Край иерархии

      В груди начала нарастать паника, но Хаюн ничуть не удивилась. Проклятые слухи и сплетни! Никто не может держать рот на замке!       — Я не встречаюсь с ним, –спокойно ответила она. — С чего ты это взяла?       — А что ты тогда делаешь? Гуляешь с ним за «просто так»?       — Бред! Держи свои догадки при себе. И поменьше сплетен слушай. Тебе что не скажут, ты, не проверяя, поверишь.       — Хаюн, ты меня не слышишь?! — взбесились Минджон, махнув руками. — Вас видели вдвоём много раз. Ты не только с Джисоном шляешься, но и с его шайкой. Ты, блять, пытаешься ещё отрицать что-то?       Рюджин положила телефон на стол. Дрожащими пальцами вцепилась в штаны и отвела взгляд к окну, сжимая губы. Минджон продолжила:       — Меня, конечно, выбешивало твоё тупое поведение, но я не думала, что это из-за них. Ты типа теперь в «свите»?       В голове после клуба продолжала гудеть музыка, ноги от усталости подкашивались. Хаюн прислонилась к дверному проёму, не зная, что ответить. Минджон не отводила от неё взгляда. Не дождавшись ответа, снова начала провокационно говорить:       — Надоело с нами возиться, да? Ладно тебе на нас наплевать, а Рюджин? Или то, что она часто платила за тебя, не считается? Мы вообще тебе были друзьями? Попользовалась нами и хватит. К другим полезла.       Хаюн открыла рот, но слова так и не прозвучали. Она ведь не собиралась бросать их. Всё произошло как-то само собой.       Вмешалась Рю:       — Минджон, прекрати. Мы о тебе, вообще-то, разговаривали.       — Хаюн, ты думаешь, что кому-то там нужна? Тебя наверняка вышвырнут откуда скоро.       Хаюн отошла, пошатнувшись. Она хотела подойти к своему шкафчику и взять сменную одежду, но Минджон преградила путь.       — Ну, скажи хоть что-нибудь.       Девушка медленно выдохнула, прикрывая глаза.       — А что ты хочешь услышать? Всё равно не поймёшь. Но да, я признаюсь, мне нравится проводить время с ними.       — Ты сейчас серьёзно? А с нами не весело было?       Хаюн устало усмехнулась.       — Думаешь, рядом с ними ты станешь кем-то другим?       Хаюн схватила одежду и направилась в ванную. И тогда послышался голос Рю, но из-за шума воды разобрать, о чём они разговаривали, не удалось. Зато отчётливо были слышны возмущения Минджон:       — Ещё и пьяная припёрлась сюда.       — Ты чем отличаешься? Что за таблетки ты принимаешь? Я всё равно узнаю, кто тебе даёт эту хрень.       — О себе лучше позаботься.       Ночь давно перевалила за полночь, но уснуть так и не получилось. Ноги до сих пор неприятно ныли. Тело ломило от усталости. Хаюн лежала, отвернувшись к стене и натянув одеяло до подбородка. Казалось, стоило закрыть глаза — и сон накроет сразу, но мысли ураганом продолжали крутиться. Всплывали неоновые обрывки из вечеринки. Хаюн сильнее зажмурилась.       Перед глазами вырисовывался Джисон. Его рука, поднятая во время танца, спокойный взгляд, усмешка. То, как отговорил Субина не брать её с собой. Как пытался разговорить по дороге обратно.       В памяти внезапно всплыл тот знак Карины. Проснулась тревога. Она медленно перевернулась на спину, уставившись в тёмный потолок. Как бы ни было страшно и тяжело, отступать уже поздно. Всё зашло слишком далеко. Старые связи трещали прямо на глазах, а новая опора так и не появилась. Пальцы медленно сжали край одеяла.       Свита не идеальна. Теперь это было очевидно. Там слишком много недосказанности и секретов. А если что-то не идеально, значит, у этого есть слабое место. Должно же быть что-то, за что можно зацепиться. Хаюн медленно прикрыла глаза.       Она слишком долго пыталась вести себя осторожно. Ждала, пока её заметят, пока начнут воспринимать всерьёз. Нужно уметь удерживать внимание. Видеть слабости раньше других. Быть тем, кого не получится просто так оттолкнуть в сторону. Если действительно хочет остаться рядом с ними, придётся перестать ждать чужого одобрения. Надо показать, что она тоже чего-то стоит.

* * *

      Хаюн осторожно затянула ремешок туфли на каблуке и медленно выпрямилась, держась пальцами за край раковины. Свет мягко скользнул по ткани платья, и теперь белый переливался серебром. Тяжёлые складки плавно спадали вниз, собираясь у ног мягкими волнами.       Открытые плечи казались непривычно уязвимыми, а жемчужные нити на шее ощущались тяжёлыми. Хаюн осторожно поправила волосы, уложенные наверх, пытаясь унять дрожь в пальцах. Потом провела ладонью по ткани на талии.       Из приоткрытой двери доносился тихий голос Рюджин, говорящей по телефону.       — Я не пойду.       Пальцы девушки замерли на жемчужном украшении.       — А зачем? Сонхо и так не придёт. Он сегодня занят.       Что-то пробубнив напоследок, Рю повесила трубку. Тоска взялась из ниоткуда, накатила резко и совершенно не вовремя. После ссоры всё теперь ощущалось натянутым и более того — неисправимым. Даже обычный взгляд Рюджин заставлял чувствовать себя виноватой. Например, Лиа от своего не отступала, всё требовала объяснений. Минхо говорил о разочаровании. Чонин наконец-то признался, что всегда ощущал, что Хаюн с ними не интересно.       Но какая бы реакция у них ни была, Хаюн всё равно не ощущала того, что с Рюджин. Там было по-другому. Перед другими просто было неудобно и стыдно. Но смех, доносящийся от этой компании, всё ещё ударялся о сердце каким-то непонятным гулом.       На рабочем столе несколько дней творился настоящий бардак, но за учёбу Хаюн так и не взялась. Сейчас она не в приоритете. Перед выходом проверила ещё раз телефон: мама продолжала настаивать на том, чтобы в ближайшее время Хаюн наконец приехала домой. А лучше всего сегодня, ведь у неё как раз выходной. Девушка ответила коротко, что дел полно, навестить никак не может.       За воротами лицея уже начинало темнеть. Вечерний воздух стал прохладнее, а территория перед главным входом постепенно наполнялась шумом моторов, голосами и светом фар. Машины одна за другой быстро забирали студентов и уезжали. Неподалёку Карина нервно перебирала пряди волос, пока водитель держал для неё дверь. Йеджи шла под руку с каким-то парнем.       Хаюн оглядывалась, ища Джисона. Услышав шаги сзади, она обернулась с надеждой, что это он. Хан глубоко дышал, выравнивая дыхание. На нём отлично сидел тёмный жилет, который сочетался с белой рубашкой с чуть закатанными рукавами. Узкий тёмно-бордовый галстук, чёрные штаны. Ветер слегка растрепал и так непослушные волосы.       Заметив Хаюн, Джисон сначала привычно поднял взгляд и почти сразу отвёл его в сторону, будто растерялся. Руки потянулись к галстуку, поправляя несколько раз. Через секунду снова взглянул на неё. Джисон тихо выдохнул, провёл ладонью по затылку, явно пытаясь подобрать слова.       Потом всё-таки усмехнулся, смотря в глаза.       — Ты красивая.       Лишь на несколько секунд шум машин растворился в его словах. Хаюн медленно, благодарно кивнула.       — Спасибо.       Массивные ворота медленно разъехались в стороны, пропуская машины внутрь территории. Особняк Хванов возвышался перед глазами, утопая в золотистом свете. Огромное здание с высокими окнами, а по фасаду тянулись балконы с чёрными узорчатыми перилами. У входа вдоль лестницы мерцали садовые фонари.       Машина плавно остановилась у широкой лестницы. У входа уже собирались гости. Женщины в дорогих платьях негромко переговаривались, мужчины в строгих костюмах обменивались короткими рукопожатиями и кивками.       Хаюн медленно вышла из машины следом за Джисоном, невольно подняв взгляд.       На открытых балконах второго этажа стояли люди с бокалами в руках. Оттуда лился приглушённый свет, а за высокими окнами двигались силуэты гостей. Они не спеша шли вперёд. Джисон прислонился к ней, касаясь плеча.       — Ты раньше на таких мероприятиях бывала?       — Никогда.       Мужчина со списком в руках быстро обвёл их взглядом и пригласил внутрь, желая приятно провести время.       Стоило войти внутрь, как Хаюн на секунду растерялась. Тихо играла живая музыка, мелодия мягко растворялась в шуме разговоров и звоне бокалов, создавая невероятную атмосферу. Под высоким потолком висели хрустальные люстры. Белые колонны уходили вверх. Вдоль стен тянулись длинные столы, уставленные блюдами, дорогим алкоголем и напитками. Официанты бесшумно двигались между гостями, предлагая что-нибудь выпить или перекусить.       Джисон слегка коснулся её локтя, заставляя двинуться дальше.       Они поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Наверху атмосфера ощущалась совсем иначе.       — Нам туда, — повёл её Хан.       За длинным столом у балкона сидела Карина, рассматривая закуски перед собой. Места рядом с ней пустовали. Неподалёку стояла Юна и разговаривала с кем-то по телефону. Феликс притаился с краю стола, скучающе крутя в пальцах бокал.       — Привет! — первой поздоровалась Карина. — Ого, вы такие красивые.       — Привет, — Хаюн заняла место напротив.       — Скучаешь? — усмехнулся Джисон. Расположившись сбоку, он опёрся руками о верхушку сиденья.       — С чего бы? — засмеялась она. — Сейчас будет весело.       Карина поднялась и ушла в сторону. Джисон тоже куда-то ускользнул, ничего не сказав.       — Хаюн, боже мой! — подбежала НинНин. — Ты чудесно выглядишь! Смотри, как подошло тебе платье.       — Спасибо. Я и не ожидала, что оно мне так подойдёт.       — Слушай, — уселась она рядом. — Забирай себе. Оно мне и так не подходит, а тебе прям к лицу!       — Не знаю, — Хаюн неуверенно пожала плечами. — Я вряд ли куда-то в нём пойду.       — Да брось. Забирай и всё. Мне не жалко.       НинНин начала набирать еду и как-то неуверенно заговорила:       — Хаюн, ты ведь не обижаешься на меня? Ну, из-за этого клуба.       — Ничего критичного не произошло. Всё в порядке, — Хаюн, последовав её примеру, тоже начала маленькими порциями пополнять тарелку разным. Живот от голода скрутило.       — Мне просто так стыдно, что я бросила тебя, а как ты мне написала, что тебе нехорошо и ты уехала домой, своем плохо стало. После вечеринки никак не могли нормально поговорить.       — Я не в обиде, — отмахнулась Хаюн.       — Я с девочками заболталась. Распереживалась, что что-то произошло, а оказывается, ничего серьёзного. Мне прям полегчало.       — И что в итоге произошло? — поинтересовалась Хаюн, поворачиваясь к ней.       — Ой, там такая история, — отпив немного сока, НинНин приблизилась к ней, заговорила тише: — Из-за своего парня у Юны настроение испортилось. Никуда не хотела выходить. Она прям такая взбешённая была. Словами не описать. Но Карина уговорила её прийти развлечься.       — Юна? Из-за парня?       — Не удивляйся ты так, — выдохнула НинНин. — Как она может встречаться с этим Сонхо? Такой дурак.       Хаюн медленно сглотнула. Сонхо? Рюджин упоминала это имя сегодня. Хаюн напряглась, вспоминая, говорила ли Рю о нём когда-то. Может, совпадение? Внутри что-то зашевелилось, в горле вдруг засвербило. А если Сонхо встречается с ними обеими?       Девушка быстро мотнула головой, отгоняя мысли. НинНин уверенно сказала:       — Я тебя на этом вечере одну не оставлю.       Приём вошёл в самый разгар: официанты раз за разом меняли блюда, оркестр внизу продолжал играть почти усыпляющую мелодию. После речи отца Хёнджина разговоры и смех стали громче. Звук приборов расплывался в шуме.       Взгляд Хвюн сам собой снова возвращался к Юне. Та выглядела, как всегда, безупречно, но слегка растерянной, не слишком вливалась в беседу с Кариной и Йеджи. В голове никак не укладывалось: как такая девушка вообще может переживать из-за парня? Юна казалась человеком, которому плевать на чужие чувства. Она высокомерная, слишком уверенная в себе. Хитрая, вредная и самовлюблённая.       Юна вглядывалась в лица гостей. Её выражение лица мгновенно изменилось. Это произошло так быстро, что Хаюн сначала подумала, будто ей показалось. Напряжённые плечи расслабились, взгляд стал живее. Шин выскочила из стола, подбегая к кому-то. Карина проследила за её действиями, наклонилась к Йеджи.       — Смотри, пришёл всё-таки.       Хаюн месте с НинНин обернулись, чтобы взглянуть на пришедшего. Того, кто так легко может изменить поведение Юны. Сейчас она выглядела почти уязвимой. Лицо парня Хаюн не узнала, но постаралась запомнить его внешность.       — Видела десерты на нижнем этаже? Там столько всего. Взять тебе что-нибудь?       — Возьми мне то же самое, что себе возьмешь.       Хаюн медленно отвела взгляд, чувствуя, как внутри начала зарождаться новая мысль. Так кто в элите на самом деле самый слабый? Они идеальны ведь только издалека.       Хаюн медленно обвела взглядом второй этаж. Карина снова оказалась в центре внимания. Даже почти не участвуя в разговоре, она всё равно управляла им. Стоило ей посмотреть на кого-то или выразить своё мнение — атмосфера вокруг сразу менялась. Люди начинали улыбаться чаще, говорить осторожнее, ловили каждую её реакцию. Карина всегда оставалась главной, что бы ни происходило. Карина лидер, и все идут за ней. И при этом настоящее отношение к Хаюн неизвестно. Просто есть выжатая вежливость, как и положено. Если пойти против неё, то всё закончится, даже не успев начаться.       Йеджи держалась рядом постоянно. Иногда казалось, что именно мнение Карины для неё важнее всего остального. То, что она думает и делает — хорошо и правильно, никак иначе.       Феликс и Хёнджин держались иначе. Они не пытались сблизиться с Хаюн. Вежливость и внимание с их стороны скорее выглядели как простое отношение к очередной знакомой Джисона. О них Хаюн почти ничего не знала. А значит, вести какую-либо игру за их спинами слишком опасно.       НинНин новенькая и ещё не до конца влилась в элиту. Но ведь она такая хорошая, милая, всегда готова помочь, ей не состоит труда извиниться. Или это представление, потому что ей сказали «дружи с ней»? Она единственная, с кем Хаюн имеет такие тёплые отношения. Может, она такая просто из-за жалости? Или есть возможность, что вдруг после ухода Хаюн она будет по-настоящему горевать?       Стоило мысленно перейти к Джисону, как по спине пробежали мурашки. Нет… с ним всё по-другому. Хаюн до сих пор не понимала, что у него на уме. Он легко располагал к себе людей, шутил, помогал, вовремя появлялся рядом, но именно это и настораживало сильнее всего. Рядом с Джисоном слишком легко терялась бдительность, но одновременно ты чувствуешь себя в безопасности. Можно считать, что он входит в тройку главных, хотя кардинально отличается от Карины и Йеджи. Хан слишком свободный для этой компании. Он точно затеял свою какую-то игру. Постоянно крутится рядом! Будто выжидает момент, чтобы просто украсть телефон, взломать и удалить запись, а ещё найти в телефоне что-нибудь интересное. То, чем можно держать Хаюн при себе, в тайне от всех.       Хаюн упёрла лоб рукой, открывая шире рот. Нет, ерунда. Зачем красть телефон? Договаривались же, что после окончания срока она удалит запись…       Шин Юна была совсем другой. Она слишком импульсивная. Эмоции у неё всегда прорывались наружу, особенно в колких подколах, раздражённых взглядах и внезапной агрессии. Юна не умела скрывать неприязнь. Минджон часто называла её «глазами и ушами элиты». Да, возможно, это так, но её поведение просто противоречит такому серьёзному званию! Именно из-за своей вспыльчивости она кажется самой уязвимой.       Каким же странным было это чувство. Представить, как однажды именно Юна в один момент потеряет своё привычное высокомерие. Как исчезнет этот насмешливый взгляд. Как вместо раздражения и колкостей в голосе появится нервозность, страх. И как ей самой придётся пытаться договариваться.       Хаюн вздрогнула. НинНин вернулась с аппетитными на вид десертами. Но не успели девушки насладиться ими, как к ним подбежал Джисон.       — Делаем фотографии! Вставайте быстрее. Идём-идём!       Хан потянул их ближе к перилам балкона, где красовалось тёмное небо. НинНин прислонилась к Хаюн, та едва успела что-то сказать, как вспышка уже осветила лица.       — Я нормально там выгляжу? Проверь, пожалуйста, — попросила НинНин, выжидая ответа парня.       — Шикарные снимки!       Рядом неожиданно появился Хёнджин.       — Дай сюда, — он легко забрал телефон из рук Джисона.       Джисон встал между ними и посмотрел прямо в камеру. Хаюн снова натянуто улыбнулась. Хёнджин взглянул на НинНин и едва заметно махнул рукой в сторону. Она сначала непонимающе моргнула, потом расплылась в хитрой улыбке. НинНин демонстративно сделала шаг в сторону, оставляя Хаюн рядом с парнем одну. Щёки накрыло горячей волной, ямочки на щеках заболели, неприятно защипали. Джисон прижался к ней ближе, почти до боли в плече, наклонил голову вбок, щекоча кожу волосами. Хван довольно хмыкнул и навёл камеру на них.       Позже к ним подтянулись остальные. Йеджи радостно заулыбалась, Юна устало выдохнула, а Карина искала взглядом место где лучше стать.       Девочки быстро разошлись. НинНин не терпелось попробовать десерты, ещё призналась, что ей очень хочется послушать оркестр внизу и прогуляться в саду. Во всём Хаюн её поддержала, вечер обещал быть интересным. Феликс бесшумно прислонился к Джисону и что-то нашептал ему на ухо. Хан резко изменился в лице, медленным шагом подошёл к Хаюн и схватил за руку.       — Ты чего?       — Без паники, иди со мной.       Он насильно повёл за собой. НинНин стояла в недоумении.       — Эй, вы куда? Джисон, куда ты её ведёшь?       — Что происходит?       — Там моя мама, — быстро выдал он. — Не оборачивайся.       — Джисон! — послышалось где-то вдалеке.       Пальцы Джисона крепче сжали её руку. Он быстро повёл её вперёд, шаги сменились на бег. Каблуки Хаюн несколько раз опасно скользнули по гладкому полу, когда они резко свернули к лестнице. Они стремительно спустились, лавируя между гостями. И вдруг впереди пронёсся Феликс.       — Быстрее! — бросил Ли на ходу, даже не замедлившись.       Хаюн ошеломлённо проводила его взглядом.       — Почему мы убегаем? Что происходит?!       В короткой усмешке Джисона скорее читалось напряжение, а не забава. Они миновали главный зал, сворачивая в длинный боковой коридор, где музыка звучала глухо и далеко. Здесь никого не было, только приглушённый свет и ряд дверей вдоль стен. Джисон подходил к каждой, дёргая одну из ручек. Одна из них, к счастью, была открыта.       Он быстро втянул Хаюн внутрь и сразу захлопнул дверь за ними.       Комната оказалась небольшим складом. Здесь несло пылью, глаза почти слезились. Хаюн поморщилась, обнимая себя руками. Противно от ощущения, что эта грязь оседает на кожу, волосы и чудесное платье.       — Ты можешь нормально объяснить, что происходит?!       Джисон прислонился к двери, прислушиваясь к шагам снаружи.       И только потом спокойно выдохнул.       — Моя мама не должна нас видеть вместе.       Набрав в рот воздуха, девушка, кашляя, хрипло спросила:       — Почему?       — Начнём с того, что она вообще не собиралась посещать приём. Но всё-таки пришла, — он нащупал включатель. Комнату покинула пугающая темнота. — Она бы сейчас подошла, начала бы расспрашивать. Короче, очень много проблем бы было.       В слабом освещении виднелись коробки, сложенные стулья, накрытые тканью, декорации для приёма, старая колонка. Полка на стене почти разваливались.       За дверью какое-то время слышались приглушённые голоса. Хаюн стояла, не шевелясь, боясь испортить платье, хотя так хотелось упереться в стену, попытаться прийти в себя после этой внезапной беготни. Джисон стоял рядом с дверью, прислушиваясь к каждому движению. Тишину нарушил короткий стук.       Дверь тут же приоткрылась, и внутрь проскользнул Феликс.       — Можете выходить.       — Точно?       — Да.       Феликс бросил короткий взгляд на Хаюн, убедился, что всё нормально и ускользнул. Джисон молча открыл дверь шире и первым вышел в коридор. Хаюн пошла следом, всё ещё держась за запястье, за которое Джисон так крепко тянул её через весь особняк. Кожа до сих пор пульсировала.       Внизу всё продолжалось как ни в чём не бывало. Гости разговаривали, смеялись, звенели бокалами. Хан догнал Феликса в коридоре, расспрашивая о чём-то. В главном зале среди толпы Хаюн заметила Юну. Та стояла неподалёку от лестницы под руку с Сонхо и улыбалась какой-то старшей женщине. Юна, словно почувствовав взгляд, посмотрела именно на вход в коридор. Улыбка на её лице не изменилась, Шин даже склонила голову набок, хитро прищурившись.       Дыхание сбилось, довелось приоткрыть уста, чтобы нормально дышать. Пусть Юна и улыбалась, стояла гордо и пилила взглядом. Хаюн заметила, насколько напряжённо девушка сжимает пальцы на локте Сонхо.