Три орешка для Аллочки.

Больше всего на свете Алла страшилась двух вещей: выкидыша и что Филипп мог ее разлюбить. Страх этот настолько постоянен, что стал фактически спутником жизни и, что самое интересное, одно плавно вытекало из другого: помня их разницу в возрасте и проблему с деторождением Алла, несмотря на все свои таланты, регалии, звания и заслуги, стала считать себя недостойной Филиппа. И именно это, крайне ложное, ощущение, провоцировало эмоциональную бурю в ее душе, что в итоге приводило к скандалу. Но справедливости ради стоит отметить, что желание иметь ребенка от любимого мужчины столь же естественно, как и выражать эту самую любовь, и все же первопричиной, почем Алла хотела малыша от Фила - именно любовь. Глубокая и необъятная, страстная, а порой и горькая, но это была настоящая любовь, которой завидовали многие. Именно по этой причине, когда женщина все же распахнула глаза и решилась посмотреть на свою ладонь, в немыслимом моральном облегчении сползла по стенке на пол... - А, Господи... - снова прикрыла веки, в этот раз стараясь дышать ровно, чтобы убрать излишнюю тревогу, - Господи, спасибо... Не кровь... Ф-фу-х... - страх, что ее и в этот раз постигнет выкидыш, в какой-то момент спровоцировал достаточно мощный выброс адреналина, и теперь сердце билось часто-часто у женщины под горлом, - Спокойно... - приговаривала она себе, получше устроившись так, чтобы не распластаться на теплом кафельном полу навзничь, - Спокойно. Это всего лишь выделения. У баб вся жизнь - это выделения. Главное, не кровь. После ссоры с Аллой Филипп, чисто логически предполагая, что та вернется домой на Таганку, купил билет на самолет и приехал на такси из аэропорта на Земляной. Каково же было его удивление, когда он застал жену в ванной комнате - та сидела на теплом полу и, запрокинув голову назад, о чем-то благодарила Всевышнего. Если бы Филипп немного абстрагировался от произошедшего в БКЗ, он непременно бы понял, что именно происходит с женой и чему именно она так горячо - пусть и шепотом - молится, однако, воспоминания скандала свежи, уровень тревоги и беспокойства за травмы супруги высок, Фил просто не смог разорваться и прочувствовать этот момент. - Алл, - присев рядом на пол, он прислонил горячую ладонь к ее локтю, на что Пугачева широко распахнула глаза, - я тебя очень прошу, поехали к врачу. У тебя порвана губа и задета бровь. Тебе нужна медицинская помощь. - не в силах произнести что-либо, Алла, все еще будучи под впечатлением от увиденного на ладони, несколько раз молча и кратко кивнула, - Если так беспокоишься за конфиденциальность, я могу позвонить Марку - он даст телефон нужного врача и обеспечит тебе всю необходимую помощь. - Лучший мой лекарь - это ты, Филя, - с этими словами прима крепко прижалась к мужу, однако не поняла, почему он не обнял ее в ответ. Позже все-таки обнял, но как будто бы с неохотой. Филипп сейчас противоречил сам себе: с одной стороны бросил все и приехал, потому что искренне переживал. С другой - элементарно обнять уже не хотелось родную жену. И Алла, будучи весьма тонкой натурой, почувствовала это. Курцер, едва услышал произошедшую ситуацию из уст Киркорова по телефону, чуть не опешил - такие потрясения явно не шли на пользу беременной женщине - однако, помня, что Пугачева хотела самолично порадовать мужа новостью, смолчал, что та беременна и посоветовал действительно неплохого доктора. Уже в тот же вечер в дом звездной четы приехал врач, а после и сам Курцер. Витаминная капельница и грамотная обработка ран пошли Алле на пользу и, единственное, что теперь беспокоило женщину - что Филипп заперся в кабинете. После случившейся драки в голове Аллы возникли сомнения - а действительно ли Киркоров равнодушен к Лисе. Она знать не знала, что муж прекратил с этой рыжей всякое общение и даже отказался от идеи написать про него книгу. Своим поступком Патрикеевна перечеркнула всякую деловую симпатию - даже к ней, как к профессионалу - и Киркорова теперь едва ли не воротило от этого имени. Как и Аллу, впрочем. Более - за молчание Лисы пришлось отдать весь гонорар, что Фил заработал честным трудом в БКЗ за несколько дней выступлений. Но всего этого Алла не знала. Не знала, и потому в ее голове одна теория сменялась другой, более страшной, а мысль рассказать Филу о своем долгожданном интересном положении вообще отошла на самый задний план. - Филь, скажи, - Пугачева медленно подошла к мужу, что кропотливым взглядом перечитывал бумаги на своем рабочем столе и, не решившись его коснуться, еле слышно произнесла, - ты любишь? - Фил в легком недоумении поднял на супругу свой задумчивый, пропитанный холодом к ней взгляд, но ничего не ответил. И тогда Алла более уверенным тоном повторила свой вопрос, стараясь добиться хоть какой-то реакции, - Ее… - сглотнула ком в горле, чувствуя, как от накатившего морального бессилия ноги вдруг становятся ватными, - ты любишь?.. - взгляд мужчины пустой, отстраненный, Алле казалось, она навязывается своим примитивным, но уместным, учитывая их отношения, вопросом. А Филя все красноречиво молчал, смотря венчанной супруге прямо в глаза… Так и не добившись ответа, Алла неторопливо направилась к выходу из кабинета. Она шла, сама не зная, куда, и почему-то мысль пройти на кухню показалась ей наиболее привлекательной. Открыла сервант - пусто. Ни коньяка, ни заначки сигарет. Горячие слезы катятся по щекам - женщина не выдержала и горько расплакалась - и Люся, чья комната была по соседству с кухней, не могла не слышать эти всхлипы. - Алла... Вы чего, что случилось? - Он любит ее... - рыдала Пугачева, еле сдерживая свой рев, чтобы звуки не просочились за пределы комнаты, - Любит... - чувствуя, что запахло жареным, Дороднова быстренько заперла дверцу и, потрепав Аллу по плечам, по-свойски попыталась успокоить: - Аллочка, да что Вы! Филипп только Вас любит! Иное невозможно! Ну сердится, быть может, за что-то, но... любит-то он только Вас! - Ну почему тогда он так холоден? Почему? Как он смотрит на меня! - Давайте честно - так же, как и Вы на него порой, когда злитесь. Но это же не значит, что Вы его не любите. - Люся, ты всегда! - всхлипывала Алла, утирая слезы, - Всегда его защищаешь! Всегда! - Алла, я стараюсь только, чтобы Вам было лучше. Если Филипп не виноват объективно, почему бы за него не вступиться? - Я не хочу с тобой разговаривать! Не хочу. Уйди, оставь меня одну! - Но Вы же не одна, - по-доброму, но еле заметно, улыбнулась Людмила, - Вы же носите его ребенка... - в этот момент Пугачева, будучи уверенной, что отлично скрывает свой секрет, немного опешила, - Я знаю Вас столько лет... Поэтому... Если Вы не думаете о себе, подумайте хотя бы о малыше, что Вы носите. Еще одного выкидыша ни Вы, ни Филя... - многозначительно покивала Дороднова, - не переживете. - Я сама ему скажу. - Да Господь с Вами. Я? Ваши секреты? Да никогда. Просто подумайте, что Ваши переживания не идут на пользу этой крохе. Этому чуду, что послал Вам Бог. И стоит ли так убиваться из-за мнимых обид? Как будто Вы не знаете собственного мужа, Хосспади! Он ведь любит только Вас! - Филипп очень холоден со мной, - продолжала причитать Пугачева, - он обнял меня нехотя. - Ложитесь спать, Аллочка. Очень прошу. Хотите, я помогу Вам подняться? Там, глядишь, и Филя к Вам придет. Вы все обсудите, помиритесь. Ваши нервы никому на пользу не идут. Почему-то послушавшись совета Люси - наверное, потому, что на данный момент более близкого человека нет - Алла еще раз заглянула в кабинет перед тем, как пойти спать. Филипп сосредоточенно корпел над бумагами, что-то вычитывал и зачеркивал, иногда рисовал и вносил правки. Пугачева была уверена - сейчас супруг устанет и придет к ней в общую спальню, ведь традиция спать вместе невзирая ни на что, никуда не делась. Но... увы. Алла нашла Филиппа рано утром за все тем же рабочим столом. Ничего не изменилось, Киркоров, обложив себя тарелками с бутербродами и стаканами кофе, устало потирал покрасневший от бессонной ночи глаза. Обиженная в край, Пугачева подошла к нему, из последних сил старалась сдерживать свою обиду, но Филипп словно и не замечал ее. - Над чем ты работаешь так долго? - не вытерпела женщина, - Я ждала тебя спать. - в ответ абсолютное молчание, какой-то демонстративный игнор, - Что, трудно ответить? - и снова молчание, которое ранило Пугачеву так, что слезы мгновенно образовались в ее глазах, - Филипп... - все-таки вымолвила она, на что Киркоров отложил бумаги и наконец-то посмотрел прохладным взглядом на жену, - если любишь ее, то скажи, - ухмыльнулась сквозь огромную душевную боль, глотая слезы, прима, - я пойму. Ты даже... в одну постель со мной не ложишься... Не трогаешь меня, не касаешься с момента, как приехал. Не понимаю... - Кажется, это я разучился тебя совсем понимать, Алл. Потому что одно дело, когда у тебя играют гормоны - это понятно. Другое, когда ты так себя ведешь без повода. Над чем работаю? Лиса попросила денег за свое молчание, я отдал ей весь гонорар, что заработал в БКЗ. И теперь мне срочно нужна новая концертная программа, чтобы хоть как-то покрыть расходы. Что касается любви... Алла, я люблю только тебя одну. Иначе быть не может. Я всегда и все делал только ради тебя. Думаешь, мне нужна карьера? Нет. Без тебя - нет. Это не то! Ты мне важна. Именно поэтому я приехал - мне не безразлично твое здоровье. И не нужно так убиваться. Ты моя жена, я твой муж. Мы венчаны перед Богом. Я тебе предан, не сомневаюсь и в твоей верности мне. Но, - в этот момент сердце Аллы чуть в пятки не ушло. Едва успев обрадоваться предыдущим словам, она теперь так напряглась, что просто побелела, - вероятно, нам все же нужна пауза. Нужно заново научиться друг друга слышать, понимать. А для этого сперва позабыть все то негативное, что произошло за последний месяц. Больше всего меня обижает твое недоверие - ты с легкостью поверила, что я могу купиться на первую же тетку, которая более-менее внешне походит на тебя. Меня это огорчает и оскорбляет больше всего. И еще до кучи факт, что чтобы я ни делал, ты все равно мне не доверяешь на все сто процентов. У меня к тебе есть безоговорочное доверие, у тебя ко мне - нет. Поэтому... я побуду с тобой здесь на Земляном, пока ты более-менее не оправишься. Но после уеду в гастрольный тур. Я договорился, Леня Дзюник поможет мне организовать его заново на полтора-два месяца. Надеюсь, за это время что-то в наших отношениях изменится в лучшую сторону. Потому что я надеюсь на лучшее. Я тебя не бросаю, не предаю. Я тебя люблю и пытаюсь спасти наши с тобой отношения. Больше сил моих, Алл... просто нет. Я готов свернуть горы ради тебя, но только если знаю, что ты доверяешь и любишь. Ты сама реши, что тебе важно. А что нет. Доверяешь ты мне. Или нет. И что выйдет, если не доверяешь. Времени предостаточно. - Ты... - Алла, оперевшись о письменный стол, чтобы не рухнуть здесь и сейчас, глотала слезы, но все же старалась держать себя в руках, - Филипп, ты... хочешь меня разлюбить? - несмотря на всю странность, весьма конкретно сформулировала свой вопрос, на что Киркоров, к ее ужасу, лишь пожал плечами. - Время все расставит по своим местам, Аллуня. Время. Мне пока хватает горечи, что ты мне не доверяешь. Я решил уехать в тур - и это окончательно. Тебе не нужно приезжать ко мне, как ты приехала в Питер. Нам действительно нужна пауза. - с этими словами он довольно резко поднялся с кресла и, быстро зайдя за порог, хлопнул резко дверью, оставив Аллу стоять с красным, опухшим от слез, лицом и почти открытым от шока ртом. - Ф... Филя... - только и вымолвила Пугачева, опираясь руками на стол и едва ли не теряя сознание от слишком сильного стресса...