаясь понять, что, блять, происходит. Боль становилась сильнее. Зубцы медленно, но настойчиво впивались в его плоть, распространяясь вверх и вниз по предплечью. Нил сжал зубы, стараясь не издать ни звука. Может, это новая изощрённая издёвка Рико? Он так сосредоточился на этом, что даже не услышал шагов за дверью — до тех пор, пока она не распахнулась. — Правда здорово, когда он наводит марафет? Подняв голову, Нил увидел, как Мацуо и Тобиас входят в камеру и захлопывают за собой дверь. Одетые в чёрное и красное, но без мечей — значит, их работа на сегодня уже закончена. На лицах кицунэ и тайлвита-тэга играла одинаковая ухмылка предвкушения. Мацуо уже расшнуровывал тунику, а Тобиас отстёгивал ремень с ножом и мешочком. — Похоже, Рико был с ним немного груб, — протянул Тобиас, бросая ремень рядом с Нилом. Затем он выставил руку, легко коснувшись его лица, и усмехнулся, когда тот дёрнулся. — Всё ещё такой пугливый котёнок? Даже после того, как мы так хорошо узнали друг друга? — Вот почему с ним куда веселее, чем с Жаном, — заметил Мацуо, стягивая тунику. — В нём хоть есть характер, — он рассмеялся, его зелёные глаза сощурились от злорадства, пока он пальцами расчёсывал свои взъерошенные чёрные волосы. — И мы можем делать с ним всё, что захотим. — Идите на хуй, — прошипел Нил, насколько мог, отталкиваясь от стены. Боль вспыхнула в правой руке, но он не позволил себе выдать слабость. — Уберите свои грязные лапы, ублюдки. Если бы у него была магия, Нил бы проклял их — заставил бы их сердца остановиться, или кровь сгнить, или… что угодно. — Пора использовать этот рот по назначению, котёнок, — усмехнулся Тобиас, снова приближаясь. Зная, что борьба бесполезна, но не желая сдаваться без боя, Нил перекатился в сторону, насколько позволяли цепи. Игнорируя боль от многочисленных ран, он выругался, когда Тобиас рванул стальные оковы, оттаскивая его обратно. В следующий момент удар в живот заставил его согнуться, а швы, наложенные Жаном, разойтись. Ушибленные рёбра протестовали, но Нил продолжал сопротивляться и бороться. При этом правая рука продолжала гореть и кровоточить. — Так будет только хуже, — усмехнулся тайлвейт-тэг, пока Мацуо сжимал его ноги. Чьи-то пальцы вцепились в его волосы, и голова с размаху ударилась о каменную стену. В ушах зазвенело, перед глазами замелькали тени, но сквозь этот шум вдруг прозвучало нечто странное — тихий щелчок. В тот же миг жгучая боль в правой руке утихла. — Сегодня никаких поблажек не жди, — прорычал Тобиас, рывком стаскивая с него окровавленную рубашку. — Жан даже не поймёт, к чему подступиться, чтобы собрать тебя заново, дрянной ты выродок. Тело отпрянуло от стены, когда ткань с треском разорвалась, и в тот же момент Нил ощутил странное движение по правой руке — что-то тяжёлое скользнуло вниз. Он опустил взгляд, пока Мацуо уговаривал Тобиаса снять с него одежду… и увидел, как серебряный наручник с лязгом упал на каменный пол. Тот самый наручник, что сковывал его запястье всё время, пока он был в ловушке Эвермора. Теперь на его руке блестело что-то сверкающее, протянувшееся от основания правой руки почти до локтя — браслет. Каким-то образом, несмотря на то, что он был закован в железо и серебро, браслет трансформировался и разорвал сковывающие его наручники. — Ты меня слышишь? — раздражённо бросил Тобиас, протягивая руку, чтобы хлестнуть его. Нил не дал ему и шанса. Собрав остатки сил, он вскинул руку и отбросил ублюдка в сторону. Мацуо застыл в изумлении, а Нил не терял времени — схватил отброшенный ремень и выдернул из него нож. — Не трогайте меня, блять! — закричал он, прекрасно осознавая, что охранники, стоявшие неподалёку, никогда не обращали внимания на его крики, когда в камере кто-то находился вместе с ним. Ему удалось заткнуть крик кицунэ о помощи тем, что вогнал нож парню в горло. — Хватит! — кричал Нил, проводя ножом по плоти и сухожилиям, находя силы в давно накопившемся гневе и отчаянии. — Перестаньте, чёрт вас побери! Когда Мацуо опрокинулся навзничь, истекая кровью, Нил несколько секунд задыхался, тело дрожало от шока и адреналина. А потом он заставил себя двигаться, продолжать идти, несмотря на боль и нарастающую слабость. Нил бросил окровавленный нож и взял чистый с пояса Мацуо, вытерев кровь о штаны фейри, а затем использовал нож, чтобы вскрыть оставшийся наручник. Лезвие соскользнуло, глубоко порезав левую руку, но свобода стоила этой боли. Свобода. Левая рука кровоточила, а кожа распухла от наручников. Он подошёл к Тобиасу и опустился на колени рядом с застывшим фейри. Достаточно было нанести небольшую царапину — и его дар рванул на волю, жаждущий смерти, чтобы хоть как-то восстановить всю магию, украденную железом. Головокружение накрыло его от внезапного притока сил, но Нил заставил себя удержаться на ногах. Сейчас не время тратить энергию на исцеление. Сейчас важнее было одно. Сбежать. Когда он вышел на Тёмную тропу и вокруг него раскинулись Серые земли, ему захотелось заплакать. Ноги подкосились, и Нил рухнул на колени — счастливый, благодарный за то, что оказался в безопасном месте, вдали от Морияма, боли и фейри. От всех нежеланных прикосновений… Теперь он был в безопасности. Поначалу Нил просто лежал, погружаясь в темноту, пока его мысли путались в боли, но затем он заставил себя подняться. Двигаться. Знал, что Морияма могут послать за ним погоню. Падал, полз, но продолжал идти. И когда почти добрался до ручья, его настигла стая. Стая приветствовала его громким возбуждённым воем, и, несмотря на все страдания и головокружение от ударов, слабости и, вероятно, потери крови, он улыбнулся. Нуит первым сбил его с ног, а затем осторожно прикусил окровавленную рубашку, подтягивая к себе. — Да, я тоже по тебе скучал, — пробормотал Нил, когда волк лизнул его израненное лицо. Он прижался к Умбре, пока стая прижималась к нему, утешаемый их присутствием и теплом, не желая ничего делать, кроме как наслаждаться моментом, пока мог. К сожалению, это оказалось невозможным, когда Нил почувствовал, что кровь продолжает стекать вдоль его бока и руки, и устало вздохнул. — Мне нужно… мне нужно кое-что, — признался он как волкам, так и самому себе. — Травы, бинты, и… мне нужно вернуться. Ему меньше всего хотелось покидать Тёмную тропу теперь, когда он наконец был здесь, но Нил не был уверен, как долго сможет продержаться без припасов, если только ему не удастся осушить ещё одного фейри. К сожалению, он сомневался, что в своём нынешнем состоянии сможет повторить это. В Эверморе ему удалось уничтожить двоих лишь благодаря эффекту неожиданности и небывалой удаче. Но Нил знал, что эти преимущества не продержатся долго. Когда Умбре заскулила и улеглась перед ним, не давая уйти, Нил слабо улыбнулся и дрожащей правой рукой потрепал её за ухом. — Понимаю, но я быстро, — в конце концов, у него не было сил на долгое отсутствие. — Заскочу всего в одно место. Просто возьму всё, что нужно, и сразу вернусь. Камни для блокировки порталов могли подождать до другого раза — если вообще были нужны. Он рискнул заглянуть в Лисий Двор — в место Знающих, откуда пришла та целительница. Оно должно было быть достаточно небольшим и изолированным. Там наверняка найдётся всё ему необходимое, раз у них там есть лекарь. А затем он вернётся на Тёмную тропу и, как надеется, больше никогда её не покинет. Нил покончил с фейри, со смертным миром и со всем, что существовало за пределами Тёмной тропы и стаи. Возможно, он поступил глупо, проигнорировав предупреждения матери о некоторых вещах, но и она была не права, не рассказав ему всей правды — о том, почему они бежали, о его отце, о Морияма. Теперь же Нил оставил всё это позади. Ещё одна вылазка — и всё. После этого он навсегда отречётся от мира фейри.

***

Эндрю резко проснулся от шёпота в голове — слабых, настойчивых голосов, уговаривающих его открыть глаза, подняться с кровати. На мгновение он вновь почувствовал себя маленьким ребёнком, лежащим в чужой комнате, на чужой постели, ожидающим прихода едва знакомого человека. Он призвал свою магию — ту самую, что долгие годы защищала его, оберегала тех, кто был ему дорог, — и медленно выдохнул, стараясь успокоиться и прислушаться к духам. Эндрю находился в своей комнате при Лисьем Дворе и был в безопасности. Прошли десятки лет с тех пор, как он перестал быть ребёнком, и теперь никто не смел прикасаться без его воли. Лёгкий озноб пробежал по телу, когда он сел, провёл руками по волосам, размышляя о том, что теперь мало кто осмеливался приблизиться к монстру — некроманту. В лаборатории Эбби кто-то был, сообщил ему дух маленькой девочки — один из самых давних из окружавших его. Незнакомец. Это вывело Эндрю из тумана зелья и заставило вскочить с кровати, схватив дубовый посох с железным наконечником, прислонённый к стене. Что ж, раз уж ему не суждено выспаться, можно хотя бы немного развлечься. Не желая, чтобы его удовольствие испортили разного рода добросердечные, он не стал будить других, а тихо побежал по коридорам к лаборатории, на ходу расспрашивая духов о том, что творится в помещениях, служивших и импровизированной больницей для Знающих, и местом, где Эбби готовила свои зелья, эликсиры и чары — как для лечения, так и для совсем других целей, вроде его любимого «сока радости». Духам почти нечего было сказать, что само по себе было странно. Они чувствовали кровь и нечто иное, чуждое — то, что заставляло их держаться на расстоянии. Кровь и древнюю магию. Страшную магию. Эндрю подумал, не пора ли отправить духов… куда бы они ни отправились после этого. Туда, куда они должны были отправиться после смерти своих тел. Он никогда не удерживал их насильно, работая лишь с теми, кто сам тянулся к нему. И хотя Эндрю не любил признавать то, что когда кто-то из них, остававшийся рядом долгие годы, в итоге исчезал, он ощущал… что-то. Маленькая девочка с мягким голосом, старик с южным акцентом — они были с ним десятилетиями. Как и многие другие духи умерших. Возможно, прошло слишком много времени. Возможно, этой ночью им и правда следовало уйти на покой, раз уж они даже не могли выполнить столь простую задачу, как донести до него подробности о злоумышленнике. Он добрался до лаборатории Эбби и, бесшумно открыв дверь, скользнул внутрь, сжимая в руках посох. В хранилище, освещённом широкими окнами вдоль внешней стены, раздался слабый звук — будто кто-то что-то уронил. За этим последовали приглушённые ругательства. Эндрю попытался заставить духов окружить незваного гостя, но они отказались приближаться. Раздосадованный их непослушанием, он цокнул, зачерпнул из земли немного энергии — и бросился вперёд. Огромные голубые глаза с чёрными, странно вытянутыми зрачками, буйство рыжих кудрей, заострённые уши, кожа, испещрённая синяками — он успел разглядеть всё это за долю секунды, прежде чем с силой взмахнул посохом. Незнакомец даже не успел отпрянуть: наконечник железа ударил его прямо в грудь, раздался болезненный стон, и тело отлетело к стене, а затем рухнуло на пол. Эндрю стоял с посохом в руках, готовый нанести ещё один удар, и быстро дышал. Адреналин бурлил в нём, а на лице играла кривая ухмылка, пока духи носились по лаборатории Эбби, разрывая различные травы и цветы, которые она выращивала в горшках. Он позволил им творить бесчинства, пока с помощью посоха попытался подтолкнуть незваного гостя и перекатить его на бок, чтобы лучше рассмотреть чужака… а потом громко выругался. Распластанный на полу, в окровавленной одежде, среди бинтов и разбросанных лечебных принадлежностей, незнакомец напоминал ему парня со склада Стардауна. Нила. Натаниэля Веснински. Или как там его, блять, звали. Он выглядел так, будто только что сошёл со страниц одного из драгоценных талмудов Кевина, к которым этот вредитель никому не позволял прикасаться — чем, разумеется, Эндрю занимался. Вот же блять. Лучше бы так и остался в постели. Предчувствуя, что пожалеет об этом, он опустился на корточки перед бессознательным фейри, пока отправлял пару духов разбудить Эбби, Рене и Би.