Нас не осталось

      Исаги сидел в пустом обеденном зале над разложенными листами тактических схем. В голове крутились новые комбинации, рывки, ложные открывания — он искал способ обходить прессинг «Бастарда» быстрее, чем соперник успевал перестроиться. Пару раз в мысли вклинивался Кайзер: его странный голос в ночном коридоре, усталый, почти без яда, его воспалённые глаза. Но Исаги мотнул головой и снова уткнулся в схемы. Футбол — вот что важно. Остальное — потом.       На тренировке Кайзер вернулся в привычное состояние. Снова цеплял словами, снова бил по ногам чуть жёстче нужного, толкался плечом при каждом удобном случае. Исаги уже не реагировал — просто делал своё дело. Это бесило Кайзера, но тот держал себя в руках ровно до финального свистка.       После тренировки команда потянулась в раздевалку. Исаги задержался — перематывал эластичный бинт на щиколотке, проверял кроссовки. Когда он наконец вышел в пустой коридор, у стены его ждал Несс. Светлый, как всегда подтянутый, но без привычной холодной усмешки. Вид у него был напряжённый, почти просящий.       — Исаги, можно тебя на минуту? Спокойно поговорить. Без всего этого, — он неопределённо мотнул головой в сторону поля.       Исаги остановился и кивнул. Несс заговорил не сразу, подбирая слова.       — Я про Кайзера. То, как он с тобой... это не просто так. Я знаю, ты видишь только его дерьмовое поведение. Но ты не знаешь, откуда оно. Его отец... он был настоящей мразью. Бил его с детства. Кайзер рос в аду, Исаги. И иногда этот ад возвращается. У него бывают панические атаки. Сегодня ночью опять была.       Несс замолчал, глядя куда-то в пол.       — Я прошу тебя: не обращай внимания на его грубость. Это не слабость оправдание, я понимаю, но просто... не дай этому тебя сломать. Ты ему на самом деле интересен, хоть он никогда это не признает.       Исаги слушал молча. Внутри оседало странное, горькое понимание. Он вспомнил ночной коридор, усталый голос, красные глаза без обычной насмешки. Всё встало на места.       — Я понял, — сказал он тихо. — Спасибо, что рассказал.       Он пошёл в сторону столовой, размышляя над словами Несса. Но не заметил, что за поворотом в тёмном алькове стоял Кайзер. Он слышал каждое слово.       Как только шаги Исаги стихли, Кайзер сорвался с места. Несс ещё не успел отойти от стены, как его схватили за грудки и с силой впечатали в холодный бетон. — Ты что, блять, себе позволяешь?! — голос Кайзера был тихим, но в нём кипела ярость. — Ты кому рассказал?! Этому японскому щенку?! Мой секрет?! Ты решил, что можешь раздавать мою жизнь кому попало?!       — Михаэль, я просто хотел...       Несс не договорил. Удар под рёбра сложил его пополам — тяжёлый, без замаха, поставленный профессиональным спортсменом. Воздух вылетел из лёгких. Второй удар пришёлся чуть выше, по печени, от боли потемнело в глазах. Несс сполз по стене, хватая ртом воздух, а Кайзер стоял над ним, тяжело дыша, с побелевшими от ярости глазами.       — Ещё раз, сука, — прошипел он, — ещё раз ты кому-то расскажешь про моего отца или про ночные приступы, я тебя лично с базы вынесу. Ты меня понял? Понял, блять?!       Несс только закивал, не в силах говорить. Кайзер резко развернулся и ушёл, оставив его на холодном полу — с болью в теле и ледяной пустотой внутри.       ***       Исаги сидел за тем же столом в обеденном зале, но тактические схемы уже не лезли в голову. Слова Несса звучали внутри, как эхо: «Его отец... бил его с детства». «У него бывают панические атаки». «Ты ему интересен, хоть он никогда это не признает». Он вспомнил ночной коридор, воспалённые глаза Кайзера, его усталый голос. Всё это время он видел только монстра — безжалостного, жестокого, готового растоптать любого. Но монстр оказался человеком. Искалеченным, злым на весь мир, но человеком. Исаги не знал, что с этой мыслью делать. Жалость? Понимание? Но на поле это ничего не меняло. Там они оставались врагами.       Он встряхнул головой и придвинул к себе схемы. Хватит. Завтра новая тренировка, послезавтра — матч против Manshine City. Времени на сантименты нет.       В это же время в своей комнате Кайзер заливался от злости. Не той — холодной и расчётливой, которую он носил на поле, а горячей, мутной, от которой дрожали руки. Он сидел в кресле, уже без пиджака, ворот рубашки расстёгнут. Бокал красного вина в пальцах, рядом — наполовину пустая бутылка. Сигаретный дым слоился в воздухе.       — Блять... блять, блять, блять! — он рывком затушил сигарету о донышко пепельницы и тут же закурил новую. Мысли метались. Несс, этот идиот, рассказал всё. Теперь Исаги знает. Знает, что Кайзер не железный. Что он по ночам просыпается в холодном поту, как пацан, не способный убежать от старого кошмара. Слабость. Теперь у японца есть рычаг.       — Ничего. Ни-че-го, — процедил он, делая глоток. — Я его уничтожу завтра же.       Пусть знает — хоть всю мою жизнь изучи, на поле я тебя сожру. Сука.       Вино не помогало. Злость кипела и требовала выхода.       На следующее утро тренировка началась тяжело. Кайзер вышел на поле с таким лицом, будто всю ночь не спал и только копил ярость. Исаги заметил это сразу — по излишне резким движениям, по тому, как Кайзер цедил слова даже в адрес своих. Первое же упражнение на квадраты обернулось пыткой. Кайзер лупил мячом в Исаги нарочно — низом, сильно, целясь в голень. Исаги уклонялся сколько мог, но один удар пришёлся точно в колено.       — Ой, прости, звёздочка, не рассчитал, — Кайзер и не думал скрывать насмешку. — Ты же у нас крепкий. После всего, что знаешь, должен быть крепким вдвойне.       Исаги поднял на него глаза, но промолчал. Внутри всё кипело, но он помнил слова Несса. Это не слабость оправдание, но всё же...       В двусторонке Кайзер пошёл в ещё более жёсткий стык. Прямой подкат сзади, без шанса на мяч. Исаги рухнул на газон, скривившись от боли в лодыжке. Ноа тут же дал свисток, но Кайзер уже стоял над Исаги и тихо, сквозь зубы, цедил:       — Думаешь, раз ты узнал про мои ночные кошмары, это даст тебе фору? Ошибаешься, щенок. Я всё равно тебя сломаю. Просто теперь я буду делать это ещё жёстче.       Исаги медленно поднялся, отряхнул колени. Посмотрел Кайзеру прямо в глаза и спокойно ответил:       — Я не собираюсь использовать это против тебя. Мне это не нужно. Я обойду тебя честно. На поле.       Кайзер на секунду замер. Что-то дрогнуло в его лице — то ли удивление, то ли ещё более тёмная злость. Но он только криво усмехнулся и пошёл прочь.       До конца тренировки он задирал Исаги ещё сильнее — цеплял словами, бил по ногам при каждом удобном случае, нарочно перебивал его рывки корпусом. Но Исаги держался. Стиснув зубы, он продолжал играть. Он знал: послезавтра матч с Manshine City. И там всё решится заново.