Нас не осталось

На следующей тренировке Кайзер вёл себя странно. Он по привычке цеплял Исаги — толкнул плечом в квадрате, жёстко поставил корпус в двусторонке, — но не сказал ни слова. Ни одной колкости, ни одной насмешки. Просто молча делал своё дело. Исаги это заметил сразу. Тишина от Кайзера была неестественной, почти пугающей. После тренировки Исаги специально задержался. Когда раздевалка опустела и Кайзер вышел одним из последних, Исаги ждал его в коридоре, прислонившись к стене. — Что-то ты сегодня неразговорчивый, — сказал он, стараясь звучать легко, но в голосе сквозило беспокойство. Кайзер даже не посмотрел на него. — Просто решил пожалеть тебя, звёздочка. Исаги помолчал секунду, потом вдруг предложил: — Может, сегодня вечером так же вместе потренируемся? Как в прошлый раз. Кайзер обернулся. На губах появилась привычная ехидная улыбка, но она не доставала до глаз. Там, в глубине, плескалось что-то другое. Что-то, похожее на отчаяние. Исаги это почувствовал мгновенно. — Почему ты сегодня почти не задирал меня? — спросил он тихо. — Кайзер... что такое? — Всё отлично, — отрезал тот и отвёл взгляд. — Я в туалет. Отстань. Он развернулся и ушёл. Но не в туалет. Исаги видел, как он свернул в сторону душевых. Внутри заскребло дурное предчувствие. Кайзер зашёл в душевую, закрыл дверь. Прислонился к холодному кафелю, тяжело дыша. В голове билась одна и та же мысль — ужасная, липкая, невыносимая. Он больше не мог. Устал. От отца, который снился каждую ночь. От злости, которая жрала изнутри. От этого мальчишки, который смотрел на него без страха и от этого делал только больнее. Он достал лезвие. Прошло пять минут. Исаги стоял в коридоре и смотрел на часы. Что-то было не так. Он пошёл к душевой. Дверь оказалась не заперта. То, что он увидел, заставило его замереть на месте. Кайзер лежал на полу, прислонившись спиной к стене. Весь бледный, почти белый. Вода из душа смешивалась с кровью, растекавшейся по кафелю. Глаза были полузакрыты, дыхание — слабое, едва заметное. — Ну что, доволен, звёздочка? — прошептал Кайзер, уголки губ дрогнули в жалком подобии ухмылки. И он отключился. — Кайзер! Кайзер!!! — Исаги рванул к нему, упал на колени прямо в лужу воды и крови. Слёзы наворачивались на глаза сами, он их даже не замечал. Руки дрожали, пока он пытался нащупать пульс. — Кайзер! Не смей! Не смей, блять! Он не помнил, сколько прошло времени. Как вызывал помощь. Как помогал перетягивать раны. Весь мир сжался до одной мысли: «Только не умирай». Кайзер открыл глаза. В ушах шумело, картинка плыла. Прошло секунд двадцать, прежде чем он понял, где находится. Комната Исаги. Чистые бинты на запястьях. Мягкий свет лампы. И сам Исаги, сидящий рядом на стуле. Глаза у него были красные, опухшие. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Исаги тихо. Кайзер смотрел на него долго. Потом голосом, в котором не было ни злости, ни насмешки — только пустота, — ответил: — Зачем ты это сделал? Дал бы мне спокойно умереть. Исаги покачал головой. Голос дрогнул, но ответил он твёрдо: — Я не хочу, чтобы ты умирал. Повисла тишина. Кайзер смотрел на него, пытаясь что-то понять. Потом на его лице медленно проступила ехидная улыбка — слабая, бледная, но всё та же. Исаги, увидев это, выдохнул. На его лице тоже появилась улыбка — не такая выраженная, скорее тень, но всё же. — Ты идиот, — прошептал Кайзер. — Знаю, — ответил Исаги. — Отдыхай. Он поправил одеяло и откинулся на спинку стула. Впереди был долгий разговор. Но сейчас главное было сделано. Кайзер был жив. Кайзер снова провалился в темноту почти сразу после слов. Исаги поправил одеяло, проверил пульс — ровный, хоть и слабый, — и откинулся на спинку стула. Спать он не собирался. Всю ночь он просидел рядом, временами задрёмывая на несколько минут, но сразу просыпаясь от любого шороха. Проверял дыхание, смотрел на бинты, прислушивался. Кайзер метался во сне, что-то бормотал, пару раз дёргался, но не просыпался. Исаги просто был рядом. На утро, когда за окнами базы только начал сереть рассвет, Кайзер открыл глаза. Он долго лежал неподвижно, глядя в потолок чужой комнаты. Потом медленно, осторожно сел. Исаги уже не спал — сидел на том же стуле, с кружкой остывшего чая в руках. — Утро, — тихо сказал Исаги. Кайзер ничего не ответил. Посмотрел на свои забинтованные запястья, на чужую комнату, на уставшего Исаги. Встал. Подошёл к двери и, уже взявшись за ручку, на секунду остановился. — Спасибо, — произнёс он едва слышно. И вышел, не оборачиваясь. Исаги выдохнул и закрыл глаза. Он держался всю ночь, и только сейчас позволил себе отпустить напряжение. Кайзер добрался до своей комнаты, тихо прикрыл дверь. Внутри было пусто — ни злости, ни боли, ни привычной ярости. Только усталость. Он сел на кровать и долго смотрел на стену, ни о чём не думая. Через полчаса в дверь постучали. Вошёл Несс — бледный, с тёмными кругами под глазами. Он явно не спал всю ночь. Увидел бинты на запястьях Кайзера и замер на месте. — Михаэль... — голос у него сорвался. — Ты... — Всё в порядке, Несс, — спокойно сказал Кайзер. Без злости, без привычного рычания. Просто устало. — Исаги помог. Несс моргнул, не веря своим ушам. Кайзер говорит об Исаги. Без насмешки. Без ненависти. Он медленно выдохнул, и на его лице появилась лёгкая, осторожная улыбка. — Ты будешь на тренировке? — спросил он. Кайзер кивнул. — Буду. *** На тренировке Кайзер не тронул Исаги. Вообще. Ни слова, ни толчка, ни косого взгляда. Играл сосредоточенно, жёстко, но весь свой яд будто оставил за пределами поля. Исаги пару раз ловил на себе его взгляд — короткий, странный, ищущий. Но Кайзер тут же отворачивался. В голове у него крутилось только одно: «Зачем он меня спас? Зачем, блять? Я бы всё закончил. А он полез. Вытащил. Сидел рядом всю ночь. Смотрел на меня этими своими глазами». В груди что-то сжималось — то ли злость, то ли что-то другое, чему Кайзер не знал названия. Это раздражало. Это пугало. После тренировки, когда все потянулись к выходу, Кайзер задержался. Дождался, пока Исаги соберёт вещи, и подошёл. Голос звучал ровно, без привычной издёвки. — Зайди ко мне вечером. В комнату. Поговорить надо. Исаги поднял на него глаза и кивнул. — Хорошо. Зайду. Вечером Исаги постучал в дверь Кайзера. Ответа не было, но дверь оказалась приоткрыта. Он вошёл. В комнате царил полумрак, пахло табаком и алкоголем. Кайзер сидел в кресле, на столике перед ним стояли полупустая бутылка красного вина и уже начатая бутылка виски. В руке — бокал с янтарной жидкостью. Глаза блестели, но взгляд был цепким. — А, звёздочка, — усмехнулся он, кивая на стул напротив. — Садись. Выпьешь? — Пока нет, — Исаги сел, глядя на него внимательно. Кайзер хмыкнул и отпил из бокала. Сначала он говорил в своей обычной манере — с усмешкой, с лёгким сарказмом, подкалывал Исаги за вчерашнее, за его «геройство». Но чем дальше, тем больше тон менялся. Усмешка стала горькой, слова — путаными. Он замолкал, подолгу глядя в бокал, потом снова начинал говорить. — Я не понимаю, Исаги. Вот ты мне скажи... какого хера со мной происходит? — он наконец поднял глаза, и в них уже не было ни издёвки, ни злости. Только растерянность. — Я тебя ненавидеть должен. Я план строил, как тебя уничтожить. А ты... ты полез меня спасать. И теперь... — он осёкся, потёр лицо ладонью. — Меня тянет к тебе. Я не понимаю. Это какая-то херня. Я вообще ничего не понимаю. Исаги молчал, давая ему выговориться. Внутри у него самого творилось что-то странное. Он тоже чувствовал это. Непонятную связь, которая возникла между ними. Не дружбу, не вражду — что-то совсем другое. — Я тоже не понимаю, — сказал он тихо. — Но я тоже это чувствую. Кайзер поднял голову и долго смотрел на него. Потом начал говорить. О себе. О детстве. Об отце — впервые не вскользь, а подробно, с болью в голосе. О том, как учился быть сильным, потому что слабых добивали. О том, как футбол стал единственным способом не сдохнуть. Где-то на середине рассказа у него потекли слёзы — не от слабости, а от того, что он слишком долго всё держал в себе. Исаги сидел рядом. Не перебивал, не лез с советами. Просто был рядом. Иногда касался плеча, иногда подливал воды в бокал, который Кайзер уже не замечал. — Давай выпьем, — вдруг предложил Кайзер, вытирая лицо рукавом. — А то я тут как баба реву, а ты трезвый сидишь. Исаги не отказался. Кайзер плеснул ему виски в чистый стакан. Они чокнулись, выпили. Атмосфера медленно менялась — становилась теплее, спокойнее. Они сидели до глубокой ночи. Говорили обо всём: о футболе, о Блю Лок, о целях. О страхах. О том, что завтра будет новый день, и надо будет снова выходить на поле. Но сейчас это было не важно. Когда Исаги наконец поднялся, чтобы уйти, часы показывали далеко за полночь. Он вернулся в свою комнату, лёг на кровать и уставился в потолок. Мысли крутились вокруг одного человека. «Что с нами происходит, Кайзер?» А в своей комнате Кайзер сидел в темноте, допивая последний глоток виски, и думал о том же. О странном японском мальчишке, который сначала украл его гол, а теперь, кажется, украл что-то ещё. И он всё ещё не понимал, что с этим делать. Утром Несс тихо постучал в дверь Кайзера. Тот уже не спал — сидел на кровати, задумчиво глядя в окно. Вид у него был уставший, но не разбитый. Скорее, задумчивый. — Как ты? — спросил Несс, присаживаясь на стул. — Я вчера вечером хотел зайти, но видел, что Исаги у тебя. Не стал мешать. Кайзер хмыкнул и потянулся за стаканом воды.. — Нормально. Мы говорили. Долго. — Он помолчал, подбирая слова. — Он меня слушал, Несс. Просто сидел и слушал. Я ему такое рассказал, чего даже тебе не говорил. И знаешь... впервые за долгое время мне стало легче. Несс смотрел на него с тёплой, чуть удивлённой улыбкой. — Я рад. Честно. Ты изменился за эти дни. — Не начинай, блять, — беззлобно отмахнулся Кайзер. — Ничего я не изменился. Просто... этот звёздочка реально странный. *** На тренировке, когда команда разминалась перед подготовкой к матчу с PXG, Несс выждал момент и подошёл к Исаги. Тот отрабатывал приём мяча у стены и, заметив полузащитника, остановился. — Исаги, — Несс говорил негромко, но искренне. — Я хотел сказать спасибо. За Кайзера. Я знаю, что ты сделал. И то, что ты с ним вчера разговаривал. Это... это много для него значит. И для меня. Исаги вытер пот со лба и кивнул. — Не за что. Он сам решил открыться. Я просто был рядом. Несс хлопнул его по плечу и пошёл к остальным, а Исаги ещё пару секунд смотрел ему вслед. Странно было слышать благодарность от того, кто ещё недавно был частью плана по его уничтожению. Через полчаса Ноа собрал всю команду в центре зала. На голографическом экране уже светилась эмблема PXG и расстановка их ключевых игроков. Рин, Шидо, Карусу — весь цвет французского вектора. — PXG — одна из сильнейших команд в этой лиге, — начал Ноа ровным, командным тоном. — Рин Итоши — их главное оружие, но не единственное. Их прессинг быстр и агрессивен. Их центр поля работает как единый механизм. Чтобы взломать их, нам нужна скорость принятия решений и нестандартные связки. Поэтому... Он сделал паузу и обвёл взглядом игроков. — Сегодня мы играем через связку Кайзер — Исаги. Вы двое будете главными точками входа в атаку. Кайзер — ложная девятка, Исаги — под ним, на линии офсайда. Все передачи идут через вас. Вы либо завершаете сами, либо выводите крайних. Это понятно? По команде пробежал лёгкий шум. Ещё неделю назад такое решение казалось бы безумием. Но сейчас даже скептики молчали. Кайзер и Исаги переглянулись. — Понял, — коротко бросил Кайзер. — Понял, — кивнул Исаги. Ноа удовлетворённо кивнул и развернул следующую схему. А Кайзер, проходя мимо Исаги к началу упражнения, чуть сбавил шаг и тихо, без яда, сказал: — Не подведи меня, звёздочка. — Постараюсь, — так же тихо ответил Исаги. И на секунду обоим показалось, что предстоящий матч — это не просто игра. Это проверка чего-то нового, что только зарождалось между ними.