Секреты за закрытыми дверями

Можно я вас поцелую? - Шепотом, почти надрывно спросил подросток. Да какой уж там подросток, ребенок. И СССР для меня как ребенок. Но уже в свои годы столького добился, осуществил идею марксизма, которую все считали лишь утопией, выстроил нового типа экономику.. Ничтожна моя зависть по отношению к нему по сравнению с недовольством насчёт нас обоих того же Великобритании, для коего уже я ребенок. -Не расслышал -Можно я вас поцелую? Мои глаза зацепились за родной американский флаг на стене, за пристальный взор напротив, за ярко белую луну на фоне черного неба, за взор напротив, за книжные полки и море бумажной волокиты, за взор напротив, за непроглядные тени в углах кабинета , за.. взгляд чувственный и тяжёлый, смотрящий глубоко и с надеждой. -Зачем? - теперь и мой голос осип -Все что про вас говорят неправда, недавно, вы, в зале, так одиноко и печально сидели. И сейчас. Я хотел бы.. Не знаю, просто не представляю как реагировать. РСФСР сказал такую невообразимую вещь, не думаю что хоть одна страна слышала или была бы готова к чему то подобному. Это звучало так искренне и невинно. А что сделал бы отец? Наверно Великобритания сумел бы сохранить "лицо". Мысли о нём даже на секунду отрезвили меня. РСФСР не отступал, сверлил меня взглядом. На удивление не стеснялся, при всё при том, что это была наша вторая встреча и мы до этого ни разу не говорили. Не могу назвать его поведение наглостью или бестактностью, это то чему я не в силах дать название. Я не двигался, сидел напряжённо, со стороны наверно казалось что даже не дышал. А мысли крутились и вертелись ворохом. Ни на секунду я не мог остановить их поток. Ведь почувствовав себя в новой ситуации, я понял что боюсь её упустить. За всю мою омежью жизнь я ни разу не почувствовал на себе заботы и ухаживаний, не чувствовал ласк и объятий, не слышал искреннего и красивого. Всегда лишь рвался за властью, работая без продыху. Можно ли винить меня в этом? Нет. Я сразу родился политическим лицом и одновременно жалкой, не способной ни на какое уважение омегой. И для того что бы выбраться на лидерское место приложил уйму усилий. -Целуй Слово прямо вырвалось из моей груди. Глаза намокли, а руки затряслись. Но голос звучал твёрдо. Я будто бы отдал приказ и подросток подчинился, положил руку на щеку и прислонился, близко. Прямо тут, в моём глав. кабинете, что находится в основном штабе ООН, он прижался ко мне. За улицей непроглядная даже для Нью-Йорка ночь, а я в отвращении к себе, жался к юному телу. Если можно было бы, то я хотел, что бы после этого меня ошпарили кипятком. И что будет дальше, что он скажет Союзу, что я ему скажу? Как дальше будет чувствовать себя этот мальчик? А ведь он наверно думает что я бета или возможно даже альфа. Не хорошо. Я ломаю представление подростку о политике и о том как можно и нельзя обращаться с другими странами. Я отвернулся к окну, там, в дали горели редкие автострадные фонари и.. Глаза зацепились за пару машин на парковке и одну единственную фигуру. СССР. Он стоял как всегда прямо и неестественно, всегда казался мне искусственным. И будто был направлен на мой кабинет, хотя он не мог знать что его сын у меня. Свет не горел ни в одном окошке здания. Скорее всего СССР сейчас стоял на пустынной холодной улице, ледяной ветер задувал ему под пальто, он таращился своими стеклянными глазами в одичалый ООН и вероятно чувствовал также что то иное. Хотя..мог ли он вообще что либо чувствовать? -Твой отец ждёт тебя РСФСР выглянул в окно. Глаза выражали так много эмоций. Мальчик показался мне очень человечным, ни одна страна не могла так. Государства, всегда, казалось мне, сразу рождались сдержанными и чёрствым, лишь потом, некоторые, примеряли на себя маски веселья и беззаботности. Пора прощаться. Я повернулся к парню и встал. Стало дурно. Будучи омегой, я все равно был выше и сильнее и от того поцелуй показался мне слишком неправильным. Мы молча смотрели друг на друга, я на блестящие зелёные глаза, а он в черные стёкла солнцезащитных очков. Подростку пришлось приложить немало усилий что бы выйти из моего кабинета. Будто бы кандалы сдерживали и мешали ему вырваться из моего пространства. -Сколько тебе лет? Не знаю, хотелось ли мне снова услышать его голос и понять что все реально или это щемящее чувство давит на меня тем что я сделал глубоко мною осуждаемое. -Семнадцать Дверь скрипнула и закрылась. А я почти что схватился за сердце. Так мало, я и предполагать не мог. Возможно это был первый поцелуй в его жизни. Я задумался. И мой тоже. РСФСР вышел из ООН. Они с Союзом сели в машину. А я всё не мог подавить чувство тревоги. Конченная семейка. Эмоциональный инвалид и развязный мальчишка. Удивят меня, если это такой способ раздобыть компромат. Но нет. Прошли года, наши с СССР отношения стремительно ухудшались. У нас была взаимная ненависть и непрекращающееся соперничество. Это постоянство в какой то степени даже успокаивало меня. Я редко видел РСФСР, а после и вообще перестал. Всё произошедшее тогда казалось мне сном. И я охотно в это верил. А как иначе, полностью тёмное здание, никого вокруг, только я и сын моего политического соперника, целуемся в интимном полумраке. Глупая выдумка. Но вот.. Советского союза не стало. Мы принесли множество новшеств в этот мир. Двадцатый век, по моему мнению, стал самым ярким и плодовитым в истории. Держа в руках миниатюрный телефон, чудо техники, я был приглашен на похороны. Проговорившись отцу, что скучаю за старым врагом, Великобритания пристыдил меня. Это мне и надо было - снова услышать что я лишь омега, принимающая всё близко к сердцу. Вообще я был благодарен этой низкой и пухлой бете, он всегда напоминал мне моё место в этом мире и побуждал к упорному труду. Незадолго до поминок я получил свою долю смешков. Но на похоронах я все таки расчувствовался, а жилистая рука дотянулась до моего плеча в сочувственном жесте. Я потерял не врага, а свой ориентир. А потом потом пришел он. Россия. Молодой, амбициозный парень, что стал правопреемником РСФСР и занял бо́льшую часть наследства. Обязался выплатить не только Ленд-Лиз, но и погасить все остальные долги деда, за себя и всех остальных республик. От него уже не веяло тем величием и надвигающейся угрозой, новый русский быстро вписался в современные реалии, и не казался искусственным. А даже наоборот, по сравнению с Союзом охотно шёл на контакт и компромисс. Наши пути долго не пересекались. Россия пережил тяжкие девяностые, вернул завоёванный дедом статус сверхдержавы и прочно укоренился во внешней политике. Нас кажется стало трое. Китай, в 2017, после 19-ого съезда своей коммунистической партии, объявил для своей страны новую эру. Добился звания второй экономики в мире и начал негласно принижать мои поставки в европейские страны. Его дыхание мне в затылок напрягало до холодного пота. Русский же уступал Китаю в глобальных политических интригах, был наконец направлен на внутреннюю политику и на удивление пытался сотрудничать со мной. Космос, наука и экология стали причинами наших встреч. Куда страшнее было встретить его в разгарающийся политический конфликт. Я выдвигал НАТО всё дальше на восток, в целях выгодных поставок и приструнения не только России, но и Китая. Но столкнулся с неоправданной агрессией. С СССР было всё ясно, он был готов биться за свою идеологию, но русский, что ему надо было? Не давал ближним ему странам, как он неуважительно их называл, буферным зонам, вступить в светлое будущее. И то что только больше распаляло меня, в начале века он повторил жест деда - подал заявку в НАТО. Это было недопустимым проявлением неуважения. Наши отношения приняли характерный привкус ненависти. Но соперничеству не было и места. Мы втроём варились в каком то супе, в то же время европейские страны возжелали власти в том числе. Брали они не великими заслугами или сокрушительными сражениями, как было раньше, а грязной информационной войной. Жизнь стала безвкусной и горькой. Я и мой народ словили "ностальгию по холодной войне", пусть они и не могли в полной мере понять меня, но чувствовали что со смертью Советского союза умерло понятие американской идентичности. Оно выстраивалось столетиями и ярче горело при угрозе ядерной войны. Но соперничество, самосовершенствование и оголделый выпендрёж потухли под беспрерывными политическими играми. Я ужаснулся, когда понял что и моя страна, мои политики не хотят развиваться. Застой. Лапы тянулись к нефти, это был практически единственный шанс показать превосходство. ОПЕК не мог остановить. Россия и Китай, входящие в БРИКС, были торговыми соперниками, а СМИ выставляло их мировым злом. Мне казалось что теперь я могу сокрушить кого угодно, но что то всё таки мешало. Я "повернулся" к отцу. Он теперь любил распространять сплетни и .. Великобритания был моим авторитетом и я стремился добиться его уважения и перегнать во всех сферах. До сих пор я равняюсь на него. На него в его далёком прошлом. Так как недавно моё представление о нём сокрушилось вдребезги. Из Великой Империалистической державы, что заполнила собою весь мир, Британия превратился в дежурную непримечательную серую массу. Отцу нравилось всё то что происходило в сегодняшних реалиях. Стало мерзко. В своё редкое свободное время я часто думал о нём. А больше не о ком ведь отец моя единственная связь даже с братьями, про другие страны и речи быть не может. "А что если?" Мысль лампочкой загорелась над головой. Захотелось прервать одиночество, разговором с моим единственным "другом". Для меня было бы немыслимо прийти без цели, поэтому выждав время каждодневного чаепития отца, я двинулся. Белеющие в мини-холодильнике подарочные плиты шоколада, с дипломатических встреч, заставили меня погрустнеть. Я придерживался строгой диеты. Кабинет Британии как и всегда был ближе всех остальных, но путь до него казался мне вечным. Государства, видевшие меня за сегодня впервый раз, стремились пожать руку в приветственном жесте и завести очередную бессмысленную беседу о погоде. Были страны и Большой Семёрки, они, в свою очередь, пытались пошутить над моим нескончаемым трудоголизмом. Резко, когда рука уже коснулась ручки двери, мысли сделали круг. Большая семёрка до 2014 года была Восьмёркой. Я уж было задумался о русском, как услышал визг чайника и зашёл к старомодному Британцу. -Стучать не учили? Вероятней всего отец, с заварным чайничком в руках, ожидал увидеть Канаду или Австралию, вот они любили приходить по пустякам. Но посмотрев на меня, а потом на дипломат в моих руках, он побледнел. Заварник был отложен, шторы задернуты, пару папок мгновенно были вывалены на темный дубовый стол, затем пухлый Британец неожиданно резво подскочил ко мне, и за спиной несколько раз провернул замок. Я бы соврал если б сказал что не знал что так будет. На моей памяти у нас с отцом не было ни одной неформальной встречи. Да и все политические вопросы я решал самостоятельно, а если и приходил к Британии, то это значило что "миру скоро конец". Никто не пригласил меня за стол. Я прошел сам. Дипломат уложил на колени и очень нервничал сказать истинную причину своего визита. А отец скорее всего и не услышит. Так как занят тем что выворачивает шкафчики своего стола в поисках валерианы. Мы долго молчали, разлили чай, я вскрыл для отца шоколадку. Рассматривал практически идентичный моему кабинет, в то время как Британия подозревал меня в умалчивание правды. А затем завязался разговор, сначала всё шло хорошо, но затем мы поссорились. -Просто удивлен тем, что вы за все эти грязные приёмы и мелкие инфо-стычки. После этих слов и многих других пояснений я заметил как вскипел Британия. -Боюсь мой перерыв подошёл к концу, я вынужден продолжить работу. Пассивно-агрессивный тон отца взволновал меня. Я понял что являюсь достаточно социально неловким и не умею разговаривать с кем то, если это не касается сделки. Наша общая черта - прямолинейность, подвела меня, поэтому я попробовал сменить подход. ...*** -Хватит глумиться надо мной! Я сдался. Попытки оправдаться провалились. Всего лишь хотел узнать мнение отца о реалиях и его отношении к ним и рассказать о том что очень уважаю его за былые достижения. Но вышло на редкость бестактно. Неудача не убила во мне желание как то разнообразить свою жизнь. Я раньше так не делал, но сегодня раздал документацию на Кабинет Министров США. Обычно я всё исполнял вручную и желал нести всю ответственность за свои решения и ошибки, но сегодня захотелось отдыха, а завтра выходного. Позвонив повару и горничным, я сообщил что бы те поскорее завершили работу и отправились на отдых длинною в два дня. Отменил приезд личного водителя и решил что домой сегодня поеду самостоятельно. На радостях заехал в крупнейший французский магазин штата и прикупил дорогущую бутылку Pétrus, прямо на глазах у удивленной людской толпы. Ведь по идее такими делами должны заниматься мои люди, или вино я должен распивать в роскошных ресторанах. Но сегодня я отрываюсь по полной. Приехав домой, я позволил себе расслабиться в джакузи, перед этим сделав пару закусок к вину. Прямо в ванной зажёг "запылившийся" телевизор и расслабляясь в горячих стурях воды смотрел мировые новости. -"Недавно произошла встреча двух представителей южно-восточной культуры.." -Скука Я перелистывал каналы в поисках того что могло бы меня заинтересовать, но все новости каким то образом сами по себе материализовались в моей голове, даже если я не был активным их участником. -"..ведь совсем скоро, уже 4 июля, независимости Соединённых штатов Америки исполняется 250 лет. Могут ли граждане рассчитывать на крупное празднество? Об этом выскажется главный корреспондент Джане.." -Могут Вино во рту стало горьким, а сырная нарезка кислой. Стало нехорошо. И очень печально. Я и забыл про дату. Некогда и некому меня поздравить, даже отец, если не обозлён на меня, не пришлёт и открытки. Это всё равно что протянуть руку человеку, который сделал тебя "инвалидом". Хотя в любом случае и он и все остальные страны, из вежливости разумеется, поздравят меня и придут на вечеринку, которую я обязан провести в ООН. Не то что бы мне хотелось, так, чистой воды формальность. "Уже столько мне лет..". Мысли завернули не в ту сторону и я снова задумался насчёт своей сущности. Огладив чуть выпирающую грудь и костлявые бедра, я снова подтвердил свою теорию "Мне бы пошло быть бетой". Во время течек я не лез на стену от возбуждения, а наоборот проводил их очень достойно и на работе (даже до изобретения подавителей и стойкого обезбола в 20веке). Меня в принципе не интересовали альфы и всю свою жизнь я храню гордую девственность. От этого и течки больнее, и самочувствие хуже, знаю, но поделать ничего не могу. Помнится.. отец в первые десятки лет после вскрытия моего гендера относился с пренебрежением, "..вся твоя дурь и заскоки пройдут когда родишь.." а может.. я уже и не против родить? Раньше это было для меня оскорблением, я боролся за независимость, а Британия, по меркам тех времён, сравнивал меня с грязью. Но сейчас что то поменялось, я окреп и устоялся. Мысль не казалась сама по себе бредовой, да и отец всегда твердил, а он врач-хирург по одному из своих высших образований. Британия вытаскивал королей и генералов из могил, значит и роды мои принять сможет. Стоило вылезти из ванны, как стало холодно. Ничего не хотелось. Я пошёл и завалился спать. Следущий день оказался ещё более скверным, без работы чувствовал себя бесполезным, время тянулось медленно. В желании занять себя каким нибудь хобби, я осознал что в квартире нет ничего подходящего. Ехать в магазин или что то заказывать было бредом, я не буду что то приобретать, что бы потом никогда к этому не притронуться. Только солнце окончательно встало домашний телефон неподалеку разразился истошным визгом. Улыбка заардела на моём лице - это отец и это по работе. А кто же ещё будет пользоваться кроме меня и него "прошлым веком". Обменявшись приветствиями приступили к сути: -Сегодня представители Евросоюза заверили меня что я должен разобрать их документацию и, внимание, распорядиться бюджетом организации на все семь лет. Я почувствовал как бледнеет моё лицо. -И хотят от лица НАТО, отправить на встречу к Российской Федерации, по вопросам безопасности поставок газа в Европу. Я обернулся на часы. Половина восьмого утра. Рабочий день только начался, а уже такие новости. -Я скоро приеду. -Ну уж нет, лучше я к тебе. К вечеру лететь в Лондон, от квартиры твоей поближе будет. Да и тошно с этими идиотами из твоего правительства. Буду через полтора часа. Перед приездом Британии я позвонил уборщицам и повару. Они быстро выполнили свою работу. Я перекусил, а на сладкое осталось любимое печенье отца и ещё немного выпечки. Время оставалось для важного звонка. -Германия здравствуй -Скажи мне, ты всегда присекал неудачи и неправильные действия ФРГ? Я принял пальто отца и повесил в шкаф. -На самом деле я до сих пор чувствую что он мой подопечный. Сегодняшняя ошибка была на счете моих министров, это была моя работа. И моя ответственность.. Я повернулся спиной к отцу и чувствовал его прожигающий взгляд. -Тебе не стоит ограничивать его обязанности. -Не ограничиваю, а помогаю, у него полнота ответственности за себя и Евросоюз. Мы прошли на кухню. Перед этим Британия осмотрел парочку других моих комнат и неудовлетворённо плюхнулся на стул. Пока я заваривал чай (в последний раз я делал это лет 20, а то и 30 назад, когда отец приехал на новоселье) он настороженно следил за моими действиями. Наверно, его поведение нашли бы забавным Новая Зеландия или тот же Канада, пару раз я видел как они или Австралия подкалывали Британию. Это были достаточно острые шутки, мне всегда казалось что только близкие люди или равные по статусу друзья могут так общаться. Тогда и сейчас меня сковала зависть. -Вам чай со сливками? Я до сих пор обращался к отцу на "вы". -Да И чуть помедлив, он добавил: -Не уютно у тебя тут как то. Вроде омега, должен "очаг содержать", а по итогу всё так серо и хлоркой пахнет, понятно что уборщица вычистила.. В последний раз я был тут в прошлом веке, кроме навороченной техники ничего не изменилось. Клиника клиникой. Я не стал обижаться или указывать отцу. Хорошо что он хотя бы вообще проговаривает своё мнение вслух. Исходя из темы, просилась моя ещё не обдуманная, но важная идея. -Кстати насчёт очага и омежьих функций. Вы..ты примешь у меня роды? Мда, отвратительно. Я настолько волновался, что отец переключит внимание и я не стану озвучивать свою мысль, что опять выпалил первое придуманное. Недальновидно. -Что ты сказал? Отец мгновенно опустил глаза на мой живот. Стало неуютно и я скорчился. -От кого ребенок? -Я не знаю, даже над вариантами пока не размышлял. Британия схватил меня плечи. -На каком ты сроке? -Прошу прощения, это только в планах, я понял что вы подумали о настоящем. Просто хотел заранее спросить, стоит ли мне рассчитывать на помощь? -США.. Очень непривычно, руки отца взяли мои в свои и он заговорил тихо. -Зачем тебе эта беременность? Проблем мало? Ты вед..- И пошло поехало. Разговоры о том что мне стоит скрывать свой гендер, о том что щас ещё куча дел и перспектив, а я просто угроблю себя и страну. Много много слов, я не стал напоминать отцу о его рекомендации, от которой у меня и пошли такие мысли, жаль старика. Захотелось объятий и прильнув к отцу я почувствовал будто бы обнимаюсь с большой теплой плюшевой игрушкой. Никогда такой не было, но видел как маленькие дети ходили с такими на перевес. Пухлая туша вздрогнула подо мной. Британия, кажется, перестал дышать. А ко мне пришло осознание. Не за меня он боится, а за себя. Что я не смогу прикрыть его жирную задницу за всякие темные делишки. Британец скрывал белых годами, пускал их в свою разведку и они пытались убить советских лидеров. Намеренно чуть не устроил в конце века войну с коммунистом. Теперь и эти инфо стычки. И что нашли мои братья в этом чопорном старике? Почему они так желают что бы он появлялся при каждом их празднике или что бы часто приходил в гости? -Великобритания, у Вас только ко мне были такие жёсткие требования? Не знаю почему это было моим первым вопросом когда я разомкнул объятья. Наверно потому что сих пор храню детскую обиду. Отца в принципе смущала вся ситуация. И на лице его почти написано, что он хочет уйти поскорее. Так и случилось. Больше мы не разговаривали. Вечером Британия покинул Нью-Йорк. Я уже потерпел поражение дважды, не думаю что смогу с ним поговорить снова о чём нибудь кроме работы. Это был самая проницательная личность которую я знал, и то ли он не понял, то ли не захотел. Мне уже всё равно. Вообще чем дольше я живу, тем больше понимаю как неумолимо быстро бежит время. Вот уже сегодня моей независимости 250 лет. А когда мой день рождения? Не знаю. А сколько вообще мне лет? Понятия не имею. Люди вокруг праздновали тот момент с которого я начал считаться страной и когда земля на которой они живут стала провозглашаться американской. Всё было пышно и патриотично. Крупные компании выписывали каждому гражданину США по какой нибудь льготе и предоставляли скидки. Магазины не успевали пополнять запас таких товаров как: Вино, шампанское, индейка. Пекарни только и делали, что пекли яблочные пироги. Все просто посходили с ума, скупая американскую символику и ходя с нею по улицам, распевая громкогласый гимн. Мне приходили тысячи поздравлений по почте и столько же по мировому телевидению от различных звёзд шоу-бизнеса, актёров, певцов и многих других. Известные политики и президенты блока НАТО звонили с речью. Правители многих других государств не упустили возможности отправить своё отечественное производство: алкоголь, сыр, шоколад, папиросы и далее по списку. А вечер дня обещал быть шумным. Большую часть "праздника" я был в ООН. Подготавливал всё для приезда государств на моё празднество. Алкоголь, закуски. Следил за тем как настраивают освещение и подготавливают сцену. Да, вот уж что, а я был обязан выйти с речью. Расписался в множествах документах касаемо того что в здании будет находиться несколько медицинских бригад. Утвердил посты полиции и охраны. К счастью мне не пришлось арендовать странам номер в отеле или дом, каждый позаботился о себе самостоятельно. А также другими мелкими обязанностями занимались мои люди самостоятельно. Но я всё равно "преследовал" почти каждого. За это видел вселенскую благодарность в глазах подопечных. Случилось даже так, что какая то девушка нарочно задела меня плечом, после этого её, разумеется, вывела и скорее всего уволила моя охрана, но эту радость на лице я буду помнить ещё ближайшую неделю. Какой то молодой паренёк (и как этого "ребенка" только приняли на работу) при моём виде, мельком в коридоре, сразу разразился громкими лестными словами, я, из уважения остановился, и с неловким видом смотрел как парнишка срывает себе голос. В общем люди светились от счастья, работали так усердно, что даже промелькнула мысль о том что сегодня в стране правит ВКП(б). Эта шутка почти рассмешила меня. Но. Я хотел что бы он был на моём празднике. От всей шумихи я спрятался в своём кабинете. В руки снова попалась фотография в рамке, где Я, Франция, Британия, РСФСР и ..СССР. Это было 8 мая 1945 года. Хотел бы я сказать что Союз тут молод и красив, но он за все свои года правления вообще ни разу не изменился, даже в гробу он лежал так, словно скоро поднимется и объявит что мир уже в объятьях его идеологии, но нет, крышка гроба грозно захлопнулась. Великобритания тут ещё худой, вычурный, но уже сломленный и печальный. Рядом с ним новый Франция, малолетний идиот, являющийся третьей и четвертой республикой. Былая француженка нравилась куда больше, и не только мне. Рассудительная, по логичному жестокая. И в первую очередь женщина. В те времена женский пол хоть и был выше омежьего гендера, но все равно подвергался серьёзной критике от власти и недоверию населения. Только мои глаза переместились на РСФСР, как в дверь постучали. Рабочий с гордым видом сообщил о законченной работе и передал о том что первые страны прибудут уже в ближайший час. Это заставило меня собраться, переодеться в новый выглаженный и доведенный до идеала костюм. Надушиться одеколоном. И выйти на встречу. После короткой речи и начала празднования я уже устал быть в центре внимания. Личное присутствие утомляло. Но я понимал что это необходимо для моего авторитета. Так же как и участие в светских беседах и принятии подарков, которые мои подопечные носили в мой кабинет ежеминутно. Оно и понятно, до этого, на памяти многих новых государств, таких празднований в ООН ещё не было. Пропустив с Японией по бокальчику (Мы не общались, она просто стояла рядом и мы создавали друг другу не напряжную компанию) я чуть повеселел. Уже приятней было смотреть на окружающих. -Соединенные Штаты Америки, Zdravím, как я рад.. И опять разговоры, поздравления. Пока я разговаривал то ли с Чехией, то ли с Чили. Из за зелёного головного убора моего оппонента я разглядел человека на коленях, это был тот парнишка, что кричал на весь коридор. Парень схватился за горло, и уж было начал кашлять, а я почти что подал голос врачам, как медики сами подскочили к потерпевшему и сопроводили его к скорой. Оглянувшись я понял что это не вызвало переполоха, страны, то и не заметили вовсе. Надо будет после банкета похвалить больницу за качественно предоставленные услуги. И я повернулся на оппонента. Стало даже неловко от того что я не слушал. На 9 часов от меня разговаривали Россия и Китай. Их отношения мне не очень то и нравились. Эти двое проводили недавно вместе военные учения, уж не говорю о иных взаимодействиях. Вообще если их личности и устройство совместить, то можно получить одного СССР... Нет, нельзя. Я тут же отмахнулся от этой глупой выдумки и подошёл ближе к коллегам. Чокнулись бокалами. Выпив мы и не старались изображать радость друг к другу. Это было мне по душе. Влиятельные страны реже выбирали путь, извиняюсь за выражение, жополизства, нежели догоняющие государства. А ложь в лицо я просто не переносил. Но всё таки искренние хвалебные слова я получил. От Китая. Казалось бы я должен злиться на Россию за непричастность, но выходило почему то всегда наоборот. "Социализм с Китайской спецификой".. ну бред же! У него уже давно царствует чистой воды капитализм, а он не желает это принимать. И меня это раздражает. Ведь я не жду лавры и почет себе за свою идеологию, всего лишь его осознание причастности к ней. Он гордится своими рыночными отношениями, но при этом его "властью управляет" коммунистическая партия. Это ли не лицемерие? -И как бы стары мы не были, выпьем же за то, что бы жить вечно! Китай поднял бокал, а следом и мы двое. Сукин сын. Я помню как ты хвостиком бегал за СССР, как ластился. Ты был ему подчинённым, а я соперником. Я был той проблемой о которой он, наверно.. наверняка! думал днями и ночами. Злоба отразилась на лице и я привлек больше внимания чем мне хотелось бы. Басс русского разразил тишину: -Американской мечтой вы даёте надежду, это как раз то что нужно людям. Во что то верить. - пауза - Светите же ярче звездой чем было до этого. Приносите в этот мир устойчивую экономику и уверенность в завтрашнем дне! Странные слова поздравления, и так, и в том числе от русского. Но на этом весь зал разразился овациями и праздник перешёл в свой пик. "И только я не изменился". Я прошёлся пальцами по той фотографии в моём кабинете. Франц стал более заносчивым, Британия потолстел и задрал нос, СССР мёртв. РСФСР стоял и измученно улыбался рядом с отцом. Война подкосила и его, возможно он даже принимал участие в военных действиях. На голове мальчика красовалась лётный шлем, получается лётчиком. Я так его потом и не видел. Иногда, даже сейчас, я вспоминаю о том невинном поцелуе и о РСФСР в принципе. Его не было на похоронах, смерть отца видимо настолько подкосила. А может я и не заметил, был поглощён своим..горем. Стук в дверь прервал моё не долгое уединение. А следом за ним в дверях появился Россия. Праздник закончился и страны разбрелись по своим кабинетам - принялись готовиться к предстоящим встречам. -Через неделю состоится международное ежегодное собрание стран, - начал русский - наша встреча о поставках газа в Европу числится в тот же день. Могли бы мы перенести мероприятие на вечер следующего дня? -Сверим графики Я открыл толстую записную книжку и перелистывая страницы, искал в своём расписании свободное окно. Русский же занялся тем, что рассматривал мой кабинет. Бывало мы встречались на нейтральной территории с нашими президентами, бывало и в его кабинете. Но у меня он был не так много. Спустя пару секунд я понял что оставил фотографию в красивой рамке у себя на столе. И РФ обратил на неё своё внимание. -Можно? Кивком головы я разрешил, но внутри себя напрягся. Россия аккуратно взял фотографию и залип на ближайшие пару минут. Я уже освободился, но старательно делал, вид, будто бы занят сложнейшими вычислениями своего свободного времени. Солнцезащитные очки позволяли мне без зазрения совести разглядывать оппонента исподлобья. Россия частенько носил шапку ушанку в помещении, иногда из под неё выглядывали белесые кудрявые волосы. И в кого он такой? Разве РСФСР был курчавым? Да и они с Союзом были красно-рыжими. Получается Россия пошёл в прадеда. Возможно. Российская Империя был блондином с изящными чертами фигуры и лица. По нему я правда иногда скучаю. Это обдумывание настолько увлекло меня, что я чуть не пропустил улыбку русского. Возможно мне показалось, но взгляд его на секунду потеплел, а потом снова стал привычным. Рамка поставлена на прежнее место. -Одиннадцатого числа в 7:30 p.m. по местному времени. Россия открыл свою записную книжку, мельком я заметил крупный круглый почерк. В документах он расписывался по иному - размашисто. Пробежавшись глазами по страницам, русский был удовлетворен, мы согласовали, пожали руки и на кратком "ещё раз с праздником Вас", закончился мой мучительный рабочий день. -Сэр.. Мои хладные руки дрогнули. -Почему вовремя не оказали помощь пострадавшему? Глаза мои прямо таки вперились к телу мальчишки, которому поплохело в банкетном зале. -Сэр. Некий Джейкоб Браун, двухтысячного года рождения, был асматиком тяжёлой формы, он следовал предписаниям семейного доктора, но накануне праздника решил бросить курить, это и сыграло роль. Умер ещё до того как врачи успели что либо понять. Я теряю свой народ каждый чертов день. Но именно здесь и сейчас мне так тяжело смотреть на.. А ведь он чей то сын. В горле образовался ком. Датой смерти Джейкоба будет числиться мой двести пятидесятый год с первого дня правления. "А как же он был молод". Эта мысль пришла ко мне, когда я уже сидел в своей неуютной ванной комнате, в джакузи. Примерзская давящая атмосфера белых стен сковывала и я, голый, почти в остывшей воде, начинаю вспоминать все самое ужасное за жизнь. Граждане и солдаты которых я потерял на военных стычках, упущенные возможности сделать жизнь своего народа лучше. Я понимал - стране нельзя было начинать так глубоко думать, были случаи когда "наши" сходили с ума из за этого. Но я продолжал. Сложное детство, которое отпечаталось во мне настолько, что я не могу перестать что то делать, даже если сильно отучаю и понимаю что это не лучшее решение. Обиды и предательства. Конфликты с дорогими мне когда то людьми и странами. Война за независимость. По телу прошлись крупные мурашки. Мои само объятия будто теперь походили на сжимание самого себя. Ногти впились в тонкую кожу плеч, а голова заболела настолько, что я взвыл от боли. "Нельзя себя жалеть" Вторил мне голос отца. Размякнуть это худшее что я могу сделать сейчас. И будто бы силы нашлись. Вскочил из холодной воды, обмотался полотенцем и устремился в свою спальню, закутался потеплее и уставился на ночные огни города. Но вот они поплыли, я уже не мог сфокусироваться, моё лицо покраснело и вниз потекли тяжёлые соленые капли. Во сне я пережил намеренно забытое мною унижение. Как в августе 1814 года былой Великобритания захватил Вашингтон, сжёг Капитолий, Белый дом и прочие правительственные здания. Ненавижу. Утром в ООН я встретил сначала отца и раздраженный его присутствием в моей жизни зашёл в другой лифт. Около пяти минут пришлось делить парочку квадратных метров с Либерией. Лишь бы нас никто рядом не видел. Я до сих пор считаю что это решение создать отдельную страну для афроамериканцев и выдвинуть ей флаг на подобие своего - идиотская идея. Беднейшая страна сейчас носит мои полосы. Какой позор. Либерию часто приводят как пример того, что моя модель не работает при переносе моей конституции в другое общество. В лифт зашёл Канада. Да вы издеваетесь! Северный неловко поздоровался со мной и я почувствовал как нам некомфортно друг с другом. Кажется в этом узком пространстве не хватало только Мексики или кого то вроде Кубы. Да и почему я вообще должен делить один лифт с этими двумя? Ладно Канада, но вот страна третьего мира. Захотелось поругать себя за подобное принижение. Я не должен судить по статусу, а особенно того, кого создал собственными руками. На секунду стало даже стыдно, но затем во мне снова вспых огонек ярости. Около сорока лет назад я застал Либерию мирно говорящим и хотевшим договоренностей с СССР. А затем он очень упрямо жаждал дипломатических отношений с Восточным блоком. Выйдя из лифта в коридоре, задумавшись, я врезался в Россию. При столкновении у него с рук выпала папка с документами. Уж представил я как мы собираем эти разлетевшиеся бумажки по полу, а потом соприкасаемся, неловко краснеем, а там и альянс, союз, я дам ему зелёный свет на проведение кампаний для объединения с другими странами...хотя нет, это уже перебор (все таки мне выгодней если азиатский континент так и останется раздробленным). Но русский просто наклонился, поднял свои документы и недоуменно взглянул на мою игривую улыбку. Я извинился, мы пожали руки и разошлись как в море корабли. Эта ситуация повеселила меня, но дойдя до кабинета я снова погрузился в тяжелые раздумья. Если я не могу ужиться со странами вроде Либерии, смогу ли воспитать достойного наследника? А что не смогу то? Сейчас и время поспокойней и я опытней. Да и.. В отличие от выблядских портретов я очень ценил фотографии. На полках было специально отведенное местечко для моего воспитанника. Германия. Как бы мне хотелось его увидеть. Когда он был маленьким, то я позволял себе его обнимать. Беззащитному ФРГ нужна была гарантия что с ним и его братом все будет хорошо, а я в свою очередь вымещал на нем всю свою любовь. Как умел я поддерживал его и ухаживал за ним. Всего того чего не хватило мне от моей семьи я старался дать ему. Не удержавшись, я встал и приблизился к рамкам. Рассматривая былые времена я вдруг почувствовал что что то не так. С чего это я такой сентиментальный? Вчера и сегодня периодически мучаюсь от перепадов настроения. Суетливый и тому подобное. Ответ нашелся сам по себе. Течка. Я открыл календарик и все подтвердилось. Не нервничая я запил водой таблетки и сел за работу. Мне незачем было беспокоиться, у меня уже, наверно, столетие нет запаха. Сразу как появились первые, даже самые сомнительные препараты - я начал их потреблять. Прекрасно знаю что с моим организмом сейчас наверно всё плохо, но у меня нет возможности ходить по гинекологам. А жаль, так у меня хотя бы была гарантия, что с потомством все будет хорошо. Стало грустно. Я думаю о детях, когда у самого даже партнёра нет. С минуту подумав я выдохнул с облегчением и взялся за расчет федерального бюджета США. Подготовка к международному собранию и личной встрече с РФ по поводу поставок газа прошла успешно. Расслаблено, на последних днях течки я разгуливал по ООН и пил двойной горячий молочный шоколад. Кофейные автоматы стали моей страстью и я с удовольствием намешивал очередной абсурдно-шоколадный напиток. Мимо меня пробегали испуганные молодые страны, для них каждый подобный выход на сцену это испытание. В глав. зале я лениво окинул стран взглядом и сел на самое удобное место. С одной стороны я видел всех, с другой никто не видел меня. Кроме Германа. Долговязый и крепкотелый немец маршевой походкой быстро пересекал зал, устремляясь прямо на меня. Зачесаные мазутно черные волосы резко переходили в арийский блонд. Бледно голубые глаза, будто бы не имели бликов. Он смотрел на меня бешено, как на добычу. Но стоило Германии приблизиться на расстояние вытянутой руки, как лёд растаял и грозная "немецкая овчарка" превратилась покладистого "щенка". В знак уважения я поднялся со стула и вытянулся во весь рост. Сухожилая рука Германа сжала мою в трепетной рукопожатии. А кривая улыбочка выражала радость от встречи. -Здравствуй. Давно не виделись. -Вот уж точно Мы были одного роста, а может я и ниже, но Германия при мне всегда горбил спину и будто бы сгибал ноги в коленях, по каким то причинам желая смотреть на меня снизу вверх. Но стоило сзади произойти какой то шумихе, как он выгнулся пружинкой и громко, во всю мощь своего голоса отчитал виновных. Через мгновение злостное лицо повернулось ко мне и через секунду стало спокойным и заинтересованным. От каждого такого случая мое тело пробирали мурашки. Хотелось верить в искренность взгляда которым на меня смотрел воспитанник. Вообще, я часто думал, как изменится его отношение ко мне, когда он вырастет и поймет, что не все мои действия были ему во благо. И что в мире стран нет ни друзей, ни семьи. И только на одно я надеюсь, что Герман окажется слишком честен и прямолинеен, что бы воткнуть мне нож в спину. Наоборот, я надеюсь на наше сотрудничество. -Соединенные Штаты Америки, Вы свободны сегодня после совещания? Мы могли бы выпить по чашечке шоколада. И вот, в ФРГ я узнаю себя, а в себе своего отца. Мы втроём любим сладкое, имеем априори разные культуры, но провели так много времени вместе, что уже неразлучны. Только одно нас отличает. Я люблю Германа, он кажется любит меня, а Британия в принципе на подобное не способен. Я ценю попытки воспитанника провести со мной время и стараюсь не отказывать. Лучше бы я тщательней подготовился ко встрече по поводу поставок газа. Но Герману, как главе Евросоюза, думаю, есть что сказать по этому поводу. И по поводу России в целом. Вечером, однако, мы не пошли ни в какое кафе, а остались у меня. Вообще я не понимал такого детского восторга, но педантичный немец входил в особое состояние когда видел мой домашний порядок. Мы долго молчали. С одной стороны мне было комфортно с моим оппонентом, с другой у меня было много мыслей и идей, которые я возможно хотел озвучить. Герман не любил впадать в мечтательность и говорил сугубо по делу. Сегодня был случай исключения когда он неожиданно решил мне пожаловаться. -Вот уж идиот! Не унимался взвинченный. -И как он живёт с таким вниманием? Негодовал Германия. -И что только ГДР в нем нашел? А вот с этого момента поподробнее. После Второй Мировой мы с СССР нашли хладное тело 3Рейха. Мертвый слабак оставил при себе двух, до ужаса, напуганных детей. Неважно как их звали, это уже никто и не помнит, но они стали: тот что по старше - Федеративная Республика Германия, а тот что помладше Германская Демократическая Республика. Братьев буквально оторвали друг от друга, прямо в той же комнате, где застрелился их папаша. Вообще, сейчас я должен был думать о Германе и его проблеме с Россией. Сегодня они, и другие страны столкнулись в коридоре и все оказались облиты кофе. Вид был неподобающий, бла бла бла, сверхдержава и весомый член ООН и НАТО не могли выйти в таком свете. В общем пришлось перенести собрание. Но если честно, я захотел впасть в ностальгию и вспомнить маленького, озлобленного чертёнка к которому долго подбирал подход. Герман был сложным ребенком. Он не доверял мне и я и сейчас уличаю его в этом. ФРГ не показывает своих эмоций и пытается справиться со всем самостоятельно, в отличие от своего брата. Вообще, я думал что из ГДР вырастят бездушную машину для уничтожения всего кроме коммунизма. Но мальчик оказался слишком эмоциональным. И что само собой, но до сих пор удивляет меня и вызывает ревность ФРГ, младший очень легко вписался в дом СССР. По идее вся "советская семья" была очень травмирована войной и народ был в принципе против всей немецкой нации. Но ГДР каким то образом доказал свою приверженность к партии, её идеологии и в сжатые сроки заслужил доверие. -Соединенные Штаты, Вы меня слушаете? Взволнованный немец заглянул в моё лицо. -Да, виноват, отвлекся. А Германии уже и нечего было сказать. Кажется пыл его поутих, а новых мыслей которые он мог бы озвучить не прибавилось. Как и обещались мы попили горячего шоколада. Германия разбирался в таких вещах и я полностью полагался на его вкус. А потом он как то резко и неожиданно для меня начал говорить. Как то через чур уверенно. -У меня в ближайшую неделю нет планов. Отпуск. Мы могли бы встретиться или я мог бы остаться у Вас на ночь. Вот как скажет что нибудь, так сразу сразит на повал. Где то внутри меня заскреблась тревога. Наверно эта слишком броская формулировка смутила меня. -Я мог бы арендовать какой нибудь дом в глуши на природе, с сауной.. Он продолжил свою мысль и я чувствовал как липкий узел завязался у меня в желудке. Образ Германии внезапно стал для меня угрозой. Чего он хочет? Неужели почувствовал мой запах? Увидел во мне сексуальный объект? Знает что сильнее и хочет загнать в угол и изнасиловать? Шоколад во рту показался горьким, глаза мои начали закрываться. По пояснице прошёлся табун болезненных мурашек, а на лбу выступил холодный пот. Я вспомнил как застукал Германа с любовником, когда тот только стал страной. С бетой. ФРГ оказался геем, и принял это в себе уже давно. Тогда я посчитал это нормальным, но сейчас, помня что меня он тоже считает за бету.. Мне захотелось выгнать воспитанника. Закрыться и вывернуть весь свой желудок. -Что случилось? Вам душно? ФРГ подскочил к окну, отворил его. Налил мне в стакан воды и согнулся у моего стула в три погибели. Выглядел действительно с беспокойством, теперь уже горестно смотря в мои очки. С самого детства хотел разглядеть мои глаза в этих черных стеклах. -Почему ты ищешь встречи? Герман на удивление смутился. Сел. С грустью в голосе заговорил. -Хотел давно поговорить с Вами. И задумался. А мое сердце в неприятном предчувствие забилось чаще. -Знаете, я Вас очень люблю и уважаю, но знаю что Вы не могли бы назвать меня другом. - пауза - ГДР помешан на "этих"! Не смотря на все их проступки он часто вспоминает СССР и его семейство. Он - Герман сжал рот и речь его пошла сквозь зубы - называет Союза отцом. И я не понимаю по какой причине. По сравнению с Вами, он ему ничего не сделал. И.. Злоба исчезла, Германия снова повернулся ко мне и посмотрел с такой надеждой, которой я не видел уже давно. -Я хотел бы звать вас отцом.