Call the doctor

Аарон ненавидел, когда Натаниэль звонил ему. Потому что разговор всегда затягивается надолго, как бы Миньярд не старался его игнорировать. Будучи мудаком всё равно оказывается сложно рявкнуть и заткнуть ебало мальчику, который тихо и доверчиво рассказывает тебе о чём-то из своей жизни, то волей не волей, а отказав, ты будешь чувствовать себя последней скотиной. Вот и Аарон не мог заставить себя взять и сбросить или вроде того. Он знал, что если Натаниэль звонит, то потому что ему больше не с кем поговорить и знавший что это такое на личном опыте, он не мог просто взять и поступить так же, как поступали все с ним. — Как ты думаешь, почему мама совсем не звонит мне? Это очень нетипичное начало разговора. Не «привет», не «как дела», не «что делаешь». Почему моя мама не звонит мне? Откуда Аарону знать? Его собственная мать мертва и он понятия не имеет (уже забыл), что бы говорил ей, если бы она звонила или, наоборот, если бы не. Не знает, стала бы она интересоваться его жизнью или ей было бы плевать. А не закончилась бы его жизнь как-то раньше, останься он с ней? Аарон ничего из этого не знал и вздыхая, он стучит пальцами по столу. Ему нужно перепроверить чеки. Документы. В электронном виде это делать, естественно, удобнее, но всё равно муторно. Он не должен сидеть и разговаривать с этим глупым рыжим мальчиком. Ему бы друзей себе нормальных найти, а не заёбанного в усмерть студента медика, но видимо вкусы у Натаниэля просто отвратительные. Примерно такие же, как характер его папаши. Это, наверное, наследственное. Интересно, шизофрения у них тоже наследственная или нет? Может через другого родителя? Бабушка, дедушка? Предрасположенность к таким болезням штука ужасно не предсказуемая. Ну, для Аарона. Он вообще-то не увлекается психологией. — Мне откуда знать? — Раздражённо фыркает Аарон, пытаясь при этом не промазать по кнопке. — Не знаю, ты умный, — а... Чего блять? — Папа всегда говорил, что если не знаешь чего-то, лучше спросить умного человека. Аарону, если честно, так и хочется засунуть два пальца в рот. То ли от противной зависти, потому что вот почему-то именно этот рыжий утырок не сирота, то ли от безысходности, потому что отношение родителей Натаниэля по отношению к нему было очевидно-пренебрежительным. Он либо игнорировал это, либо очень хорошо притворялся. Во второе верится с большей уверенностью. Нет ни единого шанса, что Натаниэль, который не может позволить ни единой детали ускользнуть от себя, не заметил этого. Это нереалистично и глупо. — Нат, то что я умный... — вздохнув, Аарон трёт переносицу. У него уже глаза болят, свет от компьютера раздражает, но в прошлый раз он опоздал с сдачей, так что в этот раз желательно бы не облажаться. Наступил июнь, а это значит, что он больше не сможет оправдываться тем, что бегает на учёбе, то туда, то сюда, то экзамены, то долги. Теперь он прилежный работник. Прям, блять, года. — Не значит, что я знаю такие детали. — Я тебя от чего-то отвлекаю? — Спустя секунд десять молчания предположил Нат и блондину подумалось, что ему надо вручить этому придурки медаль. С надписью «за смышлённость». Уморительно. — Да. — Почему ты работаешь сейчас? Время же... Два ночи уже? Потому что я кретин, который не умеет рассчитывать своё время. — Проверяю документы. — Ночью? — Ещё раз уточняет Веснински и у Аарона, кажется, дёргается глаз. — Да нет, на улице же день. Натаниэль издаёт смешок, тихий. Позабавленный такой. «Идиот». — Я могу позвонить папе и договориться. О, да, это было бы пиздец как удобно, а ещё пиздец как не честно. На самом деле, чисто технически, Натан Веснински не имеет никакого отношения к этой клинике. Только технически, потому что на деле у них какое-то там соглашение. В детали Аарон не вдавался, потому что его, собственно говоря, никто не собирался посвящать. — Было бы славно. А так хочется послать Натаниэля нахуй. С этими его подачками, предложениями, уступками. Нат продолжает. Он что-то там рассказывает о том, как прошла его неделя, ругается на сквозняк в комнате — как летом кому-то может быть холодно? — и тараторит своим звонким голосом. Аарон его не слушает. Не собирается слушать. Только когда Натаниэль бегло попрощавшись сбрасывает, Аарон вспоминает о том, что Веснински волновался о чём-то, когда звонил ему. О том, что его мама не звонит ему. Нахмурившись, Аарон слабо сжимает в руке мобильник. Надо будет... Спросить. Узнать. Позвонила она в итоге или нет? Это не сложно запомнить. Давай, Миньярд, всё ты можешь. (Он не спросил. Ни в следующий, ни в ещё один следующий, ни на третий раз. Забывал.)