Нас не осталось

Утро началось необычно рано. Исаги вышел из комнаты, ещё сонный, и направился в обеденный зал, но по пути наткнулся на Кайзера. Тот стоял у окна с неизменной сигаретой и смотрел на пустое тренировочное поле. — Не спится, звёздочка? — бросил он, не оборачиваясь. — Сам же знаешь, что нет, — Исаги встал рядом. Разговор завязался сам собой — лёгкий, утренний, без напряжённых тем. Исаги рассказывал о своём детстве: о родителях, которые всегда его поддерживали, о школьных турнирах, о том, как мама готовила онигири перед каждым матчем, а отец возил на тренировки через весь город. О том, как тепло было дома и как ему не хватает этого тепла здесь. Кайзер слушал молча, изредка затягиваясь. Его собственное детство было другим концом спектра — тёмным, холодным, полным криков и боли. Но он не перебивал. — У тебя всё было иначе, да? — спросил Исаги, глядя на него. — Иначе, — коротко ответил Кайзер. — Но сейчас не об этом. Он затушил сигарету и кивнул в сторону зала: — Пошли. Пока эти сонные мухи доползут, мы уже разомнёмся. Исаги улыбнулся, и они вместе направились к полю. Тем временем в другом крыле базы Несс и Бачира встретились в пустом обеденном зале. Они сидели над чашками кофе, и перед ними снова лежал блокнот с пометками. — Я вчера ещё раз подумал, — начал Несс. — Если мы будем действовать в лоб, они оба включат защиту. Кайзер — точно. Исаги, может, и не включит, но он просто не поймёт, что происходит. — Значит, действуем мягко, — кивнул Бачира. — Нам нужно, чтобы они больше времени проводили вместе. Но не как «специально организованное», а как «само получилось». Я могу, например, уходить вечером куда-нибудь и «забывать» позвать Исаги. А ты? — А я могу сказать Кайзеру, что занят. Пусть идёт тактику обсуждать с Исаги. Они всё равно теперь это делают постоянно, — Несс сделал пометку в блокноте. — Ещё можно подстроить, чтобы они вместе попали на дополнительную тренировку. Ноа я беру на себя — скажу, что им стоит поработать над парой комбинаций. — Отлично, — Бачира хитро улыбнулся. — А ещё я могу как бы случайно при Исаги ронять фразы про Кайзера. Типа «слушай, а он реально крут, когда не орёт». Пусть задумывается. — А я — про Исаги при Кайзере, — подхватил Несс. — Михаэль бесится, когда я хвалю других, но в этот раз... может, сработает иначе. Они чокнулись чашками кофе, как бокалами, и обменялись решительными взглядами. — Фаза первая — начали, — сказал Несс. — Фаза первая, — кивнул Бачира. — Пусть наши звёздочки наконец поймут, что они друг для друга значат. *** План Несса и Бачиры начал действовать в то же утро. Первым шагом стала «случайность» на тренировке: Несс подошёл к Ноа и как бы между делом заметил, что Кайзеру и Исаги стоило бы дополнительно отработать взаимодействие в штрафной. Ноа, сам видевший прогресс связки, согласился и назначил им иные часы — только вдвоём, без остальной команды. — Вы двое, — сказал он после общей тренировки, — останьтесь. Поработаете над входом в штрафную под давлением. Остальные свободны. Кайзер и Исаги переглянулись, пожали плечами и остались. Бачира тем временем утянул остальных в обеденный зал, громко рассуждая о том, как здорово, что «эти двое наконец-то не грызутся». Несс, проходя мимо Кайзера, бросил короткое: «Я сегодня занят, тактику с Исаги сам обсуди» — и исчез прежде, чем Кайзер успел ответить. Вечером следующего дня Бачира, сидя с Исаги за ужином, как бы невзначай заметил: — Слушай, а Кайзер реально крут, когда не орёт. Я тут за ним наблюдал — он же не просто сильный, он умный. Вы с ним теперь нормально общаетесь, да? Исаги кивнул, и Бачира заметил, как тот чуть улыбнулся, глядя в тарелку. Первое зерно упало. Несс, в свою очередь, зашёл к Кайзеру вечером с бутылкой вина, но пить не стал. Сидел, слушал, а потом осторожно сказал: — Знаешь, я ведь поначалу думал, что Исаги — просто выскочка. Но он реально тебя дополнил. Ты стал спокойнее. И играешь лучше. Может, он не так уж плох? Кайзер хмыкнул, но спорить не стал. Промолчал. И это молчание сказало Нессу больше любых слов. Мелкие шаги продолжались: то Несс «забывал» позвать Кайзера на обед, и тот садился с Исаги, то Бачира уводил Исаги в пустой зал, где, по случайности, уже тренировался Кайзер. Они не форсировали, не давили. Просто создавали моменты. А Кайзер и Исаги, сами того не замечая, начинали искать общества друг друга уже без чужой помощи. План сработал быстрее, чем Несс и Бачира ожидали. Буквально за несколько дней Кайзер и Исаги стали неотделимы друг от друга. Утро теперь начиналось одинаково: Исаги выходил из комнаты и уже знал, что Кайзер ждёт его у автомата. Две банки Red Bull — одна летела в руки Исаги, вторую Кайзер открывал сам. Они молча пили и шли на завтрак. За столом сидели рядом — сначала случайно, потом уже по привычке. Кайзер комментировал еду в своей манере («эта яичница выглядит так, будто её уже кто-то ел, блядь»), Исаги закатывал глаза и продолжал есть. На тренировках они работали в паре по умолчанию. Ноа больше не распределял — все и так знали: Кайзер и Исаги вместе. Они разбирали комбинации, спорили до хрипоты, но через минуту уже кивали друг другу и пробовали снова. После тренировки вместе шли в раздевалку, вместе задерживались на поле, вместе уходили последними. Вечерами они сидели то у Кайзера, то у Исаги. Иногда обсуждали футбол. Иногда просто молчали — Кайзер курил у окна, Исаги читал записи. Иногда разговаривали до глубокой ночи обо всём подряд. О детстве, о страхах, о будущем. Несс и Бачира, наблюдая за ними со стороны, обменивались многозначительными взглядами. — По-моему, наша работа сделана, — сказал Бачира, глядя, как Кайзер привычным жестом кидает Исаги банку. — По-моему тоже, — кивнул Несс. — Они уже не замечают, как смотрят друг на друга. И правда. Если раньше Кайзер искал повод задеть Исаги, то теперь он искал повод быть рядом. Если раньше Исаги избегал Кайзера, то теперь сам шёл к нему, когда было тяжело. Они стали частью ежедневной рутины друг друга — такой же естественной, как дыхание. Однажды вечером Кайзер, лёжа на кровати и глядя в потолок, вдруг сказал: — Знаешь, звёздочка... я уже не помню, какого хера я без тебя вообще тренировался. Это странно. Исаги, сидевший на полу с тактическими листами, поднял голову и улыбнулся: — Может, потому что со мной ты наконец-то играешь, а не воюешь? Кайзер хмыкнул, но ответил неожиданно серьёзно: — Может быть, — он помолчал. — Может быть. Они переглянулись и оба поняли: что-то между ними стало необратимым. Они больше не представляли себя по отдельности. Ни на поле. Ни в жизни.