Ловушка для гроссмейстера<3

Утреннее солнце пробивалось сквозь жалюзи, нарезая комнату на ровные золотистые полосы. Кира открыла глаза ровно в 05:45 — за пятнадцать минут до того, как должен был заверещать будильник. Никакой сонной вялости или желания «полежать еще пять минуточек». Мозг включился сразу, привычно и четко, словно компьютер после нажатия кнопки питания. В комнате стояла благословенная, звенящая тишина. Кира сладко потянулась и с удовольствием огляделась. Как же хорошо жить одной! Спасибо родителям — они прекрасно знали её характер и тягу к уединению, поэтому сразу настояли на отдельной комнате в общежитии, избавив дочь от прелестей соседской жизни. Никаких чужих разбросанных носков, полуночных девичьих секретов и утренних очередей к зеркалу. Полный контроль над пространством. Правда, идеальный порядок на тумбочке портил яркий лоскут фатина. Юми забегала вчера вечером буквально на пару минут, чтобы в своей бурной манере похвастаться новым эскизом, и, конечно же, умудрилась оставить после себя этот «вещдок». Кира хмыкнула, аккуратно подцепила двумя пальцами кусочек ткани и отправла его в мусорную корзину. Энтропия должна быть уничтожена в зародыше. Поставив чайник, Кира устроилась за рабочим столом и открыла ноутбук. До уроков оставался вагон времени, который нужно было провести с пользой. На экране вспыхнуло окно видеосвязи, и из динамиков донесся мягкий, но уверенный голос Елены Смирновой. Молодая преподавательница из Москвы, несмотря на свои двадцать семь лет, обладала высшей категорией и поразительным терпением. Для Киры она была идеальным наставником: четкая, собранная, умеющая раскладывать хаотичную русскую грамматику по полочкам, хотя и не лишенная чисто столичного обаяния. — Доброе утро, Кира! — Елена на экране бодро улыбнулась и поправила стильные очки в темной оправе. — Ну что, готова штурмовать великий и могучий? Как там твоя домашняя работа по падежам? Было не сильно сложно? Кира сосредоточилась, поджав губы. Русский язык, который она начала учить всего три недели назад, откровенно издевался над её любовью к логике и структуре. Это был хаос, облаченный в грамматику. — Доброе... утро, Елена-сан, — медленно, тщательно выговаривая это зубодробительное слово с жестким «р», произнесла Кира. Она слегка нахмурилась. — Я сделала упражнение. Но у меня есть претензия к вашей системе исключений. Третье склонение — это какое-то издевательство. Почему слово «ночь» женского рода, а «путь» — мужского, но в предложном падеже они оба заканчиваются на «и»? «В ночи», «о пути»... Где здесь логика? Это же ломает всю систему! Елена не выдержала и весело, но очень интеллигентно расхохоталась, прикрыв рот ладонью. Кира недовольно прищурилась — её всегда немного задевало, когда на её вполне резонные структурные вопросы отвечали эмоциями, а не сухими правилами. — Кира, расслабься, это же живой язык, а не язык программирования! — сквозь улыбку ответила преподавательница, поправляя выбившийся локон. — Тут правит история и вековые наслоения традиций, а не чистая математика. Логику искать бесполезно, нужно просто прочувствовать и запомнить. Давай, открывай четвертую страницу, будем читать текст. И следи за ударениями, они у нас любят прыгать с девичьей ветреностью. Но у тебя отличная база, ты улавливаешь структуру быстрее многих моих студентов. Следующие сорок пять минут превратились в настоящую ментальную битву. Кира спотыкалась о непривычные глухие согласные, мысленно чертыхалась из-за ударений, которые никак не хотели подчиняться формулам, но упорно шла вперед под чутким руководством Елены. Ей безумно нравилось это сопротивление материала. Когда звонок завершился, она захлопнула ноутбук с приятным чувством легкой усталости в висках. Мозг получил отличную утреннюю разминку.

***

Школа Некома встретила её привычным, оглушительным гулом. Для Киры, как для первогодки, этот мир еще сохранял оттенок новизны, хотя она уже успела полностью адаптироваться к его ритму. Первым уроком в её классе стояла высшая математика. Пока одноклассники уныло вздыхали, листая учебники, Кира сидела на третьем ряду у окна и лениво крутила в пальцах механический карандаш. Учитель монотонно чертил на доске графики производных, объясняя тему экстремумов функции. Для большинства ребят это была скучнейшая китайская грамота, но Кира видела в этих изгибах линий абсолютную, безупречную гармонию. Точки максимума, точки минимума, критические моменты перехода — всё это так легко проецировалось на реальность. «Критическая точка „Кенма“», — подумала Кира, переводя взгляд на чистое небо за стеклом. Они учились в разных параллелях: она — на первом году, а Козуме вместе со своим неразлучным капитаном Куроо — на втором, этажом выше. Но это разделение в пространстве школы больше не имело значения. «Наш вчерашний диалог в игровом чате полностью сместил вектор. Он больше не прячется в раковину. Он пытается просчитать меня в ответ. Это делает его крайне интересной переменной, которую придется учитывать при каждом следующем шаге». Следующим уроком была японская литература, которую Кира искренне считала пустой тратой времени из-за обилия излишних, на её взгляд, розовых соплей. Преподаватель с придыханием зачитывал хокку Басё, рассуждая о великой концепции «моно но аварэ» — грустном очаровании вещей. — Кайси-сан, — неожиданно обратился к ней учитель, заметив её слишком прямую осанку и абсолютно отсутствующий взгляд. — Как вы понимаете эту концепцию бренности и мимолетной красоты, о которой говорит поэт? Кира плавно поднялась, поправляя школьную юбку. Её голос прозвучал в сонной тишине класса как удар скальпеля по стеклу: — Я полагаю, господин учитель, что так называемое «мимолетное очарование» — это всего лишь поэтизированное описание энтропии. Авторы прошлого просто пытались романтизировать неизбежный распад систем и старение биологических структур, облекая физику в красивые метафоры. В увядании сакуры нет глубокого сакрального смысла, есть лишь завершение жизненного цикла клеток под воздействием ультрафиолета и температуры. Это просто подмена понятий. В классе воцарилась гробовая, звенящая тишина. Учитель замер с открытым ртом, смешно моргая, а девочки на первой парте испуганно переглянулись. Преподаватель поспешно переключился на другого ученика от греха подальше, а Кира спокойно села на место. Ей не было дела до чужого шока. Когда наконец объявили большой обеденный перерыв, в коридорах школы началось настоящее броуновское движение. Юми, как ураган, влетела в класс Киры, прижимая к груди яркую коробочку с бенто. — Кира-а-а! Настоящее спасение! Я думала, эта лекция по английскому никогда не закончится! Пойдем скорее на крышу, пока там все козырные места не заняли, погода просто блеск! — Юми схватила подругу за руку, практически силой вытаскивая её из-за парты. Кира вздохнула, но покорно достала свое аккуратное, строго сбалансированное по калориям бенто. Они вышли в коридор первого этажа и направились к лестничному пролету. Возле кабинета Киры как раз стояла группка её одноклассниц, которые бурно, вполголоса обсуждали утренний инцидент. — ...нет, ты представляешь, она реально заявила, что сакура дохнет от ультрафиолета! У учителя аж очки вспотели! Она вообще человек или робот из лаборатории? — донеслось до Киры. Проходивший мимо по коридору Куроо Тецуро, который спускался со своего второго этажа в поисках Кенмы, краем уха зацепил этот разговор. Его кошачьи глаза мгновенно весело сузились. «Энтропия», «ультрафиолет», «робот» — в Некоме был только один человек, способный генерировать такие ассоциации у обычных школьниц. Развернувшись на пятках, Куроо прибавил шаг и нагнал Киру и Юми прямо у начала лестницы, ведущей на крышу. Из-за угла как раз уныло плелся Кенма, уткнувшись в свою портативную приставку и едва не врезавшись в перила. — Охо-хо, какие люди на первом этаже! — громко и непринужденно провозгласил Куроо, закидывая руку за голову и преграждая девчонкам путь. — Кайси-сан, слухами земля полнится! До второго этажа уже долетели отголоски твоего утреннего крестового похода против японской поэзии. Бедный Басё, наверное, в гробу перевернулся от твоих лекций по биологии! Юми удивленно округлила глаза, переводя взгляд с высоченного капитана на Киру, а затем на Кенму, который при звуках голоса Куроо нехотя оторвался от экрана. Кенма замер, увидев Киру. В его золотистых глазах промелькнула целая гамма эмоций: от паники «почему мы снова столкнулись» до острого, шпионского интереса. — Куроо-сан, ваши источники информации излишне драматизируют обычный научный факт, — ровно ответила Кира, даже не замедлив шаг, из-за чего Куроо пришлось немного отступить назад, уступая дорогу на лестницу. — И вообще, мы шли на крышу обедать. Ваше присутствие здесь нарушает наш хронометраж. — Эй, ну зачем так грубо? Мы вообще-то тоже голодные второгодки, сироты при живом спортзале! — Куроо состроил уморительно-жалостливую мину, пихая Кенму локтем в бок. — Кенма, скажи ей! Мы ведь можем составить компанию прекрасным дамам на крыше? К тому же, у меня к тебе, Кайси-сан, есть парочка чисто шкурных вопросов по поводу твоих «алгоритмов». Юми, которая обожала любую движуху и красивых старшеклассников, мгновенно закивала головой, сияя как начищенный чайник: — Ой, да ладно тебе, Кира! Вместе же веселее! Тем более, Куроо-сан такой забавный. Пойдемте, пойдемте, я как раз сделала лишний ролл с тамагояки! Кира мысленно вздохнула, зафиксировав предательство подруги, но спорить не стала — это было бы неэффективной тратой энергии. Вся компания поднялась на крышу. Весенний ветер приятно освежал лицо. Они устроились на деревянной скамейке в тени сетчатого ограждения. Юми тут же защебетала, открывая свою коробочку и демонстрируя Куроо свои кулинарные шедевры, на что капитан волейболистов отвечал кучей комплиментов, умело поддерживая легкий флирт. Кенма сел на самый край скамейки, поджав колени. Его бенто стояло рядом закрытым, а сам он украдкой, сквозь палочки для еды, наблюдал за Кирой. Девушка аккуратно разделила свои палочки и принялась за рис, игнорируя шумного Куроо. — Так вот, Кайси-сан, — Куроо проглотил ролл, предложенный Юми, и перевел хитрый взгляд на Киру. — Ты в прошлый раз так уверенно говорила про наши ошибки в защите. Но ведь теория без практики — это просто пшик. Ты судишь со стороны, с трибун. А на площадке всё решает секунда. Кенма вот не даст соврать — иногда приходится ломать любые схемы ради одного безумного спасения. Кира прожевала, аккуратно промокнула губы салфеткой и посмотрела прямо на Куроо. На её лице не было прежней «роботизированной» маски — скорее, легкое, живое раздражение от того, что её вызывают на спор в её законный перерыв. — Вы путаете импульсивность со стратегической гибкостью, Куроо-сан, — её голос зазвучал мягче, но в нем появились отчетливые, азартные нотки. — Ваш «безумный спасенный мяч» — это лишь следствие того, что на предыдущем этапе кто-то не доработал ногами или не просчитал траекторию нападающего. Если система выстроена идеально, никаких «героических спасений» не требуется. Всё идет по плану. Но вы, как капитан, кажется, слишком любите драму на площадке. — Охо, драма — это моя стихия! — расплылся в улыбке Куроо, довольный тем, что вывел её на диалог. — Но согласись, без этого волейбол был бы скучным перекидыванием мячика. Кенма, ну скажи ей, ты же у нас мозг! Неужели всё можно просчитать? Кенма медленно отложил приставку. Он посмотрел на Киру — прямо, без своего обычного желания спрятаться за челкой. В его взгляде сейчас горел тот самый огонек, который появлялся, когда он находил скрытого босса в игре. — Не всё, — тихо, но очень веско произнес Кенма. Юми даже перестала жевать, удивленная его внезапным вступлением в разговор. — Вчера в рейде один игрок... думал, что полностью контролирует карту. Пересобрал билд, выверил тайминги до миллисекунд. Но забыл, что у босса есть фаза ярости, которая включается рандомно. И вся «чистая математика» полетела к чертям, потому что его система выдала ошибку. Кира замерла с поднятыми палочками. Она прекрасно поняла, о каком именно «вчерашнем рейде» говорит этот сонный парень. Это был прямой щелчок по её носу. Кенма дразнил её, используя их общие секреты прямо под носом у ничего не подозревающего Куроо. Внутри неё колыхнулась волна жаркого, искреннего азарта. Этот «котенок» действительно умел царапаться. — Фаза ярости — это тоже часть программного кода, Козуме-сан, — Кира сузила глаза, глядя на связующего с тонкой, хищной улыбкой. — Её тоже можно внести в уравнение, если у аналитика достаточно данных. Тот игрок... Скорее всего просто оставил себе пространство для маневра. Он не ошибся. Он прощупывал почву. Куроо переводил взгляд с Кенмы на Киру, чувствуя, как между этими двумя буквально искрит воздух. Он, конечно, не знал про их ночные баталии в ММО, но как опытный капитан и друг сразу понял: между странной первогодкой и его связующим идет какая-то своя, очень личная и напряженная игра. — Так-так-так, — протянул Куроо, весело прищурившись. — Кажется, вы двое говорите на каком-то своем, эльфийском языке. Но мне нравится этот настрой! Кайси-сан, если ты так уверена в своих расчетах — может, заглянешь сегодня после уроков к нам на тренировку снова? Не просто мимо пройти, а посидеть на скамейке менеджера. Посмотрим, как твоя «чистая математика» выдержит наш хаос. Кира посмотрела на Куроо, затем перевела взгляд на Кенму. Связующий едва заметно затаил дыхание, ожидая её ответа. Его пальцы слегка сжали чехол приставки. Он хотел, чтобы она пришла. Он ждал этого. — Мой сегодняшний график позволяет выделить минут сорок на наблюдение за вашими... тренировками, Куроо-сан, — Кира изящно закрыла свое пустое бенто. — Но учтите: если я приду, я не буду молчать о ваших тактических дырах в блоке. И выскажу все недовольство вами по полной. — сказала Кира ухмыляясь. — Ловлю на слове! — Куроо победно вскочил со скамейки, когда прозвенел звонок на урок. — Кенма, шевелись, у нас физика, опоздаем — учитель нас самих на атомы расщепит! Юми-чан, спасибо за эти прекрасные роллы, ты чудо-ангел! Кайси-сан... ждем тебя в четыре,не опаздывай... И не разочаруй мою предсказуемую защиту. Второгодки быстро скрылись за дверью лестницы. Юми тут же повернулась к Кире, её глаза горели от любопытства: — Кира-а-а! Что это сейчас было?! Вы с Козуме-куном так смотрели друг на друга, словно собираетесь устроить мировую войну! Вы что, тайно общаетесь? Кира поднялась, поправляя сумку, и вернула лицу свое привычное, непроницаемое выражение. Но кончики её пальцев всё еще приятно покалывало от предвкушения. — Мы просто... сверяли базы данных, Юми. Идем в класс, иначе нарушим расписание.