Call the doctor

Аарон не думал, что этот день может стать хуже: проебать на автобус, чуть не опоздать на экзамен (потому что Эндрю — принципиальный хер, не ставший его отвозить), потратить деньги на такси, которое стоило неприлично дорого, едва не завалить и попасть под дождь. Такова была его жизнь. Его надежда на отдых разбилась в тот момент, когда он заприметил рыжую макушку в дверном проёме, потому что это означало, что либо Натаниэлю слишком скучно и он будет доставать Аарона, либо ему плохо. Ему не известно почему, но каждый раз когда становилось хуже, Нат приходил именно сюда. В этом кабинете ничего необычного — рабочее место для проверки чеков, документов и нескольких архивных записей, которые Аарон должен был хранить как администратор. Это не входило в его прямые обязанности, но кого же это волнует? Короче говоря, он так и застыл на входе, пытаясь разглядеть лицо Натаниэля, которое тот прячет в ладонях. Аарон обречённо вздыхая, понимает, что у него нет никакого шанса на спокойный день и, может быть, вечер. Веснински может задержаться тут на час. На два. Сколько он вообще тут сидит? Аарон стучит по дверному косяку, привлекает внимание и щёлкает, заметив как потерянно озирается Натаниэль, словно не поняв откуда звук. Кадык Ната дёргается, глотает он слишком громко, как будто пытается узнать Аарона. Если говорить откровенно, Миньярду это не нравилось. Не было ничего весёлого или интересного в том, чтобы изредка следить за малолетним шизофреником, который с чего-то решил, что они лучшие друзья и теперь не отлипал от него. И не откажешь ведь... Папочке сразу жаловаться побежит, даже не из злого умысла, потому что мыслить по злому у Натаниэля никогда не получалось, а тут и пиши-пропало тёплое место в кресле за стойкой ресепшена. — Нат? — Почему ты мокрый? — О, блять, прекрасное начало диалога. Аарон вздыхает и трёт лицо ладонями. Точно. — Потому что на улице дождь. — Разве? Он не стал интересоваться, каким образом этот рыжий чёрт мог не заметить ливень на улице. Наверное потому что он слишком поглощён собственной головой и мыслями о том, что следует за ним в новом дне. — Да, Нат, на улице дождь и я пришёл переодеться. — Натаниэль медленно наклоняет голову в бок, на птицу похож. Несмышлённую и глупую. Ох, общаться с ним куда приятнее, когда он полностью в себе. — Переодевайся. — Боже ты ёбаный. — Не мог бы ты выйти, а? — Будет очень смешно если Натаниэль решит обидеться на его невинное желание хотя бы минимального личного пространства. Какое счастье! Этого не случается. Нат издаёт какой-то звук типа согласия и слезает с кресла, в котором он утсроился чтобы выйти. — Ты же позовёшь меня обратно, когда закончишь, да? За что ему это, а? — Позову. Дверь закрывается с тихим щелчком и Аарон, на всякий случай, закрывает её ещё и на ключ, потому что привычки у Натаниэля отвратительные. Стучаться, к сожалению, не входит в одну из них, точно так же как и чувство стыда. Одежда противная, мокрая, липнет к коже, поэтому её хочется поскорее скинуть и отнести в прачечную сушиться. Вообще-то это тоже немного не по правилам, но пара девочек и та испытывало особую жалость к его жалкому и уставшему лицу, так что наверняка они не откажут ему. Ключ щёлкнул в замке и, выглядывая, Аарон обнаружил Натаниэля у автомата с кофе и двумя стаканчиками в руках. Завидев светлую — во всех смыслах — голову Миньярда, Нат радостно просеял и неторопливо подошёл к нему, протягивая один из стаканчиков. Приняв его, Аарон принюхался. Сливки. Вот же... Запомнил, что чёрным кофе давиться Миньярд терпеть не мог. — Спасибо. — Бурчит Аарон, пропуская Натаниэля обратно внутрь и упираясь спиной о стену. Есть что-то странное в том, что на собственном рабочем месте он чувствует себя неуютно. Зато причина чувствует себя просто шикарно! Разглядывает кабинет, как будто тут могло появиться что-то новое, болтает ногой, которую он в наглую закинул прямо на обивку кресла. Нет, не Аарону мыть, но можно поуважительнее? — Что ты пьёшь? — Тишина, обычно выступавшая ему другом, сейчас волнует. Натаниэль редко когда ведёт себя тихо, тут ещё попробуй угадать: всё ли в порядке или он думает о вещах не самых приятных, ага? У Аарона ни сил, ни желания успокаивать Ната, ему бы себя, ну так, для начала. — А? — Давай-давай, Весн, ты же обычно такой болтливый! Что за чёрт? — Какао. — Тебя разве не тошнит от сладостей? — Уточняет Аарон. Типа. Какого хуя? Зачем делать что-то, от чего тебе хуже? Хотя, ладно, все люди так делают, просто некоторые осознанно, а некоторые нет. — Тошнит. Он пожимает плечами и глотает. Аарона так и подмывает сказать что-то вроде «только здесь не блюй», но это лишнее, потому что Нат всё равно никого и никогда не слушает. Он ведомый чисто своим собственным мнением. Иногда голосами в голове, но эту деталь Аарон предпочитает не учитывать. Не нравится ему думать о том, что часть жизни Натаниэля по сути не его собственная. Это стрёмно, неприятно и заставляет его каждый раз ёжится, в мысли о том, что он общается с больным на голову человеком. Странно, сложно, тревожно. У него во-первых нет выбора, во-вторых, может быть он и в состоянии дать Натаниэлю шанс на дружбу с кем-то нормальным. Не сказать, что это будет легко, зато можно сказать, что этот месяц Аарон пережил без нервных срывов, что удивительно, но реально. Этот ребёнок (у них разница в год, Миньярд не знает, откуда привычка звать его ребёнком) был довольно мил, но излишне шумен и назойлив. Бесит, пытается залезть под кожу, Аарон не любит, когда ему залезают под кожу. Как будто вспарывают и копаются скальпелем прямо на живую, в органах, меж них, где-то в глубине самого его нутра. Неприятное ощущение.