Три орешка для Аллочки.

Ревность больно кольнула душу Пугачевой, и потому вместо запланированного гостеприимного чаепития, которое должно было состояться по плану - тоже в кадре - Алла соврала, что у нее изменились планы и поспешила выпроводить гостью. Рыжая, молодая и талантливая - этих качеств было вполне достаточно, чтобы ревностью к мужу лишить приму душевного равновесия. В преданности супруга она не сомневалась, но все же, как будто пытаясь перестраховаться, вырвала из семейного блокнота, куда супруги делали пометки о надежных и не очень журналистах, номер телефона этой Лисы. Страх, что Филипп ненароком или каким-то другим способом узнает об этой журналистке и захочет записать интервью, был довольно силен, чтобы Алла вот так вот просто позабыла о просьбе рыжей их познакомить, пусть даже и для весьма нужного дела раскрутки супруга. На самом деле, уже умудренный опытом, Филипп нечасто советовался с Аллой, кому ему лучше записывать свои полуисповеди на тему творчества. Первые три года брака впитывал от нее все, как губка, учился и... как следует логично предположить, ученик успешно достиг уровня своего сенсея. И, наверное, именно потому все усилия Аллы - как ревнивой жены - лишний раз избежать встречи с этой Лисой были напрасны. Девчонка уже за время учебы на журфаке успела обзавестись неплохой журналистской репутацией, наработать себе имя - достаточное, чтобы брать интервью у звезд первой российской величины, а ее беседы отличались той самой исповедальностью, которая по духу близка Пугачевой в ее же песнях. Рано или поздно, но этой встрече Лисы и Филиппа - журналиста и певца - было суждено состояться. Киркоров вернулся с гастролей рано утром, но не поездом, а самолетом - так быстрее, ему не хотелось ждать, чтобы увидеть родную жену, еще несколько часов. Стоит отдать должное, Филипп исполнял свои обязанности певца по контрактам на отлично, но всегда улучал возможность и момент вернуться к Алле пораньше. Картина маслом: Алла нежится спросонья в постели, заходит в комнату Фил. Она радостно улыбается, протягивает к любимому руки, и они долго целуются, пытаясь утолить пустоту разлуки в сердцах. - Это самое лучшее утро, - прошептала счастливая Алла, поглаживая Фила по щекам, - Филька! Мой мальчик! - сама затянула его в долгую ласку, что тому пришлось все-таки лечь для большего удобства рядом, - Я скучала очень!.. - накрыла их обоих одеялом, забыв, что мужчина в одежде и даже уличных ботинках, продолжила целовать. - Я специально пораньше, - прошептал Филипп, жаркими поцелуями обдавая женскую шею, что Алла в моментах блаженства прикрывала глаза, - думаю, ты проснешься, и я рядом, - кое-как попытался стянуть ботинки, что те шлепнулись на пол, пробрался руками под его футболку, в какой Алла привыкла спать в его же отсутствие, и сжал деликатно правую грудь, прикусывая пухлые женские губы в поцелуе. Под одеялом и без того жарко, и Алла тут же стянула, а затем принялась расстегивать на муже рубашку, - Аллчонок, я в душе не был, я с дороги, я гря... - но Пугачева, рванув сорочку, оголила заросшую мужскую грудину и провела языком с самой шеи до ключицы, прикусывая нежную кожу, - Хулиганка, - прошептал Фил, прекрасно понимая, что Алле все равно, в каком он виде, - Моя маленькая хулиганка, - наклонился над ней и, приподняв белый хлопок футболки, с еще большим рвением принялся ласкать возбужденный бюст, и Алла, распаляясь с каждой секундой все больше, чувствуя, как жаром от излишнего желания обдает низ живота, дотянулась до ремня мужских брюк, пытаясь ослабить тот. Прелюдия жаркая, но недолгая, оба раскалены до предела, и потому, едва Филипп словил ее учащенное дыхание, не медля, вошел в классической позе, пальцами впиваясь в нежную кожу груди. - А-а-ам-м... - протяженно выпалила женщина, едва почувствовала, как ее изнутри пронзает что-то горячее и объемное, - Филька... - он позволил привыкнуть, поддерживал желание чувственными поцелуями в губы и, выждав немного времени, сделал пробный толчок, что Алла теперь стонала ему в приоткрытые уста, - А! - дышит она с каждым толчком все чаще, а Фил, проведя носом к ее уху, прикусывает мочку, чем разздразнил не на шутку, и Пугачева теперь впилась в обнаженные ягодицы любимого мужа, подсказывая ему же темп, - А! А! Ам-м... - ворочает головой по подушке, буквально не зная, куда себя деть от этого неземного блаженства чувственного и долгожданного соития, - Филя, Господи! - прикусила до боли губу, и Филиппу пришлось нарастить темп, чтобы жена удерживалась на волнах блаженства, но ее яркой реакции и глухих выкриков удовольствия показалось мало, захотелось разнообразить выражение венчанной любви: - Аллуся... - дыша сбивчиво и часто, попросил вдруг Фил, прервавшись на миг, - ляг на животик, малыш... Ляг, - Алла послушно перевернулась, как просил муж и, не успев устроиться, мгновенно ощутила, как хорошо увлажненный естественными соками пенис вновь пронзает ее глубину, а потому сипло прошипела, сжимая руками сбитую простынь и выгибая шею так, что в один момент Филиппу до боли захотелось слегка, в порыве игривой страсти, придушить. - А, Филька! А! - Алла выгибалась, лежа пьяной кошкой под ним, чувствуя, как он нависает, и его волосатая грудина касается ее спины, как Филипп прижимается, как он доминирует, а ей до безумия хотелось подчиняться сейчас, - Филя! - Киркоров нашел груди и, сминая их, продолжил эту игру, сделав толчки более глубокими, резкими, почти рваными, - А! А! - во рту женщины пересохло, а стоны все срываются с уст, она не может их сдерживать под таким отчетливым гнетом блаженства, которое нарастало с каждой секундой. Переместив одну руку на ее тонкую шею, Киркоров, как того и втайне хотела Алла, слегка придушил, а затем, низко наклонившись, развернул лицо женщины к себе, вцепился в губы сочным французским поцелуем и установил такой дикий темп, что Пугачева почти что орала, готовая кончить здесь и сейчас, глухим отчетливым звуком, - М-м-м! Агр-р-рм-м-м! А-агр-р! - Филипп долбит ее, а ей каждая фрикция в кайф, они голодные по этим эмоциям и своей же ненасытной любви, но умело сочетает и нежность, потому зацеловывает шею, прикусывает ухо едва касаемо, - А-а-а! А-а-а! - в один прекрасный пиковый момент оба не сдерживаются, а женщину почти что передернуло волной безумного оргазма, она потеряла контроль на несколько секунд, прижалась лоном ближе к источнику удовольствия, в легких конвульсиях тряслась, словно выдаивая мужа без всякого остатка. Алла приподнялась на колени, прижимая руки мужа к своему бюсту, прикрыв глаза и дыша часто-часто с ним в унисон, а затем... почти что без чувств ослабла в прежней позе на кровати, лежа на животе. - Аллуня... - Филипп по-прежнему нежен, он зацеловывает каждый миллиметр ее вспотевшего тела, начиная со спины до шеи, касается лаской щеки, - Аллочка... - но в ответ только приглушенные обрывки: - Господи... - Киркоров улыбается, словно довольный мартовский кот, только что нализавшийся сметаны, целует вновь в щеку, - Господи, как хорошо... - несмотря на то, что Фил все еще чувствует, как его оргазм продолжает пульсировать обильной спермой в лоно, все внимание сосредоточено на жене. Иногда случалось, что Алла теряла сознание от блаженства, и сейчас очевидно, что женщина была на пределе подобного, - Филипп... - поелозив по постели, нашла его руку и, притянув к себе, нежно поцеловала рандомные два пальца, - Филечка... - мужчина помог супруге повернуться обратно на спину и легкой ненавязчивой лаской надеялся успокоить ее взбудораженное оргазмом тело. Однако, Алла вдруг расплылась в хитрой довольной улыбке и, вернув запачканный белой густой жижей член в свою промежность, произнесла, - Мне до безумия нравится, что ты еще твердый. Хочу тебя чувствовать. Хочу, - и Фил, слегка улыбнувшись в ответ, вновь и вновь задаривал чувственное личико любимой женщины нежнейшими краткими поцелуями. Она почти засыпала - да, прямо с его членом внутри, что дарило невероятное ощущение спокойствия и счастья - но вдруг телефонный звонок оборвал их приятную негу, - Будь проклята та сука, которая вздумала трезвонить в воскресенье утром, - пробубнила Пугачева, прежде, чем все-таки провалиться в сон, - будь она проклята... - совпадение или нет, но на мобильный Киркорова звонила та сама Лиса, журналистка. Девушке приспичило взять интервью у короля российской поп-сцены, и она не постеснялась спросить номер телефона у Ильи Резника - у которого, к слову, тоже на днях брала интервью. Во что бы то ни стало дотошной девчушке захотелось вживую пообщаться с Киркоровым, однако, Фил, чтобы незнакомый пока номер не трезвонил и не будил жену, дотянулся до тумбы и сбросил звонок. Чуть позже, когда оба проснулись в районе двух часов дня и пошли скопом в душ, звонок повторился. На самом деле, воспитанная на западный манер девочка не посчитала неправильным побеспокоить человека в выходной день, и в ее чисто западном менталитете и мысли не возникло, что это, как минимум, неприлично. Однако, и в этот раз Фил не подошел к телефону: они с Аллой в душе, а аппарат на беззвучном на зарядке в спальне. - Аллунь, - Филипп провел по женским бедрам теплыми ладонями, отчего у Аллы от такого недвусмысленного жеста мурашки по коже побежали, - у тебя фигура немного изменилась. - Я, кстати, похудела! - похвасталась Пугачева и, словно что-то демонстрируя, распахнула полотенце, завязанное ниже пояса, - Заметил, да? - довольно улыбнулась она, но Фил, все еще одаривая задумчивым взглядом супругу, вдруг произнес: - А ты... - Киркоров прекрасно помнил и знал, как Алла выглядела, когда была... на сносях. Несколько ее беременностей - увы, неудачных - научили мужчину распознавать не то чутьем, не то опытом ранние сроки, когда бедра округлялись. Однако, побоявшись в какой-то момент излишне триггернуть супругу больной темой, да к тому же, не будучи уверенным в своем предположении, быстро осекся, - звонила Марку? Когда нам на прием? - Блин! - цокнула языком прима, едва услышала имя Курцера, - Напомнил! Я ж сказать забыла! Он ведь заболел, дома с ангиной отлеживается. Потому все переносится. - Н-да? - Фил искренне сожалел о болезни семейного доктора, но больше потому, что надеялся озвучить завтра свое ему предположение и обследованием поставить точку в этом сомнении, - Жалко очень... - вновь провалился в раздумья. Да так явно, что, опустив сидение унитаза, уселся на нем, и Алла, слегка ухмыльнувшись, присела мужу на колени, затем чмокнула в щеку. - Я тоже расстроена, Филь. Мечта наша... опять откладывается. - в этот момент Киркоров положил теплые ладони на ее живот, будто бы пытаясь что-то почувствовать. "Я прав или нет? Беременна она? Или нет? Вроде что-то похожее мы уже проходили... А может мне уже мерещится всякое от желания иметь общего ребенка? А спрашивать - только триггерить, давать надежду. А если я не прав? А если опять выкидыш? Что делать? Ладно, лучше промолчу, чего Аллусю злить." (Филипп) - Аллуня... - прошептал Фил, нежно обнимая супругу, - пообещай мне, что... будешь аккуратнее. Я прошу тебя. - Алла немного недоуменно посмотрела на супруга, но, сочтя его слова за лишнее беспокойство, кивнула, - Ты сама... как себя чувствуешь? - Да нормально, - пожала плечами прима, - ладно, пойдем пообедаем. Нюхом чую - Люська что-то вкусное приготовила! Пока Алла наскоро переодевалась в домашнее, Филипп молча наблюдал за ней, пытаясь на каком-то интуитивном уровне подтвердить свою догадку, но увы - косвенных признаков не наблюдалось. На соленое жену не тянуло, вела она себя обычно, никаких пищевых извращений или всего того, что было раньше при ее беременности. Даже, когда Алла закурила на кухне, сомнений стало меньше, ведь всегда ее воротило от запаха табака. Но не сейчас. И все же, когда Алла прошла в гардеробную, Филипп, весь измученный сомнениями, опираясь только на факт, что у супруги немного видоизменилась фигура и на свое чутье, не смог сдержать вопроса: - Аллунечка... - прошептал Фил, встав позади жены, пока та разбирала вещи, что прислал Валя Юдашкин, в гардеробной, - солнышко мое, ты только не злись, ладно? - Киркоров тщательно подбирал слова, стараясь не задеть, - Просто... меня терзают смутные сомнения... - На предмет? - не отрываясь от своего процесса, уточнила прима, однако, ответ ее ошарашил: - Ты не беременна случайно, мой мыш?.. - он спросил еле слышимо, но этого хватило, чтобы лицо Пугачевой покрылось алой пеленой, зрачки расширились, а сам Фил сделал пол-шага назад. - Нет. - сухо и раздраженно ответила женщина, зачем-то швырнув Филу в лицо свою блузу, - Ты зачем у меня это спрашиваешь? Специально, да? Тебе хочется меня позлить? Зная, что есть проблема, ты специально? - Алл... - Фил просто остолбенел, не зная, что сказать. - Ты садист! Ты просто чертов садист! - Блять, я так и знал, что этим закончится! - не выдержав, шлепнул брошеную ему блузу на пол и поспешил ретироваться из комнаты, грубо хлопнув за собой дверью, - У тебя ничего невозможно спросить! Ничего! Я не могу так больше! - Да ты сволочь просто! - орала во всю глотку обиженная таким вопросом на излишне больную тему, женщина, - Ты издеваешься надо мной! Садюга! Видеть тебя не могу! - долбанула со всей дури ногой по двери, но вдруг в один момент... сознание ее помутнело, в ушах - отчетливый навязчивый ультразвуковой писк, лицо обдало потом, и женщина в один миг лишилась чувств на пороге комнаты... - Все, с меня хватит! Все! Не могу! - Киркоров кричал так, что Люся прибежала с первого этажа, а Фил, наскоро схватив телефон с зарядки и портмоне, пулей вылетел на улицу, быстро спустившись по лестнице. Злость зашкаливала до такой степени, что в ушах звенело, и на новый входящий, что вибрировал в кармане, он ответил весьма резко, - Да! - Филипп Киркоров? Здравствуйте! Меня зовут Лиса Боулз. Я хочу взять у Вас интервью. Удобно через час в "Сирене" на ВДНХ? - Филипп, разъяренный донельзя, хотел только одного - успокоиться и исчезнуть из дома хотя бы на часок, и потому, не раздумывая, согласился на эту почти авантюру. - Ладно. Вы мои ставки знаете, я надеюсь? По постоплате не работаю. Увидимся в "Сирене". Жду пять минут - и ухожу. - скинув звонок, он посмотрел на окна их общей с Аллой квартиры, даже не сумев вообразить, что сейчас несчастная Люся суетилась возле Аллы, пытаясь всячески привести ту в чувства...