Нас не осталось

      Вечерний воздух был тяжёлым и терпким, сотканным из сигаретного дыма и выдержанного красного вина. Михаэль Кайзер сидел в полумраке своей гостиной, где единственным источником света служил огромный экран телевизора, транслирующий решающий матч. Бокал в его руке едва заметно подрагивал в такт пульсу, но лицо оставалось бесстрастным — лишь прищуренные глаза хищно следили за перемещением фигуры под номером 11 по изумрудному газону.       Он ждал. Ждал с того самого момента, как в мире заговорили о японском вундеркинде, посмевшем бросить вызов самому «Bastard München».       На экране шла последняя минута добавленного времени. Счет был равный. Япония U-20 против «Блю лок». Исаги принял мяч на грани офсайда, одним движением убрал защитника и пробил. Не просто пробил — выстрелил. Мяч, пущенный с носка, прошил ближний угол с той безжалостной точностью, которая была свойственна только гениям. Стадион взорвался.       Кайзер не двигался. Он медленно покрутил бокал, наблюдая, как вино стекает по стенкам, оставляя маслянистые дорожки. Он поднес его к губам, сделал глоток, чувствуя, как терпкая жидкость обжигает горло, а затем взял с хрустального столика тонкую сигарету.       Щелчок зажигалки прозвучал как выстрел. Огонек на мгновение выхватил из темноты его лицо: острые скулы, холодные голубые глаза и голубой татуировке на шее. Он глубоко затянулся, позволяя никотину смешаться с послевкусием вина. «Фортуна любит смелых», — мелькнула мысль, но на смену ей тут же пришла другая, куда более темная. Фортуна слепа. А он, Кайзер, – нет.       Послематчевое интервью началось без задержек. Исаги, всё еще тяжело дышащий, с испариной на лбу, стоял перед камерами. Кайзер подался корпусом вперед, стряхивая пепел в тяжелую пепельницу. Он рассматривал этого парня. Глаза Исаги горели не просто радостью победы — в них читался голод, который был так хорошо знаком самому Кайзеру.       — Йоичи, невероятный гол! Что дальше? Какова твоя главная цель?       Исаги на секунду замялся, но затем его голос зазвучал твердо, без тени сомнения:       — Моя цель — не просто выиграть этот турнир. Я стану лучшим бомбардиром мира.       В комнате словно стало холоднее. Кайзер замер, не донеся сигарету до рта. Тишина длилась несколько секунд, а затем его тонкие губы дрогнули. Это была не добрая улыбка. Медленная, ехидная, она больше напоминала оскал зверя, почуявшего запах крови. Лучший бомбардир мира? Нет, маленький герой Японии. Это не твой путь. Это его трон.       Кайзер откинулся на спинку кресла и выпустил струю дыма в потолок, глядя на застывший кадр с ликующим Исаги.       Он хотел не просто победить его на поле. Кайзер хотел забраться Исаги в голову, проникнуть под кожу и запустить туда яд сомнения. Он хотел превратить эти горящие глаза в погасшие угли. Не просто обыграть — раздавить морально, сделать так, чтобы сама мысль о выходе на поле вызывала у этого мальчишки тошноту. Чтобы Исаги бросил карьеру, разочаровался в себе и исчез из новостных заголовков так же стремительно, как ворвался в них.       Он сделал последнюю затяжку и затушил сигарету с излишней силой, будто вдавливал в пепел не фильтр, а саму идею чужих амбиций.       

— Увидимся, Йоичи, — произнес он в пустоту, и голос его звучал почти ласково.

      — Ты даже не представляешь, через какой ад я тебя проведу.       ***       В раздевалке стоял такой оглушительный гул, что, казалось, вибрировали даже шкафчики. Воздух был тяжёлым и горячим, пропитанным запахом мокрой травы и разгорячённых тел, смешанным с резковатой химической свежестью пролитых спортивных напитков. Исаги всё ещё держал в руках наполовину опустошённую пластиковую бутылку с изотоником, чувствуя, как адреналин медленно отпускает, сменяясь приятной, звенящей усталостью. Он не успел даже поднести её к губам, как на него вихрем налетел Бачира.       — Йоичи!!! Ты видел этот угол?! Ты его просто казнил! — Мегуру тряс его за плечи, его глаза сияли восторгом пополам с безумным обожанием. Он вцепился в Исаги, словно боялся, что тот исчезнет, стоит только разжать пальцы. — Ты даже не представляешь, как я ждал этого момента! Мой монстр внутри просто визжал от счастья, когда ты пробил! Ты и есть футбол, Исаги!       Исаги смотрел на него и не мог сдержать глупой, до ушей, улыбки. Бачира всегда умел говорить так, что даже самая простая похвала звучала как пророчество. И сейчас, в этом душном, пропитанном эйфорией помещении, его слова стали последним кусочком пазла, которого не хватало для полного ощущения счастья.       Праздник в «Блю Лок» не был похож на обычные футбольные вечеринки. Это был хаос чистой, нефильтрованной эгоистичной радости. Рин сидел в углу с невозмутимым лицом, но даже он не прятал легкой тени удовлетворения. Наги лениво жевал кусок пиццы, глядя в потолок, а Баро уже рычал что-то о том, что следующий хеттрик сделает он. Шидо с кем-то спорил, брызгая слюной, а Исаги чувствовал, как воздух вибрирует от общей энергии — энергии победителей.       Но настоящий голос, разрезавший шум, раздался от дверного проема.       Джинпачи Эго стоял, прислонившись плечом к косяку, и лениво хлопал в ладоши. В одной руке он держал неизменную чашку с растворимой лапшой, и его очки, как всегда, зловеще поблескивали.       — Поздравляю, — произнес он нараспев, и в его голосе не было ни капли тепла, только ледяная, кристально чистая гордость создателя. — Ты наконец-то родил достаточно качественную эгоистичную химическую реакцию. Гол, достойный формулы ноль-один. Но запомни, Исаги Йоичи: лучший бомбардир мира — это не цель, это побочный эффект. Цель — это постоянно доказывать, что твое эго тяжелее всех остальных. Не обмани моих ожиданий.       Он развернулся и исчез так же бесшумно, как появился, оставив после себя неловкую тишину и аромат дешевой приправы. Исаги смотрел ему вслед, и странное чувство, похожее на укол где-то под ребрами, заставило его сжать кулак. Эго был прав. Это только начало.       ***       Время в мире большого футбола течет иначе — быстро и безжалостно. Праздник остался яркой вспышкой в памяти, вытесненной новыми тренировками, переговорами и ожиданием. И вот, несколько недель спустя, наступил день, который разделил жизнь каждого выжившего в «Блю Лок» на «до» и «после».       Лига Нео-Эгоистов.       Огромный голографический экран в главном зале «Блю Лок» демонстрировал эмблемы европейских грандов, открывших свои двери для японских эгоистов. Атмосфера была наэлектризована до предела. Сотни взглядов были прикованы к пяти направлениям, каждое из которых означало особый путь. Путь, который выкует из тебя либо величайшего нападающего, либо сломает навсегда.       Исаги стоял перед табло, чувствуя, как сердце гулко отсчитывает секунды. Рядом переминались с ноги на ногу его товарищи — такие же голодные, такие же напуганные и решительные. Он видел, как многие метались взглядом по эмблемам: Англия,       Испания, Италия... Но его собственные глаза были прикованы к одной-единственной.       Bastard München.       Черно-красный герб хищно пульсировал, словно живое сердце тьмы. Там был он. Михаэль Кайзер. Человек, чей образ с того самого вечера не выходил у Исаги из головы, хотя они ни разу не встречались лично. Исаги не знал, что Кайзер уже произнес его имя в пустой комнате, полной сигаретного дыма. Он просто чувствовал странное, почти мистическое притяжение к этой команде. Там будет больнее всего. Там его эго проверят на прочность так, как нигде больше.       Исаги сделал шаг вперед, и по залу пронесся шепот. Бачира восторженно охнул. Рин прищурился. А Исаги, глядя прямо перед собой, твердо произнес, касаясь пальцем выбранной эмблемы:       

— Я выбираю «Бастрад Мюнхен». Я пойду туда, где обитает сильнейший.

      ***       В тысячах километров от него, в мюнхенском особняке, зазвонил телефон. Михаэль Кайзер как раз заканчивал свой вечерний ритуал — та же комната, тот же бокал, только на экране уже не было футбола. Он лениво поднес трубку к уху, выслушал короткий доклад и медленно, очень медленно откинулся на спинку кресла.       На его губах расцвела та самая ехидная улыбка, только теперь она была куда шире и зловеще.       — Сам пришел в логово, — прошептал он в пустоту, и в голосе его звучало почти нежное предвкушение. — Глупый, храбрый мальчишка. Ты понятия не имеешь, как я долго этого ждал. Что ж, добро пожаловать в ад, Йоичи. Я лично позабочусь о том, чтобы ты возненавидел футбол каждой клеточкой своего тела.       Он поднял бокал, салютуя невидимому противнику, и сделал глоток. Вино сегодня казалось особенно вкусным. Игра, которую он так долго планировал, наконецто начиналась.