Секреты за закрытыми дверями

Мир вокруг встал. Мы молчали и Россия лишь ближе прижал к себе букет. – Я не ослышался? Вы сказали отца? До этого я кричал, а сейчас тихо и мирно переспросил. Ещё раз. Россия лишь недовольно всплеснул руками в непонимании и ненависти на этой почве. – Да. Да! Я сказал "отца". Именно это слово. Не нравится? Папы. Родителя. Он зло процеживал, кажется я совсем сбил его с толку. Но по настоящему сбит с толку был я. – Вы воспринимаете его как отца или он Вам приходится отцом? Россия впал в ступор. Глаза его расширились, зрачки уменьшились а брови сомкнулись на переносице. Он так и застыл с полуоткрытым ртом и широко разведёнными руками. Я ждал ответа. Ждал и боялся переспросить. Дыхание сбилось и я чувствовал, если Россия не даст ответ в ближайшие время - я взорвусь от напряжения. В окнах снова замелькали силуэты. И неподалёку хлопунула дверь машины. – Что происходит? Угрюмый Германия недоверчиво глянул в мою сторону, но я не мог отвлечься хоть на секунду. Казалось это мой единственный шанс знать правду. Но русский молчал, не отводил от меня взгляда, как и я от него. Снова стал похож на рыбу, пытался что то сказать, но вновь только открывал и закрывал рот. Герман встал между нами. Одной рукой он держал грязную тряпку которой пытался остановить неостанавливающуюся кровь, а второй потряс меня. – Ты знал? Мой голос был таким слабым и сиплым, что я не узнавал самого себя. – О чем? Германия не был настроен со мной на диалог. Видимо всё ещё думает, что это я выслал ГДР и подстроил конфликт. А может ему просто очень плохо из за травм. – О том, что Россия это РСФСР ФРГ скептично выгнул бровь, а РФ сзади него чуть не захлебнулся негодованием. – Об этом все знают Сказал это так просто, так легко, как само собой разумеющееся. – Будь человеком. Скажи, тебе ГДР рассказал? Германия осторожно прикоснулся ладонью к моему лбу, затем нащупал мой учащеный пульс, а когда попытался снять очки я аж отпрыгнул. Эти двое удивлённо переглянулись. Наверняка уже для себя решили, что я под чем то. – ФРГ, тебе ГДР рассказал? Они оба выпучились на меня. – Это ложь Продолжил я сам, не дождавшись ответа ни одного из них. Уверенность вернулась. Но я снова её потерял. "Ты уже не одно поколение мощнейшая сверхдеражава, владеющая такой секретной информацией, что у любого голова вспухнет. А сейчас ты сомневаешься в таких простых моментах?" СССР уже как 35 лет мертв, множество из его секретов уже всплыло наружу, а я до сих пор не знаю про его детей и внуков? Голова закружилась, я пошатнулся и схватился за багажник машины. Герман не смотря на все сомнения и собственные травмы подскочил ко мне и приобнял за пояс. "Неужели тебя как суку вокруг пальца вертят? Сколько ещё такой информации которую знают все кроме тебя?" Я почувствовал как готов развалиться, прям тут, прям сейчас, даже перед политическим соперником. Окровавленная пыльная тряпка упала в снег, я опустил глаза и от вида высохшей крови меня замутило. Я вспомнил все те моменты, когда незнание вроде бы "мелочной" информации сыграло со мной жестокую шутку. "Сначала я не знаю о том что РСФСР это Россия, а потом узнаю о том, что СССР на самом деле не распался и на меня сейчас направлена тысяча ракет?" Ноги подкосились и я наконец заметил, что Германия, освободив и вторую руку, уже давно придерживал меня за талию. А сейчас и вообще почти держал на руках. Россия изучающе смотрел на это всё. Чем больше я повисах в руках подопечного, тем мрачнее становился русский. Возможно ему противно смотреть на то как я распластываюсь тут. Хотя я не понимаю этого, мне наоборот было бы приятно видеть как дохнет моя "политическая заноза". "Россия и РСФСР один и тот же человек.. как?" Это не укладывалось в моей голове. – Может скорую вызывать? Пробасил Россия. – Не надо Аж на немецком огрызнулся Герман. Одной рукой он отворил дверь машины. И попытался меня туда аккуратно вложить, но я вовремя понял в какой глупой ситуации оказался. Меня, ничего не понимающего и не знающего как пьяную омежку на руках всовывают в карету. Стыдоба то какая. Я подскочил, в глазах сразу потемнело, чуть не уткнулся носом туда, где лежала истерзанная тряпка. "Может быть там мне было б самое место" Сохранив баланс я попытался сохранить и лицо перед другими странами. На улицу снова высыпали нетерпеливые республики, они были полны усталости и непонимания "почему он все ещё здесь?" – У меня есть документы. На тебя. Они всегда с собой. Мне нужен компьютер. Россия одновременно не понял меня и в то же время был поражен мой наглостью – Любой компьютер, у меня флешка. В подтверждение я судорожно расстегнул куртку, оттянул пиджак и начал расстёгивать пуговицы на вороте рубашки. Они никак не хотели поддаваться и поэтому я с усилием вырвал первые две. Зацепил верёвку висящую на шее и приподнял. Кроме флешки зашелестели ключи, карточка входа в ООН и многое другое. Россия задумчиво уткнулся взглядом в устройство.

***

Вот уж никогда не думал, что действительно смогу попасть в дом СССР. Казалось моё присутствие угнетает всех, кроме восточных славян которые и пустили меня. Беларусь поддержал Россию, а Украину видимо настолько поразило моё не знание, что от любопытства он сам предложил не ехать никуда и поскорее со всем разобраться. Германия замялся на входе. В нём осталось чувство такта и отвращение ко всему постсоветскому. Но республики не желая оставлять немца без присмотра быстро повели его за мной. Дом пах как то по особенному. Я хотел бы насладиться этим местом, но с каждым шагом я чувствовал как напряжёние завязывается узлом в моём животе, стоит комом в горле и как от него густеет кровь. Республики разговаривали на своих языках, перешептывались и кто то продолжал заниматься делами. Убирались, готовили еду на завтрашние поминки.. в общем около бытовая рутина, которой мне всю жизнь не хватало. "Семья. Это семья. Какая бы она несовершенная была." Я завидовал. По черному завидовал. Мне тут нравилось. Но я не мог мотать головой по сторонам или расспрашивать про что то, они и так уже позволили мне слишком многое. Меня направо, прямо и вверх по лестнице завели в самую осовремененную комнату, я сразу подметил рыжего мурлыку. – Надо было компьютер поменять, так и знал ведь.. Еле живой комп всё таки включился. И я почувствовал небольшую неловкость со стороны хозяев. Волнуются сможет ли эта рухлядь потянуть мои файлы? Или думают, что я что то сделаю с их техникой. Что нибудь вызнаю и украду? Последний, да и первый в принципе, вариант показался мне невозможным. Комп был снесён до заводских, так что после меня они сделают это ещё раз без колебаний. Я нашел порт для своей продвинутой флешки и не дожидаясь вставил. Открылось множество окон, некоторых статей в ближайшем браузер-поисковике и многое другое. Меня даже не волновало запомнят ли мои пароли которые я без колебания вводил у всех на виду. Здесь и сейчас мне насрать на всё, кроме.. – Вот! Я резко развернулся на стуле качалке и продемонстрировал толпе документацию. Там были даты, подтверждения, печати, договоренности. Вообще всё, что у меня было на Россию. Но на одно я остервенело указывал - дата рождения. Русский занялся изучением и я наконец то начал видеть хоть что то кроме своих мыслей. Комната была темной, шторы каким то образом оказались задернуты. Все освещала только тусклая лампочка над головой. И то этот свет перекрывался от множества теней. Прибалтика, Кавказ, Средняя Азия, Восточные Славяне.. Я почувствовал себя крокодилом в заснеженной таёжной деревеньке браконьеров. По коже пробежал липкий мороз. Кто то стоял в фартуке, кто то с ножом, кто то крутил в руках, что то вроде молотка или пульта от телевизора. Мне стало не по себе. Все они смотрели на меня, с интересом, с азартом. До этого многие даже не подходили по мне так близко, не было причин или статус мой высок. Поэтому и я видел их так впервые За спиной РФ, нависшего над компьютером я увидел ГДР и Молдову. И с облегчением заметил, что они вытирают окровавленную голову ФРГ чистым влажным полотенцем, обрабатывают перекисью, а затем чем то мажут. Но Герман был напряжён. Он смотрел на меня стеклянным взглядом, наверняка умоляющим поскорее уйти. Это беспокойство передало и мне. – Это в корне не верно Отозвался Россия. И сразу указал мышкой на усечку. – Вот эта печать. Она сфабрикована. Он лицом почти упёрся в монитор и указал мне на вторую такую. – И вот эта кажется, тоже, но не уверен. – Будут какие нибудь более весомые доказательства? Те что докажут мне ваши слова? Русский снова нахмурился и я предложил пролистать всю папку. Даже уступил место в кресле. – Ну а зачем, скажите мне, моей же и британской разведке меня дурить? Россия нахмурился, а затем неожиданно попросил всех выйти. Я с тоской провожал взглядом Германию, и он также озирался на меня. Когда мы остались вдвоём - я выдохнул. Огромное количество незнакомых наверняка Альф и бет сковывало меня. "Они успели понять, что я омега?" Наверняка нет. Возможно я уже бесплоден, а может и вовсе импотент. Компьютер оказывается шумит намного громче, нежели мне казалось с ещё около 20-тью шуршащими и дышащими государствами в комнате. – Как Вы объясните это? Россия встал со стула и это добавило враждебности к его словам. Естественно это не могло напугать меня, но насторожило. Я взглянул на документ. Ничего особо важного, просто какой то закон по облагораживанию городов Федерального значения. Видя мою незаинтересованность РФ продолжил: – Этот документ ещё на свет не успел появиться, как сразу был уничтожен. Чувствовалось напряжение в русском. Оно витало в комнате, в доме и на улице. Но единственное, что было в моей голове, так это "Он и вправду РСФСР?" Я рассматривал. Под солнцезащитными очками не было видно глаз и я бесстыже взглядывался в лицо России. "В такой атмосфере он всё таки похож на СССР" Удовлетворенно сделав такой вывод я сразу разочаровался, вспомнив какой завтра день. – Вы правда все это врем.... Россия, решив быть более тактичным, недоговорил и опустил голову. – Вы думали РСФСР мой отец? – Да Если передо мной и вправду собственной персоной стоит РСФСР - я разочаруюсь. В себе. Глубоко и надолго. – Я и сейчас так думаю РФ выпрямился. – Почему же? У меня не было ответа. Да и не хотелось мне говорить. Стало как то... Как то гадко. "Вот бы сейчас просто телепортироваться домой" Наверно потому что мне хотелось думать, что РСФСР что то загадочное. Он мистически появился в моей жизни и пропал без следа, единственное, что у меня было, так это фотография в кабинете Китая и поцелуй. Я опомнился. И если РСФСР и Россия один человек, то он должен о нём знать. В голову закрались сомнения: "А если он не помнит? Тогда я буду выглядеть странно" "Почему я вообще, старик, держу это педофильское сладострастное воспоминание в голове? Может и не стоит тогда напоминать.." "РСФСР мог рассказать сыну об этом случае" Мы молчали. Россия пролистал ещё пару слайдов, так, для виду. Я видел - он о чём то грустно задумался. " -Сколько тебе лет? Не знаю, хотелось ли мне снова услышать его голос и понять что все реально или это щемящее чувство давит на меня тем что я сделал глубоко мною осуждаемое. -Семнадцать Дверь скрипнула и закрылась. А я почти что схватился за сердце. Так мало, я и предполагать не мог. Возможно это был первый поцелуй в его жизни. Я задумался. И мой тоже. * – Вы помните то время когда Вам было 17? Он замер. Выпрямился. Повернулся ко мне. Напрягся. – Помню Уставился на меня. – И? – Что "и"? – Я Вас "проверяю", не Вы меня. Я заметил как Россия сомкнул челюсть - выступили жвала. – РСФСР, Вы помните что было когда Вам было 17 лет? Я почувствовал как у меня затряслись руки. Перед глазами замелькал образ того мальчика во тьме. – Помню, и кабинет Ваш помню. И то как из ООН забрал меня отец.. На последнем слове голос его стал совсем тихим. – Я.. Все продолжал и продолжал Россия. –..думал Вы забыли, а оказалось просто не знали, что я ... Что я жив. Он не говорил, а шептал. В глазах русского я второй раз в жизни увидел эти эмоции. * РСФСР выглянул в окно. Глаза выражали так много эмоций. Мальчик показался мне очень человечным, ни одна страна не могла так. Государства, всегда, казалось мне, сразу рождались сдержанными и чёрствыми, лишь потом, некоторые, примеряли на себя маски веселья и беззаботности. * Он приблизился. Этот высоченный и широченный силуэт, сейчас весь такой мягкий и улыбчивый подошёл на расстояние вытянутой руки. А я отпрянул. "Я Испугался." Выдернул флешку, очистил компьютер (он терпеливо ждал, пока я обращу на него внимание и не дёргал). Но срываясь на бег быстро вышел. – Соединенные Штаты Америки, постойте. Прошептал Россия. Я ускорился Он впечатлся в пару своих родственников, которые сразу же поспешили скрыться. Да и грузная фигура уступала моей в скорости. – США! Беларусь попытался перекрыть мне путь. Я выбежал из дома. Пулей пустился к машине. Ключи были в замке. Я обернулся на дом, на, предположительно кухне, в окне я увидел силуэт. Германия стоял во весь рост, вплотную к стеклу и смотрел. На машину смотрел. На меня смотрел. В его глазах был немой и жалостный вопрос "Ты правда так поступишь?" Когда Россия был на половине пути к машине я дал по газам.

***

Как в тумане я слушал Секретаря – Да, приеду.... Угу'м. Да... Я доверял ему, как и всей его семье. – С аэропорта меня Джон заберёт? Я получил отказ ввиде срочности дела. Ладно, пусть. Пусть он врёт мне в лицо, хотя я знаю, что Джон прилетит в Вашингтон быстрее. Значит так надо. Накатила усталость - ночью я не спал, а с утра уже понахватался впечатлений. Меня забрал личный самолёт. Я сел. Один. Теперь один. "Может я сам виноват, что у меня ни друзей, ни семьи?" Я с горечью подумал о Германии. Но это не самая экстренная ситуация, он должен понимать. Я кинул его не на войне и не в жерло вулкана, а рядом с его братом. "Но как же наверно позорно ему будет просить помощи у России, что бы вернуться домой"

***

"Россия и РСФСР и вправду один и то же человек?" Я обдумывал изменения в поведении русского. Он помнит тот день. Кажется так же четко, что и я. "А если бы я не сбежал?" Наверно он тогда б подошёл и... Я задумался. "И что б он сделал?" Из самолёта я попал во все тот же черный лимузин. Но только мельком смог рассмотреть водителя и на секунду мне даже показалось, что это личный водитель Президента. Рядом со мной сел Джошуа - мой секретарь. Я давно его не видел, поэтому даже не сразу признал. Он ничего не сказал. Даже не поздоровался. "Это потому что мы уже по телефону сегодня говорили?" Мы молча ехали до Белого Дома. А потом он дал мне выпить. Горло обжог алкоголь. – Для успокоения. Заверил меня Секретарь. Но был привкус ещё чего то. "Возможно я просто на нервозе" В голове был шум. На улице заморосил дождь - я облегчённо выдохнул. Меня всегда успокаивала такая погода, не смотря на то, что она напоминала о холодных и мрачных улочках старой Великобритании. Сейчас наверно мы с отцом начали бить все рекорды по времени нашего не взаимодействия. Мы оба не выходили на связь, не обменивались документацией, не отправляли политиков друг к другу на территорию и даже никак не взаимодействовали с Фондом. У чая номер 229 что то со сроком годности. Я точно не знаю, но я лично и беспалевно с ним на воротил дел. Британия, в свой обычный обход, уже давно должен был заметить неполадки и выслать специалистов. Но он тянул. Я с прискорбностью понял - "Снова один". До этого я хотя бы чувствовал присутствие британца или мог попить горячий шоколад с немцем. Но сейчас мне было стыдно смотреть им обоим в глаза. Одного я чуть не задушил, а второго бросил. "Но люди то, мой народ, меня любят?" Хотелось бы в это верить. Обычно мне это не свойственно, но я вспомнил не политическое событие около полугодовалой давности - Джейкоб Браун. Этот парнишка и вправду любил меня как Родину. И на радостях, прям перед 300 летием моего правления и всеобщеамериканского патриотического подъема - бросил курить. Его организм астматика не справился с таким резким изменением и не выдержал. Он начал умирать среди стран, а закончил в карете скорой помощи. И я видел первое и знаю о конечном результате. И мне горько. "А теперь его сестра журналистка одна из тех, кто так слезно зовёт меня на интервью.." Машина остановилась, в окнах я увидел Белый дом. Официальная резиденция президента в этот раз решила меня встретить. На улице стоял без преувеличения весь состав кабинета Президента. Первым в глаза бросился конечно же Вице-президент. За ним проглядывалась Джессика - секретарь. Министр внутренних дел и Министр внутренней безопасности стояли справа. Слева возвышался Министр финансов. Беглым взглядом я насчитал ещё 8. Среди них не хватало Министра Обороны и Генерального прокурора. Также я по логичным причинам не досчитался Генерального секретаря . Прежде чем выйти я поинтересовался у Джошуа, что происходит. – Я увольняюсь. Безэмоционально сказал он. Глаза мои расширились. – Как увольняешься? Даже не думай об этом! Джереми немного подрастёт и мы поставим его на твоё место. Секретарь вышел из машины. А я почувствовал как внутри меня начало разгораться пламя. "Что происходит?" Надо было что то срочно предпринимать. "Я нахожусь в одном из около 20 президентских бронированных лимузинов. Или же.. Раз они не вызвали Джона, то он остался в Нью-Йорке. Значит ключи от моих Вашингтонских лимузинов все тут.. И у Секретаря есть к ним доступ. Вероятней они всё таки воспользовались моим, нежели презеденским" "Холодильник" Внутри, где всегда стоял салат с курицей, теперь пусто. Сбоку дверцы находился мой неизменный синий термос под кофе, а морозильный отсек был завален льдом. Я схватился за термос и сразу послышался звук металла о метал. Открыв и перевернув мне в ладонь выпал магазин. Улыбка заиграла на моём лице когда раскопав лёд я нашел sig sauer p320 Почувствовал хоть какой то контроль над ситуацией я внутренне поблагодарил судьбу, что они не успели обчистить мою тачку. Чуть посмелев я тоже вышел из машины. Разряженный мокрый воздух приятно заполнил легкие. Но нервозность подкинула воспоминание рокового дня, когда я сбросил напряжение за все те года подчинения и мстительно душил собственного отца. Я подошёл к Вице. Его трясло, вряд ли от холода, врял ли от страха. Скорее от предвкушения.. Мы все зашли внутрь и направились в Овальный кабинет. Камеры. В белом доме было полно телевизионных камер. Было и много других.. странностей. Мне позвонили. Я осекся. В тишине мы слушали мою непремечательную мелодию личного номера. Я терялся в догадках кто смог до меня дозвониться. Открыв второе, практически севшее, устройство я заметил пропущенные. Не было б на мне очков, все присутствующие узрели мой шок: Пропущенный получасом ранее от Государственного секретаря и Директора национальной разведки . Один пропущенный минуту назад и один входящий прямо сейчас был от Китая. Три пропущенных в течении целого дня от Джона. И перекликающийся с входящим один от Правительства и Главы России. Я подпрыгнул когда одновременно с ещё двумя звонками от КНР и Правительства РФ мне поступил и от Британии. – Секунду Я вполне имел права отойти от министров, что бы принять международный звонок. Отступив на пару шагов назад я заметил - всё прекратилось. До меня дошло. Они глушили связь. Заглянув в свой рабочий телефон я также обнаружил пропущенные. "Бунт?" "Дебош?" "Революция?" Я прекрасно понимал, что в Овальном кабинете всё начнется. -Мне нужно отойти туда, где в Белом доме есть связь. Вы пока можете идти я подойду через пару минут. Никого не удивило мое спокойствие - им было это на руку. Ушли все кроме Вице. Он ненавидел меня каждой клеточкой души. И сегодня позволяет себе это показывать. "Мне пиздец" После всего того, что я наговорил и сделал ему, пригрозив при этом казнью - я не жилец. Потому что весь Кабинет Президента и он сам уже в Овальном кабинете. Потому что они много раз подставляли меня и рыли яму, подставляли и придумал план и пригласив журналистов готовы уничтожить меня. Я сохранял спокойствие и искал место со стабильной связью. Мимо меня прошла женщина. Сразу её узнав я почувствовал ещё большую досаду. Это была журналистка которой вчера в интервью я отказал в последний раз, прям перед тем как выключить компьютер и улететь с Германией в Москву. И по совместительству это была старшая сестра Джорджа Брауна. С досадой взглянув в её злое лицо я принял первый же пришедший звонок. – Не упоминай моё имя Заговорил роботизированный голос. – Я один и нас никто не прослушивает. Отозвался я, понимающе принимая эту конспирацию. Дальше уже заговортл сам Китай: – Где Вы? – В Белом доме. КНР в ответ на это взвыл как от зубной боли. – Я тебе не помощник. Помни, что моему правительству выгодно твоё. Он обращался на "ты". – Китай, не хорони меня раньше времени. – Ты не понимаешь всей серьёзности.. я против тебя. Я зажмурился. Звонок перехватил неизвестный номер, но по голосу я сразу понял, что это Британия: – Германия заманил тебя в Москву, что бы отвлечь. – ... – Держи лицо. Трансляция начнётся сразу как только ты зайдешь в кабинет. Заговорил он и сбросил. На некоторое время я стоял в тишине. До меня попытался дозвониться Государственный секретарь. Но его линия связи была перехвачена. Следущий звонок был от Главы правительства России. Я взял. Не знаю зачем. Не знаю почему. Но я поднял трубку. – Ало..? Может я просто хочу как можно сильнее отсрочить то, что сейчас произойдет? – Соединенные Штаты Америки не отказывайтесь от своих полномочий. Российская Федерация, Я - Президент Российской Федерации, Парламент и Совет Федерации Российской Федерации, всецело поддерживаем Вашу сторону конфликта. Это и вправду был его президент. У меня не было вообще никаких вопросов по поводу откуда у них мой личный номер. Россия был в хороших контактах с его "управляющим". Так же как и Беларусь, да и Украина. Значительная часть СНГ теперь за меня? Меня должно это подбодрить? Меня должна была успокоить вся информаци сейчас? "Предупрежден значит вооружен?"!? ДА МЕНЯ НАПУГАЛО ЭТО ДО УСРАЧКИ! Внутренне и физически я заметался. Холодный и липкий пот начал стекать с меня. НЕТ! Не могу. Не могу делать вид, что все нормально. Я хотел быстрее начать неизбежное. Иначе прям здесь и сейчас у меня случится нервный срыв. Какая трансляция? Что будет? Мне некуда бежать, кроме как вперёд. И я вскочил в овальный кабинет. Влетел туда. Последние сутки я не ел, не спал и ничего не понимал. Прожектора ослепили даже в солнцезащитных очках, а следом я и вправду услышал как крутятся механизмы и как противный голос уллюдка вешает публике: – Величайшая честь, которую может удостоить история, - это звание миротворца. Повторение начала речи Джимми Картера 1977 года. Причем тут это? – Ваша сила может компенсировать мою слабость, а ваша мудрость поможет свести к минимуму мои ошибки. Пусть наши недавние ошибки возродят приверженность основным принципам нашей нации, потому что мы знаем, что если мы будем презирать собственное правительство, у нас нет будущего. Что, он обращался к американцам речью Рональда Рейгана (1981)? Я пытался сохранить спокойствие и во время того как слушал речь и во время того как разглядывал всех находящихся. – ..мы хотим господства человека над тиранией и нищетой.. Пока Президент дополнял сказанное словами Ричарда Никсона (1969). Я заметил Министра Обороны. Вот он, голубчик. Переписавший все грехи, как минимум за Чёрное море, на меня. А потом белобрысый низкий выблядок начал проталкивать уже свой проникновенный бред. Я не выражал никаких эмоций и ничего не предпринимал. Камеры отвернули от меня для лучшего ракурса Президента. И тогда я почувствовал как меня подперли сзади. Министры, так же скрытые тенью, хищно глазами пожирая зрелище смотрели на меня. И на Вице, который стоя сзади с чувством полного превосходства стянул с меня куртку и схватил за грудь. Его перед и живот вплотную прижались к моей спине. Он отвел бедра назад и редко подался вперед - толкнулся. Меня чуть не стошнило. Вице сымитировал половой акт. Журналистка с которой мы столкнулись в коридоре, видя это унижение пожелала поскорее направить все камеры, но её остановил Глав.Корреспондент . Но зато когда я, возмущенный и взволнованный резко развернувшись ударил альфу по лицу, он, глава всей журналистики, отпихнул оператора и сам принялся за съемку. "Я в западне" – То, что имеет смысл, - не то, кто.. Президент обернулся на меня. Руки буквально уже были скручены за спину Федеральной полицией и я ничего не мог сделать – .. или какая партия контролирует правительство, а то, что народ контролирует правительство. Этот день войдёт в историю как день, когда люди стали собственниками этой страны опять... С этого самого дня будет новая стратегия, которая будет руководить нашей страной. Он подошёл ко мне, я не вырывался. Просто понимал что это бесполезно пробовать отделаться от двух бронированных альф. Президент закончил свою речь, а я обисиленно болтался в руках военных. "Главное не натворить дел. Мой народ за меня заступится" Я держался. – Глава Соединённых Штатов Америки и сама страна делят власть пополам.. Когда в речь вступил Вице и дальше полетели обвинения в моём превышении полномочий - я держался – Мне страшно и неловко говорить об этом, но я множество раз становился жертвой таких преступлений.. Вице начал заливать сладкую песню о том как я его принижал, использовал и в итоге они продемонстрировали видео. Я бы возмутился - оно было подделкой. Там я заставляю его направить 6 флот в Черное море, мобилизовать и перевести армию ближе к границам Мексики, выставить ракеты на Аляске, ближе к России. Был план и об экономическом падении Китая и о нападении на Иран. Я смотрел. Я был жалок. "Как же я жалок" Я не мог сразу же кричать и обвинять во лжи. Что то из этого было правдой. Копало моё правительство под всех стран. Они вынюхивали годами мои оплошности. Я понял что и конфликт с Германией был их идеей. Я осознавал, висел, слушал. Иногда меня встряхивали, кричали, что угодно делали. Но про физическое было плевать - продумывал план. Было продемонстрировано и то, как недавно, в его синем кабинет, я за галстук, его "спускал" и принижал. "Ему самому то не стыдно это выставлять на всеобщее обозрение?" Потом вскрылись ещё новости: – Омега! С меня сбросили очки. Яркие лучи ослепили. Я держался. "Сохрани лицо. Потом мы сотрем этот день из человеческого сознания" Я знал, что я сука во всех смыслах. Но было неприятно ведь: Это напоминание Великобритании, это узнает Германия, это повергнет в шок Китая и не знаю какую реакцию вызовет у России. Я лишусь некоторых контрактов и союзников. Буду слабже перед некоторыми врагами. Я. я... Я! Я думаю только про себя. Мне страшно за себя. Надо думать, надо выкарабкиваться. Но я дрожал от гнева и нервоза когда смотрел в камеру. Все узрели моё лицо. Глаза. Я скрывал их. Годами. Красные, опухшие. От боли которую приносили подавляющие препараты, слезились от того времени когда я бегал блевать желудочным соком по 4 раза на дню. От беспрерывной работы и сна по паре часов. Я смотрел в камеру нечитаемым взглядом, капилляры полопались. Зрение село, голова кружилась. Где я, как я, что я. Президент видя моё состояние без опаски поднял на ноги. Я стоял прямо. Чуть свысока смотрел на сальное лицо заплыдшее морщинами. Я всё ещё держусь. "Нельзя бежать, нельзя действовать на эмоциях, нельзя..." – Я совершенно уверен, что никто не должен ни на минуту колебаться.. "нельзя.. Стоп. Что-что он начал говорить..?" – ..прибегнуть к оружию для защиты бесценного дара свободы, от которого зависит всё добро и зло в жизни. Это были слова Джорджа Вашингтнота, я почувствовал что больше не выдерживаю. Это мой первый Президент. Моё начало. Я чуть не задохнулся от недовольства, но не позволил ему закончить фразу за меня: – Однако оружие - последнее средство. Тупая туша посмотрела мне в глаза, а я въебал ему с правой. Он упал. Я на него. Ещё кто то на меня. Но я наносил удары точно по лицу. Когда мне пытались помешать, я подскочил. Увернулся от федералов. Они не виноваты. Мы столкнулись с Вице. Я схватил пистолет. Он пытался скрыться. Меня пытались схватить. Первая пуля влетела в камеру. Вторая в стену. Третья зацепила штанинину испуганного до смерти предателя. Двери заперты, они предназначались для меня такими, но сегодня пусть кошка убегает от мышки. Четвертой пулей я задел его колено. Вице упал. Я кинулся в его сторону, мне опять пытались заломить руки, но схвативши этого кого то и согнувшись я перекинул его через себя. В спине что то хрустнуло. Адреналин придал мне сил и застлал разум. Очнулся я только когда магазин был почти пуст. Из обещанных 17 осталась одна пуля. Я знаю что я что то кричал, знаю, что кого то покалечил. Я видел, что меня снимают. "А у меня был выбор? Я мог поступить иначе?" Я замер. "Не знаю" Люди вокруг, а в особенности молодые женщины, кричали. "Вероятно да, но как?" – США! Пронзительный крик. Я обернулся. Там стоял Гос. Секретарь. Он случайно ввязался в драку с оператором, который внимательно снимал то как я тут всё разворачиваю в щепки. Он, относительно невысокий и относительной молодой, альфа подбежал ко мне. Его холодные и мокрые руки вцепились мне в плечи. Я с ужасом подумал: "Кровь?" В ушах звенело и я не слышал ничего из того, что на меня кричали. Гос. Секретарь утаскивал меня из кабинета, а я сообразил его осмотреть. Мокрый от воды, от дождя, что начался ещё при мне. Обычно ровные и пышные усы сейчас нелицеприятно висели под тяжестью влаги. Кажется Великобритания вдохновился именно им и изъявил желание отрастить свои. То как он с досадой застонал привело меня в чувства. – Соединенные Штаты, прошу, обратите на меня внимание. Я поднял взгляд, мне было неприятно смотреть в глаза собеседнику без очков. – Внизу водитель, черный бронированный лимузин, максимально близко ко входу. Мы заблокировали основной выход. Вам в него. США, слышите! Ваш лимузин! – С какого перепугу я должен тебе верить? Брови альфы изогнулись в печали. – Я вломился в овальный кабинет с ФБР и уберег Вас от удара тупым предметом. Пока Вы лишали жизни Министра Обороны. "У меня снова нет выбора? Мною крутят как хотят? Я хоть немного контролирую ситуацию?" "Стоит ли снова бежать?" -Вы хотите посмотреть как меня прижмут лицом к полу, а Вас задержат? Уже более нетерпеливо и требовательно рявкнул Гос. Секретарь. Я послушался. И уже через секунду, запинаясь об вооруженных до костей "солдат" я пробился к главному входу. И залез в лимузин. И он тронулся. И мы, сбив пару клумб, устремились в глубь города, подальше отсюда. Я открыл холодильник. Салат. Полный термос кофе. Раскопал лед. Второй пистолет с уже вставленным магазином. – Джон. Окошко водителя медленно открылось, в зеркале заднего видения я увидел грустное и встревоженное лицо моего извечного личного водителя. Я был зол. Меня трялсо. От всего сразу. – Куда ты меня везешь? Я спросил с вызовом. Уже даже не зная, могу ли верить ему и Гос. Секретарю или только отсрачиваю свое поражение. – К Вам же домой, Сэр. Сипло отозвался Джон. – К личному самолету. Водитель не исполнил приказ и не повернул. – Он Вам больше не принадлежит. – В аэропорт. – Ни одна авиакомпания не рискнет принять Вас. На красном светофоре он повернулся ко мне, протянув запасную пару солнцезащитных очков. – Соединенные Штаты Америки, я глубоко предан Вам. Мне неважно всё то, что я узнал про Вас, будь то правда или нет. И мне плевать на предательство собственного отца, коим он мне больше не является. Мне.. Загорелся зеленый, все машины поехали. Авто сзади пронзительно загудело и прервало слова Джона. В раздражении, а я не видел такого никогда, он взялся за руль, переключил передачи и резко сдал назад. Нас тряхнуло и на камерах я заметил как в идеальном состоянии "Зверь" раскрошил в мясо капот и бампер заднего авто. Джон вновь повернулся. Поджал губы. – Мне жаль за всё то, что произошло там, в белом доме. И жаль, что только что я добавил Вам ещё одну проблему в виде яркого заголовка в желтой прессе. Он отвернулся, но окошко не закрыл. Я верил ему. Хоть кому то в этой то жизни я должен верить. И это доверие я проявил открыв салат и отпив кофе. Его папаша что-то подсыпал мне в алкоголь, ему я тоже верил. И сейчас я осознанно встаю на те же грабли, но точно знаю - об этом я не пожалею при любом исходе.

***

Моя Вашингтонская квартира встретила меня враждебно. Я ненавидел это место. Оно было эпицентром моей горячо любимой работы, но при всем при том именно это помещение в буквальном смысле подшатывало здоровье. Нас встретила охрана. Эти двое, как и остальные, и подавно не были американцами. Эту группу до безумия обученных "солдат" не мог перекупить или охомутать никто из известных мне. Меня и их связывали большие деньги и крепкие связи. Я зашел, а Джона не пустили. Они не верили никому. Они не любили никого, ни друг друга, ни меня. Кивнув водителю я прошел дальше. У него есть безопасное место для жилья. – Любую страну ранга "В" и выше пускать на порог, дальше разберусь сам. – Есть.

***

Я подошел к квартире. Открыл замок ключем. Зашел на порог. Закрыл дверь. И сразу рухнул. Я не мог предвидеть как накопленные годами слезы хлынули из глаз. Даже не знал что вот так, в немом крике, открою рот. Не мог даже вздохнуть. "Почему? Почему? Все ж не так плохо как могло бы быть. Всё же совсем не страшно!" Это ложь, я понимал последствия сегодняшнего дня. И не мог оправиться от всех недавних потрясений. Да и долго я терпел. Долго не позволял слабостям и эмоциям взять надо мной верх. Впервые я ощутил что то иное.. Оно сковывало. Это не та обычная боль которая разгоралась пламенем во всем моём теле. Ведь она заставляла меня двигаться, сражаться. Эмоции поступали в мою холодную голову и я работал защитником для своих граждан и земель. Даже если всё было против меня, я знал кому я нужен - своему народу. Когда то Великая Депрессия пошатнула меня на столько, что я думал "не смогу!", "не выплыву!". Было сложно, но смог. Но я знал что смогу. Почему? Я должен был. У меня не было выбора. Так как моему населению было хуже. Я, как мать своих детей, всегда выбирал их благополучие. Но сейчас сложнее - я никому не нужен. Только себе. Джон мне не стена. И даже "друзья" вроде Китая мне не помощники. Им выгодна власть моего правительства и моя смерть. "Мир в принципе не справедлив и ты всегда был занозой которая разочаровывала всех в этой жизни. А теперь по ублюдски сукою стонешь от малейшего. " Черт возьми. Я глуп как подросток.. Я осознал эту мысль, успокоил себя тем что в мире стран это нормально. Мы эгоисты которые воплощают свои альтруизтичные мечты на своих гражданах, совсем не заботясь о других государствах. Также и наши Главы преследуют свои интересы и идеологии.

***

Даже спустя время сердце сжималось до такой степени, что я пытался деть эту боль хоть куда то. Обычно я думаю, размышляю и нередко могу назвать самого себя душнилой. Но голова гудела. Я обернулся на часы. 12 am. Полночь. Годовщина смерти СССР. Кольньнуло лёгкие и я в принципе забыл как дышать. Слезы лились и лились, а я только распалял этот процесс. Перед глазами пошло ходуном. Мне было противно позволять себе такое, но иначе я б просто взорвался от количества эмоций. "И вот, защитив весь мир, я не смог защитить себя" Раньше я проживал боль со своим народом. Но сейчас она моя. Собственная. И с нею я один на один. Никому нет дела до меня и моих чувств В комнате, издав глубокое эхо, зазвонил телефон. Что? Он рычал и скрипел, находясь глубоко в полке шкафа. Убитый я поднялся и подошёл в плотную, открыл дверцу и смотрел в темень Виднелись лишь очертания пыльного устройства. "Зачем ты мне звонишь?" Я разрыдался ещё сильнее как маленький ребенок и трясущимися руками потянулся к домашнему телефону. "Неужели я нужен тебе после всего?" Отчаянные всхлипы прерывались рваными вдохами. Но я выронил трубку из рук обратно на подставку по причине того что не смог вдохнуть. Резкая судорога пробила все мое тело и выгнувшись в непонятную позу моё лицо застыло в гримассе ужаса. Я боялся пошевелиться. А телефон трезвонил и в любую милисекунду мог перестать это делать. "Нет, только не снова" Если не успею принять вызов, то сам никогда не перезвоню и он этого уже наверняка не сделает! И Трезвон прекратился. Мне понадобилось время что бы это принять и заметить как тишина прямо таки вперилась мне в уши. Голову прошибла новая волна боли и я упал плашмя. Руки вцепились в волосы. Энергия снова прошибла тело и я вырывал клочки из своей головы, пытаясь избавиться от вспеска нервоза. Телефон зазвонил и в этот раз я подпрыгнув сразу схватил трубку, и потянул к своему лицу не теряя ни минуты. Какие то шорохи и Молчание. Мне стало страшно. "А отец ли мне звонит?" Звонок сброшен. Какое то предательство и былые эмоции полностью вытеснил страх. По шкуре прошёлся заряд тока и я заозирался по сторонам. Везде темно. И тихо. "У меня всегда было так тихо?" Я посмотрел на стационар и резко одернул руку. Что то угрожающее было в этом устройстве. Мне показалось что оно щас кинется на меня. Снова вернулась способность думать. Головой я прекрасно понимал что дома и тут я в безопасности. Или по крайней мере в безопасности до тех пор пока не услышу истошный вопль сигнализации. Стоило подумать об этом, как я всеми клетками своего тела прочувствовал чужеродный механический крик сигналки. Звук сразу же миновал барабанные перепонки и вклинился мне в голову. От такой неожиданности я отпрыгнул в угол комнаты и застыл в ужасе. Мозг не играл со мной в игры и не подкидывал леденящих душу силуэтов. Все было на яву. Я стоял в полуприсиде и пялился на дверь. "И что? Остаётся вот так ждать своей участи?! " Рядом стояло кресло и я вцепился в него до белых костяшек. Схватился за устойчивую ножку и вырвал её. Теперь у меня было тяжёлое металлическое оружие. Я кинулся из комнаты. "В атаку!" Решимость заглушала звуки сирены. Я вбегал в очередное помещение и желая ослепить соперника сразу же включал свет. – Где ты, мразь? Нервы шалили когда я оббежал все пространство. Растопырил все двери и выломал пару дверок шкафов и комодов на кухне. Нигде. Нигде не было причины этого противного звука опасности. Окна целы. Дверь закрыта. "Оно было в моей квартире изначально?" "Где оно сейчас?" Оставалась одна темная комната - моя спальня. Оттуда, откуда я выбежал первым делом. Ни секунды раздумий и я с криком вырываюсь в неё. Мой страх кричал мне. Орал срывая голос: "Беги и бей!" И я был готов. Врубив свет я ринулся к шкафу. Схватил стационарный телефон и со всей силы кинул его под кровать. Старый материал пережил падение и с треском ударившись о стену вылетел в коридор. В шкафу и под кроватью никого.. Шторы. Они были этой чернью. За ними скрывался темный внешний мир и балкон. Я посильнее сжал металл в своей руке, что бы потом отдать ножке сильный импульс. Она с грохотом влетела в то место, где предположительно должен был быть вход на балкон. Задребезжало стекло и посыпалось. А я влетел следом, прекрасно понимая что вляпаюсь не только в осколки, но ещё и во врага. Но уже безоружный. На чистом адреналине я впечатлся в подоконник и "Никого?" Никого нет. Но механический ужас затрепещал в моей голове сильнее и я осилился повернуть голову в сторону улицы. А там, на парковке, светилась машина. "Я неправильно все понял?" Моментально отворяю окно и слышу протяжный звук ещё четче. При виде убегающего человека пазл сложился и осознав происходящее я нервно приложил ладонь ко лбу. "Какой я дурак.." Это сигнализация обворованной тачки так не вовремя подняла меня на дыбы. Я выдохнул с облегчением, вовсе позабыв о странном звонке и о Белом доме, о смерти Союза да и о личности РСФСР в принципе тоже. Мне показалось что я только что спас свою жизнь и это подняло море дофамина который успокоил меня. Это умиротворение не закончилось даже тогда, когда я стоял в ванной и болезненно вынивал осколки с босых ног. Металлический грохот. Я крупно вздрогнул и все тревоги вновь вернулись в голову. "Что это?" Стук в дверь чем то металлическим о мою бронебойную дверь. Я застыл прямо у неё. "Я не нашел монстра в доме, но я собираюсь его пустить?". Стук повторился и мне не показалось. Кто то ритмично долбил металлом о металл на уровне под два метра. Я вспомнил как у СССР была тяжёлая красная звезда на шапке ушанке. "Мы похоронили его в ней." Дрожь прошлась по телу и я сделал шаг назад. "Или он долбит своим стационарным дисковым телефоном по двери?" Я кинул взгляд на радолбанный свой. Поднял. "Я тоже вооружен" Страшно было посмотреть в глазок, страшнее было никого не увидеть. Кровь застыла в жилах когда стук повторился ещё раз. "Что делать?" "Бей!" Я открыл дверь так быстро, как только смог. Распахнул так, что она с грохотом влетела в стену подъезда и почти с такой же силой вернулась ко мне назад. Я перехватил её рукой. И был готов кинуться на любого кого увижу и увидел. И если было бы чем, то расплакался б от увиденного. ошарашенного Британца. Всё ещё маленького и пухлого. С поднятой в воздух металлической тростью. – Конечно это ты. А кто ж ещё?!! Оглядев новые пышные усы, вскрикнул я и потеряв сознание упал плашмя прямо перед отцом.