Ловушка для гроссмейстера<3

Март в провинции уходил неохотно. За панорамными окнами особняка Кайси лежал плотный, потемневший снег, а сырой мартовский воздух то топил сугробы, то сковывал их ледяной коркой. Но внутри двухэтажного дома, залитого мягким светом дизайнерских светильников, царило лето, причём в самом шумном и хаотичном его проявлении. На просторной кухне, отделанной светлым мрамором, приятно шкворчало масло и пахло запечённой рыбой, по коридорам разносился бесконечный топот босых ног, а в гостиной шёл затяжной строительный процесс. Семь лет - возраст, когда масштаб твоих архитектурных замыслов ограничивается только количеством деталей в коробке. Харуто, пыхтя от усердия и высунув кончик языка, возводил посреди ковра огромную «неприступную токийскую стену». -Кайси! Смотри! - звонко крикнул он, зажав в кулаке жёлтого пластикового человечка в шлеме. Это будет волейбольная сетка, а вокруг -мой секретный тройной блок! Токио сдастся без боя, когда ты приедешь! Кира, сидевшая на полу рядом с раскрытым чемоданом из премиальной матовой кожи, мягко улыбнулась, не отрываясь от аккуратного складывания вещей. На ней были свободные, идеально отглаженные трикотажные брюки и мягкий кашемировый джемпер кремового цвета -простая домашняя одежда, которая на её точёной фигуре почему-то выглядела как с обложки дорогого журнала. Длинные волосы были перехвачены лаконичной матовой заколкой, открывая изящную шею, а от запястий исходил едва уловимый, сложный шлейф парфюма с нотами горького апельсина и дорогой ванили. Состоятельность родителей - известных в префектуре благотворителей и крупных меценатов -никогда не была для Киры поводом для хвастовства. Она не любила выставлять деньги напоказ, но безупречный вкус, безукоризненная ухоженность и привычка к качественным, дорогим вещам выдавали её высокий статус в каждой детали. -Твой блок, может, и выстоит, Харуто, - заметила она, ловко упаковывая в вакуумный пакет стильное демисезонное пальто, -но у тебя только что украли доигровщика. Посмотри направо. Харуто резко обернулся. Восьмилетняя сестрёнка с абсолютно невозмутимым видом уже тащила двух Лего-человечков в сторону своего кукольного домика под массивным дубовым столом. - Эй! Отдай! Они не пойдут на твое глупое чаепитие, у них финал префектуры! - взвизгнул мальчик и ринулся в погоню, мгновенно устроив на пушистом ковре мелкую, но отчаянную потасовку с отниманием пластиковых деталей. Из кухни, лавируя между дерущимися младшими с грацией опытного официанта, вышла двенадцатилетняя сестра. Она бережно несла поднос с фарфоровыми чашками и заварником, от которого поднимался пар с ароматом земляничного чая. Остановившись у чемодана Киры, девочка с явной тоской посмотрела на аккуратные стопки одежды. - Мама там на кухне с ума сходит, - негромко сказала она, присаживаясь на подлокотник кресла и поджимая под себя ноги. - Пытается приготовить всё и сразу, будто ты уезжаешь на необитаемый остров, а не в столицу. Кира... ты правда уезжаешь уже завтра утром? Тебе не страшно? Вдруг комната в общежитии окажется ужасной, с тонкими стенами и кучей шумных соседок? Кира подняла глаза от чемодана и успокаивающе улыбнулась сестре. Ей и самой было немного волнительно, но показывать свои слабости младшим она не привыкла. В этот момент телефон на журнальном столике вибрировал от входящего уведомления. На экране высветилось сообщение от старшей сестры, двадцатишестилетней Саи, которая уже несколько лет жила в Токио и работала стоматологом: *«Привет из Токио, сестрёнка)! Завтра встречаю тебя прямо у вагона, так что не вздумай тащить чемоданы сама. Насчёт общежития: администрация школы распределяет комнаты строго в день заселения, когда ты подпишешь договор, так что внутрь меня сегодня не пустили. Но я проверила район вокруг - там тихо, много зелени, а до клиники мне ехать всего двадцать минут. Жду мелкую!»* Кира быстро набрала короткий ответ: *«Уже пакуюсь, завтра буду».* Она и близко не подозревала, что её состоятельные родители, беспокоясь о комфорте своей одарённой дочери, уже провернули тайную операцию. Отец через свои связи и крупное спонсорское пожертвование академии Некома полностью профинансировал перестройку стандартной комнаты. Вместо тесного угла с двухъярусной кроватью Киру ждала полноценная изолированная мини-квартира на одного человека - со своей собственной компактной кухней, индивидуальным санузлом и просторной зоной для учёбы. Родители решили сохранить это в секрете, чтобы устроить дочери приятный сюрприз и избавить её от бытовых трудностей столичной жизни. В гостиную вошла мама, держа в руках кухонное полотенце. На её лице читалась та самая благородная, любящая паника, которая бывает только у матерей перед отправлением ребёнка во взрослую жизнь. - Кайси, ты точно положила тёплый шарф, который мы купили в Киото? Токио - это же сплошной сквозняк из подземных переходов и ледяных кондиционеров! И у тебя там весь режим сна нарушится, я знаю этих студентов, они играют в приставки до четырёх утра. Ты же будешь спать на лекциях! - Мама, - иронично, но невероятно мягко протянула Кира. Она изящно поднялась с пола, подошла к маме и крепко обняла её за плечи, буквально заземляя её тревогу своим спокойствием. - В Токио все спят в метро, это часть их сумасшедшей столичной культуры. Так что если я недосплю ночью, то просто доберу свои пятнадцать минут по дороге на инъяз. К тому же, Сая обещала караулить меня. Если я проспаю - она приедет со своей стоматологической борфрезой и разбудит меня за секунду. Мама тихо рассмеялась, утирая слезу уголком полотенца, и легонько шлёпнула Киру по руке: «Глупости какие говоришь». В углу гостиной, у большого окна, выходящего на заснеженный сад, сидел отец. Всё это время он молча и сосредоточенно возился с большой дорожной сумкой Киры - проверял прочность кожаных ремней, замков и чинил заедающую молнию на боковом кармане. Его молчание никогда не было холодным, оно всегда было наполнено глубокой мужской заботой. Мужчина, чьё имя в провинции ассоциировалось с надёжностью, силой и масштабными благотворительными проектами, сейчас был просто отцом, который отпускал свою любимую дочь в огромный, чужой мегаполис. Он поднялся, подошёл к Кире и протянул ей исправную сумку. - Бегунки заменил, смазал воском, теперь не заклинит, -негромко произнёс он, пристально всматриваясь в лицо дочери. В его глазах, обычно строгих, сейчас читалась безграничная гордость. - Кайси, если в Токио кто-то будет докучать, если возникнут хоть малейшие проблемы с комендантом или документами - звони мне в любую минуту. О финансовых вопросах даже не задумывайся, твоя единственная задача - учиться, практиковать языки и идти к своей цели. Мы во всём тебя поддержим. - Спасибо, пап, - Кира приняла сумку, чувствуя, как к горлу подступает ком, и крепко, изо всех сил обняла отца. Когда суета немного улеглась, взгляд Киры упал на журнальный столик, где чуть в стороне от новеньких ультратонких гаджетов, дорогой косметики и глянцевых журналов лежала старая, тяжёлая коробка из тёмного дерева. Кира подошла ближе и медленно провела кончиками пальцев по её гладкой, лакированной крышке с лёгкими потертостями на углах. Дедушкины шахматы. Единственная вещь, которую она упаковывала лично, без спешки, с особым, почти сакральным трепетом. Дедушки не стало, когда ей исполнилось всего десять лет, но именно эта доска связывала её с ним крепче любых слов и обещаний. Кира до сих пор помнила тепло его больших рук, когда он учил её правильно держать фигуры, и его негромкий, прокуренный голос: *«Кайси, на доске, как и в жизни, ты можешь потерять самую важную фигуру, лишиться того, что любишь. Но игра на этом не заканчивается. Слышишь? Настоящий гроссмейстер не паникует. Он просто вытирает слёзы, оценивает новую расстановку сил и перестраивает стратегию»*. Эти слова спасли её, когда в тринадцать лет из-за тяжёлой травмы колена врачи вынесли безжалостный вердикт: проф-уровень в волейболе закрыт навсегда. Для Киры, которая на тот момент была признана лучшим либеро среди средних школ префектуры, это был сокрушительный удар. Она помнила ту звенящую пустоту и скрип кроссовок, который ещё долго снился ей по ночам. Но дедушкино воспитание и твердый характер Кайси не дали ей сломаться. Она переплавила нерастраченную спортивную злость и азарт в интеллект. Стала заядлым геймером, начала сутками просиживать за консолями, изучать тактики игр, а главное - сумасшедшими темпами учить языки. Английский, французский, испанский... Она поглощала фэнтези и детективы в оригиналах, скрывая свои истинные успехи от сверстников. Шахматы стали её новой линией защиты, её вторым шансом доказать себе, на что она способна. И её цель стать профессиональным игроком была абсолютно осознанной. Харуто, наконец отвоевавший своих пластиковых роботов у сестры, с громким топотом подбежал к столику и настойчиво подергал Киру за край мягкого джемпера. - Кира! Ну раз ты уезжаешь... Ну пожалуйста! Давай одну партию? Самую быструю! Покажи ещё раз, как ставить этот твой хитрый детский мат, а я попробую защититься своей токийской стеной! Ну давай! Кира посмотрела на часы, затем на громоздкую Лего-сетку посреди комнаты, и на её губах заиграла та самая лёгкая, кокетливая и одновременно невероятно уверенная полуулыбка, которая идеально скрывала её внутренние переживания. - Ну хорошо, великий архитектор, - Кира изящно опустилась на колено перед столиком и мягко щелкнула латунной защёлкой старинной деревянной коробки. - Расставляй фигуры. Посмотрим, выдержит ли твоя неприступная стена мой королевский гамбит.